11. Рылеев - Н.А. Маркевичу
<Петербург. 18 октября 1825 г.>
Милостивый государь Николай Андреевич. Душевно благодарю Вас и за прекрасный отрывок из Вашей поэмы и за письмо Ваше. Первый мы поместим в «Звезде»1 и уверены, что публика будет ему рада, столько же, как и мы. Не изменяя, однако ж, своей откровенности, мы намерены два или три места выпустить. Эти места показались нам несколько растянутыми и даже, извините за откровенность, бросающими какую-то неприятную тень на все прекрасное сочинение Ваше. Если Вы уполномочите нас действовать по нашему желанию, то поспешите уведомить. Вместе с тем не поскупитесь прислать для «Звезды» еще несколько пьес. Мы почли бы за особенное одолжение, если б Вы прислали два-три отрывка из «Паризины».
Мы читали с большим удовольствием две первые строфы из Вашего перевода, напечатанные А.Ф. Воейковым2, и уверены, что просвещеннейшая публика оценит труд Ваш достойным образом. Теперь позвольте поблагодарить Вас за лестное окончание письма Вашего. Я русский, но три года жил на Украйне3: мало для себя, но довольно для того, чтобы полюбить эту страну и добрых ее жителей. Сверх того, Украйна наделила меня редкою, несравненною женою. Уже шесть лет моя добрая украинка счастливит меня; и так к привязанности моей еще присоединяется и благодарность душевная, вечная к Малороссии.
Я писал, что чувствовал, и никогда не думал, чтобы слабые труды мои заслужили такое лестное внимание потомков Хмельницкого и Наливайко. Не одни Вы, многие из соотечественников Ваших подобным образом отзывались ко мне. Это такая награда, которая навсегда оставит меня в долгу пред Вашим отечеством. Дай мне бог сил и возможности хотя несколько отблагодарить земляков Ваших. Если рассудите исполнить нашу просьбу, то посылайте пиесы опять в страховом письме: «Звезда» выйдет в конце декабря.
С истинною преданностию и совершенным почтением, милостивый государь, Ваш покорный слуга СПб. Кондратий Рылеев Октября 18 д<ня> 1825.
На. обороте 2 л. адрес: Его благородию милостивому государю Николаю Андреевичу Маркевичу в Прилуки, и оттуда в с. Туровку.
Автограф. ЦГИА, ф. № 48. оп. 4, ед. хр. 45, лл. 1-2.
В сентябре 1825 г. Н.А. Маркевич обратился к Рылееву со словами, полными сочувствия его таланту: «...позвольте мне Вам писать, как истинный гражданин своего любезного отечества, как добрый малороссиянин <...> Итак, могу ли я хладнокровно читать «Войнаровского» и «Наливайку»? Примите мою и всех знакомых мне моих соотечественников благодарность <...> Будьте уверены, что благодарность наша искренняя, что мы от души чувствуем цену трудов Ваших, которые Вас и предков наших прославляют.
Мы не потеряли еще из виду деяний великих мужей малороссиян, во многих сердцах не уменьшилась прежняя сила чувств и преданности к отчизне. Вы еще найдете живым у нас дух Полуботка. Примите нашу общую благодарность; Вы много сделали, очень много! Вы возвышаете целый народ, - горе тому, кто идет на усмирение целых стран, кто покушается покрыть презрением целые народы, и они ему платят презрением <...> Но слава тому, кто прославляет величие души человеческой и кому народы целые должны воздавать благодарность. «Исповедь Наливайки» врезана в сердцах наших и в моем также».
Это письмо Н.А. Маркевича было опубликовано еще в 1888 г. в «Русской старине» (№ 12, стр. 599). Лишь теперь, через 65 лет после этой публикации, мы имеем возможность напечатать ответ Рылеева. Поэт-декабрист был полон величайшего сочувствия к патриотическим помыслам Маркевича, он разделял интерес последнего к национальной истории Украины и героической борьбе ее за освобождение от ига шляхетской Польши. Пожалуй, ни в одном своем письме Рылеев не высказывался с такой полнотой и яркостью, как в этом послании, относящемся к преддекабрьской поре (меньше чем через два месяца после этого произошло восстание на Сенатской площади).
В высшей степени характерна для Рылеева и откровенность его суждений о поэтических произведениях Маркевича и его высказывания об Украине. «Не один Вы, многие из соотечественников Ваших подобным образом отзывались ко мне». Это признание Рылеева примечательно: хотя подобные обращения и не сохранились в его архиве, мы не имеем оснований сомневаться в том, что они действительно существовали. Обещание Рылеева «несколько отблагодарить земляков» Маркевича имеет, по-видимому, в виду трагедию о Богдане Хмельницком, над которой Рылеев в ту пору работал. В неизданном дневнике Маркевича сохранились следующие строки о публикуемом письме Рылеева: «1825, окт. 18. Кондр<атий> Федор<ович> Рылеев, издатель «Полярной звезды», благодарит за отправку «Паризины». Потом описывает свою жену и любовь свою к Малороссии» (ИРЛИ).
1 Рылеев и Бестужев имели в виду выпустить четвертую книжку «Полярной звезды» на 1826 г. В ноябре 1825 г. Рылеев извещал Пушкина: «Мы опять собираемся с Полярною. Она будет последняя; так, по крайней мере, мы решились. Желаем распроститься с публикою хорошо, и потому просим тебя подарить нас чем-нибудь подобным твоему последнему нам подарку» (Рылеев. Соч., стр. 497). Однако это намерение не осуществилось.
Занятые организационной и пропагандистской работой по Северному обществу, Рылеев и Бестужев вынуждены были вместо большой «Звезды» издать небольшой альманах под названием «Звездочка». В ней и должно было быть напечатано стихотворение «Битва» и отрывок из поэмы «Жизнь» Маркевича, о котором, по-видимому, и шла речь в письме к нему Рылеева (см. содержание «Звездочки» в «Русской старине», 1882, № 7, стр. 78-82). Отпечатать произведение Маркевича уже не удалось: после 14 декабря издание «Звездочки» было конфисковано.
2 Отрывки из поэмы Байрона «Паризина» были переведены Маркевичем и появились в 1825 г. в «Новостях литературы» (сентябрь) с редакционным примечанием А.Ф. Воейкова: «Молодой поэт перевел всю сию небольшую, но трогательную поэму». Полностью перевод появился в «Стихотворениях Н.А. Маркевича» (М., 1829).
3 Рылеев пробыл в Острогожске с середины 1816 г. до августа 1819 г., когда он вместе с женой выехал из имения Тевяшовых, Подгорного, в Батово (Рылеев. Соч., стр. 454).
