© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Кованные из чистой стали» » Фонвизин Михаил Александрович.


Фонвизин Михаил Александрович.

Сообщений 21 страница 27 из 27

21

3.

Тобольск, Июня 6-го 1851 г.

Добрый и любезный друг Евгений Петрович. С благодарностью возвращаю вам вашу рукопись, которую я для себя списал и при этом, сличая ее с подлинником, позволил себе по крайнему разумению сделать некоторые изменения, пополнить небольшие пропуски и перевести два примечания, которых нет в вашем переводе. Вы можете судить об этом по приложенному списку нашего неутомимого калиграфа1 - рад, что он поспел к отъезду Александры Львовны и что могу исполнить ваше желание, которое мне сообщил Павел Сергеевич2.

Я все ждал от вас письма в ответь на мое первое - думал, что получу его с Чигиринцовым3, но он мне ничего не доставил. - Ваш труд взманил и меня перевести статью из Gegemvarl: Социальные движения настоящего времени, которая может служить вступлением к той, которую вы перевели. Работу скоро окончу и список вам постараюсь в непродолжительном времени вам доставить, в знак благодарности за то, что и вы поделились со мною вашим трудом. -

В последнее время меня очень занимали социалистские и коммунистские вопросы - многое я прочитал об этом предмете за и против - последнего больше - но все-таки остался уверен, что в основании новых учений без ведома даже самих изобретателей скрывается христианская истина: любовь к ближним - братолюбие... Допускаю, что многие толкуют об этом и не с чистыми намерениями - может быть и с корыстною целью, что бывало и с христианскою проповедью в устах например Римско-католицкого духовенства - иезуитов - да и многих  других...

Я однако уверен все, что социалистские и коммунистские учения не останутся без последствий, а принесут вожделенный плод, а это будет тогда, когда эти учения проникнутся духом христианства, единственным водителем ко всякому добру, совершенствованию и блаженству и в здешнем и будущем мире. - Если человечество еще не достигло этого, так от того, что оно не проникнуто духом Христовым: он действует в отдельных лицах, а не в целом обществе, которое все остается языческим в понятиях, обычаях, нравах, образе жизни - даже в самых законах.

Царствие Божие настало в некоторых душах, а не в мире - а оно должно настать по обетованию - и мы по завету самого Спасителя должны молиться: «да приидет оно как на небеси, так и на земли». Стало быть оно непременно настанет, и тогда исчезнут все различия образов правления - не будет ни монархий неограниченных, ни конституционных, и т. д., а царствовать будет один Бог: будет истинная феократия, которой преобразованием была израильская и первенствующая церковь - тогда церковь и человеческое общество будет одно. На это намекает апостол Павел в 1-м послании к Коринф[янам]4, XV, 25, а также и в Апокалипсисе5 говорится о тысячелетнем царствии на земле Христа, что все отцы первенствующей церкви принимали в прямом смысле. Конечно, это царствие не будет6 видимое, как полагали7 хилиасты - но дух Христов проникнет человечество и выразится во всех его действиях и помышлениях, и тогда противоположность мира, ныне Христу враждебного, с Его церковью упразднится. Когда это будет, известно одному Всеведущему, а будет непременно по обетованию. - Я высказал вам свои убеждения на этот счет, подумав, что вы соблазнитесь одною моею фразою в последнем моем письме: что республика-демократия есть форма наиболее соответствующая христианскому обществу.

На этих днях ждут сюда генер[ал]-губернатора8 - говорят с ним будет и Муравьев, Николай Николаевич9. - Скажите Ивану Ивановичу10, чтобы он не обвинял младшего Арцымовича11 за то, что он проехал Ялуторовск, не видавшись ни с кем из наших. Принципал этих молодых людей, племянничек Ивана Ивановича12, им это формально запретил - и именно в Ялуторовске - не знаю почему. - Прошу вас дружески пожать руку всем нашим друзьям и в числе их разумеется Степану Яковлевичу13 и за меня их поцеловать. - Жена моя вас дружески приветствует, а я обняв вас мысленно от всего сердца остаюсь с любовью всегда вам преданный.

М. Фон-Визин.

На л. 1 помета Е.П. Оболенского: Отв[ечено] Июня 12 с Коропат[овым].


1 П.Д. Жилин.

2 П.С. Бобрищев-Пушкин, декабрист, жил на поселении В Тобольске, сначала с своим братом, Николаем Сергеевичем, а затем, когда последний сошёл с ума, поселился в доме П.Н. Свистунова, декабриста. Не получая ни от кого из родных ни копейки денег, существовал исключительно на пособие от казны. Занимался гомеопатией и лечил окрестное население.

3 П.М. Чигиринцов, директор Тобольской гимназии.

4 «Ибо ему надлежит царствовать доколе низложит всех врагов под ноги свои». 

5 Апокалипсис, гл. 20.

6 Далее в подлиннике вычеркнуто: «не».

7  Далее в подлиннике вычеркнуто: «напротив».

8 Генерал-лейтенант Г.Х. Гасфорт.

9 Н.Н. Муравьёв-Амурский, граф (1809-1881), с 1847 г. по 1861 г. генерал-губернатор Восточной Сибири.

10 И.И. Пущин.

11 В.А. Арцымович (1820-1893), сенатор, либерал («красный»), участвовал в сенаторской ревизии в Сибири.

12 Николай Ив. Пущин, состоящий за обер-прокурорским столом в 1-м департ. Сената, действ. стат. сов.

13  С.Я. Знаменский.

22

4.

Тобольск, Июля 22-го 1851 г.

Добрый друг Евгений Петрович. Начну послание мое сердечным поздравлением вас с рождением сына. - Господь да сохранит вам его на утешение и радость! Это мое самое искреннее желание. Я еще не успел поблагодарить вас за дружеское длинное письмо, которое не раз прочитал с большим удовольствием. - Много бы имел сказать об нем и хотел это сделать, но для этого надобно бы было написать огромную диссертацию. Вы же взманили меня вашим переводом статьи о французском социализме и коммунизме1, и я занялся переводом из Gegenwart2 нескольких статей, из которых посылаю в подарок Ивану Ивановичу3 о панславизме4, а вам обещанную: Социальные движения настоящего времени5 - кроме этих двух статей у меня готовы еще две: об историческом развитии труда6 и об Английском, или Роберта Овена социализме7. Времени у меня много, и к тому имею то удобство, что у меня всегда готов копиист самый усердный8. - Если вам могут быть интересны эти две статьи, то я могу доставить вам в последствии списки, которые может быть захотят прочитать те из наших, которые не свободно читают по немецки.

Вы в письме вашем говорили между прочим, что в древнем Израиле освящено было право личной собственности: я однако нахожу совсем противное - именно в Учреждении лета покоя Господня, в последствии времени пятидесятый год - и в некотором отношении седьмой. Прочитайте в книге Левит главу XXV9. Из всех законодателей Моисей был самый радикальный в смысле коммунистском и за многие тысячелетия до нас понимал, что земля, так же, как воздух, вода, не может быть безусловною, неотчуждаемою собственностью лица, но что все земнородные имеют естественное неотъемлемое право, живя на ней, трудом своим снискивать от нее пропитание. Рабство было основной институцией древнего мира. Если Израильский пророк и не отменил его вовсе, то во многом смягчил; и в этом одном он нравственнее всех Миносов, Солонов, Ликургов, Нум10 и пр. - Это и не могло быть иначе, потому что Бог сам говорил его устами. - Что первая христианская церковь в Иерусалиме была святейшим коммунизмом, об этом никто и не спорит. - Можно находить разные социальные теории утопическими, несбыточными, но основная идея социализма есть истина и грядущее этой идеи принадлежит. - Когда-нибудь поговорим об этом подробнее.

Простите, любезный друг Евгений Петрович - крепко вас дружески обнимаю и остаюсь с любовью преданный вам всегда

М. Фон-Визин.

На л. 1 помета Е.П. Оболенского: Отв[ечено] с Степ[аном] Васильевичем Рогачевым Августа 20-го.

1 См. примечание 1 ко 2-му письму.

2 Периодическое издание, посвящённое новейшей истории: издавалось в Лейпциге начиная с 1848 г.

3 И.И. Пущин.

4 Разумеется статья «Славяне и панславистские тенденции». Т. II, 1849, стр. 429-464.

5 Die socialen Bewcgungen dor Gegenwart, т. I, 1848 г., стр. 79-93.

6 Die Arbeit und ihr Entwicklungsgang in der Goschichte, т. I, стр. 560-583.

7 Die sociale Bewegung und der Socialismus in England, т. I, стр. 464 487. Оуэн, Роберт (1771-1838), один из первых социальных реформаторов XIX в., сын приказчика, фабрикант; один из основателей кооперации (попытка создать коммунистическую колонию в Америке).

8 П.Д. Жилин.

9 Левит, XXV, 23-24: «А земля не должна быть продаваема навсегда, потому что моя земля [т. е. Божия]; потому что вы пришельцы и поселенцы у меня. И по всей земле владения вашего дозволяйте выкуп земли». Затем: евреи не могут быть рабами, их родственники обязаны их выкупать у хозяев; в юбилейный же год все временные слуги евреи должны быть отпущены на свободу своими хозяевами.

10 Известные законодатели древности.

23

5.

Тобольск, Ноября 13 -1851 г.

Благодарю вас от всего сердца, добрый друг Евгений Петрович, за ваше письмо от 2-го ноября, которое доставила мне ваша няня, и я на досуге в ожидании скорого отъезда священника Свинцова вздумал приготовить мой ответ. Bсе ваши поручения будут исполнены, записку от няни передам Дмитрию Ивановичу1 и буду ему напоминать об ней, Павлу Сергеевичу2 сообщу то, что к нему относится по части гомеопатии. - Мы с женою часто вспоминаем Ялуторовск и приятное время, проведенное в кругу друзей и в которое мы освежились душою3. От всего сердца благодарю вас всех за дружеское ваше гостеприимство и не теряю надежды когда-нибудь вперед им насладится. - Жаль мне сердечно, что наш достойнейший Степан Яковлевич4 терпит неприятности, и терпит не только за то, что он урод в своем сословии, как однажды выразился Иван Иванович5. -

Вполне разделяю скорбь вашу о растленном состоянии нашей церкви православной, или лучше сказать большинства ее членов и правителей. Сама церковь свята; святы и таинства, которые она преподает для нашего спасения, несмотря на то, что эти таинства совершаются часто ничтожными орудиями - они от этого не теряют силы своей над верующими, хотя желательно бы было, чтобы и орудия были почище. Ведь до пришествия Спасителя и ветхозаветная церковь была свята, в средние века святы были и Римская и Византийская - а каковы были многие из их верховных пастырей? Как их описывает добросовестный Флери?6

А разве наши православные пастыри лучше? У нас перед глазами не пастырь7, а волк в пастырской одежде. - Он привел в систему грабительство: бедных священников приучил он к доносам и ябедам, и в следствие всякого доноса, справедлив он или нет, он запрещает священника и требует его к себе для ответа. Здесь8 отплачивается он деньгами и отпускается как оправданный. Самая ревность к церковному пению архиерея есть только предлог брать взятки с священно и церковнослужителей; и неумеющие петь, заплатив деньги, получают места. - Разъезды по епархии архиерея доставляют ему только случай обирать священников.

В прошедшем году мы с женою благословляли на брак одного молодого священника, доброго и нравственного человека; он был поставлен в Устькаменогорск и умер от тифуса. Вдова его пишет, что пред его болезнью он должен был угощать архиерея, что на это истратил 175 руб. сер., взятых из церкви, и что для возвращения их она должна была продать все, что имела. Вот каков наш владыко, да и сосед его Пермской9 такой же взяточник, как и предместник его Аркадий10. - Какое же заключена можно сделать о церкви, в которой большинство архиереев - так называемых ангелов ее, или взяточники, или человекоугодники. - А на человекоугодничество уже взять их: ни в одной еще христианской церкви не было из архиереев таких поклонников и льстецов власти, как наши. Все это очень грустно для человека верующего. Но Божественный Пастыреначальник может все это изменить и поправить, когда Ему то будет угодно. Он же обетовал, что дух Святый всегда будет присущим в Церкви, и что врата адова не одолеют ей. Будем же молится и уповать. - Мне кажется, что если когда-нибудь в России последует важный переворот, то он начнется с церкви.

Жена моя дружески вам жмет руку. - Мы оба приносим почтение Варваре Самсоновне11и просим ее расцеловать за нас милых ваших деточек - Дружески вас обнимаю мысленно. Преданный вам

М. Фон-Визин.

1 Д. И. - близкий друг Фон-Визиных, часто упоминается в письмах Н.Д. Фон-Визиной к С.Я. Знаменскому, напеч. «Литер. Сборн.» СПБ. 1885.

2 П.С. Бобрищев-Пушкин, декабрист.

3 Фон-Визины не раз бывали в Ялуторовске. В 1831 г. они выехали туда 16 сентября «для совещания по семейным делам с их родственником Якушкиным», как гласило секретное предписание генерала-губернатора Западной Сибири Г.X. Гасфорта Тобольскому гражданскому губернатору. В Ялуторовске Фон-Визины пробыли две недели. См. письмо Н.Д. Фон-Визиной к С.Я. Знаменскому от 26 сентября 1831 г. из Ялуторовска в «Литер. Сборн». СПБ. 1885, стр. 243.

4 С.Я. Знаменский, протоиерей.

5 И.И. Пущин, декабрист.

6 Флери, член Французской Академии и исследователь церковной жизни (1640-1723). Его «Церковная история» доведена им до 1414 г.

7 Тобольский архиереи Георгий Ящуржинский, ум. 1 апреля 1852 г.

8 Далее в подлиннике зачёркнуто: «он».

9 Неофит.

10 Аркадий Фёдоров.

11 В.С. Оболенская, жена Е.П. Оболенского.

24

6.

Тобольск, Октября 14-го дня, 1852 г.

Когда мы беседовали с вами в Ялуторовске, вы говорили мне, добрый друг Евгений Петрович, что трудитесь над каким-то сочинением о церкви или о христианстве, и хотели даже прочитать мне написанное вами. Чтобы вызвать вас на такое сообщение вашего труда, я вздумал послать вам недавно написанную мною статью. - Когда меня занимает какой-нибудь вопрос религиозный, политический или философский, то чтобы уяснить его себе, я изложу его письменно - после же обыкновенно бросаю в печь мои замечания. Вот и полагаемая статья в том же роде. -

Я брал у отца ректора Семинарии1 два вновь вышедших руководства православного догматического исповедания - обе книги написаны в одном духе, но одна из них пришлась мне больше по сердцу. Хотя и в той и в другой нашел я нисколько мест, не совсем согласных ни духом христианства, ни с историей церкви. Возвратив книги ректору, мы с ним говорили и рассуждали об них, и он согласился во многом со мною, а в извинение авторам сказал, что ценсура не пропустила бы их сочиненна если бы они не выставили именно тех мест, которые меня соблазнили. Я написал для ректора нисколько заметок, из которых и составилась посылаемая вам статья. Читайте ее - судите и сообщите мне ваше мнение. - Может быть, вы и не совсем будете согласны с моим мнением; но я написал его по совести и убеждению.

Часто мы с женою вспоминаем приятные две недели, проведенные2 в Ялуторовске, в кругу добрых, любезных друзей3. - Если бы не препятствия в свободной езде по Сибири и можно было не спрашиваясь у начальства, и даже в Петербурге, разъезжать, хотя по здешней губернии, то мы бы и не раз в год доставляли себе удовольствие навещать вас, в надежде от вас посещения; но и во всяком положении - не только в нашем исключительном - вспомнишь пословицу: не так живи как хочется.

С нашим новым архиереем4 я еще нигде не встречался, сам не решился к нему итти знакомиться. Здесь многим он не нравится за то, что долго служит. Духовные хвалят его, что он добр и милостив. - Предместник его запретил до сорока человек священнослужителей, которых он не задумался разрешить, подвергнув легким эпит[им]иям - находят, что по делам епархиальным владыко весьма рассудителен и справедлив. Жизнь он ведет строгую, аскетскую, и даже думают, что носит вериги. Из здешних духовных он к себе никого не приближает, живет уединенно, отзываясь, что он так обременен делами, что некогда принимать гостей. - По первому зимнему пути архиерей намерен ехать в вашу сторону и непременно посетить Ялуторовск. - Сообщаю вам все эти подробности, зная, что вы принимаете живое участие во всем церковном и духовном.

Жена моя вас дружески приветствует, и мы оба просим вас засвидетельствовать от нас почтение Милостивой Государыни Варваре Сампсоновне5 и расцеловать за нас милых ваших деточек. - Простите, любезный друг, от всего сердца желая вам и всем вам близким милости Божией, здоровья и спокойствия душевного, крепко вас мысленно обнимаю и остаюсь с любовью

искренно вам преданный

М. Фон-Визин.

На л. 1 помета Е.П. Оболенского: Пол[учено] окт[ября] 27. Отв[ечено] с Мих[аилом] 3нам[енским]6.

1 Архимандрит Венедикт, магистр богословия, настоятель Знаменского второклассного монастыря.

2 В подлиннике: «проповеденные».

3 Фон-Визины из Тобольска в Ялуторовск выехали 18 сентября 1851 г.

4  Евлампий Пятницкий, вступивший на кафедру 16 июня 1852 г.

5 Жена Е.П. Оболенского.

6 Сын протоиерея С.Я. Знаменского, сибирский художник и писатель.

25

7.

С. Марьино1. Августа 4-го 1853 г.

Давно бы мне надобно было отвечать вам, добрый друг Евгений Петрович, на любезное письмо ваше от 6-го июля, исполненное чувств истинно братской христианской любви и дружеского участия, которые тронули меня до глубины души. - Но последнее время я так много получил из разных мест писем и деловых и сердечных, что несколько почт сряду отвечая на них, всякий раз хотел написать к вам и к Ивану Ивановичу2 и не доставало времени. - Тизенгаузены3 неожиданно обрадовали нас своим посещением и вестями из Сибири от людей столько близких к нам по сердцу. Они гостили у нас два дня и мне грустно было расстаться с стариком, с которым вероятно простился в последний раз.

Василий Карлович, всегда так молчаливый, поразил нас своим необыкновенным оживлением и разговорчивостью. - Он точно необыкновенно возбужден случившеюся переменою в его положении - мы не могли удержать его У себя на несколько еще часов, так он спешил скорее добраться до дому, как бы чувствуя, что недолго ему придется наслаждаться жизнью на родине - И мы теперь на родине, но после сделанной нами потери возвращение на родину не могло быть для нас счастьем - теперь мы здесь более на чужбине, нежели как были в Сибири, где остались все те, с которыми были связаны долголетнею дружбою.

Вы напоминаете мне, любезнейший Евгений Петрович, о желании вашем заниматься переводами, для того чтобы из этого занятия извлечь материальную пользу - подобное поручение давал мне и Тобольский Ершов4 - в бытность мою в Москве я и справлялся от знающих людей, и мне сказали, что Московские издатели книг скупы на деньги, и что большая конкуренция переводчиков чрезвычайно понизила цену на их труды; к вам скоро будет Евгений Якушкин5, который знакомь с литераторами и учеными, поговорите с ним; он скорее может устроить это дело. Поздравляю вас от всего сердца с умножением вашего семейства и желаю, чтобы Господь продлил жизнь вашу и даровал вам счастье возрастить детей ваших Ему угодными. Жена моя крепко вам жмет руку, и мы оба искренно приветствуем Варвару Сампсоновну. - От души вас мысленно обнимаю и остаюсь с братскою любовью

преданный вам

М. Ф.

Обоймите за меня нашего дорогого отца Стефана6, если он еще в Ялутор[овске] и попросите его молитв и благословения нам.

На обороте л. 2-го: Евгению Петровичу О[боленскому].

1  Село Марьино Бронницкого уезда Московской губ., имение Фонвизиных, куда разрешено было Николаем I в 1853 г. вернуться из ссылки М.А. Фон-Визину для свидания с умирающим братом, Ив. А.

2 И.И. Пущин.

3 Василий Карлович Тизенгаузен, декабрист, 73 лет от роду. Николай I разрешил ему за старостью лет вернуться на родину, куда он и прибыл в 1853 году.

4 П.П. Ершов (1815-1869), инспектор, затем директор Тобольской гимназии, автор сказки «Конёк Горбунок».

5 Е.И. Якушкин, сын декабриста И.Д. Якушкина.

6 Степан Яковлевич Знаменский, протоиерей.

26

8.

Тобольск, Ноября 30-го 1851 г.

Почтеннейший и любезнейший друг Степан Яковлевич. - Возвратясь из с[ела] Подрезова, где архиерей служил в храмовой праздник, я узнал, что Т.К. Каренгин1 еще не выехал, и хотя я давно отдал ему письмо мое к Ивану Ивановичу2, но вздумал написать и к вам. Прилагаю при сем письмо Торопова, который сообщает вам разные новости по консистории. Он мне сказывал, что секретарь послал донос на Иваницкого3 обер-прокурору. Третьего дня возвратился я из Подрезова, где в храмовый праздник Абалацкой Божией Матери в тамошней церкви служил преосвященный4, который чрезвычайно доволен, был и церковью и угощением. Об вас не говорил он ни слова, хотя при нем очень хвалили ангелов, написанных Мишей5, и он знал, что ваш сын написал эти две фигуры. - Архиерей был так весел, что заехав из Подрезова на бумажную фабрику, куда купец Грачев пригласил нас, то есть меня и Дмитрия Ивановича6, он заставил певчих своих петь не духовные гимны, а веселые песни, разумеется, поел нескольких бокалов шампанского. - Если бы мы с Дмитрием Ивановичем были болеe настроены к веселости, то владыка так разгулялся, что я думаю пошел бы плясать.

Возвратясь в Тобольск, узнал я о новой законодательной которая всех чрезвычайно взволновала - и есть от чего: по высочайшему повелению прислан от министра внутренних дел7 циркуляр, которым во всех городах  предписывается учредить к 1-му февраля публичные развратные домы (бордельные заведения, как сказано в циркуляре); заведывать ими будет особенный комитет под председательством губернатора, на которого возлагается непременная обязанность надзора и наблюдения над этими заведеньями. - Не достает только, чтобы архиерея сделали членом этого комитета. - В циркуляре министра помещены самые отвратительный подробности и инструкции как надзирательницам так и несчастным тварям, попавшимся в эти вертепы разврата - и все это обнародывается по высочайшему повелению. Теперь этот циркуляр печатается в губернской типографии и повсеместно рассылается; на будущей неделе он дойдет и до Ялуторовска. - Трудно поверить всем этим гадостям, и до какого неистовства и бесстыдства может доходить неограниченное самовластие. -

Сообщите эту горькую новость благоговеющему перед самодержавием другу нашему Евгению Петровичу8 - пускай он сам прочтет знаменитый циркуляр графа Перовского. - Эта выходка не напомнит ли вам место из прочитанной вами в Тобольске книжки аббата Ламене, в которой один из его венценосцев предлагает лучшим средством сделать народ покорным власти - развратить его. Для этого мало было кабаков - надобно было еще узаконить и распутство! - Вчера провели мы вечер у Енгельке9, и он, несмотря на свою молодость и равнодушие, говорил с негодованием об этой ненавистной мере.

Простите, любезнейший друг; уверен, что и вас возмутит письмо мое. - Сообщите его Ивану Ивановичу10, пожмите за нас дружески руку всем нашим друзьям.

Поручаю себя вашим молитвам. Благославите всем сердцем вам преданного.

М. Фон-Визин.

P. S. Не удивитесь, что я и Дм. Ив.11 угощали в Подрезове архиерея: он сам почти назвался, и Дм. Ив. пригласил его, чтобы расположить в пользу церкви, и доставить священнику положенное жалованье, о чем владыко хотел представить Синоду. - Татьяна Филипповна12 в восторге: в ее служил архиерей и рукоположил в священники Ивана Коропотовича Коропотова13; я сердечно порадовался, что он принял священство с большим чувством, и во время посвящения был чрезвычайно растроган - это подает надежду, что он будет хорошим священником - а я люблю Коропотова, несмотря на то, что он иногда кутил.

1 Штатный смотритель Курганского училища.

2 И.И. Пущин, декабрист.

3 Лев Иваницкий, священник кафедрального собора в Тобольске.

4 Георгий Ящуржинский.

5 Михаил Степанович Знаменский, сын протоиерея Степана Яковлевича Знаменского.

6 Д.И., упомянутый выше друг Фон-Визиных.

7 Лев Алексеевич Перовский, граф (1792-1856).

8 Евгений Петрович Оболенский, декабрист.

9 К.Ф. Энгельке, Тобольский губернатор.

10 И.И. Пущин.

11 Дм. Ив. - друг Фон-Визиных.

12 Т.Ф. Земляницына, крестьянская девушка, вышедшая замуж за чиновника, после его смерти оставила антипатичную ей городскую жизнь и опять жила в деревне, занимаясь крестьянскими работами. Декабристы, и в том числе Фон-Внзины, очень любили и уважали её, что сильно интриговало местную администрацию. Н.Д. Фон-Визина была чрезвычайно близка с Т.Ф. Земляницыной. Их связывала религиозность. Когда Наталья Дмитриевна была заподозрена в устройстве противозаконной секты, не была оставлена "без внимания" властями и Земляннцына, и от тогдашнего Тобольского архиерея Владимира (в 1843 г.) были затребованы о ней сведения. Фон-Визина часто говорит о Земляницыной в своих письмах к С.Я. Знаменскому. См. "Литер. Сборн", СПБ. 1885.

13  Иван Коропатович Коропатов, рукоположен в священники Тобольским преосвященным Георгием в селе Подрезове в ноябре 1851 г.

27

Письмо Н.Д. Фонвизиной к И.И. Пущину о болезни и смерти М.А. Фонвизина

Мая 10-го 1854 года,

Марьино

На этот раз письмо моё несёт вам самую горькую весть, добрый друг Иван Иванович: добрый муж мой кончил своё земное поприще и оставил меня беспомощною и беззащитною против невзгод житейских, одну, бобылём на земле1. Не смею роптать против определения божия, но тяжело невыразимо. Куда ни оглянусь, могилы свежие, и нигде отрады! Выплакала бы сердце - слёз нет, а когда являются слёзы, тело изнемогает.

Знаю, друзья мои, что вы пожалеете о моём добром Мишеле, - честная, простая, любящая душа была у него. И как он до последней минуты любил и поминал друзей и товарищей своих, как верен был своим воззрениям и стремлениям, встретил смерть как старый воин, готовый и преданный определению божию.

В самом начале болезни он сказал мне: "Друг мой, я не жилец на свете, мне под семьдесят лет, ведь надо когда-нибудь сложить кости в четыре доски, ведь долго жито и дурно жито сначала; теперь я чувствую себя лучшим, прежде я был более светским, теперь меня ото всего отрешило. Прошу и молю господа меня помиловать и принять мою душу". Потом в другой раз он говорил мне в том же смысле, только прибавил, что он совершенно спокоен и предан воле божией, молил господа и готов встретить ангела смерти, которого господь пошлёт разрешить душу его. И после тяжкого ужасного страдания, перенесённого с величайшим благодушием, отошёл тихо, как бы куда-то потянулся вперёд с такою улыбкою радостною, которую мы никогда не видели, - и всё было кончено!

Болезнь его, по определению медиков, здешних и московского, который приехал уже поздно, была смертельная сначала и произошла от нравственных причин; так что слова писания священ[ного] оправдались. В Библии сказано: печаль убивает. С ним именно было так. Он, милый мой, всё переносил, но видимо слабел, хилел и угасал. В продолжение целого года скоплялась желчь, разлагалась кровь и образовалось черножелчие. Малейшая причина была поводом к разрешению болезни и смертельный недуг. Его рвало чёрною, как чернила самые чёрные, желчью с разложившейся кровью, поднялась жестокая, ужасная, как стон, икота, сделался понос. Икота поутихла, понос унялся. Он спал с голосу от слабости, но ногами был крепок, ходил; худоба как остов. Жажда неутолимая, а пить нельзя, потому что чуть лишнее, поднимается икота. Он немного кушал кисель, несколько глотков супу, даже курил немного трубку.

Медики приказывали, чтобы ничто его не тревожило, не пугало. Старались успокоить мрачное расположение, но у меня какое-то явилось предчувствие и страх, что приедет Кат[ерина] Фёд[оровна]2, первая и почти единственная причина его болезни. Я говорила Маше: "Я напишу дяде, чтобы удержать её. Если она приедет, то убъёт его"3. Вообразите, что в самое это время она является, уверяя, что по божию внушению. Я, узнав о её приезде, выскочила из комнаты больного упросить её, чтобы не ходила к нему. Он добрёл до двери, думая встретить Петровну4, и, увидев её, так испугался, что опять поднялась икота. Она взошла, и первое слово её было: "Ах, это точно такая же болезнь, как у Ив[ана] Алек[сандровича] и у сестрицы". С этой минуты ему стало хуже и хуже. Он почувствовал, что она ему сделала вред, подозвал меня и говорит, что он ей от души прощает и что если бы она должна занемочь, то лучше желает на себе вынести болезнь её.

Признаюсь, не дошедши до такого христианского благодушия, у меня закипело ретивое, особенно видя её бесчувственность и равнодушие. Я ей высказала горькие правды, давно копившиеся в сердце и давно прорывающиеся выйти наружу. Жизнь сыновей и мужа отравлены по её милости. Она, как ни в чём не бывало, после приезжала из приличия в девятый день помянуть его и навестить меня и утешить тем, что она и мне тут же приготовила могилу. Она тем и встретила Мишеля, что в склепе Ивана Александровича приготовила для Мишеля место, а также и как я приехала, и меня тем же угостила, но я ей объявила наотрез, что я тут ни за что не хочу лечь, что если мне господь судил здесь умереть, то велю себя положить в селе Бисерове, где наш духовник, и что она не имеет права располагать нами - теперь ей то же отвечала о себе.

Она ничего, равнодушна, весела и говорит, что теперь в Марьине не так мрачно, как при Мих[аиле] Алек[сандровиче], а он спит непробудно в земле сырой! Отравила она его жизнь, ускорила смерть. Теперь на меня налегает и горесть мою тревожит упрёками, что мало думаю о ней о её выгодах, мало занимаюсь ею, а она-то и довела всё до крайнего разорения. За два дня до смерти перезаложили с управляющим именье детское, взяли 15 т[ысяч] сереб[ром]. В уплату пошло две тысячи сереб[ром], остальные пошли на её фантазии, а долг похороненный Ивана Александровича оставила на нашу шею тысячи на четыре. Я признаюсь в своей слабости; на меня этот похоронный долг сделал сильное впечатление.

Прислала Мих[аилу] Алек[сандровичу] в подарок кресла, на которых умер Ив[ан] Алекс[андрович], говоря, что не может видеть их. А Michel, когда получил, говорит: верно, и мне умереть на них. Простите, добрый друг, что говорю вам об этих дрязгах. Я самую малую частицу раскрыла перед вами только для того, чтобы показать вам, какова была жизнь на родине моего бедного страдальца. Видно, было тяжело, что не мог вынести. Кто бы мог ожидать подобного от женщины, которую я любила как родную сестру в продолжение 25 лет. Тяжелы такого рода разочарования.

Крестьяне плакали в голос по Мишеле, молились вместе со мною и на руках несли его в город. С каждым был он ласков и приветлив, как отец входил в их домашние обстоятельства, подавал добрые советы, больных из них навещал и меня заставлял лечить, интересовался их делами, радовался их успехам и выгодам. В последнее время они говорили и ему и мне, что просят не сдавать их покуда в казну, что им у Мишеля лучше. После поминок они сами собою пришли ко мне с обещанием меня слушаться, покоить и с обещанием молиться как о душе его, так и о моём здоровье, надеясь, что буду продолжать управлять ими, как покойный: "Но всё же ты, матушка, не заменишь нам его, батюшку. Он всё больно разумел в нашем быту - а твоё женское дело". Они говорят, что Ив[ана] Алек[сандровича] они почитали как доброго барина, хотя, с другой стороны, Кат[ерина] Фёд[оровна] и приказчик по-своему делали; а Мих[аила] Алекс[андровича] любили как отца, видя, что он сам их любит как детей.

Мая 13-го. К той почте не удалось мне окончить письма моего вам, добрый друг Иван Иванович. Вы как-то писали, что, не получавши долго писем моих, вам приятно встретить мой почерк. Мой добрый Michel положил было себе за правило всякий месяц писать к вам. Желалось бы мне в отношении вас исполнить им предположенное, но не смею обещать; как бог поможет. Не поверите, какой ужасный пробел оставил Michel своею смертию в моей жизни. Тоска невыразимая! За что ни примусь, всё как будто из рук валится, самые воспоминания не в отраду: попадётся какая-нибудь записочка его в руки или вещь, ему принадлежавшая, точно как будто разбередит живую боль души. Я в первый раз испытываю, что душа может точно так же болеть, как тело - именно болит душа!

Что за пустота в нашем просторном доме - по вечерам даже жутко. Кабинет его, прекрасная комната, была моею любимою - теперь не в силах быть там. Едва могу понять, что он навсегда меня оставил. У меня куча дел и забот, иногда, забывшись, являются порывы идти с ним посоветоваться или сообщить что-нибудь, и вдруг действительность с новою силою поражает сердце. Марьино без Мишеля мне опротивело. Если меня прикуют здесь приказанием здесь жить, я могу с ума сойти. Дядя хотел хлопотать о дозволении мне жить в Москве и вообще о свободном разъезде по империи и свободном въезде в столицы. Бог знает, удастся ли выхлопотать? Казалось бы, что в моих разъездах не может быть ничего опасного.

За день до смерти друг мой поручил Машеньке передать его последний предсмертный привет всем друзьям своим и в Тобольске и в Ялуторовске и всех называл по именам, а также и всем вообще товарищам. В этот последний год жизни и первый возвращения на родину он очень любил вспоминать Сибирь и, кажется, ещё с большей горячностию любил своих друзей. Письма из Сибири всегда особенно ожидал и с особенным удовольствием читал. Уже в болезни просил меня ему прочесть ваши и Ив[ана] Дм[итриевича] письма, полученные с Евгением. Его мы не видели, а письма из Москвы привезла Петровна.

Как он заботился о Паше и Тоше! По любви его к ним он мне ещё милее стал. Паша глядит большой девушкой, а Тоша преумный и преблагонравный ребёнок5. Расставаясь с ним в последний раз, Паша, по предчувствию, что не увидит его больше, плакала до дурноты. Можете вообразить, что стало с нею, когда она, приехав на похороны, увидела его на столе. Это первый покойник, которого она видела. Машенька ходит как тень, исхудала ужасно! Он очень любил её, и она ходила за ним в болезни как родная дочь. Петровна неутешно плачет. А у меня и слёз нет. К Ив[ану] Дм[итриевичу] напишу после, всем мой сердечный привет. Простите, добрый друг. Аннушку и Ваню целую6.

Н. Ф[он]в[изина]

РГБ, ф. 243, 4. 33, л. 44-47 об.

1 М.А. Фонвизин скончался 30 апреля 1854 г.

2 Катерина Фёдоровна - Пущина, свояченица И.А. Фонвизина, жившая в его доме до возвращения Фонвизиных из Сибири. О сложных отношениях её с ними см. в воспоминаниях М.Д. Францевой (Ист. вестник, 1888, № 7, с. 65-68).

3 Маша - М.Д. Францева, дядя - двоюродный брат И.А. и М.А. Фонвизиных С.П. Фонвизин, дядя Н.Д. Фонвизиной.

4 Петровна - Матрёна Петровна Нефёдова, "няня", последовавшая за Н.Д. Фонвизиной в Сибирь.

5 Паша - Прасковья Яковлевна Свешникова (в замуж. Мирбах), дочь учителя военных кантонистов в Тобольске; Тоша - Антонина Дмитриевна, дочь повара в доме Фонвизиных в Тобольске, ссыльнопоселенца (ЦГАЛИ, ф. 765, оп. 1, д. 31, с. 61) - приёмные дети Фонвизиных.

6 Аннушка и Ваня - дети И.И. Пущина.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «Кованные из чистой стали» » Фонвизин Михаил Александрович.