[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTIwLnVzZXJhcGkuY29tL2MyMDQ2MjQvdjIwNDYyNDc2NS8zMzk3ZS9DdzAwVVBkYkdCRS5qcGc[/img2]

Неизвестный художник, пер. пол. XIX в. Портрет фельдмаршала П.Х. Витгенштейна. Первая половина XIX в. Бумага, акварель. 20,8 х 16 см. Государственный Эрмитаж.

Недооцененный полководец

История часто бывает весьма несправедлива к настоящим героям. Генерал Петр Христианович Витгенштейн, благодаря умелым действиям которого была достигнута победа на северном направлении в войне 1812 года, на страницах многих исторических исследований предстает как «нерешительный» полководец. Это обвинение совершенно не соответствует действительности.

«У вас нет хороших генералов, - сказал Наполеон Александру Балашеву при свидании с ним в Вильно, куда он прибыл по поручению царя Александра I, чтобы передать французскому императору послание от императора русского. - Лучше всех Багратион: он небольшого ума человек, но отличный генерал. Что касается до Беннигсена, то уверяю вас, я не заметил в нем дарований!» Если Бонапарт так действительно считал, а не лукавил, как он лукавил, сказав Балашеву при той встрече, «что война Франции с Россией не шутка ни для Франции, ни для России».

Свалить Россию означало разбить ее генералов. Толковые военачальники, как оказалось, все же были, что засвидетельствовали позднейшие события. Перед началом военной кампании один из французских агентов сообщал о Петре Христиановиче Витгенштейне: «Генерал Витгенштейн. Генерал-лейтенант. Командует правофланговым корпусом Западной армии. Говорят, что еще молодой человек, без средств, но полный честолюбия, много рассчитывающий на войну, чтобы составить себе и состояние и карьеру». Родившийся в Малороссии и крещенный в киевской протестантской кирхе под именем Людвига Адольфа Петера цу Зайн-Витгенштайна (Ludwig Adolph Peter Graf zu Sayn-Wittgenstein), он в 1781 году в 12 лет был зачислен сержантом в лейб-гвардии Семеновский полк. А спустя девять лет получил свой первый офицерский чин.

Свои лучшие боевые качества 35-летний генерал-майор Витгенштейн проявил в 1805 г. в арьергардных боях, командуя гусарской бригадой (награжден орденом Св. Георгия 3-го класса). И это была далеко не первая его награда. Как и многие его ровесники, боевое крещение он получил в боях против поляков в 1794 г., командуя эскадроном, Тогда за отличие ему пожаловали орден Св. Георгия 4-го класса. Отечественную войну 1812 года Петр Христианович встретил в чине генерал-лейтенанта, будучи шефом лейб-гвардии Гусарского полка. (До 1812 г. полк назывался Лейб-Гусарским. Шефом Лейб-Гусарского полка Витгенштейн был назначен 29 октября 1807 г.).

Офицерам лейб-гвардии Гусарского полка посвящены бессмертные строки Лермонтова:

Гусар! ты весел и беспечен,
Надев свой красный доломан.
Но знай: покой души не вечен,
И счастье на земле - туман!

Крутя лениво ус задорный,
Ты вспоминаешь стук пиров,
Но берегися думы черной -
Она черней твоих усов.

Стихотворение Лермонтова написано в конце 1832 года, когда Витгенштейн был еще жив, но уже по причине болезней испросил решение и в 1829 году уволился со службы. О том, что этот гусар именно лейб-гвардеец свидетельствует красный цвет его доломана и конь серой масти («Когда ты, ментиком блистая, Торопишь серого коня»). В Российской императорской армии только у гусар каждому полку были присвоены свои особые цвета мундиров. Правда, одежда гвардейцев по всем статьям отличалась от униформы армейцев. У них 17 рядов шнура, у армейцев - по 15 рядов. Пуговицы у лейб-гусар были литые, у армейцев - дутые. Синие суконные чакчиры, которыми в 1809 г. заменили белые лосины, имели расшивку из галуна и плоского плетенного шнура (шейтаж) особого рисунка.

Особенно разительно отличалась офицерская униформа. Форменной парадной одеждой офицеров лейб-гвардии Гусарского полка был «барс», введенный при Павле Первом.

«Барс» - это шкура барса, подбитая красным ратином и отороченная по краям серебряным галуном. Его носили вместо ментика на левом плече, головой вниз, закидывая правую заднюю лапу - под правую руку, и зацепляли лапы на груди за большой круглый литой из серебра медальон с золотым накладным вензелем императора. Две другие лапы «барса» свободно свисали вниз, хвост закидывали за правую заднюю лапу. Ношение этого дорогостоящего предмета было отменено в 1814 году. Но отличие гвардейцев от армейцев не заканчивалось различием в форменной одежде.

Лейб-гвардии Гусарский полк занимал совершенно особое положение из 12 гусарских полков бывших в 1812 году (к 1824 году их будет уже 14). Петр Первый создал гвардейские полки как охрану священной монаршей особы и как школу подготовки кадров для молодой регулярной армии. В начале 19-го столетия младший и средний командный состав готовили уже и в армейских полках, но права и привилегии гвардейцев оставались. Старшинство гвардейцев перед армейцами в два чина, когда рядовой гвардии при переводе в армию автоматически становился унтер-офицером, а унтер-офицер - офицером.

В лейб-гвардии Гусарском полку служили не только представители титулованного дворянства и старинной русской аристократии, но и выходцы из богатейших семей России. В июле 1806 г. в лейб-гусары из Белорусского гусарского полка был переведен ротмистр Денис Давыдов. С понижением чина до поручика. Спустя полгода будущий поэт-партизан лишь числился в лейб-гвардии Гусарском полку, но не служил в нем.

В кампанию 1812 г. командир 1-го отдельного пехотного корпуса, прикрывавшего Петербургское направление, граф Витгенштейн был дважды ранен. В июле под Клястицами подчиненные ему войска остановили продвижение маршала Удино. В августе произошли ожесточенные бои под Полоцком с корпусами маршалов Удино и Сен-Сира. В октябре соединения Витгенштейна штурмом взяли Полоцк, а затем в сражении под Чашниками нанесли поражение маршалу Виктору. Арьергард Виктора Витгенштейн мощно атаковал на рассвете 28 ноября - в последний день переправы французских войск через Березину.

Дивизия генерала Луи Партуно (Louis Partouneaux) получила приказ оставить город Борисов и рано утром отступить к Студенке. В три часа ночи генерал выступил, но, перепутав дороги, пошел прямо на армию Витгенштейна. Остановив колонну, генерал Партуно вместе со своим штабом выехал на рекогносцировку и был взят в плен. На рассвете, оставшиеся без командования солдаты, увидели, что окружены. Из четырех тысяч пехотинцев, полсотни кавалеристов до Виктора добрались лишь 160 человек.

Как писал Клаузевиц: «Потери французов и на этот раз были весьма велики, так как Витгенштейн кроме дивизии Партуно забрал в плен еще от восьми до десяти тысяч отставших, кроме того, было захвачено много пушек и огромное количество всякого рода багажа». Русские захватили не только людей и обозы, но и четыре пушки. Наполеон пришел в ярость, когда узнал о происшествии. За три дня успешной операции по переправе через Березину, когда удалось обмануть адмирала Чичагова, и переправиться в том месте, где никто не мешал, эта потеря оказалась ложкой дегтя в бочке меда.

И этот эпизод - всего лишь один из примеров действий Витгенштейна, которые, не в пример некоторым остальным командующим, всегда отличались разумностью и профессионализмом. Петр Христианович никогда не требовал от солдат невыполнимого, берег их настолько, насколько было это возможно - например, не проводил лобовых атак пехотой или конницей вражеских батарей. Его войска не загонялись на маршах, не ночевали под открытым небом, всегда имели в достатке фураж, провиант и боеприпасы.

Тактические решения Витгенштейна также поражают своей продуманностью и четкостью - особенно это заметно на фоне общего непрофессионализма многих других командующих. Петр Христианович почти всегда выполнял задачу с наименьшими потерями для себя, и с наибольшими - для неприятеля. Он избегал ситуаций, грозивших его корпусу разгромом (а таких было немало), и, более того, успешным маневрированием создавал у противника впечатление превосходства в силах (хотя большую часть кампании именно войска противника были более многочисленными).

Искусно ведя боевые действия, Витгенштейн смог и Петербург прикрыть, и действия противника парализовать, и Наполеона без резервов оставить. Кроме того, захваты Полоцка и Витебска лишили французов необходимых им на последнем этапе войны продовольственных складов. По сути дела, небольшой корпус под его руководством выполнил задачу, которую уместнее было бы ставить целой армии! Вклад же его командующего в победу над Наполеоном оказался не меньшим, чем таковой Кутузова, Багратиона, Барклая де Толли и Тормасова, которые, как мы помним, командовали армиями.

К сожалению, после войны о Петре Христиановиче сложилось мнение как о «нерешительном» генерале, которое до сих пор находит отражение в трудах историков. Тем не менее, вряд ли его следует считать справедливым. Отчасти на такое представление повлияло то, что Витгенштейн не вписывался в образ типичного командира той войны, готового положить всю свою часть и расстаться с жизнью ради победы над врагом (кстати, именно поэтому ярлык «нерешительности» долгое время «приклеивали» и к Барклаю де Толли).

Да, Петр Христианович не посылал своих солдат в самоубийственные атаки, подобно Багратиону, не загонял армию при преследовании неприятеля так, что она валилась с ног, как это делал Кутузов, не заставлял артиллеристов драться даже тогда, когда враг уже «сидел на дулах орудий», чего требовал от них Ермолов. Он воевал осторожно, тщательно продумывая операции, однако именно такой способ действий и привел к тому, что всего один корпус выиграл войну на северном направлении. Право, для России было большой удачей, что на этом ответственном направлении войска возглавлял именно подобный командующий!

Следует также заметить, что после смерти Кутузова в конце апреля 1813 года именно Витгенштейн был назначен главнокомандующим русскими и прусскими войсками благодаря признанию его побед над маршалами Наполеона в Отечественной войне. Однако он не долго занимал этот пост - после поражений при Лютцене и Бауцене в армии возникло неверие в силы командующего. К слову говоря, и здесь была допущена несправедливость - неудачи союзников были обусловлены не просчетами Витгенштейна, а пассивностью пруссаков. Тем не менее, Петр Христианович, тяжело переживавший эти события, сам подал прошение об отставке, и армию возглавил Барклай де Толии.

После войны 1812 года Петру Христиановичу еще удалось послужить России - он командовал русскими войсками во время войны в с Турцией в 1828 году. Однако возраст и подорванное здоровье все же сказывались - через год Витгенштейн испросил увольнение из армии, и, получив его, до конца своей жизни (1843 год) практически не покидал своего поместья. По свидетельству современников, герой войны 1812 года до самой смерти был деятельным и бодрым, занимался охотой и верховой ездой, без которой со времен службы в лейб-гвардии Гусарском полку уже не представлял своей жизни…

Игорь Буккер

Князья Витгенштейны: забытый отец и неизвестный сын

«Имя защитника Петрова града останется дорогим для России, которая не забудет о победе его», - писал известный историк ХІХ в. А. Михайловский-Данилевский. К сожалению, забыли. Например, в книге «Герои 1812 года», вышедшей в 1987 году в серии «ЖЗЛ», есть рассказ о командире полка Я. Кульневе, поэте Ф. Глинке, казаке М. Платове, А. Остермане-Толстом, воевавших под командованием П. Витгенштейна, но забыт самый заслуженный герой.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW40LTE2LnVzZXJhcGkuY29tL1NaR0F0NldselJZYU5rNW9QTzQ2VWxSMXp4VHVNVHBXSEkzdEZnL3d5dWg1RHpLSU1nLmpwZw[/img2]

Граф Пётр Христианович Витгенштейн (25.12.1768 - 30.05.1843) - принадлежал к древнему германскому роду Спонхеймов. Отец его, происходя из семейства правителей графства Сайн-Витгенштейн-Берлебург, вступил на русскую службу в царствование Елизаветы Петровны. Его мать была дочерью графа Финкенштейна; мачеха - урождённая княжна Долгорукова, по первому браку невестка канцлера Бестужева. В 32 года граф стал генерал-майором. Великие победы он добыл под Аустерлицем и Оленбургом. Ордена Св. Георгия ІІІ степени, Св. Анны ІІ степени, Св. Владимира ІІІ степени, золотая сабля «За храбрость» - этими отличиями владел перед началом Отечественной войны командир гусарского полка П.Х. Витгенштейн.

8 июля 1812 года П.Х. Витгенштейн у села Клястицы к северу от Полоцка разгромил французского маршала Ундино, который превосходил его по силам, заслугам, военному опыту. Ундино должен был соединиться с войсками маршала Макдональда и вместе с ним взять в осаду Ригу, а также захватить Санкт-Петербург. Пётр Христианович разгадал замысел, нанёс сокрушительное поражение Ундино, и французские армии не смогли объединиться для совместных действий.

Летом 1812 года Наполеон отказался от намерения захватить столицу российской империи и направил силы на Москву. Имя графа П. Витгенштейна в России было на устах у простого народа и аристократии. В то время довольно популярной стала народная песня:

Хвала, хвала тебе, герой!
Что град Петров спасён тобой!

Разгромив маршала Ундино под Клястицами, Витгенштейн взял в плен почти тысячу французских воинов. Россия впервые увидела огромную обезоруженную силу. 25 июля столица России пушечными выстрелами салютовала генералу Витгенштейну. Александр I наградил героя орденом Св. Георгия ІІ степени и назначил пожизненную пенсию в 12 тысяч рублей. Орденом Св. Екатерины удостоили жену Петра Христиановича Антуанетту Станиславовну (1779 - 1855).

За неделю до битвы под Клястицами был подготовлен к эвакуации Псков, который должен был вспыхнуть, едва лишь жители оставят его. Но этого не произошло. И в знак величайшего уважения псковцы подарили победителю икону чудотворца Гавриила с надписью: «Защитнику Пскова, графу Петру Христиановичу Витгенштейну». Дворяне Ржева выплавили золотую медаль с портретом полководца, жители Больших Лук просили у него разрешения поставить в своём городе памятник, архимандрит Печёрского монастыря - построить в его честь храм Пресвятой Божьей Матери с установлением бюста. Было также решено установить памятник генералу в Пскове напротив Троицкого собора. Однако П. Витгенштейн отказался от подобных почестей, считая победу над грозным врагом заслугой воинов своего 1-го корпуса. Военные действия Петра Христиановича М. Кутузов назвал полной победой, отметив, что лучше воевать в его ситуации не смог бы никто.

В октябре 1812 года корпус П. Витгенштейна освободил от французских войск Полоцк и Витебск. После этого вместе с войсками Чичагова начал преследовать корпус отступающего Виктора с намерением разгромить, прижав к реке Березина. Но французы всё же форсировали реку. Однако, утверждают историки, это был то ли просчёт, то ли тактика М. Кутузова.

Преследуя армию Наполеона, П. Витгенштейн захватил Кёнигсберг, 27 февраля 1813 года вступил в Берлин, а в апреле того же года после смерти М. Кутузова стал главнокомандующим российских и союзнических войск в Западной Европе.

Но князь Витгенштейн никогда не стремился к чинам, ставя честь выше почестей. «Чести моей никому не отдам», - было написано на его гербе. И должность главнокомандующего занимал недолго. «Поскольку в армию прибыл Барклай де Толли, который старше меня и в команде которого я всегда находился, мне приятно быть под его руководством», - написал он Александру І.

После воинской службы за пределами империи спасителя столицы направляют в Украину, где дислоцировалась 2-я армия. Главный штаб 60-тысячного войска находился в Тульчине (теперь - Винницкая область), а подразделения были разбросаны по Киевской, Подольской, Херсонской, Екатеринославской, Бессарабской, Таврической губерниям. Адъютантом П. Витгенштейна был П. Пестель - руководитель «Союза благоденствия», а позднее Южного общества декабристов. «Дай ему командовать армией или назначь министром - всюду будет на своём месте», - характеризовал своего адъютанта командир 2-й армии.

Именно здесь, в Тульчине, Пестель вынашивал планы будущего восстания, писал «Русскую правду» - конституцию нового государства. В документе говорилось о невероятном для тех времён - об освобождении крестьян от крепостной зависимости и передаче им земли. Прогрессивные по своим взглядам офицеры 2-й армии встречались у Пестеля и генерал-интенданта А. Юшневского, у полковника Горленко, состоящего в браке с племянницей жены П. Витгенштейна. Местом тайных собраний были также дворец Мечислава Потоцкого, дом самого командующего, квартира начальника штаба армии П. Киселёва. Хотя последние верно служили императору и никогда не посмели бы вступить в заговор.

П. Витгенштейн был несколько наивным, доверчивым - в отличие от своего начальника штаба, которого собственно и направили к нему потому, что о существовании на юге тайных обществ было известно императору. Грамотный, обладающий аналитическим мышлением, П. Киселёв вёл двойную игру, хорошо зная, во что «играют» молодые офицеры, но не разоблачал их.

Однако с большой болью встретил заслуженный генерал сообщение о принадлежности к обществу декабристов его сына. Выяснилось, что Лев Витгенштейн (7.06.1799 - 8.06.1866), которого сам Александр I взял к себе на службу флигель-адъютантом, готовил покушение на императора вместе с Пестелем. Кроме того, он с адъютантом Барятинским следил за своим отцом и начальником штаба, информируя Пестеля. По сигналу Южного общества их должны были арестовать, чтобы войска перешли на сторону декабристов.

Во время следствия в 1826 году было немало свидетельств о принадлежности Витгенштейна-младшего к тайным обществам, а Барятинский сознался: именно он привлёк Льва Петровича к «Союзу благоденствия». Муравьёв, Волконский, Булгари, Поливанов, В. Толстой тоже указывали на него как на друга Пестеля, с которым он в 1821 году ездил в Полтаву в поисках кандидатов для тайных обществ.

Николай I был глубоко поражён узнав, что флигель-адъютант Александра I ротмистр Лев Витгенштейн оказался среди заговорщиков и был бессменным связным между Южным и Северным обществами декабристов. Льву Петровичу приходилось по службе ездить из Санкт-Петербурга в Тульчин, что было выгодно для декабристов.

Тяжело перенёс недобрую весть о сыне П. Витгенштейн, узнав, что Александра I должны были убить на балу, а среди нескольких вероятных исполнителей кровавого террористического акта был сын - ротмистр государевой свиты.

Находясь на Украине, Александр Пушкин прочёл Льву Петровичу своё стихотворение «Кинжал». Уже после расправы над декабристами поэт узнал, что его строки члены тайного общества взяли на вооружение, увидев, каким именно образом можно убить императора:

Свершитель ты проклятий
и надежд,
Ты кроешься под сенью трона,
Под блеском праздничных одежд.
Как адский луч, как молния богов,
Немое лезвие злодею
в очи блещет,
И, озираясь, он трепещет
Среди своих пиров.
Везде его найдет
удар нежданный твой:

На суше, на морях,
во храме, под шатрами,
За потаенными замками,
На ложе сна, в семье родной.

Во время следствия Николай I учёл весомые заслуги П. Витгенштейна и способствовал тому, чтобы следственный комитет принял оправдательное решение: «Высочайше повелено не считать прикосновенным к делу». Личность Витгенштейна-младшего в истории мало известна, хотя он был другом Пестеля и в близких отношениях с Пушкиным. Забвение ему принесло именно императорское «считать непричастным к делу» декабристов.

По ходатайству отца 30 ноября 1827 года он был освобождён по болезни от фронта, а 14 сентября 1828 года освобождён от службы с награждением чина полковника.

В 1826 году после расправы над декабристами П.Х. Витгенштейну присвоили высшее воинское звание «генерал-фельдмаршал». Несмотря на то, что 57-летний полководец мечтал о спокойной жизни в своём имении в Каменке Подольской губернии (сейчас районный центр Приднестровской Молдавской республики), ему пришлось в 1828 году воевать против Турции. Воспользовавшись поражением под Варной, генерал-фельдмаршал вышел в отставку.

В Каменке генерал-фельдмаршал узнал о намерении сына вступить в брак со Стефанией Радзивилл (9.12.1809 - 26.07.1832), фрейлиной императрицы Марии Фёдоровны. Отцовское сердце тревожили недавние декабристские события и то, что в Вильно на связь с близким родственником Стефании - Константином Радзивиллом ездил декабрист М. Бестужев-Рюмин. Константин Радзивилл был членом польского Патриотического общества и именно под его влиянием поляки решали, какой быть Польше после переворота в Российской империи. А ещё высший свет знал, что отец Стефании во время войны в 1812 году содержал целый польский кавалерийский полк, воевавший на стороне Наполеона.

Стефания была единственной дочерью Оликского ордината Доминика Радзивилла, ежегодно получала со своих владений на Волыни около 60 тысяч рублей. (Для сравнения: пенсия героя Отечественной войны П. Витгенштейна составляла 12 тысяч). Стефания с пяти лет начала учиться в Екатерининском институте. Причиной того, что она так рано оставила родительское гнездо, была нелюбовь матери. (На семейных отношениях сказывалось то, что Доминик жену Теофилию Старжевскую выиграл в карты за 20 тысяч злотых у её первого мужа). В Петербурге императрица заменила Стефании мать.

Встречаться с князем Львом Витгенштейном Стефания начала на Головинской даче неподалёку от столицы, где так долго скучала. Бравый офицер вёл себя с нею довольно несмело. Подруги Стефании Софья Модлен и Александра Россет делали всё, чтобы две любящие души были вместе.

Императрица очень переживала, чтобы Стефания не отказала Льву, поскольку очень уважала Витгенштейна-старшего. Сделав брачное предложение, Лев уехал к родителям в Подольскую губернию. А красавица Стефания получила тогда ещё одно предложение от двоюродного брата императора Александра Вюртембергского, которому отказала

16 апреля 1828 года в Зимнем дворце состоялось протестантское бракосочетание Стефании и Льва. Крёстной матерью князя была императрица Мария Фёдоровна, а крёстным отцом - брат царя великий князь Михаил Павлович. Потом состоялась католическая свадьба в церкви Св. Екатерины.

Беременность Стефании протекала необычно. У женщины была постоянная потребность есть воск. От неё даже прятали восковые свечи. Такое странное пристрастие, пожалуй, плохо повлияло на организм молодой женщины, и у неё развилась чахотка. Стефания родила дочь Марию, а со временем, во Флоренции, куда она выехала из-за болезни, подарила мужу сына Петра, названного в честь деда.

Со временем врачи посоветовали Стефании выехать во французский городок Эмс. Она чувствовала, что ей уже не вернуться в живописные владения на Волыни, не отдыхать после петербургских салонов там, среди простых людей, которых просила называть себя по-простому - Стёпкой.

Стефания ушла из жизни в 22 года, отдав всё свое состояние мужу. Удивительно, но в последние дни короткой жизни она совсем не страдала, а только кашляла и слабела. Однажды вечером принарядилась, села рядом с мужем, склонила на плечо суженому голову и тихо умерла.

Единственным утешением для Льва Витгенштейна остались маленькие Мария и Пётр, ещё не понимавшие огромность потери.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTcudXNlcmFwaS5jb20vcy92MS9pZzIvZVdSc0Q5TlNQRVUtNE1uRVlPbTRIUDZIbFQ0Qy1kcXBPYzhMWGQ2aGdpekV3T0Juc3h1ZzhpMzcxLXVLZ3YzLTcwc004VzZNTF9PY1JFaVBhU3JyZzAwWS5qcGc/cXVhbGl0eT05NSZhcz0zMng0NSw0OHg2OCw3MngxMDIsMTA4eDE1MywxNjB4MjI2LDI0MHgzMzksMzYweDUwOSw0ODB4Njc4LDU0MHg3NjMsNjQweDkwNCw3MjB4MTAxNywxMDgweDE1MjYsMTI2NHgxNzg2JmZyb209YnUmY3M9MTI2NHgw[/img2]

Franz Xaver Winterhalter. Ritratto del principe Ludwig zu Sayn-Wittgenstein-Sayn. Castello di Sayn (Coblenza), collezione principe Alexander zu Sayn-Wittgenstein-Sayn.

Лев Петрович после тяжёлых дней оставляет Эмс, некоторое время живёт у родителей в Каменке, а чаще на Волыни, в древнем городке Олике, где в покое и тишине пытается обрести душевное равновесие.

В государственном архиве Волынской области среди материалов Оликской ратуши сохранились ценные документы, подтверждающие пребывание Л. Витгенштейна в городке, где он владел многими домами, пивными, а в предместье Турчин имел небольшое имение. Бывший декабрист и адъютант его величества также владел сёлами Довгошии, Посныкив, Питушкив (сейчас - Млынивского района Ровненской области). Сохранились договоры князя о ссуживании им местным евреям денег под проценты. Вот типичный из них, свидетельствующий, что Л.П. Витгенштейн одолжил Давиду Лейбе 500 рублей на 10 лет и что тот будет возвращать еженедельно по одному рублю. Подобных кредитов местным торговцам князь предоставил немало. А средства оликчанам были необходимы, поскольку в 30-40 годах огромные пожары принесли Олике много бед.

Здесь же, в Оликской ратуше, оформлен договор о предоставлении луцкому купцу Карпу Зданевичу за 700 рублей годовой аренды в Довгошиях, Питушкове, Посныкове земель, двух водяных мельниц, пивных, сукновальни. Администратором князь уполномочил местного дворянина Франца Шлегеля. Купец третьей гильдии Шмуль Баумштейн в Олике и её окраинах арендовал у Л. Витгенштейна пивные. Уполномоченным князей Радзивиллов и Витгенштейна в Олике был коллежский советник Добровицкий.

Кстати, после смерти в 1813 году отца Стефании Доминика Радзивилла угасла линия владельцев Олики. И в соответствии с тогдашними законами (поскольку у Доминика сыновей не было) наследство было передано не дочери, а родственнику по другой линии Радзивиллов - Антонию, сыновья которого Вильгельм и Богуслав замалчивали имя Стефании и приложили немало усилий, чтобы ушло в небытие имя Льва Витгенштейна. Именно поэтому до сих пор считается, что Оликой до 1939 года владели только Радзивиллы.

Граф Витгенштейн много времени посвящал управлению обширными владениями не только в Украине, но и в Прибалтике (Верки) и Белоруссии, включая Мирский замок, которые достались ему после смерти Стефании. В её честь в своём имении Дружноселье, купленном в 1826 году для него отцом, по проекту А.П. Брюллова он построил костёл.

Близкая подруга Стефании, А.О. Смирнова, вспоминала, что влюблённый в Витгенштейна князь Волконский подарил ему дачу Павлино на Петергофской дороге. Стефания была против таких подарков. Накануне свадьбы она добилась, чтобы граф продал Павлино, а вырученные деньги (40 000 ассигнациями) передал своей прежней любовнице, от которой у него были дети.

Наследство Стефании приходилось отстаивать в судах с Тышкевичами и другими потомками литовских магнатов. Князь Витгенштейн поручил ведение дел в судах некому Антону Кожуховскому, который получил за то несколько тысяч душ крестьян. Хотя Кожуховский везде следовал за своим покровителем, по свидетельству современника, «Витгенштейн не имел к нему никакого уважения, потому что часто при других хлопал его по лысине ладонью, на что тот подло и униженно улыбался».

Овдовев, Витгенштейн вступил в скандальную связь с женой князя А.А. Суворова. Чтобы положить конец любовным похождениям вдовца, императрица Александра Фёдоровна лично подыскала ему молодую жену в лице княжны Леониллы Ивановны Барятинской (6.05.1816 - 1.02.1918), восхитительной красавицы, чьи «бархатные глаза и соболиные брови наделали много шума в свете».

16 июня 1834 г. вместе с отцом, Лев Петрович получил титул светлейшего князя в Прусском королевстве. А 28 октября того же года он женился на княжне Барятинской. Приданое состояло из одного только движимого имущества. Свадьба состоялась в церкви Зимнего дворца в присутствии всей императорской фамилии во главе с императором. (В 1828 году Николай I не явился на церемонию венчания графа Витгенштейна со Стефанией, памятуя его участие в заговоре декабристов, что сильно обидело молодых).

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW40LTE1LnVzZXJhcGkuY29tL183QTdxUF9yNGRoRTFTazIwLVhQa21CU2VaT3ptVTdwak9Ma2lnL1ppZWNqRU1kcHowLmpwZw[/img2]

После свадьбы Витгенштейн со второй женой уехал во Францию и поселился в Париже, где вёл роскошный образ жизни. Французская революция 1848 года заставила их переехать в Германию, где в окрестностях Франкфурта-на-Майне они приобрели полуразрушенный замок Сайн, бывшее родовое поместье Сайн-Витгенштейнов, и построили новый красивый замок в неоготическом стиле.

В 1856 году князь Витгенштейн с супругой участвовал в торжествах по случаю коронации императора Александра II в Москве. В 1861 году прусский король Фридрих Вильгельм IV даровал им титул князей Сайн-Витгенштейн-Сайн. Счастливая вначале семейная жизнь князя Витгенштейна в конце была омрачена фанатическим увлечением жены католицизмом. Княгиня окружила себя епископами и клерикалами, а Лев Петрович поселил во флигеле своего замка любовницу-немку.

Последние годы своей жизни князь Витгенштейн провел в умопомешательстве, его возили как дитя в коляске. Для лечения он был перевезён в Канны, где и скончался. Похоронен в замке Сайн.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW40LTE3LnVzZXJhcGkuY29tL3ZrckVLOWxiV3pXQ1FjMWdhenp2QlAwZ0NzcUd3Y1lXYU9ubjFBLzlCRWhJUUpqYzFrLmpwZw[/img2]

Пётр Фёдорович Соколов. Портрет Льва Петровича Витгенштейна. 1820-1828 гг. Бумага, графитный карандаш, акварель. 25 х 20 см. Музей замка Сайн.

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ5MzM2L3Y4NDkzMzYyNDYvMWI4NjI0LzNwZUR4MjNiVUZZLmpwZw[/img2]

Стефания (Каролина Эмилия Луиза Валерия) Радзивилл. С миниатюры неизвестного художника.

Конец Радзивиллов

В 1811 году художник Юзеф Пешка, талант которого пользовался уважением князя Доминика Радзивилла и который в то время был приглашён в Несвижский замок, написал портрет жены Доминика – княгини Теофилии. Современному зрителю сложно понять аллегорический смысл этого полотна, но для светской публики начала XIX века художественная метафора была прозрачна: портрет представлял обнажённую Теофилию в образе Геры (сестры и жены Зевса), которая вскармливает орла. Орел символизировал возрождение Речи Посполитой.

Жена Доминика действительно приходилась мужу троюродной сестрой и, что важнее, была весьма красива и лишена предрассудков, которые мешали другим дамам литовского высшего света быть запечатлёнными на портрете в натуральном виде. Ей в то время было 20 лет, её мужу – 25, у них были сын и дочь, и тысячи людей завидовали красивой богатой паре. Но они не знали, что их счастье рассыплется через два года…

Кузен и кузина

Родители Доминика, князь Иероним Радзивилл (брат Кароля Станислава Радзивилла, известного под прозвищем Пане Коханку) и княжна Софья Фредерика Дорота Турс-Таксис познакомились в 16-летнем возрасте, и между ними вспыхнула страсть, которую сравнивали со страстью Ромео и Джульетты. Юной паре пророчили вечную любовь и счастливую жизнь, для которой ни в чем не было препятствий. Молодых принимали в высших кругах, они оказались в родстве с наследником российской императрицы Павлом и его женой, будущей императрицей Марией Фёдоровной (Софья Фредерика приходилась ей кузиной). Через десять лет он при крайне загадочных обстоятельствах умер. Ему было 27 лет, его наследнику Доминику – полтора месяца.

Вдова на четвёртом месяце траура отдалась «стихии чувств», и родной дядя младенца, Пане Коханку, учинил над любвеобильной Софьей Фредерикой строгий присмотр без права выезда из несвижского замка. По смерти Пане Коханку в 1790 году опеку над сиротой взяла родня, а потом – князь Адам Чарторыйский. Это определило воспитание Доминика в высшем польском свете.

Кумиром юного Доминика стал князь Юзеф Понятовский, будущий командующий польским корпусом в армии Наполеона и маршал Франции, который подобно д"Артаньяну получил маршальский жезл на поле сражения (в битве под Лейпцигом) и подобно ему в том же сражении погиб. В обществе Понятовского, на 21 год старшего, Доминик воспитался в любви к Польше, но не менее был приучен к разгулу и карточной игре. Чтобы уменьшить пагубное влияние, родня Доминика поставила его в 1805 году под венец с Елизаветой Мнишек, но молодой князь утратил к жене интерес сразу после свадьбы.

Вынужденный принести в 1805 году верноподданническую присягу российскому императору, Доминик Радзивилл принял во владение Несвиж.

Знакомясь с близкой родней, князь навестил усадьбу Заушье в пятнадцати вёрстах от замка, которой владела его родная тётка Теофилия Моравская, старшая сестра отца. В своё время вопреки воле брата Пане Коханку она стала женой шляхтича Игнатия Моравского, поручника в личном войске Кароля Радзивилла. По легенде, очарованная мужеством Моравского в бою, свидетелем которого пришлось быть княжне, Теофилия влюбилась в него и решила стать его женой.

В реальности тайные любовные отношения княжны и поручника грозили скорым появлением младенца, и пара, покинув войско, понеслась во Львов, где была обвенчана. Такой вынужденный брак сестры на бедном офицере вызвал у Пане Коханку сильное раздражение, но он, вопреки своим чувствам, помог нечаянному родственнику получить генеральский патент, а сестре отдал имение Заушье в пожизненное владение. У осчастливленной пары родился сын – Кароль Моравский. В 1791 году он порадовал родителей прелестной внучкой. Ей дали имя в честь бабки – Теофилия (что в переводе означает Любящая Бога).

Эта юная Теофилия, приходившаяся Доминику кузиной, пятнадцати лет отроду вышла замуж. Но когда в Несвиже появился кузен и стали возможны встречи с ним в Заушье, она в него влюбилась настолько, что оставила мужа и тайно уехала с Радзивиллом в Вену.

Этот неожиданный и эпатажный роман близких родственников (все же бабка Теофилии и дед Доминика были родные брат и сестра) вызвал скандал, загасить который Доминику стоило немалых расходов. Худшее следствие пламенной страсти, соединившей чужую жену с чужим мужем, выпало первенцу дерзкой пары, Александру, появившемуся на свет в високосном 1808 году, причём 29 февраля: Александр считался бастардом и по законам того времени не имел права наследовать фамилию и состояние отца.

Князь Доминик начал бракоразводные процессы – свой с Елизаветой Мнишек, и Теофилии с Юзефом Старженским, что обошлось в фантастическую сумму – 2 миллиона золотых. Правда, князю Доминику принадлежали 120 тысяч мужских крестьянских душ, которые вместе с имениями оценивались в 200 миллионов золотых. Церковный брак Теофилии с кузеном состоялся в марте 1809 года в Несвиже, а через месяц у них родилась дочь Стефания, уже законная.

Уланский полковник

После войн 1805-1807 годов Наполеон образовал Герцогство Варшавское, которое воспринималось польской и полонизированной шляхтой как залог возрождения Речи Посполитой. Последнее не могло состояться без войны с Россией. Кумир Доминика князь Понятовский теперь был военным министром Герцогства и создавал армию. Доминик Радзивилл уехал с семьёй в Варшаву и в апреле 1811 года, не имея военного образования и военного опыта, стал командиром 8-го полка уланов в коронном (польском) войске, поскольку затратил 180 тысяч злотых на экипировку солдат и офицеров и ещё 36 тысяч злотых на развитие военного образования. Деньги немалые, но в десять раз меньшие, чем стоили князю два развода.

Эти воинские устремления князя Доминика послужили впоследствии основой волнующей легенды, не забытой любителями исторических тайн до сего дня. В несвижском замке хранились накопленные Радзивиллами за века огромные богатства, среди которых якобы имелись скульптуры 12 апостолов: десять фигур были серебряными, а две – из чистого золота. Согласно легенде, князь Доминик продал одну из скульптур, чтобы экипировать свой уланский полк. Но если и допустить, что Доминик продавал золото из семейной сокровищницы, то скорее всего для оплаты баснословных затрат на развод.

Во время войны 8-й полк входил не в польский корпус Понятовского, а во французский корпус Мюрата. В составе Великой армии 8-й полк 22 июня форсировал Неман, а спустя несколько дней уланы Доминика вослед за своим полковником первыми вошли в Вильню. Князь Доминик ехал на белом коне, он был бы как бы живым символом освобождения Великого княжества от российского подчинения. Неизвестно как он представлял свою дальнейшую роль в державной истории, поскольку не имел никаких ни политических, ни военных заслуг. Даже обычные генеральские погоны ему ещё следовало заслужить на поле брани.

Полк Радзивилла участвовал в ожесточённых боях под Островной, Смоленском, Можайском, на Бородинском поле, побывал в Москве и избежал гибели на Березине возле Студёнки. Во всех этих битвах Доминик показал себя храбрым исполнительным полковником, но военные способности большего масштаба за ним никто не отметил. Наполеон наградил Радзивилла орденом Почётного легиона и принял в свою гвардию.

Отвергнутое прощение

Сам Доминик ещё имел возможность изменить свою судьбу. В декабре его полк вместе с остатками наполеоновской армии покинул пределы империи. Было понятно, что война Наполеоном проиграна, и с иллюзиями о возрождении Речи Посполитой в границах 1772 года следует расстаться навек. В связи с победой Александр I объявил своё прощение тем жителям края, сражавшимся на стороне Наполеона, которые сложат оружие и вернутся к мирной жизни.

Но в отличие от деда и прадеда, которые свои поступки сообразовывали с реалиями и на первое место ставили задачу сохранения рода и родовых имений как основы его могущества и значения, Доминик, переведённый с остатками полка в состав наполеоновской гвардии, подчинился чувству гордости и остался при французском императоре.

В 1813 году князь Радзивилл принимал участие в битвах под Лютценом и Дрезденом, а в битве при Ганау 30 октября 1813 года был смертельно контужен и спустя 10 дней скончался. Он прожил 27 лет – столько же, сколько и его отец. Прямая линия несвижских Радзивиллов, которая тянулась без малого два с половиной столетия, на нем окончилась. Последующие владельцы Несвижа – это уже свояки, далёкие и от Несвижа, и от его истории, и от родовых амбиций.

Вдова

Молодая вдова Доминика от природы не принадлежала к той породе женщин, которых смерть мужа погружает в безутешный глубокий траур хотя бы на принятый в обществе срок. Блондинка, подобная на ангела, весёлая, умная, эмоциональная Теофилия обрела в петербургском и варшавском свете славу первой красавицы, что влекло к ней бесчисленных поклонников. Уже через четыре месяца по смерти князя Доминика она завязала в Варшаве роман с Артуром Потоцким, бывшим адъютантом Понятовского, который благоразумно последовал призыву Александра I покинуть ряды неприятеля и был принят российским императором в свои флигель-адъютанты.

Можно понять и Теофилию: гордыня и упрямство мужа обернулись утратой всех имений несвижской ординации. У неё осталось то, что в неё не входило, но и они находились под опекой, обеспечивая будущее состояние её дочери. Теофилии надо было вновь отыскивать личную удачу. Отношения с Потоцким шли к свадьбе, но знакомство с фаворитом императора Александра генерал-адъютантом Александром Чернышевым изменило вдовьи планы. Теофилия отменила свою свадьбу, сумела вскружить голову Чернышеву настолько, что он разорвал со своей невестой и в 1816 году вступил в брак с вдовой Радзивилла.

Радости размеренной семейной жизни не отвечали эксцентричной натуре Теофилии. Она оживала на балах, под взглядами мужчин, в чувственном флирте. Чернышев был человек самовлюблённый, благожелательность к нему императора укрепляла его в таком пороке. Он полагал, что жена будет глядеть на него как на героическую личность, удачливого придворного деятеля и создаст ему соответствующую атмосферу почтения.

Но победа, одержанная над Чернышевым, не утолили сильные страсти Теофилии. Свои чувства Теофилия нашла повод объяснить императору Александру. Она спросила: «Ваше величество! Можно ли развестись с мужем, который изводит жену ежедневно?» – «Бесспорно!» – согласился Александр. – «Так вот, государь, ваш Чернышев морит меня скукой!» И супруги после двух лет брака расстались, обременив себя бракоразводным процессом.

Роковое увлечение

Очередное страстное увлечение Теофилии оказалось роковым – влюбившись в молодого гвардейского офицера Сергея Безобразова. В 1820 году он был назначен адъютантом к великому князю Константину Павловичу в Варшаву. Жил он там в Бельведерском дворце, считался «одним из красивейших мужчин своего времени» и по этой причине заслужил название Аполлона Бельведерского. Варшавские дамы были от него без ума. В числе этого множества оказалась и Теофилия. Она была на десять лет старше Безобразова и стала страдающей жертвой его измен, грубости и бессердечия.

Муки, пережитые из-за любви к красавцу-гвардейцу, надломили здоровье княгини, и чахотка свела Теофилию со света в 1828 году.

Дочь

Пятилетнюю сироту Стефанию отдали в Екатерининский институт в Петербурге, который опекала императрица-мать Мария Фёдоровна. Она и родная бабка Стефании были кузинами, и таким образом Стефания приходилась ей внучатой племянницей. В институте юная княгиня провела двенадцать лет, узнав то равенство, которое даёт регламент, не связанный с происхождением.

Её близкой институтской подругой стала упомянутая Александра Россет, дочь французского эмигранта, впоследствии известная писательница (по мужу – Смирнова), благодаря мемуарам которой можно узнать, что представлял собой Екатерининский институт во время учёбы там княжны Радзивилл. Стройная, грациозная, красивая, с благородными порывами души Стефания после выпуска была взята фрейлиной в свиту императрицы Марии Фёдоровны, Александра Россет попала в свиту жены Николая I.

Флигель-адъютантом у императора нёс службу кавалергард Лев Витгенштейн, сын старого фельдмаршала, заслужившего известность в войне с Наполеоном, и один из немногих декабристов, помилованных царём. Фрейлина Александра Россет решила познакомить с ним свою подругу.

Короткое счастье

Молодые люди, встречаясь на балах, подружились, но князь Витгенштейн вёл себя довольно вяло, подругам Стефании казалось, что он просто робок. Они старались, чтобы Стефания и Лев встречались чаще. Встречи проходили на Головинской даче императрицы-матери недалеко от столицы. Сделав предложение, причём не лично, а передав его через своего приятеля Велеурского, Лев уехал к родителям в Подольскую губернию.

Мария Фёдоровна очень переживала, чтобы Стефания не отказала Льву, поскольку уважала Витгенштейна старшего, считая его благороднейшим из людей и спасителем Петербурга в 1812 году, а красавица Стефания в это время получила предложение от Александра Вюртембергского, двоюродного брата императора. К ней сватался генерал Костецкий. Ей сделал предложение князь Юсупов в Москве, в Архангельском просил её руки Василий Кутузов. Выбор женихов был немалый, и кавалергард Витгенштейн на их фоне выглядел далеко не лучшей партией.

Оказалось, что робкое поведение Льва Витгенштейна имело причиной неуважительную запутанность его личной жизни. У него была любовница – дама простого звания, и у неё росли двое детей ото Льва. Ситуация, мягко говоря, пикантная для сына фельдмаршала и кавалергарда императорской охраны. Пришлось, отводя глаза, признаваться невесте в таких грехах. Как Стефания прочувствовала эту неожиданность – неизвестно. Лев продал свою дачу в Павловске за 40 тысяч рублей и отдал эти деньги любовнице на воспитание своих детей, усыновить которых не мог. Освободившись от этой обязанности, он вполне стал женихом.

В апреле 1828 года в Зимнем дворце состоялось бракосочетание Стефании и Льва. Крестной матерью была императрица Мария Фёдоровна, крестным отцом брат царя Михаил Павлович. Свадьба по католическому обряду прошла в костёле святой Екатерины на Невском проспекте. Лев сразу вышел в отставку, и молодожёны поехали на Украину, где были имения Витгенштейнов и несколько имений, принадлежавших Стефании.

Здесь княгиня Стефания родила дочь Марию. Эта первая беременность надорвала здоровье Стефании, дав развитие чахотке. Тогда эту болезнь лечили только переменой климата. Муж вывез её в Италию. Во Флоренции у Стефании родился сын, названный в честь деда по отцу Петром. Не улучшил состояния молодой княгини и переезд во Францию. Здесь Стефания почувствовала, что на родину уже не вернётся. Час своей смерти она не предчувствовала; как-то под вечер почувствовала себя зябко, надела тёплую розовую кофту и попросила мужа сделать ей гоголь-моголь. Он отправился на кухню, а когда вернулся с чашкой, застал жену заснувшей навеки. Стефании было 23 года.

Все своё состояние и бриллиантовое ожерелье Стефания завещала мужу, с условием, что, по совершеннолетии дочери, Марии, он передаст их ей.

Спустя два года, уже в Петербурге, Витгенштейн оказался в центре непочтенного адюльтера.

«В городе много говорят о связи молодой княгини Суворовой с графом Витгенштейном – отметил в «Дневнике» Пушкин, хорошо знакомый со Стефанией Радзивилл. – Заметили на ней новые бриллианты, рассказывали, что она приняла их в подарок от Витгенштейна (будто бы по завещанию покойной его жены) и что Суворов имел на это жестокое объяснение с женою». Любовь Суворова была женою товарища Витгенштейна по полку князя Александра Суворова.

Не без забот императрицы Александры Фёдоровны вдовый сын фельдмаршала был сосватан с её 18-летней фрейлиной, княжной Леониллой Барятинской. Свадьба состоялась 28 октября 1834 года, в дворцовой церкви Зимнего дворца.

Имения Стефании остались за Витгенштейном, а затем перешли к его сыну.

Ординация Радзивиллов

После смерти Пане Коханку в 1790 году все его наследственные владения и Несвижский замок в том числе в течение 15 лет опекались родственниками – вначале Матеем Радзивиллом, сводным братом Пане Коханку, известным композитором и драматургом, а после третьего раздела – Михалом Геранимом Радзивиллом, последним воеводой виленским, сторонником российской императрицы. На эти годы припали два последних раздела Речи Посполитой, восстание Костюшки, установление новой администрации, и несвижская ординация обросла запутанными долгами, особенно при Михале Гераниме, которые впоследствии разбирала специально образованная комиссия.

Доминик, обосновавшись в Несвиже, к хозяйственным вопросам рвения не проявил, а также выказал полное безразличие к театральным и музыкальным забавам, которыми развлекался Пане Коханку. За «нерентабельностью» были упразднены театр и замковые оркестры, брошена на произвол судьбы загородная княжеская резиденция Альба. Главным увлечением князя были кони, он держал великолепную конюшню, способную поразить ценителя. Времена изменились, в Литве главенствовала русская администрация. Потомок великих гетманов и виленских воевод едва ли мог удовлетвориться таким сознанием. Но он удовлетворился ещё меньшим.

Прямой наследник Доминика сын Александр в России его законным сыном не признавался и не мог претендовать на наследование титула и имущества. Лев Витгенштейн, которому по смерти жены перешла принадлежавшая ей часть имений Радзивиллов, выплатил брату жены 300 тысяч рублей. Александр, признанный в княжеский правах в Австрийской империи в 1822 году, основал галицийскую линию Радзивиллов.

Несвиж и все имения несвижской ординации по решению царя перешли Антонию Генриху Радзивиллу из «берлинской линии» рода, которого император Александр назначил очередным ординатом. Основанием для этого послужили политические расчёты – Антоний Радзивилл был женат на племяннице прусского короля и был наместником Великого княжества Познаньского. Антоний Генрих свои новые владения никогда не навестил.

Несвижский замок 60 лет пустовал. И лишь в 1875 году здесь появились хозяева – генерал прусской армии Антоний Вильгельм Радзивилл с женой Марией де Кастеллян де Талейран. Но это уже были чужие нашей истории владельцы чужого гнезда.

Константин Матусевич