11

29-го декабря 1841. М. Развод[ная]*

Добрый наш любезный и почтенный Иван Иванович. Нельзя не написать к вам с Ев[гением] Петр[овичем], вы бы мне этого не простили, а если бы вы и не рассердились на меня, то я бы очень этим обиделась. Да что же сказать вам, добрый друг наш Ев[гений] Петр[ович] все может передать вам - мы ничего пред ним, кажется, не утаили - напротив, старались высказать все, что было за душой, чтобы долго вам рассказывал об нашей здешней жизни. Я думаю, что он постепенно будет себе припоминать разные вещи, а вдруг, увидя вас, многое забудет рассказать!

Спросите-ка его, какой у нас домик, - уж просто слишком хорош, а что всего удивительнее, добрый Иван Иванович, мы живем в нем, не заплатив еще копейки хозяину за этот дом. Не правда ли, странно. Мы задолжали много, очень много - более шести тысяч. Отделка внутри и мебель стоит слишком 1500 руб. Самый дом продан нам за 1500, за перевоз его и постройку заплачено 1600, в том числе и кухня, надо еще сделать ограду - возовню, амбар, баню будем строить вместе с Арт[амоном] Зах[аровичем].

По нашему расчету надо издержать еще полторы тысячи и то умеренною ценою считая. Зато если бы строиться и завести такой дом вновь, менее десяти тысяч невозможно бы было. Наше счастье, что нам подождет денег Анкудинов (а кто Анкудинов, спросите Евгения), если не будем в силах выплатить вдруг. Нас с мужем немало тревожил этот долг. Я затеяла, сама не знаю как, и дом, и постройку.

Мне уже было внемоготу** скитаться по деревням без пристанища. Нашелся добрый человек - предложил уступить дом, ему же надо было очистить место для постройки большого дома - я по скорости своего характера воспользо валась этим случаем и, к счастью, теперь нисколько не жалею об этом. Муж мой крепко было задумался, как мы расплатимся с долга ми, - вдруг ему пришла мысль написать к брату Семену и просить его дать взаймы 5000 руб. для заплаты долга.

С последней почтой получили от него премилое и доброе письмо1, в котором обещает свято исполнить желание брата и просит отсрочки до марта месяца, обещая, однако же, раньше выслать, если будет возможность. Слава Богу, легче теперь на сердце у нас обоих. Если Понятовский вышлет нам еще денег, то мы мало останемся должны к будущему году - т. е. 1843. Не забудьте, что надо еще этими средствами прожить 1842. Бог милостив, не оставит нас и на будущее время, как не оставлял нас до сего времени. Я крепко на него уповаю.

Вы знаете, что мы хотели взять девочек и взяли было одну миленькую девочку. Покуда жили на предместье в монастыре, по позволению ген[ерал]губ[ернатора] занимались вместе с мужем воспитанием маленькой Людмилы 11-ти лет2, учение ее шло хорошо. Но мне, бедной старухе, было тяжело. Целый день поочередно занимались мы ею с мужем. Вечером ей скучно одной - часто, бывало, сидя с головною болью, играла я с нею в куклы или дурачки. За ее содержание и за наши труды назначено было нам 100 руб. в месяц. Разумеется, моя горничная, моя и прачка, и все мое, что нужно было для работы. Даже наши фортепьяны, на которых она играла и успевала очень в музыке.

Вдруг история почтенного нашего Лун[ина] наделала неожиданную тревогу. Нас турнули в Малую Разводную - к счастью, пред этим была утверждена по представлению ген[ерал]-губ[ернатора] для поселения в ней моего мужа, а то бы прогнали в Кузьмиху в лачугу жить вместе с какими-нибудь мужичками - которым и самим негде поместиться, так они там бедны. Делать нечего, надо было расстаться с нашей воспитанницей.

Мы по доброте Арт[амона] Зах[аровича] нашли у него приют в крошечном домике, который он переделал из крестьянской избы, прежде чем принялся строить свой дом. Теперь, когда мы перешли в наш дом, могли бы заняться воспитанием детей, но с одною невозможно, если хлопотать и трудиться, надо, чтобы польза была. Если бы три или четыре, тогда бы было пособие для нашей жизни и хлопоты награждены. С одной не стоит того.

Здесь же не привыкли платить за воспитание детей. И не найдете даже таких, которые бы охотно дали 1000 руб. Ищут за 100 руб. в год, и такому охотнее вверяют детей. Еще были примеры, что делают условие, чтобы в один год выучить языкам, музыке и все, что требует воспитание. Мне навязывают две, но не легко решусь, если наши дела тимашевские дозволят нам как-нибудь прожить год.

Мы уже привыкли к лишениям. Лучше отказывать себе во всем, чем взяться за что-нибудь и не быть в силах выполнить по совести. Не знаю, как вы об этом думаете. Только, надеюсь, вы мне тоже не посоветовали бы брать на себя труд, который слишком тяжел для исполнения, - особливо при моем очень расстроенном здоровье. Евгений скажет вам, как я часто хвораю. Теперь скажу вам еще об нашей жизни.

Арт[амон] Зах[арович] чрезвычайно рад, что мы здесь, в Разводной, во время нашего пребывания на одном дворе с ним - он привык к нам до того, что и теперь мы живем в дружбе и согласии. Стол у нас общий, даже люди его и наши обедают вместе. Для Борисовых готовят у меня же, хлебы пекут и проч. Одним словом, все, что по хозяйственной части, - на моем попечении.

Арт[амон] Зах[арович] упрашивал нас принять его в долю неотступно, желал, чтобы мы назначили третью часть месячного содержания. Мы очень поняли, как ему неловко было, покуда мы не согласились взять 60 рублей в месяц. Да для людей покупает он сам месячную пропорцию мяса, круп, сала и муки. Все делается по моему назначению, и все идет чудесно по хозяйственной части. Так что Арт[амон] Зах[арович] предоволен, все его люди тоже, Борисовы тоже. Никто не заботится, не хлопочет, и все исправно в хозяйстве. Я очень рада, что могу выручить от забот добрых людей. Евгений Петро[вич] скажет вам, как живем хорошо и согласно - и как Арт[амон] Зах[арович] доволен нами. Надеюсь, что не изменится наше житье. Скоро год, как так живем, и привыкли друг к другу.

Теперь скажу вам о моей дворне. Живет у нас старик, дурной повар. Но все-таки кормит под моим руководством. Стряпка, которая на всех хлебы печет. Еще живет дворник, в комнате - горничная Катюша, которая жила у Ал[ександры] Ив[ановны] при детях. Человек - он же и пост - еще мальчик. Немного лишних людей, без мальчика можно бы обойтись, но уже делать нечего, жаль его отослать домой. У нас же для посылок в город нужен лишний человек, кроме того, в нашей деревне беда народ. Нельзя без людей, а то беглые наведываются. Знакомых у меня очень мало - постоянно и дружески навещаю я Пятницких, и они меня, эти люди меня как родную принимают3.

Бываю у m-me Roupert, которая тоже всегда со мною хороша. Ездит ко мне m-me Медведников и m-me Мичурин4. Вот все мои знакомые. Несколько из господ иркутских жителей навещают нас изредка. Муж мой никуда не ездит, ни у кого решительно не бывает, и, по-моему, в нашем положении так и должно жить. Меня зовут гордой, сердятся, что не езжу ни к кому, а у меня есть на это свои причины. Евг[ений] Петр[ович] все может рассказать вам о нашей жизни.

Вот мне по сердцу погостить у Кат[ерины] Ив[ановны], мы с нею понимаем друг друга, любим друг друга и всегда от души рады, когда бываем вместе. Хорошо мне и в Урике, и там меня ласкают. Но я уже слишком стара для их общества. Обо всех даст вам подробное известие Евгений. Кар[олина] Кар[ловна] если вас интересует, расспросите Евгения об ней. Мы с Кат[ериной] Ивановной] любим и уважаем эту добрую женщину. А пусть Бог судит каждого, кто виноват, мое дело не входить в чужие дела. Ев[гений] скажет вам, почему она не в Урике.

Кажется, высказала я вам все о себе, мало говорила о других, по тому что и в обыкновенных письмах могу сказать о каждом, кто вас интересует. А собственные свои дела так подробно не стану рассказывать чрез почту. Знаю вашу доброту, знаю вашу дружбу к нам, за обязанность почитаю говорить вам о себе как близкому нам человеку, который не переставал с участием интересоваться нашим положением.

Прощайте, добрый друг наш. Да сохранит вас Бог в добром здоровье. Любите и не забывайте нас, искренно вам преданных и привязанных душою. Прощайте еще раз, добрый друг Иван Иванович. Поговорите нам подробнее о себе и о любезностях, какие делают вам и вы, в свою очередь, делаете другим. Adieu***. М. Юшневская. Ждем на днях Н.А. Бестужева сюда - беда, Ив[ан] Ив[анович], беда просто5.

Рукой А.П. Юшневского****

Малая Разводная, 10-го января 1842 6.

К отъезду Евгения Петровича жена написала вам целую тетрадь, почтенный Иван Иванович. Посещая чаще меня наши колонии, она знает все подробности, могущие вас интересовать. А я - домосед и по призванию и по необходимости - остаюсь дома, испытав неоднократно, что нельзя полагаться на людей. И потому мы с Арт[амоном] Зах[аровичем] положили между собою никогда всем не отлучаться. Итак, я должен привыкнуть к мысли, что в этой жизни никогда вас не увижу. Обстоятельства так расположились, что мы принуждены навсегда отказаться от надежды подвинуться к Европе. Впрочем, каждый из поселенных здесь, в соразмерности своих способов, употребил столько на свое водворение, что необходимо сделался attache a la glebe*****.

Вам известно, что мы домогались разрешения жить в самом Иркутске, чтобы избежать постройки и с тем вместе, чтобы иметь возможность предпринять что-либо к улучшению нашего содержания. Одно, что казалось нам возможным, это воспитание детей. Сделано уже было и начало, когда мы жили на предместье за Ушаковкой, но все рушилось во время взятия Лунина. Жительство в городе нам решительно отказано, и мы принуждены были переселиться немедленно сюда. Продолжать начатое можно бы и здесь; но опыт показал, что это предприятие могло бы быть выгодным тогда только, когда бы можно было сделать его в большом виде. Здешние же граждане и чиновники не довольно ценят выгоды образования.

У нас была одна девочка, получившая некоторые начала у покойного Ордынского7. Она жила у нас, как в пансионе: стало быть, надлежало не только учить, но заниматься нравственным образованием. На это нужно было столько времени и трудов, что мы с женою не имели возможности никуда отлучаться, и все это для одной только воспитанницы. А так как таковых в виду более не имеется, то мы принуждены отказаться от этого предприятия. Понятовский в прошлом году получил и доставил нам дохода 3800 руб. с уведомлением, что хотя и являлись покупщики имению, но цену давали невыгодную. Разумеется, мы не перестаем повторять ему, чтобы непременно продал, и в марте ожидаем известия о последствии киевских контрактов.

Посредством некоторых лишений, конечно, можно, хотя очень бедно, жить означенным доходом; но уже отделить нельзя ничего не только на уплату долгов, но даже на гардероб наш. Впрочем, Провидение неистощимо в своих чудесах. 11 лет прожили мы здесь почти без всяких собственных способов; и все-таки живем, и еще имеем дом, который, в соразмерности с числом живущих в нем, обширнее и удобнее помещения прочих женатых наших товарищей. Здоровье мое постоянно хорошо, зато жена редкий день чем-нибудь не страждет. Занятия мои те же, кроме музыки, которую начинаю покидать. Она требует спокойных мыслей и беззаботности. Чтения у нас мало.

С тех пор как Ник[ита] Мих[айлович] пустился в агрономию, он не выписывает книг. А прочие не получали даже ни газет, ни журналов, кроме москов[ских] газ[ет] и берлинских, но и эти доходят ко мне медленно и неисправно. В городе я бываю очень редко, несмотря на дозволение. Бывая у других, надобно и самому принимать, а это заведет далеко. При том же как бы нас там ни принимали, а все-таки мы находимся в каком-то ложном отношении и к властям, и к жителям. Не хочу этим осуждать некоторых из наших господ, которые поступают иначе: у всякого свой образ воззрения.

Евг[ений] Петр[ович] расскажет вам, как иные находят удовольствие маскироваться и выплясывать у горожан, и вы скажете, какой же способ. Мало ли что есть вам пересказать, но жена, полагаю, многое написала, а остальное доскажет Евг[ений] Петр[ович]. Итак, я должен сказать вам прости с горестным убеждением, что никогда вас не увижу. Буду утешать себя упованием на неизменное сохранение вашей дружбы всею душою ваш А. Юшневский.

*Помета И.И. Пущина: «Обол[енский]. 26 февр[аля]».

**Так в тексте.

***Прощайте (франц.)

****Помета И.И. Пущина: «Обол[енский]. 26 февраля». Дата проставлена под текстом.

*****Прикрепленным к земле, крепостным (франц.)

1 Это письмо от 7 сент. 1839 г. - Письма Юшневских, с. 134-137. Ответ Юшневских на письмо брата, от 29 дек. 1841 г. - Там  же, с. 139-140.

2 Людмила Кокорина (см.: Зап. отд. рукописей, вып. 3, с. 34).

3 Андрей Васильевич Пятницкий, в 1839-1848 гг. - иркутский гражданский губернатор, его жена - Любовь Александровна. См. о них: Вагин В. Сороковые года в Иркутске. - В кн.: Литературный сборник. Изд. редакции «Восточного обозрения». СПб., 1885, с. 260.

4 Александра Ксенофонтовна, жена Ивана Логиновича Медведникова (1807-1889), иркутского купца, друга декабристов, в их семье до замужества была гувернанткой Ж.А. Муравьёва. Мичурина - очевидно, жена иркутского купца.

5 На другой день М.К. Юшневская писала И.И. Пущину: «Вчерась получила от Ник[олая] Алек[сандровича] Бестужева предлинное письмо - половина написана по-французски. Беда. <...> Вот ещё новая беда. На днях будет он сюда, его вызвали рисовать портреты, за мужской 100 руб., за женский - 150 назначена цена и сделана уже записка на четыре тысячи с лишком» (4.40, л. 43).

Письмо не датировано, но на нём помета И.И.  Пущина: «Пол[учено] 26 фев[раля]», по этой помете, а также по содержанию письма очевидно, что оно написано М.К. Юшневской 30 дек. 1841 г., вслед за письмом от 29 дек. (с той же пометой И.И. Пущина). На основании неверной датировки (письмо было заложено в единице хранения между январским и февральским письмами 1841 г.) И.С. Зильберштейн заключает, что поездка Н.А. Бестужева в Иркутск предполагалась уже в начале 1841 г. (См.: Зильберштейн И.С. Указ. соч., с. 494. О пребывании Н.А. Бестужева в Иркутске и портрете А.П. Юшневского его работы см.: там же, с. 497-502).

6 Несмотря на разрыв в датах, это письмо является фактически приложением к письму М.К. Юшневской от 29 дек. 1841 г., оба они переданы с Е.П. Оболенским, и А.П. Юшневский дважды на него ссылается.

7 Ордынский - не удалось установить. Это не ссыльные поляки Феликс или Карл Ордынские, поскольку первый был переведён в 1836 г. в Отдельный Кавказский корпус, а второй был жив ещё в 1856 г. (сведения о них любезно сообщены нам Н.К. Орловой. - Н.3.).

13

10-го мая 1843. Малая Разводная*

Давно я к вам не писала, добрый наш Иван Иванович, и теперешним моим письмом будете вы огорчены. Если бы от меня зависело, все бы только говорила вам приятные вещи, но когда у самой тяжело на сердце и надо сказать какую-нибудь печальную неожиданность, то, право, жалеешь, что умеешь писать! Наш добрый Никита Михайлович переселился на вечный покой, так неожиданно и так скоро, что мы не можем прийти в себя.

Была я у Марьи Никол[аевны] 24-го апреля, пришли к ней вечером за большим креслом и сказали, что у Ник[иты] Мих[айловича] сделались колики, он простудился, это было в субботу; воскресенье я возвратилась домой, но ничего не могла узнать о здоровье Н[икиты] Мих[айловича], потому что никого у них не принимали, и даже люди не говорили, что у них делается (маленький Китушка был очень болен).

В среду утром в 7[-м] часу входит к нам Ар[тамон] З[ахарович] и показал записку Алек[сандра] М[ихайловича]: «Arrivez, Artamon, mon frere est tres mal»**. Но покуда посланный доехал, Ник[ита] М[ихайлович] скончался - он умер утром в исходе пятого - т. е. 28-го апреля. Пред кончиной, в 12-м часу ночи, исповедовался и приобщился святых тайн, все время стоял на коленях и молился в землю. Антонов огонь, как сказывают, так скоро действовал, что спасти его уже не было возможно.

Сильное воспаление в кишках и желудке - а началось простым колотьем. 30-го апреля проводили мы его тело и предали земле - схоронен он у самой церкви в Урике. Из наших дам была я только одна, Мар[ья] Н[иколаевна] имела свой нервический припадок, ее не пустили, Кат[ерина] Ив[ановна] не выходит из своей спальни, во ожидании разрешения1.

Мужчины были Ар[тамон] З[ахарович], мой муж, Панов2, С[ергей] Г[ригорьевич], Сутгоф, Вад[ковский], Ал[ександр] Вик[торович] страдал нарывом в ухе, а Ос[ип] В[икторович] оставался при М.Н. Еще был Мух[анов], который располагал всем при этой печальной церемонии. Нонушка, вероятно, мало плакала потому, что была поражена неожиданностью и, как мне показалось, не понимала важности этой потери.

Ал[ександр] Мих[айлович] очень плакал - и все тоже, Арт[амон] З[ахарович] ужасно плакал. Было здесь еще два лица посторонних добрых людей и умеющих ценить покойного Н[икиту] М[ихайловича]. Да будет ему Царствие Небесное и вечный покой. Маленький Никитушка скончался того же дня, когда похоронили его дядю. Он был болен 21 день - в голове у него была вода, и очень страдал ребенок.

Я уже не была у них, когда хоронили Никитушку, - даже не заходила к ним после похорон Н[икиты] М[ихайловича]. Пообедав у М[арьи] Н[иколаевны], уехали домой, с нами и Панов, Ар[тамон] З[ахарович] прежде нас был дома. Жаль, что никто при жизни не видел Н[икиту] М[ихайловича]. Когда разбудили С[ергея] Г[ригорьевича] и Мух[анова], они не застали уже живым. Тоже Вад[ковский] и Ар[тамон] З[ахарович] получили записки, когда уже покойник лежал на столе. Подробности знаем только от Сенюшки - человека, который был при нем. За час даже до кончины Ник[иты] М[ихайловича] никто не знал, что он опасно болен. Кроме Ферд[инанда] Богд[ановича], никого из докторов не было.

Не умею объяснить вам ни начала, ни конца болезни. Видно было, что покойник очень страдал, у него не только было лицо совершенно черное, но даже руки - и все кровь шла носом, и кусками кровь отделялась у него ртом пред кончиной. Бедный Ник[ита] М[ихайлович]. Кате[рина] Ив[ановна], Сашинька, Лиза, узнав о смерти Н[икиты] М[ихайловича], очень плакали, а Зина целый день просидела на диване в уголку, не играла куклами и не говорила ни слова. С[ергей] П[етрович] думал, что в субботу хоронят, потому не был - и так огорчился, что не дали ему знать, что по случаю разлагательства покойника схоронили его раньше.

Сказывают, Нонушка с нетерпением ждет, чтобы ее увезли к бабушке и сестрицам. Просили уже отсюда, чтобы там родные выхлопотали позволение на ее отправление к бабиньке. Вероятно, все это раньше зимы свершиться не может. Дай Бог ей уехать к доброй старушке, только бы Господь продлил дни ее и перенесла бы она ужасный этот удар для нее.

Бедная Катерина Федоровна, без слез нельзя вспомнить об ней3. Сказывают, что писал Вас[илий] Львович, будто и Антон Петрович Ар[бузов] умер, жил тихо, скромно, но убило его равнодушие его брата, который совсем его бросил и довел его до крайней бедности4. Будущую почту, добрый наш Иван Иванович, получит Ев[гений] П[етрович] приятное от меня письмо и поделится с вами, радуясь за Кат[ерину] Ив[ановну].

Бог милостив - надеюсь, что напишу вам хорошие вести об ней. Сегодня я должна была ехать к ней на целую неделю, но всю ночь страдала сильною головною болью, и утром дождь пошел - я отложила до послезавтрого мой отъезд. Пробуду у нее подольше, чтобы поберечь Кат[ерину] Ив[ановну] и позаняться маленькими моими друзьями - иначе они соскучают и маминьке не дадут покоя.

От Кат[ерины] Ив[ановны] напишу вам письмо общее с Ев[гением] П[етровичем]. Конверты хотя я не получила еще, но получу, будучи у Кат[ерины] Ив[ановны], много и усердно благодарю вас за них, у меня давно уже нет ваших конвертов. Теперь опять стану вам по одному чаще пересылать. Скажите Ев[гению] П[етровичу] дружеский наш привет. Расписочки 2 и третье письмецо хранятся у меня, полученные от Дмитрия Прокофьевича, прикажет ли он переслать их к себе - или предать их истреблению, как уже ни на что не нужные листки. Ящик свой, верно, скоро получит от г-на тобольского губернатора5. Его увез Ганюшка.

Прощайте, добрейший уважаемый Иван Иванович. Дай Бог, чтобы я никогда не писала вам отсюда таких печальных происшествий и чтобы у нас все были здоровыми, так же и у вас чтобы все было благополучно. Муж мой сам напишет, его дома нету - хлопочет, сколько сил, как бы только помочь своему недостатку, слава Богу, успевает - и здоровье его до сих пор не изменяется, да укрепит Господь его и на будущее время.

Забыла сказать вам, что по просьбе Веры Алексеевны разрешено Ар[тамону] З[ахаровичу] ездить по всей губернии Иркутской для его промыслов6. Мы все порадовались за него - а с этим вместе думаем, что и другим будет свободнее выпросить и для себя, кому надо будет, такое позволение для промыслов. Прощайте. Всем нашим добрым товарищам пожатие руки. М. Юшневская. Нонушку разбудили - отец благословил ее после своего причастия.

*Помета И.И. Пущина: «Пол[учено] 28 мая».

**Приезжай, Артамон, брат очень плох (франц.).

1 13 мая 1843 г. у Трубецких родился сын Иван (ум. 1874).

2 Декабрист Николай Алексеевич Панов (1803-1850), на поселении с 1839 г. в с. Михалёво Жилкинской волости Иркутской губ.

3 В июле 1843 г. Муравьёвы получили известие о зачислении Нонушки в Екатерининский институт. Она значилась там девицей мещанского звания Никитиной. Мать декабристов - Е.Ф. Муравьёва (1771-1848, урожд. Колокольцова); письмо к ней А.М. Муравьёва от 9 мая 1843 г. с описанием кончины брата см.: Сов. архивы, 1975, № 6, с. 26. О том же см. письма к И.И. Пущину С.Г. Волконского (Зап. отд. рукописей, вып. 24, с. 375-377) и А.3. Муравьёва (там же, вып. 40, с. 199-201).

4 Декабрист А.П. Арбузов (1790 - янв. 1843), с 1839 г. на поселении в с. Назаровском Ачинского о. Енисейской губ. Его брат Егор Петрович Арбузов, к которому перешло имение декабриста, не писал и не помогал ему (См. о нём: Якушкин, с. 93-94).

5 Дмитрий Прокофьевич - не удалось установить. Тобольский гражданский губернатор с 1838 по 1844 г. - Михаил Васильевич Ладыженский.

6 В.А. Муравьёва (урожд. Горяйнова), жена декабриста. Разрешено было на срок не более 6 месяцев отлучаться для поездок по Иркутскому и Верхнеудинскому округам, и А.3. Муравьёв занялся ловлей рыбы на Байкале и торговлей мясом.

15

1840, 6-е июня, Гор[ячие] Турк[инские] воды*1

Вероятно, давно вы от меня ожидаете писем, добрейший, любезный, почтенный Иван Иванович. Муж мой сказал вам уже, что я уехала на горячие воды. Здесь была долго. Не отделаны комнаты и ванна для Елены Федоровны. Потому вчерась только мы приехали сюда. Не умею еще ничего сказать вам о здешнем месте. В первый раз выпила воды из родника и то еще не для лечения, а чтобы познакомиться со вкусом. Через два дня начнется настоящее наше лечение. Постараюсь поговорить с вами подольше о наших общих друзьях и знакомых, чтобы давно ожиданное вами письмо могло, по крайней мере по возможности, быть для вас интересным.

В конце апреля похоронили бедного страдальца Андриевича2. Я в самую дурную погоду переправилась на лодке чрез Уду, была на выносе и при погребении, очень рада, что могла хоть я одна исполнить долг при бедном Я[кове] М[аксимовиче] в последнюю минуту его жизни, он так был исхудавшим, на себя не похож. Жил Андриевич в больнице Верхнеудинской, которая построена за Удой. Река вам знакомая, вы чрез нее два раза проезжали.

Комната его была очень незавидная, но чистенькая. Умер он от чахотки. Сначалу сильно скучал здесь, потом уже дошел до такого состояния, что редко узнавал Алек[сандра] Ив[ановича] Орлова3, который часто его навещал по должности своей. У него был товарищ другой сумасшедший офицер, который навещал Андриевича. Вместе они говорили, не понимая друг друга, между тем очень довольны собою. Царство Небесное Якову Максимовичу. Переселившись на вечный покой, он счастливее, вероятно, чем был здесь.

Теперь скажу вам новость об Александре Ильиче4. 26-го мая он женился на дочери Виль[гельма] Яков[левича] Руп[ерта]5. Оба молодые хорошенькие, будут счастливы. Какое стечение обстоятельств - Алек[сандра] Иль[ича] венчали в той самой церкви, которую он же строил6. Теперь он не один в своем заводе, где только имел одни хлопоты без отрады. С ними еще остался и маленький брат Николенька, чтобы Людмиле Вильгельмовне не было скучно. Много раз спрашивала об вас Елена Федор[овна], узнав, что вы очень скучаете, она душевно пожалела вас. Ив[ан] Ив[анович]7 живет в своем домике, он купил у Аксиньи.

Извоз - плохой промысел, больше стоит корм людей и лошадей, чем имеет он пользы. Особливо при теперешнем неурожае. Здесь и этот год засуха, надежды мало на плодородный год. Теперь Ив[ан] И[ванович] решился все опять продать и заводить мыловарню. Дай Бог ему успеха. Ив[ан] И[ванович] все тот же, только немного деятельнее. Начинает, впрочем, очень скучать. Мозал[евский] был на водах. 10 ванн много ему повредили, как он сказывает.

Солов[ьев] и Моз[алевский] еще все на месте, хоть и вышел их срок. На днях ожидают разъехаться, т. е. Соловьев в Кули или вблизи Кулей8, Моз[алевский] против, чтобы оставить его в Петровском. Ип[полит] Завал[ишин] ожидает благословения от своей матушки и думает жениться на Сутуриной в сентябре месяце9. Старший его брат женат и очень счастлив10.

Наши общие приятели Бестужевы здоровы. Поживают благополучно в Селенгинске, очень довольны своим поселением. Кат[ерина] Дм[итриевна]11 часто их видит. Торсон12 совсем другой человек с приездом Бестуж[евых]. Д[митрий] З[ахарович]13 в отставке, живет в Селенгинске и занимается мерлушкой. Старцев14 переселился в Кяхту. Сестра, хорошенькая Марфа Ник[итична], вышла замуж за Кандинского15. Сколько она хороша, столько он нехорош собою. Может, вы увидите мой портрет, очень похожий, вновь сделанный. Вот старушка!

Вы бы не узнали Петра Борис[ова]. Так его измучил брат. Я думаю, что бедный Петр Иванович скоро умрет или с ума сойдет сам. Теперь  начинает хлопотать, чтобы их перевести куда-нибудь и развести по разным комнатам с Андреем. Теперь живут они в одной - несчастный Петр Ив[анович], жертва своего странно помешанного брата. Не дает ему ни читать, ни писать, а рисовать никогда и думать нельзя. Все время проходит на исполнение всех вымыслов Андрея.

Теперь еще поговорю вам об Оболенском. Третьего дни я у него провела несколько часов. Можете себе представить, как был он мне рад. Рассмотрела я все у него хозяйство. Плохое, несмотря на то, что истрачивает все свое достояние. Но не в том сила. Я обрадовалась, что появилась у него мысль перепроситься к вам, но вот какая беда. Последнее ваше письмо напугало его, он боится, чтобы не разъехаться с вами, и думает, что, если одному откажут, а другому из вас нет, тогда вы будете вместе. Он очень желает, чтобы быть всегда с вами неразлучно. Верно, вы все это знаете из его писем. Он часто к вам пишет и написал, что 5-го мая отослала я письмо к гр[афу] Бен[кендорфу].

Семейство все у него Балаганских16, больше не видела никого. У них особое зимовье. А комната Ев[гения] Петр[овича] чрез сени с жильем его хозяина, у которого нанимает он дом. Комната Ев[гения] Петр[овича] светленькая и чистенькая, даже для него одного довольно просторная. Окна из слюды, местоположение Етанцы17 чудесное. Прелестное, но жить бы одна там не желала. Вот последний, кого я навестила из наших добрых друзей.

Ев[гений] Петр[ович] здоров, но устарел. Церковь у него очень близко дому. Муж мой часто пишет ко мне, почти каждую почту. Редкой не получаю, и то не ее он пропускает, а проезд мой был причиною отчасти, что тоже получала его письмо. Заметно, что Алек[сей] Петр[ович] очень скучает. Но уговорил меня ехать, желая, чтобы я избавилась [от] своего несносного ревматизма.

Кат[ерина] Ив[ановна] Трубецкая с детьми здорова. Теперь живут спокойно в своем новом доме. Верно, от них получаете часто весточки. Мар[ия] Ник[олаевна] здорова, Миша и Нелинька тоже. Теперь они живут у Поджио в новом домике, выстроенном над самой Ангарой. Дом Серг[ея] Григ[орьевича] будут починять. Ник[иты] Мих[айловича] дом щакотурут.  Ферд[инанда] Богд[ановича] тоже. Покуда окончат всю эту щакотурку, все они живут в доме Сергея Григорьевича. Потом уже перейдут Муравьевы, и Волконские будут щакотурить свой. Мар[ья] Ник[олаевна] с детьми на все лето перебралась в Усть-Куду.

Сутгов покуда живет в Куде. Перепрашивается в Красноярск. Вот и все про наших добрых общих друзей. А вот еще новость. Петр Ив[анович] Фален[берг] женился на дочери урядника казачьего. Смешно описывает причину, побудившую его жениться. Дай Бог ему счастья. 21 марта Беляевы слезно прощались с товарищами и уехали на Кавказ. Видела я письмо вашего почтенного Розена18 у Ник[олая] Ал[ександровича], а другие у Ев[гения Петр[овича]. Когда будете к ним писать, так не забудьте от меня душевное передать им уважение, много кланяйтесь сестрицам вашим.

Доброго, милого Ивашева обнимите за меня. Как я разделяю искренно его горесть, да подкрепит его Бог и пошлет ему радость и счастливую спокойную жизнь вместе с милыми его детьми. Каждого из них поцелуйте за меня и поговорите со мною об них подробнее. Когда я возвращусь домой, письма мои будут к вам чаще доходить, теперь же, может, не скоро напишу, не имею ничего сообщить вам интересного. Об себе не очень люблю говорить с добрыми друзьями, зная, что одно доброе и утешительное об нас известие может доставить вам удовольствие. Об делах наших муж мой уже писал к вам.

Мы о сю пору еще скитаемся без постоянного пристанища. В Кузьмихе невозможно жить. Едучи сюда, я опять написала письмо к  гр[афу] Бен[кендорфу]. Авось где-нибудь нас в лучшее место поместят. Басаргину и его жене дружески кланяюсь. Прощайте, добрейший, уважительный Иван Иванович. Преданная вам, М. Юшнев[ская]. У меня еще неисправность большая по канцелярской части. Извините, если нечетко написано. Александра Ксенофонтовна19 теперь в столице - представлялась ко двору.

Ф. 243.4.40. Л. 5-7 об.

*Помета И.И. Пущина: «Пол[учено] 19 июля».

1 Туркинские горячие источники в Забайкалье были открыты в начале XIX века. К середине века было  известно 18 горячих бассейнов с высокой температурой воды. Туркинскими они названы по реке Турке, впадающей в Байкал. Ныне здесь располагается курорт Горячинск.

2 Андреевич Яков Максимович (1801-1840),  декабрист, член Общества соединённых славян,  осуждён на каторжные работы в Читинский острог, Петровский Завод, в 1839 г. переведён на поселение  в г. Верхнеудинск Иркутской губернии, где и умер в местной больнице.

3 Орлов Александр Иванович (1802-1851), врач, литератор. Окончил Московскую медико-хирургическую академию. Служил в Кяхте таможенным врачом, затем в Верхнеудинске. С 1840 г. жил в Иркутске. В Кяхте выпускал рукописные журналы «Кяхтинский литературный цветник», «Метляк» и пользовавшуюся известностью газету «Кяхтинская стрекоза», которую переписывали в 60 экз. и распространяли даже западнее Байкала. В 1843 г. в Иркутске отметили 15-летие издания «Кяхтинской стрекозы». Орлов был в хороших отношениях со ссыльными декабристами, некоторые из них участвовали в его рукописных изданиях.

4 Арсеньев Александр Ильич (1807 - после 1867), горный инженер. В 1829 г. окончил Горный кадетский корпус. В 1831 г. переведён с Олонецких заводов в Нерчинский горный округ. С 1832 г. помощник управляющего, а затем управляющий Петровским чугунолитейным заводом. Отличался гуманным отношением к работавшим там ссыльным декабристам. Служебные отношения управляющего и декабристов переросли в крепкую дружбу, которая продолжалась ещё долгие годы.

5 Руперт Людмила  Вильгельмовна.

6 Церковь во имя Святых Первоверховных апостолов Петра и Павла. Построена в 1837 г. В грамоте епископа Иннокентия, выданной 30 сент. 1837 г. протоиерею и благочинному Верхнеудинского Одигитриевского собора Харлампию Попову, значится: «1837 года ноября 4 дня по сей грамоте выстроенный вместо ветхого храм во имя св. первоверховных апостолов Петра и Павла трудами и тщанием Управляющего Петровским Заводом инженер-капитана Александра Ильича Арсеньева, благочинным протоиерем Харлампием Поповым с местными священниками соборне освящен».

7 И.И. Горбачевский.

8 Кули, село в Петровск-Забайкальском районе Забайкальского края.

9 Завалишин Ипполит Иринархович (1809 - после 1879), брат декабриста Д.И. Завалишина, доносчик. Сослан на каторгу и отбывал ее вместе с декабристами. 10 сент. 1843 г. женился на Авдотье Сутуриной.

10 Завалишин Дмитрий Иринархович (1804-1892), декабрист, осуждён на каторжные работы в Читинском остроге, Петровском Заводе. С 1839 г. переведён на поселение в Читу, где жил до 1863 г., выслан из Читы в Казань, откуда был переведён в Москву, где и умер. В описываемое время был женат на Апполинарии Семёновне Смольяниновой (1812-1847).

11 Е.Д. Ильинская (урожд. Старцева, ?-1858), жена доктора Петровского Завода Д.З. Ильинского (1805-1842).

12 Торсон Константин  Петрович (1793-1851), декабрист, осуждён на каторжные работы  в Читинском остроге, Петровском Заводе. По указу  1835 г. на поселении в Акшинской крепости, с 1838 г. в Селенгинске, где и умер.

13 Д.З. Ильинский.

14 Старцев Дмитрий Дмитриевич, селенгинский купец 1-й гильдии, близкий друг братьев Бестужевых, усыновивший внебрачных детей Н.А. Бестужева, Алексея и Екатерину.

15 М.Н. Сабашникова (1824-186?), родная сестра Агнии Старцевой, жены Д.Д. Старцева. Вышла замуж за купца Н.Х. Кандинского.

16 Семья Егора Балаганского, рядового инвалидной команды в Петровском Заводе, которую поддерживал Е.П. Оболенский.

17 Правильно Итанцы, село на  устье Итанцы, правого притока р. Селенги, ныне с. Турунтаево Прибайкальского района Республики Бурятия.

18 Розен Андрей Евгеньевич (1799-1884), декабрист, осуждён на каторжные работы в Читинском остроге, Петровском Заводе, с 1832 г.  на поселении в г. Кургане Тобольской губ.

19 А.К. Медведникова.

17

24-го ноября 1841. Мал[ая] Разводная*

Письмо ваше от 30-го декабря мы получили неделю тому назад. В субботу вечером, когда мои письма были уже отосланы, приехал наш добрый Евг[ений] Петр[ович]. Он хотел непременно того ж дня написать к вам, и я надеюсь, что вы прежде моего письма будете знать об его приезде. Евг[гений] Петр[ович] здоров, я уже с ним наговорилась и нарадовалась, видя его. Теперь он у Кат[ерины] Ив[ановны]. Вчерась увез его туды Сергей Петр[ович]. Вы можете быть уверены, добрый наш Иван Иванович, что мы постараемся как можно долее удержать его здесь. Вы с ним уже не расстанетесь, а мы не можем иметь надежды увидеть его когда-нибудь. Не пеняйте на нас, ес[ли] мы задержим как только можно будет долее.

Письмо мое пишу вам, любезный, добрый Иван Иванович, из собственного своего дому. Мы переехали, третья неделя минет, когда мой листок полетит к вам. Дом очень вышел хорош и удобен, довольно тепел. Но, кроме кухни, никаких еще служб нет, даже ограды. Не успели сделать. Муж мой не нарадуется, что у него есть своя особая комнатка. И несмотря на то, что маленькая, светлая и хорошенькая.

В ней поставила я ему во всю стену канапе, стол, шкап для книг и кресло, да еще четыре стула. Все, что можно было уместить. Такая же величина нашей спальни, гостиная очень порядочная. Так называемая зала - довольно большая комната. Да еще комнатка крошечная, где живет моя горничная Катя,  которая, помните, жила  у Ал[ександры] Ив[ановны] Давыдовой. Она хорошая девочка, прекрасно служит. Я так рада, что она живет у меня и ей нравится наша Мал[ая] Развод[ная].

К нам она очень привязалась. Алек[сандра] Ив[ановна] отослала потому ее, что старушка Фиона возвратилась опять к Алек[сандре] Ив[ановне], а Катерина была уже лишняя. Мое крошечное хозяйство приведено по возможности в порядок. Способов нет улучшить свой быт. Я уже счастлива тем, что имею собственный свой угол и не стану более переезжать с одного места на другое.

В два года с половиною я переменила семь мест. Все <нрзб> нас и тревожили, покуда Мал[ая] Раз[водная] не была утверждена за нами. Кат[ерина] Ив[ановна] провела у меня два дня и не могла налюбоваться моим домом и порядком моего миниатюрного хозяйства. Сергей Петрович тоже. Одна Мар[ья] Ник[олаевна] не была еще у меня. Хотя приходилось ей побывать раза три в городе.

Сергей Григ[орьевич] был уже два раза, он на днях страдал сильной мигренью. Жаль мне старичка, он всех уходит своей агрономией. Молотит хлеб, который в этом году у него родился порядочный. Я понимаю Мар[ью] Ник[олаевну], что тоже к вам пишет. Она созналась, что давно не писала, и оправдалась тем, что желала поговорить [с] вами о чем-нибудь интересном и хорошем. Но до сих пор ничего такого не случилось. Я радуюсь за них всех. Дела их по-прежнему идут попечением доброго Алек[сандра] Ник[олаевича]1.

Из части Серг[ея] Гр[игорьевича] он выплачивает долги <нрзб> очистить имение - это не безделица, обеспечить <нрзб> всего семейства. Что-то скажет нам добрый наш г-н Понят[овский] <расползлись чернила, неразб. 5 слов>. Будет как Бог велит. Отослав письмо, добрый, любезный Иван Иванович, отправляемся и мы к Катерининому дню к нашим Труб[ецким]. Рождение Кат[ерины] Ив[ановны] отпразднуем вместе.

Сутговы возвратились с горячих Тункинских вод. Ан[на] Фед[осеевна] чувствует себя лучше, здоровье укрепилось, а пластырь еще носит. Надеюсь, однако же, что скоро совсем затянет золотушную ранку. Вы знаете, что брат Ан[ны] Фед[осеевны] Виктор2 должен был приехать к родителям - золотуха у него до того сильная, что лишился он пальца на ноге и все страждет, может быть, кисть ноги отнимут, что за напасть на народ, никакого способа нет. Саша3 тоже страждет, боится, что и его отошлют к родителям. Как жаль, первыми учениками были, с большими способностями дети. Жаль их ужасно.

На днях мы ожидаем Муханова, он просился, чтобы его перевели в УстьКуду. Вероятно, скоро выйдет ему перевод, так мы надеемся. По моим соображениям, вы, помнится, видели здесь М-de Романовскую4. Милая молодая женщина вдруг заболела, на третий день умерла, оставя мужа, двоих детей и неутешную старушку мать. Трудно выразить вам, как жаль видеть это доброе семейство.

Вчерась встретила я похороны. Некто советник Попов5 оставил очень молодую вдову - милую женщину без всякого состояния и не имеющую никого родных, кроме одного Евсевьева, бывшего здесь губернатором6, и то мало об нем даже знает, где он проживает. Вот и у нас не без слез и горестей проходит время. Хоть и мало знаем этих людей, но положение оставшихся так тяжело, что с большим участием разделяешь их несчастье. Борисовы живут спокойно у Арт[амона] Зах[аровича] во флигельке.

Андр[ей] Ив[анович], по обыкновению, не выходит или очень редко, а Петра Ив[ановича] каждый день видим – и к нам ходит, и к Арт[амону] Зах[аровичу]. Нельзя не порадоваться, как добрый Арт[амон] Зах[арович] ухаживает за Анд[реем] Ив[ановичем]. Кажется мне, что если бы брат Петр Ив[анович] не столько был слаб и не столько снисходителен к причудам Андрея, давно бы он перестал блажить и мучить всех окружающих его.

Он ездил два раза уже с братом к Мар[ье] Ник[олаевне] и был любезен и говорлив. Он нынче занимается разными работами, оклеил себе шкап для книг чудесно. Переплетает книги, как вы знаете, бесподобно. Даже рисует и чертит часто. Всего интереснее, что не носит бороды и опрятнее,  как бывал. Напрасно я говорю вам много о наших господах и нашей здешней жизни. Евгений приедет - не останется ему ничего для рассказа.

Добрый Иван Иванович, жаль, что вас нет с нами, мы живем здесь так покойно, так хорошо, что дай Бог дожить наш век таким образом. Если бы не сокрушало нас безденежье и разные оттого лишения, не было бы о чем и погоревать. Как ни встретимся друг с другом, каждый раз жалобы на недостаток, а привыкнуть трудно жить без способов, особливо у кого дети есть. Не думаю, чтобы можно было по вашему желанию принять участие в маленьких сиротках, оставшихся после Аврамова7.

Здесь на глазах столько нуждающихся, и невозможно делиться, когда <нрзб> к этому средства. Муж мой здоров, но опять похудел, его нет дома, потому не пишет в этот раз, а я не могу ожидать его возвращения, чтобы не запоздать отослать письма к почте. Прощайте, да пошлет вам Бог доброе здоровье, и да будет все по вашему желанию. Кланяйтесь Басаргиным, я буду писать с будущей почтой. Может, вы уже расстались с ними. Его перевели в Курган. Прощайте, крепко жму вам руку. М. Юшневская.

Ф. 243.4.40. Л. 37-42

*Помета И.И. Пущина: «Пол[учено] 19 декабря.

1 А.Н. Раевский, старший брат М.Н. Волконской,  управлял имуществом семьи Волконских.

2 Янчуковский Виктор Федосеевич  (1825-1872), родной брат А.Ф. Сутгоф. Был воспитанником и учеником  декабристов в Петровском Заводе. В 1834 г. зачислен кандидатом к поступлению в Институт корпуса горных инженеров. В 1837 г. зачислен в институт, который окончил с большой золотой медалью в 1846 г. Очевидно, речь идёт о возвращении студента Янчуковского к родителям в Петровский Завод для лечения (см.: Янчуковский Н.В., Янчуковская Т.Г. И прошлое и современность: Родословная семей Янчуковских // Тальцы. Иркутск, 2003. № 3 (19). С. 31-41).

3 Возможно, один из сыновей Янчуковских, в семье которых было пятеро детей.

4 Очевидно, жительница Иркутска.

5 Иркутский чиновник.

6 Евсевьев Александр Николаевич (1773 - после 1838), действ. ст. сов., иркутский гражданский губернатор в 1835-1838 гг.

7 После смерти декабриста И.Б. Аврамова заботу о средствах для его осиротевших детей  взял на себя декабрист П.С. Бобрищев-Пушкин. В письме от 22 сент. 1841 г. из Тобольска он просит И.И. Пущина написать в Иркутск: «Там более имеют средств и помочь, и действовать около ген.-губернатора» (Бобрищев-Пушкин П.С. Сочинения и письма / изд. подг. В.С. Колесниковой. Иркутск, 2007. С. 197).