12. М.М. Нарышкину

29 апреля 1849 г. С. Водяная

Многоуважаемый Михаил Михайлович!

Сначала я не мог понять причины твоего молчания, старался оправдать тебя, убеждал себя, что разные обстоятельства препятствовали тебе вести со мною переписку, отдаляя от себя мысль, что холодность и равнодушие могли руководить тобою. Но, по дошедшим до меня слухам, загадка разгадалась. Из всего должен заключить, что вы недовольны мною за неуплату моего долга, состоящего в 2000 ру[б]. ассигна[ц]., занятые мною ещё в Кургане. Родные твои, не зная обстоятельств моих, обвиняют меня в медленности уплаты, и даже мне приказано в этом напомнить.

Последнее напрасно, я не мог забыть обязательного твоего займа и участие, которое ты тогда принял в моём жалком положении. До сих же пор молчал и не упоминал о моём долге, потому что не предвидел возможности возвратить тебе эту сумму. Теперь же, когда дело коснулось об этом обстоятельстве, я принужден откровенно высказать, в каком нахожусь положении, мне кажется, что я ещё по сие время не передавал тебе настоящей моей жизни.

Брат мой даёт мне на содержание 1500 ру[б]. ассигна[ц]. в год, кроме стола и квартиры. Конечно, сумма так ничтожна, что я не только прежние долги не уплатил, но с прибавлением семейства сделал новые и довольно значительные, судя по моим средствам; болезнь жены умножила долги, а доход всё один и тот же. Чтобы поправить немного дела мои, я решился с товарищем взять подряд: его залоги, мои труды. Это дело началось в [18]47 году, но ещё до сих пор длится, и неизвестно, окончится ли в мою пользу и получу лия ожидаемые деньги, чтобы расплатиться с моими кредиторами, которые не терпят отлагательств и уже скучать меня50. И твой долг приходил мне на мысль и тревожил меня, но я, полагаясь на твоё постоянное снисхождение, успокаивал себя, ожидая лучшего времени, когда я буду в состоянии располагать маленьким куском земли, который мне достанется51, полагая также, что теперь ты не имеешь в них особенной нужды и можешь подождать, пока мне представится возможность уплатить тебе долг мой.

Скажу ещё несколько слов о брате Д[митрии] Ивано[виче]: он человек благородный, добрый, но самоуправный и тяжёл в семейной жизни. К несчастию, он меня не понял, во мнениях мы с ним не сходны, и он видит во мне не брата и друга, а бедного родственника; благодаря моему тихому и покойному характеру, я переношу все невзгоды терпеливо и, сколько могу, утешаю Наденьку, но всё же это положение трудное иногда сильно тяготит душу.

Я бы мог уплатить тебе, но лишив семейство моё ежегодного содержания, - на этом основании возможно ли мне уплатить тебе мой долг? Как честный человек, я ничего не увеличил, бог мне в том свидетель. Многого нельзя передать, да и эти обстоятельства я прошу, чтобы остались между нами; как прежнему другу и человеку, доказавшему мне столько приязни и одолжений, я говорю откровенно; малейшее же подозрение брата может поселить вражду между нами и лишить детей моих куска хлеба.

Изложив тебе, любезный друг, всё подробно, я надеюсь, что ты извинишь меня и оправдаешь перед Елизаветой Петровной, которая, конечно, также меня обвиняет и уже наказывает, показывая такое равнодушие. Потрудись передать Елизавете П[етровне], что как только получу я свою часть, то заложу последний кусок земли и уплачу долг мой, а теперь, к несчастию, не в силах, бог видит! Целую с уважением её ручку.

Я скажу тебе прямо как другу, что известие о моём долге, дошедшее до меня, крайне меня огорчило, и, если на это письмо не получу я ответа, тогда я принужден буду прекратить переписку, которою я столько лет дорожил, и с стеснённым сердцем сказать «прости» человеку, которого я привык считать и другом и благодетелем. Но в здешнем мире должно переносить испытания и быть готовым на всё. Жена моя приветствует вас обоих, дети целуют ваши ручки. Жму дружески твою руку и остаюсь неизменный твой друг.

Н. Лорер

14. М.М. Нарышкину

С. Водяная, 1849 г., ноября 1-го

Незабвенное 8 ноября приближается, - день всегда памятен для всех тех, которые имели счастие пользоваться твоей дружбою. И для меня он дорог и потому поздравляю тебя от всего сердца моего, любезнейший друг Михайло Михайлович. Молю господа бога моего о даровании тебе счастия, здоровья и совершенного благополучия на многие, многие лета. Сколько лет мы праздновали этот день с тобой вместе, где ни встречали мы этот день, в каких местах, в каких климатах и под какой крышей, - и всегда радостно встречали и поздравляли тебя от чистого сердца. Прошло много времени с тех пор, много радостей, много горести пролетело мимо нас, - и я остался сиротою, ничего мне не улыбается. Искренно желал провесть этот день с тобою вместе. Как прекрасно было бы это утро для твоего друга!

Грустно мне теперь, что никого нет со мною, кто бы разделил и успокоил тоску мою. Живу я хотя с братом, но всё одинок. Никто так не утешал в скорби, как ты, мой незабвенный Michel, потому что у тебя53 тёплая и высокая душа; я говорю тебе истину, и, верно, все со мною согласятся, кто только тебя знает. Я живу с сиротками в моём уединённом флигеле, они теперь неразлучно со мною: дети эти ещё не постигают, какую они потерю сделали, лишившись своей матери54, которая так заботливо смотрела и приучала их к добру. Я получил письмо от Марии Ивановны, признателен ей за родственное участие. Из писем я усматриваю, что вы проводите эту осень с нею вместе в Гораи и в Перово. Поклонись за меня усопшим нашим друзьям.

Мой старый друг К. Херхулидзев переменяет место своей службы: он назначен ближе к вам военным и гражданским губернатором в г. Орёл; напиши об этом Волд. Голицыну55: он будет рад, он его знает за благородного и честного человека. Пусть эти многие люди собираются в один уголок, тогда и я навещу вас.

Не хотелось пропустить почту - спешу. Цель моя была единственная - обнять тебя, расцеловать тебя и поздравить тебя и добрейшую Елизавету Петровну с днём ангела твоим. Дай бог, чтобы ты встретил этот день со всеми твоими счастливо и вспомнил о близких твоих друзьях далёких. Жму руку твою, остаюсь искренне тебя уважающий друг.

Н. Лорер

16. П.И. Бартеневу

19 мая 1857 г.

Милостивый государь Пётр Иванович.

Получил 25 р. и не понимаю за что. Неужели мой рассказ русского офицера, который я шутками рассказал княгине Е[катерине] Алекс[еевне] Черкасской, стоит 25 рублей? Дорого, щедро платите за подобные рассказы! Впрочем, увидимся, переговорим.

Обнимаю вас, добрейший Пётр Иванович. Сердечно сожалею, что скоро с вами расстанусь; постараюсь воспользоваться последними минутами, чаще вас видеть. Примите моё душевное уважение, с коим имею честь быть вашим покорным слугою.

Н. Лорер

18. М.М. Нарышкину

С. Водяная, 1860 г., октября 15-го д[ня]

Очень давно ни ты, ни я не имели от друг друга никакого известия, душевно уважаемый друг! Начинаю беспокоиться или, лучше скажу, что совесть моя начала выступать с упрёком, что не пишу к моему незабываемому другу, товарищу во всех переворотах нашей прозаической и поэтической жизни. Таким образом, первый подаю тебе мой голос. Как здоровье твоё и нашей глубокоуважаемой Елизаветы Петровны? Как поживаете в вашем славном Высоком? Собираетесь ли на зиму в Москву? Здорова ли madame Compere, её милая дочь - хорошенькая Sophie и ваша добрая хозяюшка Анисия. Все они мои большие друзья. Надеюсь, что всё у вас по-старому, все при своих местах; желательно, чтоб всё было по-старому, потому что у вас всё было так хорошо, так мирно, так весело, на всех лицах было довольствие и все лица приветливо улыбающиеся. Пусть Высокое со всеми жителями так и остаётся. Это есть моё душевное желание.

Теперь словечко о себе и о моём семействе. Мы все, благодаря бога67, здоровы. Kitie моя после института, где они голодали, теперь полнеет, но вместе с тем и хорошеет. По случаю переправки в моём флигеле она живёт в доме графини Остен-Сакен - милые и прекрасные люди, и [в] 12 верстах от нас, таким образом, я её часто навещаю, чтоб полюбоваться ею и послушать её приятную игру, до которой Kitie имеет хорошее расположение и не ударила [бы] лицом [в грязь] сыграть с тобой в четыре руки. Как только флигель будет окончен и горенки её будут оклеены обоями, которые выписаны из Одессы, тогда я её переведу к себе, - и вот новая хозяюшка вступит в собственный свой дом, и просим вас на новоселье с пирогом.

Добрейшая сестра Мария Ивановна была так внимательна, прислала для Kitie 100 р. с., присовокупила премилое письмо. Премного ей признателен. Не знаю только, где теперь сестра, в Петербурге или в Гораи. Моё здоровие, благодаря бога, хорошо, несмотря на мой 67-й год, но очень поседел, лич[и]ко моё стало морщиться. Но надеюсь не умереть, чтоб тебя не обнять и [не] побывать у тебя в Высоком. Тяжело, мой дорогой Michel, что будто мы никогда уже не увидимся - и походить по твоим полям и по лесам, которые так роскошны у вас в Тульской губернии, а у нас степи и степи, глазу нет места отдохнуть. Будем надеяться и молиться, и всё будет хорошо.

Похвала со всех сторон о моём рассказе [о] вступлении в Париж 1814 года68 и приглашение от редакции Русской беседы продолжать, думаю писать в другом роде, то есть Читинский острог - совершенная противоположность Югу, как в климатическом, так и в нравственном смысле. Только буду [ли] я в силах изложить этот важный эпизод в подробности? Впрочем, это по сию пору ещё мечта, но многие меня упрашивают и приглашают. Посмотрим! Как здоровье сестры твоей, княгини Евдокии Михайловны? Меня огорчила смерть нашего Валериана Голицына. Я узнал о сей горести и преждевременной смерти в Киеве, но мне не69 верится, ты же мне ничего не написал, - дай бог, чтоб было несправедливо.

На этих днях, я был обрадован увидеть моего Митю Коромтина, сибиряка, который произведён в офицеры с двумя Георгиевскими крестами и герой мрачного Кавказа. Вышел славный малый, но привёз с собою лихорадку, которая мучает его из года в год. Вот тебе наши степные новости. Пиши ко мне. Обнимаю тебя от всей души. Поручаю поцеловать ручку Елизавете Петровне, и всем мирным жителям [в] Высоком мой задушевный поклон, рано и священнику отцу Василию и его супруге. Береги своё здоровие, в особенности после южной Франции, лета наши позволяют носить тоненькую фланелевую фуфайку - непременно. Целую тебу много раз, мой душевно уважаемый друг. Прощай.

[P. S.]. Моё душевное почтение Юлии Михайловне Давыдовой и её супругу. Как они поживают? Что их дети? Ладят [ли] они с Высоким?70