12. Ипполит Завалишин в Сибири.

Колесников с товарищами были доставлены в Читу и присоединены к декабристам, которые охотно приняли их в свою среду. Так оренбуржцы и вошли в историю русского революционного движения, как последователи декабристов.

Что касается Ипполита Завалишина, то он до конца дней своих оставался все тем же отщепенцем, отверженным от общества. Старший брат его, Дмитрий Завалишин, который также не мог ужиться с товарищами по ссылке, все же внешне разделял их судьбу и участь, хотя декабристы сторонились его и старались держаться подальше от этого спасителя человечества.

Однако, в первое время после катастрофы 1826 года, читинские узники по просьбе Дмитрия Завалишина приняли его младшего брата в свою среду в надежде, что здесь его испорченная натура исправится. Но не таков был Ипполит Завалишин. Декабрист Фролов рассказывает про него:

«Он вел себя посреди нас так же, как в описанном походе (в этапном путешествии из Оренбурга в Сибирь). Пел и посвистывал, проходя мимо нас, не выказывая ничем ни малейшего раскаяния; ни стыда, ни хоть сожаления о молодых людях, которых он погубил. Я шесть лет пробыл с ним в одной ограде и при встрече с ним проходил, не обращая на него внимания; так же и все поступали... Находясь на поселении в Кургане, он опять отдан был под суд и посажен в острог за ложный донос... Неисправимая наклонность к доносам...»

К тому же, постоянное клянченье пособий то от товарищей по заключению, то от правительства. В бумагах декабриста Лунина есть письмо к нему Ипполита Завалишина от 20-го декабря 1840 года из Петровского, где декабристы содержались в каторжной тюрьме после Читы. Лунин был отсюда переведен в с. Урик близ Иркутска еще в 1836 г., а Завалишин оставался в Петровском до 1842 года. Жалуясь на тяжелое материальное положение, напоминая о прежних денежных вспомоществованиях, неоднократно оказанных ему Луниным, ссылаясь на то, что у него нет друзей и знакомых, заявляя, что родные ничего не высылают ему, указывая, что для Лунина несколько сот рублей - безделица, Завалишин просит выслать ему денег.

Вскоре после этого Завалишин был переведен из Петровского, но нигде не мог жить мирно. Многие декабристы причиняли неприятности сибирскому начальству своим вмешательством в их административный произвол, своим заступничеством за гонимых и обиженных. Но только у братьев Завалишиных это вмешательство почему-то превращалось в доносительство, ябедничество, кляузничество. А у Ипполита Завалишина эта деятельность всегда носила такой характер, что он, как и в Оренбурге, подвергался тюремному заключению. Один раз он даже был наказан розгами, чего сибирские власти и думать не смели применить к кому бы то ни было из декабристов. Вот любопытная справка о нем из доклада жандармского ведомства Александру Второму уже после амнистии всем политическим преступникам николаевского царствования.

«Генерал-губернатор Западной Сибири доставил решение тобольского губернского суда о находящемся в Кургане поселенце из государственных преступников Ипполите Завалишине, который за ябедничество и дерзкие поступки подвергнут суду и содержится в курганском остроге. Завалишин с 1848 года, т. е. с самого перевода его из Восточной Сибири в Курган, занимался сочинением от себя и от других лиц жалоб и доносов.

Он обратил это занятие как бы в ремесло, находя в том пищу для своего корыстолюбия: При сочинении жалоб он часто, без ведома просителей, включал ложные изветы, проникнутые духом ябедничества и клеветы. В 1848 году, в Верхнеудинске, он был приговорен судом к наказанию розгами и, хотя по получении я Петербурге донесения об этом, послано было высочайшее повеление заменить телесное наказание заключением виновного в тюрьму на две недели, но приговор над Завалишиным уже был исполнен.

В апреле 1855 года Завалишин был предан суду и заключен в тюрьму. Из доставленного решения тобольского окружного суда видно, что Завалишин признан виновным в ябедничестве, в подстрекательстве других к несправедливым жалобам, в дерзостях против начальства, в буйстве и пьянстве, а также навлек на себя подозрение в похищении у одного курганского купца 50 руб. серебром.

По законам следовало бы его за все это подвергнуть заключению в тюрьме и даже телесному наказанию, но, как преступления совершены им до манифестов 27 марта 1855 года и 26 августа 1856 года, то суд определил: объявив ему даруемое манифестами прощение, внушить ему, чтобы восчувствовал таковое монаршее милосердие. С тем вместе суд, принимая во внимание вредное влияние Завалишина на жителей Кургана, признал невозможным оставлять его на жительстве в этом городе.