© НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ»)

User info

Welcome, Guest! Please login or register.



М.С. Лунин. «Письма из Сибири». М., Наука. 1988.

Posts 21 to 30 of 125

21

№ 4. 17/5 ноября 1839.

Л. с. G некоторой поры Сибирь наводнена новыми изгнанниками. Им приписывают характер политический, но в самом деле - они жертвы нерассудительной ревности или легковерия, свойственного неведению. Говорим о поляках, сосланных после революции 1830 года1. Их несколько тысяч2. Одни на каторжной работе, другие на поселении, третьи размещены по гарнизонам. Как побежденные они имеют право на великодушие русских, как несчастные - на сострадание всех людей.

Не ищите между ими не только виновников революции, даже косвенных волнователей. Те и другие смекнули о своей безопасности, когда дела приняли худой оборот. В совокупности наших изгнанников видим людей, которых вовлекли в заблуждение, подвергли опасности и оставили. Они состоят из шляхты, отставных воинов, горожан, арендаторов и крестьян. Между ими есть дети, осужденные прежде совершеннолетия; дряхлые старики, обратившиеся в детство; духовные, едва читающие свой молитвенник. Спросите всех и каждого: какая была у них цель? Никто не сумеет отвечать вам.

По законам справедливости и рассудка можно, кажется, принять за правило: что во всякой революции виновность поровну падает надвое: на власть, которая причинила или не умела предупредить оную, и на подвластных, которые прибегли к этому средству, чтоб искать удовлетворения за угнетения существенные или мнимые. Мы не намерены оправдывать бедных изгнанников. Но часть виновности, падающая на них, много уменьшится, если сообразим, что этим людям по их общественному положению были чужды дела политические; что недостаток просвещения и особенно ветренность, свойственная народному характеру, увлекли их за стремлением потока, что, наконец, они издавна были приготовлены к волнению многими мерами предыдущего царствования3.

Во время брожения и смут они суждены и приговорены военными судилищами, неспособными производить рассудительного исследования и стесненными строгостью военных законов. Лишенные пособия законоведца, не понимая языка, на котором их допрашивали, подсудимые, желая оправдываться, часто усиливали свою винность. Судьи, с своей стороны, умножали этот хаос или по неведению судопроизводства, или по ревности, ложно понимаемой. Большая часть совершенных приговоров требует законной поверки. Наконец, должно сказать и то, что много несчастных сосланы без суда. Эти события показывают, от кого чернь заимствует свои неистовства.

Рассматривая этот вопрос политически, найдем, что таковое множество изгнанников - потеря для Польши без малейшей пользы России. Употребляемые на каторжной работе не могут выполнить определяемых уроков по физическому и нравственному ослаблению. Должны изменять для них общее положение; ибо принуждение было бы им выгоднее, сокращая дни, ознаменованные страданиями. Маловажная и плохо производимая ими работа не покрывает издержек на содержание, ничтожных отдельно, но значительных в сложности. Поселенцы, лишенные всего, обольщаемые неосновательною надеждою увидеть родину, не думают водворяться и проводят жизнь в нищете и праздности. Развращенные несчастьем, они составят впоследствии новый рассадник разбойников, вдобавок к тем, которые здесь существуют.

Инсургенты, поступившие в войска, не много облегчая тягость рекрутства, производят худое действие на нравственность солдата, который усматривает, что звание его служит наказанием за преступления. Варшавские высшие общества, увлекая массы, неспособные рассуждать, восстали не против народа, но против русского правительства. Это различие ясно было обозначено первыми революционными действиями: отсылкою русских войск из Варшавы, депутациею в Петербург, всенародными почестями памяти русских, казненных за дело конституционное, печатными воззваниями, приглашавшими русских к собратству и проч.4

В наших изгнанниках правительство почитает своими противниками существа безвредные, с первого взгляда внушающие сочувствие по своей простоте и бедствиям, которых самые большие проступки могли бы решиться разбирательством сельского начальства. Они так незначительны, что не могут быть ни жертвами искупительными, ни служить полезным примером для своих соотечественников.

Сомнение невольно закрадывается в умы, когда власть предостерегается против слабости и принуждена поддерживать свои начала суровыми мерами. Это многолюдство, отторгнутое от родного крова, придает польскому восстанию характер общественной революции, чего не было; но если б и было, не следовало это оглашать. Польша не может быть опасна для нас, пока не будет владеть Поморием, иметь пристаней и будет состоять из одного города. Медлительность и бедствия последнего похода происходили единственно от самонадеянности и неспособности фельдмаршала, которому в начале войны вверена судьба войск5, вопреки предостережениям Тайного союза. Приписывая искусству противников последствия собственных ошибок, мы сооружаем подножие, которое, возвышая их, омрачает нас своею тенью.

Доказательством, что общепринятая мера несообразна, по крайней мере отчасти, служит множество частных злоупотреблений, которые она порождает. Чиновники, надзирающие за изгнанниками, облечены, по ходу дел, властью произвольною, которая сама по себе есть уже злоупотребление. Их личные выгоды имеют влияние на исполнение обязанностей. Им естественно представлять изгнанников не в настоящем свете, увеличивать и даже вводить их в проступки, чтоб возвысить собственное значение, доказать свою ревность и получить награду.

Из множества подобных событий ограничимся примером поручика Высоцкого и его товарищей. Этот молодой человек заслуживал некоторого внимания как военнопленный, взятый с оружием в руках и покрытый ранами при защите своего поста. Кто защищается таким образом против русских, тот заслуживает название храброго. Однако ж он и трое его товарищей были преданы суду за намерение к побегу. Обстоятельства этого предположения были увеличены, которое даже при успехе лишило бы только своего виновника политической важности, напрасно ему приписанной. Все были осуждены и испытали жестокое наказание - сквозь строй. В числе истязуемых был священник. Гнусность этого дела сложили на умственное расстройство высшего чиновника; но ничего еще не сделали к облегчению участи страдальцев. Они угасают, обремененные цепями, в безмолвии казематов6.

Если политическое значение наших изгнанников ничтожно, то не должно забывать, что связи родства и дружбы существуют для них, как и для нас; а может быть и более, чем для нас, по тому общественному быту, в каком они находились, где подобные связи сильнее и продолжительнее. Каждый из них оставил родное пепелище и тесный круг друзей в каком-нибудь неизвестном уголке Польши, где имя его повторяется матерью, женою или сирыми детьми. Не будем презирать слез, втайне проливаемых малыми пред великим свидетелем.

Из вздохов, заключенных под соломенными кровлями, рождаются бури, низвергающие дворцы. Неудовольствия и недоверчивость, обнаруживаемые в Польше и разрушающие миротворные распоряжения правительства, родятся и возрастают от подобных причин. Пока они существуют, народ уступит силе, но не сроднится душой. Однако ж взаимного укрепления последней связи требуют выгоды обеих земель. Поляки - братья нам по происхождению, наша передовая стража но географическому положению и естественные союзники, несмотря на домашние ссоры между нами. Нужно такое же сплавление, как между англичанами и шотландцами, чтоб совершилось предопределенное и чтоб мы могли занять место, назначенное нам среди народов европейских.

После восстания польского несколько милостивых указов являлись как благотворные светила после временной бури. Но их лучи не проникли в пустыни сибирские, чтоб согреть сокрушенные сердца изгнанников. Обманутые в своих ожиданиях, они не покидают надежды. Признавая отеческое право власти, которая их карает, они ждут помощи от руки, их сокрушившей. Это безусловное доверие к великодушию государя свидетельствует о их покорности и ручается за их будущее поведение. Обращение их под родимый кров, политически выгодное обеим землям, согласовалось бы и с чувством народным. Русские наследовали начало, выражаемое поговоркой: лежачего не бьют.

Общее мнение, несмотря на стесняющие его препоны, не престает указывать, что надо что-нибудь сделать для поляков. Первостепенные державы хотели помочь им, но не могли. Воспользуемся случаем доказать Европе, что Россия может сделать все, чего пожелает. Недавно враги, более опасные, проникнув до сердца империи, испытали тотчас гостеприимство после их сокрушения и обращены в свое отечество без выкупа и промена7. Эта мера не повредила России. Напротив, в странах Запада она распространила страх нашего оружия и возбудила желание искать нашей дружбы. Справедливость и рассудок требуют, чтоб братьям сделали то же, что сделано было чужеземцам.

Читая эти строки, какой-нибудь холодный и расчетливый ум найдет, может быть, что я говорю о делах, которые до меня уже не касаются. Я говорю потому, что те молчат, до кого это касается. Паскаль верил свидетельству идущих на смерть 8. Отрекшиеся от личной свободы, от всякого благосостояния, от всякого звания общественного, кажется заслуживают также некоторой доверенности. Облеченным властью следует рассмотреть: не скрывается ли какая-нибудь истина в этом изложении, начертанном по глубокому убеждению.

Примечания:

Печатается по СУ, л. 107-110 об., № 4, дата - 17/15 ноября 1839 г. В собственноручном перечне Лунина, находящемся в ЗК, письмо имеет ту же дату, № 4 и заглавие: «Les Polonais» («Поляки»). Во французском автографе ПД - без обращения к сестре, с тем же номером и заглавием «Les Polonais» («Поляки»); на полях помета, отсутствующая в СУ и ТГ: «Redige a la chasse pendant la neige 17 avril 1839» («Составлено на охоте во время снегопада 17 апреля 1839»). Разные даты, по-видимому, отражают разные этапы работы над составлением этих писем. Во французском тексте ПД и русских текстах СУ и ТГ по-разному расположены примечания: в автографе ПД - на полях, слева (х), в СУ и ТГ - под строкой с латинскими литерами. Впервые по русскому тексту ТГ письмо опубликовано в 1923 г. (Штрайх, I, с. 51-54).

Польскому вопросу декабрист вскоре после того посвятил отдельное сочинение «Взгляд на польские дела». О позиции Лунина в польском вопросе см. Ольшанский, с. 192-224; Эйдельман, с. 231-239.

Вероятно, по поводу этого письма, полученного нелегально, Е.С. Уварова сообщала Лунину (из Тамбова 2 февраля 1840 г.): «Ссыльный поляк Пельховский говорил мне о тебе с энтузиазмом, который меня больше не удивляет, так как Польша наполнена памятью о тебе. На другой день он нанес визит, и, когда я рассказала о твоем последнем письме, он вскрикнул как одержимый - «Как он видит!» - его чувство высказалось в слезах и наградой было обещание - выслать ему твой литографированный портрет» (ПД, ф. 368, оп. 1, № 23, п. 545, франц. яз.).

1 Говорим о поляках... революции 1830 года. - О польских ссыльных 1830-х годов см.: Очерки революционных связей народов России и Польши. 1815-1917 гг. М., 1976, с. 119-129.

2 Около 20 000 человек. - В ТГ рукой Лунина «около 20 000»; при переписке письма в СУ примечание (а) было уточнено.

3 ... многими мерами предыдущего царствования. - Подразумевается противоречивость политики Александра I в 1815-1825 гг., когда меры прогрессивные (конституция 1818 г. и др.) сочетались с репрессиями и ограничениями, главным вдохновителем которых был H.H. Новосильцев. См. письма № 4 и 10 первой серии, а также примеч. к ним.

4 ...первыми революционными действиями... приглашавшими русских к собратству и проч. - После того, как повстанцы, 29 ноября 1830 г., овладели Варшавой, русским войскам во главе с вел. кн. Константином Павловичем была дана возможность уйти из города; депутация в Петербург была направлена диктатором Хлопицким в декабре 1830 г., но Николай I отказался вести переговоры.

25 сентября 1831 г. в Варшаве были торжественно отслужены панихиды по казненным декабристам и впервые провозглашен лозунг «за нашу и вашу свободу». В «Манифесте» революционного сейма подчеркивалось, что поляками «не руководит никакая национальная ненависть к русским»; все это произвело сильное впечатление на декабристов - узников Петровской тюрьмы, в частности А.И. Одоевский сочинил стихи «При известии о польской революции».

5 ...неспособности фельдмаршала... судьба войск... - Речь идет об И.И. Дибиче-Забалканском (1785-1831), потерпевшем ряд поражений от польских повстанцев и умершем в ходе кампании от холеры.

6 Они угасают... в безмолвии казематов. - Имеется в виду Петр Высоцкий, один из героев Варшавского восстания 1830 г., будущий товарищ Лунина по Акатую; он был приговорен к двадцатилетней каторге и отправлен на Александровский винокуренный завод, откуда 22 июля 1835 г. совершил побег с несколькими товарищами, чтобы пройти через Сибирь и Туркестан до Индии, но был схвачен. Лунин пишет об отягчающих обстоятельствах, которые нашел суд в действиях Высоцкого и его товарищей. Высоцкого приговорили к 1000 палочных ударов, его соратников к разному числу палок и розог, все были затем отправлены в Акатуевский рудник. Николай I был недоволен «слабым» приговором. См. Очерки революционных связей народов России и Польши. 1815-1917. М., 1976, с. 120-122.

7 Недавно враги... без выкупа и промена. - Ироничные строки Лунина о событиях 1812 г. в этом месте перекликаются с пушкинскими стихами «Клеветникам России» (при том, что взгляды на польский вопрос Лунина и Пушкина сильно отличались).

8 Паскаль верил свидетельству идущих на смерть. - Подобные соображения высказаны Б. Паскалем в его «Мыслях» («Pensees»). Французское издание имелось в библиотеке Лунина в Урике. В этом издании (под № 694) Паскаль рассуждает о «предсказаниях», которым обязательно верит приговоренный, когда ему осталось жить не более недели. Лунин несколько переиначивает мысль Паскаля, приближая ее к своему положению и общественной борьбе.

22

№ 5. 3 декабря/21 ноября 1839.

Л. с. Скоро исполнится четвертый год моего заточения1. Начинаю чувствовать влияние сибирских пустынь: отсутствие образованности и враждебное действие климата. Тип изящного мало-помалу изглаживается из моей памяти. Напрасно ищу его в книгах, в произведениях искусств, в видимом, окружающем меня мире. Красота для меня - баснословное предание; символ граций - иероглиф необъяснимый2.

В глубине казематов мой сон был исполнен мечтаний поэтических; теперь он спокоен, но нет видений и впечатлений. Излагая мысли, я нахожу доводы к подтверждению истины; но слово, убеждающее без доказательств, не начертывается уже пером моим. Иногда я жажду аккорда, черты, оттенка, слова; иногда хотел бы истребить эти формы, стесняющие сношения между умами и свидетельствующие наше падение. К полноте бытия моего недостает ощущений опасности. Я так часто встречал смерть на охоте, в поединках, в сражениях, в борьбах политических, что опасность стала привычкою, необходимостью для развития моих способностей.

Здесь нет опасности. В челноке переплываю Ангару, но волны ее спокойны. В лесах встречаю разбойников; они просят подаяния. Тишина, происходящая от таких прозаических обстоятельств, может быть, прилична толпе, которая влечется постороннею силою и любит останавливаться, чтоб отдыхать на пути. Я желаю, напротив того, окончить странствование, перейти за пределы, отделяющие нас от существ прославленных, вкусить спокойствие, которым они наслаждаются в полном познании истины. Мое земное послание исполнилось. Проходя сквозь толпу, я сказал, что нужно было знать моим соотечественникам. Оставляю письмена мои законным наследникам мысли, как пророк оставил свой плащ ученику, заменившему его на берегах Иордана3.

Примечания:

Печатается по СУ, л. 110-111, № 5; дата - 3 декабря/21 ноября 1839. Французский автограф ПД - с том же номером, иод заглавием «L'exil» («Ссылка»), но без даты. Конец письма: «Adieu, votre affectionne M.» («Прощай, любящий тебя M.») - отсутствует в русском тексте. Слева на полях французского автографа начало католической молитвы «ave Maria». В ЗК сохранился французский фрагмент письма № 5 со слов: «Le type du beau ideal...» («Идеал красоты...»), кончая словами: «Le calme qui resulte de cette...» («Спокойствие, происходящее от этой...»). Этот отрывок, сопровождаемый датой 16 октября 1839 г., очевидно - один из ранних, так как «письмо № 5» окончательно оформлено Луниным только 21 ноября 1839 г. Русский перевод письма по ТГ (со вставленными обращением и концовкой, взятыми из французского текста ПД) впервые опубликован в 1923 г. (Штрайх, I, с. 54-55).

1 Скоро исполнится четвертый год моего заточения. - Указом от 14 декабря 1835 г. Лунин в числе 18 декабристов освобождался от каторжных работ в Нерчинских рудниках и отправлялся к месту своего поселения. В Иркутск Лунин прибыл 16 июня 1836 г., а несколько позже обосновался в с. Урик.

2 Красота для меня... иероглиф необъяснимый. - В ЗК - рассуждение Лунина о красоте как изнанке истины.

3 ...пророк оставил... на берегах Иордана. - Свободно интерпретированный Луниным библейский сюжет о пророке Моисее и Иисусе Навине (Второзаконие. 31. 1-30) привлечен декабристом для косвенного описания своей борьбы и ожидаемой трагической развязки.

23

№ 6. 27/15 декабря 1839.

Л. с. Письмо твое, октября 7-го, № 528, заключает любопытные подробности о наследственной тяжбе, почти полвека продолжающейся, которая влечет за собою бесконечные злоупотребления1. В 1828 году 8-й Департамент Сената признал, что противники твои владели спорною землею незаконно («неправильное владение»), и решил дело в твою пользу; но в 1838 году тот же Сенат находит, что владение противников было законно («добросовестное владение»), и решает дело против тебя. Просьба твоя о перенесении дела в Общее собрание отвергнута Комиссиею прошений, вопреки всем существующим узаконениям.

По родству и дружественным связям можно бы подозревать меня в пристрастии, если б я сказал свое мнение об этих событиях, которые, впрочем, явны и не требуют пояснений. Но должно предупредить тебя, что случившееся с тобою совсем не новость и не редкость в России. Напротив, редки и новы такие тяжбы, в которых не бывает подобных уклонений. Главные причины этих беспорядков не заключаются, как многие воображают, в недостатке Свода гражданских законов, (ибо Common law2 у англичан также недостаточен); но находятся в обрядах судопроизводства и в составе судилищ.

Наше судопроизводство начинается во мраке, тянется в безмолвии, украдкою, часто без ведома одной из участвующих сторон и оканчивается громадою бестолковых бумаг. Нет адвоката, чтоб говорить за дело; нет присяжных, чтоб утвердить событие, и в особенности нет гласности, чтоб просветить, удержать и направить облеченных судебного властью. Их решения, даже справедливые и законные, становятся источником новых тяжб, по темноте и безграмотности определений. Что касается до состава судилищ, стоит взглянуть на людей, которые берутся отправлять суд.

Кавалеристы, которые не усидят уже верхом; моряки, которые не снесут более качку; иностранцы, которые не понимают русского языка; одним словом, - все, которых некуда девать, находят мягкое кресло в Правительствующем Сенате. Низшие места и должности наполняются людьми, также чуждыми познаний юридических, но одаренными чутьем к ябеде и знающими наверно, сколько тяжба может принести им доходу. Таковы вообще люди, которым вверена участь сироты и вдовицы и которые по своему произволу произносят решения о правах жизни и чести граждан.

Необходимо обнаружить эту главную причину злоупотреблений, потому что ее влияние решительно на судьбу наших соотечественников и потому что ее можно отстранить, по крайней мере отчасти, не изменяя остальных государственных учреждений. Несмотря на отчаянное положение твоей тяжбы вследствие противоречащих решений и непринятия твоей просьбы, есть надежное и непреложное средство достигнуть третьего противоречащего решения, внести твою просьбу и все исправить. Но я не укажу на это средство, потому что оно не сообразно с нашим образом мыслей. Мы можем терпеть, но не должны делать худого с сознанием3. Среди печалей и забот, которые окружат отеческое пепелище, ты найдешь утешение, вспоминая, что брат твой восставал против этого порядка вещей и что жизнь его в изгнании есть постоянное свидетельство его ревности к общему благу.

Примечания:

Печатается по СУ, л. 111-112, № 6, дата - 27/15 декабря 1839. Во французском автографе ПД (под тем же номером, с той же датой). Последняя фраза письма «Adieu. M. L.» («Прощай. M. Л.») также отсутствует в русском переводе. В собственноручном перечне писем Лунин отмечает: «Exil. 27/15 Decembre 1839. N 6. Le proces» (Ссылка, 27/15 декабря 1839. № 6. Процесс»). Письмо впервые опубликовано по ТГ (Штрайх, I, с. 55-50).

Последовательно и свободно разобрав ряд коренных проблем русской жизни и государственного управления - крестьянский, польский, кавказский вопросы, деятельность министерств народного просвещения и государственных имуществ, - Лунин в атом письме дает краткую, острейшую характеристику российской законности и судебной системы, т. е. обращается к одному из объектов постоянной декабристской критики.

1 Письмо твое... бесконечные злоупотребления. - Письмо Е.С. Уваровой от 7 октября 1839 г. не сохранилось.

2 Соттоп law - английское действующее обычное право, которое фактически является английской конституцией.

3 Мы... не должны делать худого с сознанием. - Лунин намекает на легкую «обычную» возможность - выиграть дело незаконными путями и обличает безнравственность самой этой ситуации.

24

№ 7. 3 января 1840 года/22 декабря 1839 года.

Л. с. Одного из моих сотрудников упрекали в том, что он в своем проэкте Конституции назвал некоторые совокупленные губернии областью Холмогорскою; другие - Северскою или Северянскою (Дон<есение> След<ственной) комис<сии>, стр. 18). Занимаясь науками политическими, часто приходится обобщать предметы вещественные так же, как идеи, и означать их особными наименованиями, выражающими с меньшею или большею точностию их сложное значение.

Может быть, автор Русской Правды употребил не совершенно точные названия в географическом отделе своего сочинения. Но эта небрежность, которую легко исправить, кажется, не оправдывает упрека «в едва вероятном и смешном невежестве», приписанного ему в официальном акте такими людьми, коих ученость еще не доказана1. Придирка к словам почти явно доказывает, что нечего сказать основательного о сущности дела или нельзя разбирать его по каким-нибудь посторонним причинам. В самом деле, много писано об этой Конституции.

Мы знаем: «что ее вырыли из земли близ неизвестной деревушки; знаем, кто исправлял ее слог; что она была одобрена некоторыми членами Южного общества»; однако ж содержание ее нам вовсе неизвестно2. Что касается до неточности названий, мне кажется, лучше бы совсем не говорить о том, ибо чрез то обратили только внимание на наименование некоторых из наших областей в официальных бумагах3. Например: области Балтийские обыкновенно называют Остзейскими губерниями (т. е. губерниями Восточного моря). Но Балтийское море не на востоке России; следственно, это наименование, заимствованное от немцев, не совсем прилично для России.

Западные области империи называют: возвращенными от Польши губерниями. Это последнее наименование неточно, потому что объемлет земли, никогда не входившие в состав России, напр<имер> Литву; неполно, потому что не распространяется на Смоленск и Малороссию, которые также были возвращены, хотя и прежде; оскорбительно, потому что напоминает эпоху унижения России; неполитично, потому что питает враждебные чувства в народе, который хотят слить с русскими.

Когда правительство - светильник и вожатый наш - не замечает подобных неправильностей в своих официальных актах, то его чиновники должны, кажется, оказывать более снисхождения к небрежностям или ошибкам, вкравшимся в очерк политических предположений.

Примечания:

Печатается по СУ, л. 112 и об., № 7, дата - 3 января 1840/22 декабря 1839. Во французском автографе ПД - под тем же номером, с иной датой - 31/19 декабря 1839 и местом написания: «Exil», без обращения к сестре и с тремя примечаниями, вынесенными на поля (в СУ и ТГ - одно примечание в тексте). В перечне Лунина в ЗК значится: «Exil. 3 Janvier 1840/22 Decembre 1839. N 7 (нрзб.)... Pestel».

Колебания Лунина в датировке письма объясняются, вероятно, тем, что письмо, действительно написанное (как это видно по первоначальному наброску ЗК) 3 января/22 декабря, декабрист решил поместить перед следующим письмом (№ 8), датированным 1 января 1840 г. (и по смыслу своему связанному с новым годом).

Сначала, в ранней редакции ПД, Лунин решил передвинуть «назад» дату письма № 7, дабы не нарушать хотя бы иллюзорную хронологическую последовательность; при переводе на русский язык, однако, было решено восстановить истину, пусть и ценой известного «нарушения порядка», - когда письмо № 7 создается после письма № 8. Письмо впервые опубликовано но ТГ (Штрайх, I, с. 57-58).

Тема декабристского наследия, поднятая в связи с анализом «Донесения Следственной комиссии», делает письмо № 7 ярким дополнением к уже сочиненному в это время лунинскому «Разбору Донесения следственной комиссии».

1 Но эта небрежность... ученость еще не доказана. - Лунин стремится опровергнуть попытку Следственной комиссии (1826 г.) дискредитировать вождя Южного общества П.И. Пестеля. Имя его в письме не названо (только в ЗК), но Лунин именует его «сотрудником» и автором «Русской Правды». Д.Н. Блудов, автор «Донесения...», иронизировал над системой административного деления, предложенной Пестелем в «Русской Правде», не вникнув в существо дела и допуская явные передержки (см. Окунь, с. 174-175).

На процессе декабристов обсуждался вопрос о планах Пестеля - привлечь Лунина для организации «обреченного отряда» цареубийц, однако Пестель это но подтвердил. В марте 1825 г. в ответ на вопросы Лунина о Пестеле Е.Ф. Муравьева сообщала: «Paul Pestel был прошедшего года в Петербурге на короткое время, ему дан полк, который находится недалеко от Одессы» (ПД, ф. 187, № 84, л. 4).

2 ...однако ж содержание ее нам вовсе неизвестно. - Лунин намекает на сокрытие властью важнейшего программного документа декабристского движения - «Русской Правды» Пестеля. В «Донесении....» приводились лишь отрывки, второстепенные подробности. Зарытая в декабре 1825 г. близ деревни Кирнасовки на Украине «Русская Правда» была затем доставлена в Петербург и запечатана в секретном архиве до начала XX в. Только в 1906 г. стала возможна первая публикация пестелевской «Конституции»; в советское время осуществлено полное научное издание документа (см. ВД, VII).

3 Что касается до неточности... в официальных бумагах. - Мелочным придиркам к сочинению Пестеля Лунин противопоставляет бесспорные нелепости в географических наименованиях и политических обоснованиях, обнаруженные им в официальном «Донесении ...».

25

№ 8. 1 января 1840/20 декабря 1839 года.

Л. с. Новый год начался для меня самым приятным образом - прибытием Летуса. Это прекрасное животное, как живое письмо, сообщает мне: что чувства твои в течение 14 лет не изменились; что ты любишь изгнанника, как любила гусара, и, отделенная от него 7000 верст, угадываешь, что может сделать его счастливым. Между тем Летус славный жандарм: он сделал на тебя несколько доносов и сплетней; например: что тебя тревожат мои письма и что ты недовольна, когда мне случается говорить о политике1. Но в наше время - здравствуй почти нельзя сказать без того, чтоб это слово не заключало в себе политического смысла.

Впрочем, кажется, ты приписываешь слишком много важности мыслям изгнанника, изложенным не для печати. Они тогда только могут заслужить внимание правительства, когда справедливы и основательны; и в таком случае, скорее должно ожидать развития и осуществления оных, нежели мер запретительных. Истина всегда драгоценна, откуда бы ни явилась. Если ожидать ее из Правительствующего Сената, то много утечет воды, пока это случится. Как бы то ни было, но я очень доволен сотовариществом нового изгнанника, который всякую минуту напоминает мне лучшую и любезнейшую из сестер.

Примечания:

Печатается по СУ, л. 112 об.-113, № 8, дата - 1 января 1840/20 декабря 1839. Во французском автографе ПД - с тем же номером и датой, с указанием «Exil» и концовкой, обращенной к сестре: «Je vous embrasse en idee de tout mon coeur M.» («Обнимаю тебя мысленно, от всего сердца М.»). На полях: «Ave M». Разночтение: «новый год» (русский текст - СУ и ТГ) «L'an quarante» («сороковой год») (французский автограф ПД). В собственноручном перечне Лунин обозначил это письмо: «Exil. I Janv. 1840/20 Decembre 1839. N 8. Lotus» (имя собаки, обозначающее по-латыни «радостный, веселый»). Впервые опубликовано по ТГ (Штрайх, I, с. 56-57).

1 ...ты недовольна, когда мне случается говорить о политике. - Очевидно те, кто доставили собаку, привезли Лунину и тайное послание от сестры, где она пыталась уговорить брата не подвергать себя новым опасностям. Имелось в виду, возможно, и отправленное с оказией письмо к сестре от 15 сентября 1839 г. Можно предположить, что тот же посредник, который доставил сентябрьское письмо, в конце года сумел вернуться в Иркутск с ответом Е.С. Уваровой. О тайных помощниках Лунина известно немного.

26

№ 9. 13/1 января 1840.

Л. с. В Петропавловской крепости я заключен был в каземате № 7, в Кронверкской куртине, у входа в коридор со сводом. По обе стороны этого коридора поделаны были деревянные временные темницы, по размеру и устройству походившие на клетки: в них заключались политические подсудимые. Пользуясь нерадением или сочувствием тюремщиков, они разговаривали между собою, и говор их, отраженный отзывчивостью свода и деревянных переборок, совокупно, но внятно доходил ко мне. Когда же умолкал шум цепей и затворов, я хорошо слышал, что говорилось на противоположном конце коридора. В одну ночь я не мог заснуть от тяжелого воздуха в каземате, от насекомых и удушливой копоти ночника - внезапно слух мой поражен был голосом, говорившим следующие стихи:

Задумчив, одинокий,
Я по земле пройду, незнаемый никем;
Лишь пред концом моим,
Внезапно озаренный,
Познает мир, кого лишился он.

- Кто сочинил эти стихи? - спросил другой голос. - Сергей Муравьев-Апостол1. - Мне суждено было не видать уже на земле этого знаменитого сотрудника, приговоренного умереть на эшафоте за его политические мнения. Это странное и последнее сообщение между нашими умами служит признаком, что он вспомнил обо мне2, и предвещанием о скором соединении нашем в мире, где познание истины не требует более ни пожертвований, ни усилий.

Примечания:

Печатается по СУ, л. 113-113 об., № 9, дата - 13/1 января 1840. Во французском автографе ПД - с тем же номером и датой, с местом написания «Exil», без обращения к сестре. Впервые опубликовано немецким историком Т. Шиманом в кн. «Убиение Павла I и восшествие на престол Николая I», Берлин, 1902, по-русски и в немецком переводе (с. 386, 234), с неверной датой 19 января 1840 г. Ряд материалов по истории России Т. Шиман получил от русского историка Н.К. Шильдера; именно Шильдер имел копию письма также с датой 19 января. Однако С.Я. Штрайх заметил при сравнении текстов, что «только у Шимана есть фраза... не соответствующая смыслу остального текста» и «что этой фразы нет и у Шильдера» (см. ниже, примеч. 2, также Штрайх, I, с. 59, 135).

Французский текст стихотворения С.И. Муравьева-Апостола впервые опубликован в ПЗ, кн. V, 1859, с. 73 (как примечание к статье «Разбор Донесения Тайной Следственной комиссии в 1826 году», см. наст. изд., с. 82).

1 Сергей Муравьев-Апостол - троюродный брат Лунина. Они не виделись с 1820 г. 6 марта 1825 г. Е.Ф. Муравьева в ответ на вопрос Лунина о подробностях жизни «Матюши и Сережи» (т. е. Матвея и Сергея Муравьевых-Апостолов), сообщала, что «первый в отставке и живет в деревне, Сережа в полку генерала Рота, около Киева» (ПД, ф. 187, № 84, л. 4).

Приведенное стихотворение встречается в записках декабристов и в статьях о Муравьеве-Апостоле начиная с 1850-х годов: по-русски в разных редакциях и по-французски - в одной.

Je passerai sur cette terre
Toujours reveur et solitaire,
Sans que personne m'ait connu.
Ce n'est qu'au bout de ma carriere
Que par un grand trait do lumiere
On verra ce qu'on a perdu.

Незначительные разночтения - только в четвертой строке: «Ce n'est qu'a fin de ma carriere». Однако вариант Лунина точнее, что подтверждается и текстом M.И. Муравьева-Апостола, приведенным в его «Воспоминаниях и письмах» (П., 1922). Об истории и времени написания этого стихотворения существуют разные мнения. В примечаниях к другому сочинению Лунина - «Разбор Донесения тайной следственной комиссии» - дата создания стихотворения отнесена к 1824 г., когда декабристы съехались в Каменку, имение В.Л. Давыдова.

«Для отечества, - писал декабрист А.Е. Розен, - он [Муравьев-Апостол] готов был жертвовать всем; но все еще казалось до такой степени отдаленным для него, что он иногда терял терпение; в такую минуту он однажды на стене Киевского монастыря карандашом выразил свое чувство. В.Н. Лихарев открыл эту надпись...» (Розен, с. 179). Об этих стихах см. также Лорер, с. 398. П.А. Вяземский внес эти стихи в свою записную книжку в период между 1827-1831 гг. Первые строки в его записи - «Je passerai sur cette terre toujours triste et solitaire» (см. Вяземский П.А. Записные книжки (1813-1848). M., 1963, с. 139).

2 Согласно Шиману, здесь пропущены слова «...хотел меня утешить». Однако эта конъектура не находит никаких подтверждений в имеющихся текстах письма и вероятно ошибочно введена кем-то из переписчиков, решивших «уточнить» мысль Лунина.

27

№ 10. 10/22 января 1840.

Л. с. Мне сообщили 10 января 1840 года содержание бумаги шефа жандармов графа Бенкендорфа, который позволяет мне возобновить переписку с тобою на условиях: «не помещать в письмах моих суждений непозволительных о предметах посторонних, выходящих из круга обыкновенной переписки с родными». Не зная, какие мысли и какие выражения могут им нравиться, предпочитаю лучше вовсе не писать к тебе, чем стараться скрывать свои мысли и взвешивать слова, которые обращаю к сестре. Я ограничусь сообщением тебе изредка отрывков из моих учебных занятий, по которым можешь узнавать, что брат твой существует еще во глубине изгнания и всегда питает к тебе неизменную дружбу.

Примечания:

Печатается по СУ, л. 113-114, № 10, дата - 10/22 января 1840. Во французском автографе ПД - с тем же номером и датой; указанием «Exil» и подписью - «Michel», отсутствующими в СУ и ТТ. В собственноручном перечне Лунина (ЗК) письмо значится: «Exil. 10/22 Janvier 1840. N 9. Renonc a ecrire + Ave Maria gratia plena» («Отказ писать более + дева Мария, благодати исполненная») (франц., лат.). Русский текст но ТГ впервые опубликован в 1923 г. (Штрайх, I, с. 59).

На просьбу Лунина (15.IX 1839 г.) «о дозволении ему возобновить прекращенную переписку его с сестрою», Бенкендорф ответил 18 октября 1839 г. через восточно-сибирского генерал-губернатора В.Я. Руперта; последний сообщил Лунину 10 января 1840 г., «чтобы он впредь отнюдь не осмеливался в письмах своих употреблять непозволительных в положении его суждений о предметах, кои до него ни в коем случае относиться не могут» (ЦГАОР, ф. 109, 1 эксп., 1826, ед. хр. 61, ч. 61, л. 21).

С такими условиями декабрист согласиться не мог и демонстративно прекратил свою «легальную переписку» с сестрой. Очевидно он ограничивался только краткими, не сохранившимися сообщениями сестре о получении писем и посылок. Е.С. Уварова в ряде писем 1840 г. сетовала на это обстоятельство: «Другая на моем месте сказала бы тебе, что прекращает переписку с тобой до тех пор, пока ты не возобновить переписку сам. Но я не люблю насильственные средства ... Я ожидаю, что твои братские чувства проснутся...» (письмо 582, 23 октября 1840 г. ПД, ф. 368, оп. 1, № 23, на франц. яз.).

В одном из последних писем перед вторым арестом Лунина Уварова умоляет брата написать «хорошее, дельное письмо, которое бы могло констатировать пред лицом всего мира, что состояние твоего разума не уступает ни в чем Катону или Сенеке» (письмо 590, 18 декабря 1840 г., там же, франц. яз.). Здесь Уварова, по-видимому, намекала на необходимость убедить власти («весь мир») в нормальности и лояльности брата; Лунин, меж тем, все более сосредотачивался на нелегальной деятельности (см. письма к сестре 1839-1840 гг., не вошедшие в цикл «Писем из Сибири».

28

Ранняя редакция.

Первая серия.

Lettres de Sibérie. 1838. А та soeur Ouvaroff. Preface.

Lettre 11

Ch. S. Une compagnie de soldats est arrivée hier soir au village pour y passer la nuit. Elle servait d'escorte à un condamné à mort, qu'on conduisait à pied d`Irkutskà la fabrique d'Alexandrie, ou l'exécution devait avoir lieu. - Ce matin à la pointe du jour je me rendis à la prison. Le condamné était dans un arrière cachot, assis par terre, les fers aux pieds, n'ayant pour vêtement qu'une chemise sale et délabrée. Pas de paille pour reposer sa tête. Il avait faim. La vue du déjeuner que j'apportais le réjouit. Mais on l'empêchait de manger et d'écouter mes paroles amicales. Je m'attendais à voir un Religieux à côté de lui. Rien que des soldats et des cosaques. Voyant que ces derniers insistaient pour que je sorte il me dit: «Souvenez vous de moi dans vos prières»1.

Cependant le tambour roulait pour réunir la troupe dispersée dans le village. Au bout d'une heure elle reprit sa marche funèbre. Deux jours plus tard les souffrances et la vie du condamné cessèrent aussitôt après l'exécution. - Les égards dus à l'homme condamné par la loi sont méconnus. On oublie, ou plutôt on ignore que par le fait de la condamnation il est déjà acquitté envers la société, et que sa mort devient aussi utile que la vie de son juge. Les supplices communément en usage chez nous pour les crimes capitaux, se ressentent de la barbarie des siècles passés.

C'est la mort par fraction. Ils blessent la raison, révoltent l'humanité et dégradent le pouvoir judiciaire, en subordonnant ses décrets à la discrétion du bourreau. S'il faut du temps et un concours de lumières pour épurer la procédure criminelle, il ne faut qu'un acte rationnel de la volonté pour changer la nature du supplice. Le premier pas vers ce but a été fait par le décret qui défend de mutiler l'homme; le second serait celui qui prescrirait de le détruire, sans prolonger son agonie par d'affreux et d'inutiles tourments. Tandis que l'Aréopage se tait, une foible voix s'élève de l'exil pour plaider la cause de l'humanité. Vox clamantis in deserto2.

Перевод:

Письмо 11

Л. с. Вчера вечером рота солдат прибыла в деревню и остановилась на ночлег. Она сопровождала осужденного на смерть, которого вели пешком из Иркутска на фабрику в Александровске, где должна была состояться казнь. - Сегодня на рассвете я пришел в тюрьму. Осужденный, в ножных кандалах, был помещен в задней камере. Он сидел на земле, одетый в одну лишь грязную и рваную рубаху. Не дали даже соломы, чтоб приклонить голову. Он был голоден. При виде принесенного мною завтрака он обрадовался. Но ему не дали поесть и выслушать мои слова дружеского ободрения. Я ожидал увидеть подле него священника. Но там были только солдаты и казаки.

Видя, что те требуют, чтобы я ушел, он сказал мне: «Помяните меня в ваших молитвах». Тем временем барабан созывал солдат, разбредшихся по деревне. Спустя час похоронная процессия двинулась дальше. Двумя днями позже казнь прекратила страдания и жизнь осужденного. - Уважение, положенное человеку, который осужден законом, не признается. Забывают, а вернее не хотят знать, что произнесенный над ним приговор сводит его счеты с обществом, и смерть его становится столь же полезной, что и жизнь его судьи. Пытки, обычно применяемые у нас в случае тяжких преступлений, носят следы варварства былых веков.

Это умерщвление по частям. Оно оскорбляет разум, возмущает чувство человечности и унижает судебную власть, подчиняя ее решения произволу палача. Если для очищения судопроизводства нужно и время, и обсуждение его знающими людьми, то для уменьшения мук осужденного нужен лишь акт разума и воли. Первый шаг к этой цели был сделан указом, запрещающим калечить осужденного; вторым было бы предписание умерщвлять его, не продлевая агонии ужасными и ненужными страданиями. Пока ареопаг безмолвствует, изгнанник подъемлет свой слабый голос в защиту человечности. Vox clamantis in deserto.

Примечания:

Сохранилось во французском автографе ПД под № 11, без даты. Во французской же записи автора помещено в ЗК, с. 81-82, с полной датой 1 мая 1838 г. Перевод (текст соответствует французскому автографу ПД) напечатан впервые в ИЗ (VI, с. 54-55, под номером XIII); последняя латинская фраза «vox clamantis in deserto» («глас вопиющего в пустыне») там обрывается на слове: «vox». В поздней редакции (СУ и ЗТ) текст письма отсутствует.

По мнению С.Б. Окуня, оно «выпало» из цикла, так как в нем «речь идет о внимании к человеку, осужденному законом, а не о ломке этих законов» (Окунь, с. 151). Более вероятным представляется, однако, нежелание Лунина развивать свои мысли о суде и казни на примере преступника, чья вина в письме не названа: возможно, декабрист не сумел точно ее узнать (смертная казнь, мера исключительная по российским законам, могла быть назначена тому заключенному, который совершил убийство с целью побега). В других своих трудах («Взгляд на русское Тайное общество», «Разбор Донесения...») Лунин представляет свои мысли о суде и казни в связи с делом декабристов.

1) Voyant que ces derniers ins'staient pour que je sorte il medit: «Souvenez vous de moi dans vos prieres». «Видя, что те требуют, чтобы я ушел, он сказал мне: «Помяните меня в ваших молитвах»). - Эта фраза отсутствовала в черновом тексте письма, сохранившемся в ЗК.

2) Vox clamantis in deserto («глас вопиющего в пустыне») - Лунин в Урике, а позже в Акатуе постоянно пытался помочь другим осужденным. Сохранилась записка некоего Василия Петрова от 10 февраля (б/г), извещавшая Лунина (явно по договоренности с декабристом), что «сего числа прибыла в Уриковское селение партия 9-ть человек» (ПД, ф. 368, оп. 1, № 14).

29

Lettre 12

Ch. S. Les effets et les livres que je viens de recevoir ont été abymés, par la négligence ou l'ineptie du Département des postes, au quel vous les avez confié. Cet abus de la confiance publique provient de ce que cette importante branche de l'administration est convertie en sinécure, et confiée à un courtisan de la vieille école, qui pendant plusieurs règnes a rempli avec plus ou moins de succès le rôle de bouffon1. La vieille école en général n'est bonne à rien: confiez lui une armée, elle vous l'embourbe: confiez lui un palais, elle vous l'incendie: confiez lui un envoi, elle vous l'abyme2.

- Je viens d'apprendre que plusieurs de nos exilés politiques demandent à servir comme soldats à l'armée du Caucase, pour se rapatrier avec le Gouvernement3. Ils ont raison. Il y a seulement de l'imprudence à se hazarder à une telle démarche sans avoir passé préalablement par une légère épreuve. Il faut se faire administrer le premier jour cinquante coups de bâtons, le second cent, et le troisième deux cents: ce qui au bout du compte fera trois cent cinquante coups de bâtons. Après cette épreuve on pourra dire: dignus, dignus est intrare in isto docto corpore4.

Перевод:

Письмо 12

Л. с. Вещи и книги, только что мною полученные, повреждены по небрежности или тупости почтового ведомства, которому ты их вверила. Подобное злоупотребление общественным доверием происходит оттого, что эта важная отрасль управления превращена в синекуру и доверена царедворцу старой школы, который при нескольких государях с большим или меньшим успехом играл роль шута. Старая школа вообще ни к чему не пригодна: доверьте им армию - они заведут ее в болото; доверьте дворец - сожгут; доверьте посылку - изгадят.

Мне стало известно, что некоторые наши политические ссыльные изъявили желание служить рядовыми в кавказской армии, чтобы вернуть себе милость правительства. Они правы. Однако было бы неосторожно решиться на такой шаг, не подвергнувшись прежде небольшому испытанию. В первый день получить пятьдесят палочных ударов, на второй сто, на третий двести, что вместе составит триста пятьдесят палочных ударов. После такого испытания можно будет сказать: dignus, dignus est intrare in isto docto corpore.

Примечания:

Сохранилось во французском автографе ПД под № 12, без даты. Перевод (текст соответствует французскому автографу ПД) напечатан впервые в ПЗ (VI, с. 55-56, под № XIV).

1 ...le role de buffon («роль шута»). - Завершенная этими словами первая часть письма была сильно переработана Луниным в начале письма № 5 поздней редакции.

А.Н. Голицын (1773-1844) еще мальчиком был представлен Екатерине II М.С. Перекусихиной, известной наперсницей императрицы; живость его характера, остроумие понравились великому князю Александру (будущему Александру I); в начале его царствования Голицын был известен как вольтерьянец, библиофил, светский человек, затем же, вместе с императором, впал в пиэтизм, мистику, всячески подчеркивал свое благочестие, чем вызывал постоянные насмешки прогрессивных кругов (Пушкин в своих стихах иронически обыгрывал разные прозвища и обращения к Голицыну - «святой отец», «благочестивая смиренная душа», «апостол Крюдперши» и др. См. Пушкин, II, 368, 915).

Лунин многое знал о потаенных сторонах придворной жизни: «Мы с любопытством слушали его рассказы о закулисных событиях прошедшего царствования и его суждения о деятелях того времени, поставленных на незаслуженные пьедесталы» (Басаргин, с. 133).

2 La vieille ecole... elle vous l'abyme («Старая школа... изгадят»). - Этой фразой оканчивается та часть письма № 12, которая в переработанном виде была включена Луниным в письмо № 5 поздней редакции. Далее тексты писем совершенно отличны. См. примеч. 6 к письму 5 поздней редакции.

3 ...pour se repatrier avec le gouvernement («чтобы вернуть себе милость правительства»). - Часть декабристов, приговоренных к сибирской каторге и ссылке, подали прошение о переводе рядовыми в Кавказский корпус. В 1837 г. было разрешено отправиться на Кавказ В.Н. Лихареву, М.А. Назимову, И.Ф. Фохту, А.И. Черкасову, M.M. Нарышкину, А.И. Одоевскому.

Некоторым из ссыльных было отказано в просьбе: так, в 1842 г. просился в солдаты и не получил разрешения А.Е. Мозалевский (см. Эйдельман Н.Я. Из декабристских архивов. - «Дружба народов», 1975, № 11, с. 229); о спорах в декабристской среде насчет перевода на Кавказ свидетельствует и неудачная попытка ближайшего к Лунину человека С.Г. Волконского: за него ходатайствовали столь влиятельные лица, как М.С. Воронцов, но Николай I отказал. См. ЦГАОР, ф. 1146, оп. 1, № 2050, л. 121. 14 декабря 1839 г. соответствующую просьбу без результата подал М.А. Фонвизин (см. Фонвизин, I, с. 78).

В кругу декабристов, поселенных близ Иркутска, особенный, по-видимому, резонанс имели прошение Одоевского, связанное с известным покаянием, а также неудачные ходатайства Е.3. Канкриной о переводе на Кавказ ее брата Артамона Муравьева. См. ЦГВИА, ф. 1, оп. 1/5, № 11507 (1837 г.) и № 11502 (1839 т.).

Чрезмерная односторонность лунинского суждения позже была возможно осознана и самим автором «Писем из Сибири», который снял в поздней редакции слова насмешки и упрека насчет товарищей, переводимых на Кавказ.

4 ...dignus, dignus est intrare in isto docto corpore («достоин, достоин вступить в эту ученую корпорацию»). - Принятая старинная формула, сопровождавшая присвоение ученой степени в университетах.

30

Lettre 15

Ch. S. Le plaisir que me causent toujours vos lettres, a été nuagé par la nouvelle de l'accident arrivé au Colonel D....... 1 Sa position est pénible, mais vous prenez la chose trop à cœur. On n'est nullement déshonoré par l'attaque d'un brigand. Il n'est pas au pouvoir des hommes de nous flétrir quand nous ne le méritons pas. J'ai été sous la potence, et j'ai porté des fers. Croyez vous que je sois déshonoré par là? Mes adversaires politiques ne le pensent pas. Ils ont été obligés d'employer la force matérielle, parce qu'il n'y a avait pas d'autre moyen pour réfuter les idées progressives que j'ai mis en avant. Voilà tout.

Quant au Colonel D... il peut maintenant donner un nouvel éclat à une vie de probité et d'honneur en sollicitant la grâce de son assassin, ou en lui fournissant le nécessaire pour vivre s'il est déjà condamné par la loi. Je n'ai que de bonnes nouvelles à vous donner en retour de vos tribulations mondaines2. Mes heures s'écoulent dans le silence du cabinet, ou dans l'harmonie des forêts Sibériennes. Singulière progression de bonheur! Plus j'approche du terme de ma course, et plus les vents deviennent favorables. Si quelques nuages s'accumulent de nouveau sur l'horizon, il ne faut pas s'en alarmer. Cet orage passera comme les autres et ne fera qu'accélérer mon arrivée au port.

Перевод:

Письмо 15

Л. с. Удовольствие, которое мне всегда доставляют твои письма, было омрачено известием о несчастии, постигшем полковника Д... Положение его тягостно, но вы слишком принимаете это к сердцу. Нападение разбойника никого не бесчестит. Не во власти людей позорить нас, когда мы того не заслужили. Я был под виселицей и носил кандалы. Разве ты почитаешь меня опозоренным? Мои политические противники так не думают. Им пришлось употребить грубую силу, ибо не было иного средства опровергнуть прогрессивные идеи, мною высказанные. Вот и все.

Что же касается полковника Д..., то он может теперь сообщить новый блеск с честью прожитой жизни, испросив помилование своему убийце или доставив ему средства к существованию, если он уже осужден законом. В обмен на твои светские огорчения я могу сообщить о себе одни лишь добрые вести. Дни мои проходят в тиши кабинета или среди гармонической красоты сибирских лесов. Удивительно, как постепенно приходит счастие! Чем ближе конец моего пути, тем более попутен мне ветер. Если и сбираются вновь на горизонте кое-какие тучи, тревожиться нечего. Эта буря минует, как миновали другие, и только ускорит прибытие мое в гавань.

Примечания:

Сохранилось во французском автографе ПД под № 15.

Лунин использовал в поздней редакции для письма № 1 лишь финал письма № 15, по-видимому, опустив рассуждение о «полковнике Д.» как слишком частное. Перевод (текст соответствует французскому автографу ПД) напечатан впервые в ПЗ (VI, с. 58, под № XVII).

1 ...Colonel D. («полковник Д.»). - Полковник Данилевский. О нем не раз писала Лунину Е.С. Уварова, см. ПД, ф. 368, оп. I, № 22, п. № 393.

2 ...en retour de vos tribulations mondaines («в обмен на ваши светские огорчения»). - Этими словами завершается та часть письма, которая была опущена Луниным при работе над письмом № 1 поздней редакции. Следующие строки были переведены Луниным на русский язык и вошли в состав письма № 1.