[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTgwLnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWYxLzZEVXU1aG85YXJvM3hVeURkT3pUNmhXazVZdnlSUHFDUWRPY1F5TXI1NHRUejdaX2N3UWM5X2w3a2ZmZnNfLTkydjVRb1dwZy5qcGc/c2l6ZT0xMTYweDE0NDAmcXVhbGl0eT05NiZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]

Джордж Доу (George Dawe) (1781-1829). Портрет Никиты Всеволодовича Всеволожского. 1824. Холст, масло. 71 х 61 см. Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Москва.

Золото Всеволожских

Анатолий Сигов

Избранниками судьбы, открывшими золото на Северном Урале, стали два антипода общественной лестницы: помещик Никита Всеволодович Всеволожский и его крепостной человек Петр Федорович Сигов, Семья Всеволожских пользовалась известностью в России, и неспроста их именами названы уральские поселки: Всеволодо-Благодатское и Никито-Ивдель (ныне г. Ивдель).

Никита Всеволодович был человек просвещенный и весьма прогрессивно настроенный, дружил с А.С. Пушкиным. Первый сборник своих стихотворений А.С. Пушкин в начале 1820 года проиграл в карты Всеволожскому, и эта рукопись, так называемая «тетрадь Всеволожского», вернулась к поэту только в 1825 году. Ходили слухи, что Никита Всеволодович состоял даже в тайном обществе декабристов, но его участие не было раскрыто.

Из семейства Сиговых, кроме упомянутого Петра Федоровича, надо назвать его отца Федора Петровича и внука Павла Сергеевича Сигова.

Федор Петрович был подобен былинному богатырю: на борьбу с ним выходило все взрослое мужское население Майкорского завода, принадлежавшего Всеволожским. Будучи кричным мастером, он легко ворочал под механическим молотом многопудовые крицы железа.

Благодаря необыкновенной силе и профессиональному умению, он приобрел такое благоволение со стороны владельца завода, что тот взял на воспитание его сына Петра и дал ему медицинское образование.

Петр Федорович воспитывался вместе со своим сверстником - помещичьим сыном Никитой Всеволодовичем, а впоследствии ездил с ним за границу, подолгу жил в Париже, где почти безвыездно обитала жена Никиты Всеволодовича.

Внук Петра Федоровича - Павел Сергеевич Сигов оставил интересные мемуары, хранящиеся у автора этих строк. В них записано такое предание:

«В праздник Преображения 6 августа Петр Федорович Сигов нашел золото своему помещику на многие миллионы рублей. Дело происходило таким образом: дед мой повздорил из-за чего-то со своим помещиком (Никитой Всеволожским) и в азарте спора дал ему пощечину, за что был немедленно закован вцепи и сослан в рудники. Вскоре финансовые дела у помещика стали совсем плохи.

Жена его, первая красавица в парижском свете, жила там постоянно; для поддержания ее блеска нужны были большие деньги, с которыми она обращалась, как со щепками. Помещик посылал и посылал в Париж деньги без конца, пока не перезаложил все, что можно было заложить. Дошло до того, что нечем было платить проценты по закладным; положение становилось безвыходным: впереди предстояла опись и продажа имущества с молотка и полное разорение».

Мемуарист упоминает о крупной расходной статье бюджета Никиты Всеволодовича. А какими предприятиями создавались его доходы? Обратимся прежде к отцу Никиты - Всеволоду Александровичу. Пожевский завод, купленный им в 1773 году у Строганова, был сначала медеплавильным. Руда для него добывалась за хребтом Уральским в Заозерской даче Всеволожских площадью свыше 2500 квадратных километров.

Краевед Н.К. Чупин писал в 1873 году: «Теперь еще существует пешеходная тропа из Всеволодо-Благодатского села на р. Вишеру, это остатки конкой дороги, протяжением 87 верст», На Вишере Всеволодом Александровичем была построена пристань, где медная руда грузилась на речные суда и отправлялась на  Пожевский завод. Путь по рекам составлял приблизительно еще около 400 километров.

Месторождения меди были довольно капризны. В 1794 году ее добычу прекратили: богатые участки медных руд были отработаны, а далекая доставка стала нерентабельной. Вместо меди Пожевской завод стал обрабатывать железные руды, для чего были поставлены две домны, а на соседнем Майкорском заводе того же владельца организовано железоделательное производство.

Перевозка железной руды тоже ложилась нелегким бременем. Поэтому делаются попытки приискать сырье поближе к заводам, и совершенствуются транспортные средства. В 1815 году на заводе Берда был построен первый в России пароход. Он стал совершать регулярные рейсы между Петербургом и Кронштадтом. Одновременно еще один пароход был заложен на заводе В.А. Всеволожского (Пожевском) и годом позже стал курсировать по рекам Пожве и Каме. Вскоре по Каме и Волге плавали уже два пожевских парохода. Они показали высокую техническую зрелость уральских судостроителей, руководимых инженером П.Г. Соболевским. Пожву не случайно считают колыбелью российского пароходства.

Но все эти усилия не принесли Всеволожским большого богатства. Окончательно бюджет расшатался при Никите Всеволодовиче, Угроза полного разорения толкает его в авантюрные предприятия. В Пермское горное управление поступает донесение горного начальника Богословских заводов о незаконной разработке Н.В. Всеволожским земель, принадлежащих казенным заводам. Потерпев здесь фиаско, Никита Всеволожский оказался еще ближе к разорению.

Между тем в это время нарастает золотой бум, вызванный находками богатых россыпей в ряде районов Урала. Особый ажиотаж вызывали многокилограммовые самородки, найденные на Царево-Александровском прииске в Миасской дистанции, «Вот где может быть фарт!» - решает Никита Всеволожский.

«Помещик вспомнил о своем опальном товарище, - продолжает мемуарист, - послал приказ расковать его и привезти. Когда дед мой явился к Всеволожскому, тот принял его милостиво и поручил заняться разведкой золота. И вот недавний колодник снаряжает большую партию и отправляется в лесную глушь на север, чуть ли не к Никито-Ивделю». Еще в 1826 году Никита Всеволожский испрашивал позволения разрабатывать на золото пески на реке Стрелебной в Заозерской даче. В марте 1827 года последовал указ сената министру финансов о разрешении такой разработки. Но в 1826 и 1827 годах оттуда поступада лишь незначительная золотая продукция.

Снова вернемся к мемуарам. «Партия проработала все лето, но не нашла хорошего золота. Шестого августа в праздник Преображения дедушка (Петр Федорович) приказал партии свертываться, чтобы ехать восвояси, а сам, захватив промывальный ковш, пошел побродить вдоль какого-то ключика или ручья, время от времени останавливаясь и делая пробу. Попробовал в одном месте - золотоносные породы; спустился пониже - явные признаки золота; пошел дальше, зачерпывая в ковш и промывая - всюду оказывался золотоносный песок, встречались даже мелкие самородки. И чем дальше шел дедушка, тем богаче было золото.

Пробродив вдоль ручья до вечера и окончательно убедившись, что напал на богатые золотые залежи, Дед мой тотчас же вновь поставил партию на работы. Дело закипело, и оказалось богатейшее, небывалое золото, но начались заморозки, и работы пришлось остановить. С весны работы возобновились; с заводов Всеволожского высылались на открытые дедушкой прииска все новые и новые партии рабочих. Золото «гребли лопатами» и нашли его на миллионы рублей. Помещик благодаря дедушке был спасен, и преисполненный чувством беспредельной благодарности подарил ему серебряные часы и восстановил его в прежней должности заводского «придворного» лекаря, но «вольной» дедушке все-таки не дал. Когда отец мой женился (это было ранее освобождения крестьян), дедушки Петра Федоровича уже не было в живых, так он воли и не получил».

В «Горном журнале» за 1835 год есть ведомость о золоте и серебре, доставленных с казенных и частных промыслов в Санкт-петербургский монетный двор за время с 1827 по 1835 год, в том числе с «заводов» камергера Всеволожского. Согласно этой ведомости в 1827 году с его приисков получено 3 фунта 8 золотников (1,3 кг) золота. Но уже в 1828 году добыча возросла почти до одного пуда, в следующем - два с половиною пуда, затем четыре, а потом два года подряд добывалось примерно по 12 пудов золота...

Но где же находятся эти приисковые площади? Это, конечно же, не ключик, не ручей, упоминаемые в мемуарах. Уверенно можно исключить и современные речные долины. А вот в немногих километрах от реки Стрелебной имеются давно разрабатывавшиеся обширные прииски: это древняя, мезозойского возраста россыпь. Тут, вероятно, и сделал свое открытие Петр Федорович Сигов.

В рукописных мемуарах П.С. Сигова есть фотография, подписанная его рукой: «Помещик Всеволожский». На стуле, облокотившись рукой на небольшой столик, сидит - нога на ногу - человек в меховой куртке, в начищенных до блеска охотничьих сапогах, придерживая великолепное охотничье ружье. Темная шевелюра, высокий лоб, окладистая борода и пышные усы, прямой нос и смелый, властный взор темных глаз. Как фотография попала к нам? Путь только один - это подарок владельца Петру Федоровичу, но уже на склоне лет. Почему нет дарственной надписи? Не много ли будет, чтобы помещик и камергер делал посвящение своему крепостному?..

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LWVhc3QudXNlcmFwaS5jb20vc3VuOS0zNi9zL3YxL2lnMi8wWVV3b1cyZm9oNTJCS0piaFRXSlVEUkZ0TlV6NGsteTNaTEZTTXpLRFFXenBxbkZJX00xb0dILXVQUTI5dll0ZEl3UWxDNUdHNEZSOHVfaGhhZVFvUHA2LmpwZz9zaXplPTEyMDF4MTY5NCZxdWFsaXR5PTk1JnR5cGU9YWxidW0[/img2]

Нюма Проспер Блан де Лабарт (1816-1897). Портрет Никиты Всеволодовича Всеволожского. Около 1846 г. Веленевая бумага, карандаш, тушь, акварель. 33,5 х 24,5 см. Государственный Эрмитаж.

Никита Всеволодович Всеволожский (1799-1862). В 1816 поступил в Комитет иностранных дел, камер-юнкер (1818). Переведен в Грузию по ведомству Тифлисского военного губернатора (1828), затем к Виленскому и Гродненскому временному военному губернатору, где управлял временной секретной канцелярией и был членом Комиссии для разбора вины литовских мятежников. В том же году определен для особых поручений к Управлению Главного Штаба и пожалован камергером, затем церемониймейстером (1836).

Действ. статский советник (1837), член Кабинета и участвовал в Комиссии по возобновлению после пожара Зимнего дворца (1838). Член мануфактурного Совета и в должности егермейстера (1839). В 1841 заведовал придворной охотой с увольнением из Кабинета. Гофмейстер (1847). Он внес себя с детьми 31.12.1847 в Дворянскую родословную книгу Петербургской губ.

В 1845 г. у Всеволожских было свыше 1,1 млн. десятин земли в Пемской губ. Никита Всеволодович занимался совершенствованием производства. Он заменил красное производство железа пудлингованием. В 1843 приступил к разработке каменноугольных копей. В 1845 приступил к постройке железной дороги от каменноугольных копей до р. Камы, но не мог довести это дело до конца, Лишь через 35 лет правительством была сооружена Уральская горнозаводская железная дорога. В 1846 построил первый кабестанный пароход.

В исторической монографии графа Н.С. Мордвинова сообщается, что у Александра и Никиты Всеволодовичей в доме Всеволожских с 1819 г. собирались молодые литераторы и веселое петербургское общество. Этот кружок был известен под именем «Общества зеленой лампы», Никита Всеволодович - один из его основателей. Туда входили С.П. Трубецкой, Ф.Н. Глинка, А.А. Дельвиг, Н.И. Гнедич и А.С. Пушкин. Друг А.С. Пушкина, которому последний посвятил стихотворение «Прости, счастливый сын пиров», один из свидетелей рокового пророчества, предсказавшего смерть поэта.

Имя Всеволожского упоминается в докладе Следственной комиссии, расследовавшей после восстания декабристов структуру и направленность различных тайных обществ: «В 1820 году камер-юнкер Всеволожский завел сие общество (общество «Зеленая лампа»), получившее свое название от лампы зеленого цвета, которая освещала комнату в доме Всеволожского, где собирались члены. Оно политической цели никакой не имело... В 1822 году общество сие, весьма немногочисленное и но качествам членов своих незначащее, уничтожено самими членами, страшившимися возбудить подозрение правительства».

А.С. Пушкин поручал Всеволожским хлопоты об издании и продаже своих сочинений.

Долги Всеволожских катастрофически росли. Их расходы на жизнь в Париже, балы в Петербурге, обеды в родовом поместье требовали постоянных вливаний капитала. Например, в барском доме Никиты Всеволодовича в имении Рябове, находившемся недалеко от Петербурга (сейчас город Всеволожск) в праздники накрывался грандиозный стол на 120 персон, за которым гости нередко в декабре ели свежую землянику со сливками. И бывало к столу выносилась громадная рыбина (таймень или нельма), полученная с Урала, которую с трудом удерживали четыре кухонных работника.

Никита Всеволодович славился своими гастрономическими каламбурами и остротами, например, «хорошая кухня есть сытный корм чистой совести», или «десерт без сыра, то же, что кривая красавица» и т.д. При такой жизни на широкую ногу денег постоянно не хватало, и поэтому уральские владения Всеволожских сдавались в аренду различным лицам и компаниям, но это, в основном, было при детях и внуках Александра и Никиты Всеволодовичей.

В 1880 П.П. Демидов, скупив все паи Александровского и Никитинского заводов, сделался их единоличным владельцем, а затем полностью купил весь Александровский округ. В 1890 Всеволодовильвенскую дачу купил известный московский купец С.Т. Морозов. В 1900 Пожевский завод был продан князю Е. Львову. Еще ранее Богословский округ был продан Башмакову и Половцевой. Таким образом, к концу XIX в. Всеволожские, распродав свои земли и заводы, выбыли из состава уральских горнозаводчиков, так как в условиях кризиса горнозаводской промышленности Урала не смогли рентабельно вести хозяйство.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTcyLnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvU25DemtHMnhCdWdiaEM0eTZFYUk1c1FNT2VhcGx2YXFtVDlnUlEvbURPLXB2Z1Y1eWMuanBnP3NpemU9OTgweDE3MzAmcXVhbGl0eT05NSZzaWduPTQxMmUwYjRkOGQzOGMzYzIwMzgxMWMzZTJiYWRiNGE1JnR5cGU9YWxidW0[/img2]

Иван Александрович Всеволожский. Карикатура. Портрет Никиты Всеволодовича Всеволожского (1799-1862). Лист из альбома. 2-я половина 19 века. Бумага, карандаш, карандаш цветной, тушь, перо. 31,0 х 18,0, овал. Государственный музей А.С. Пушкина, Москва.

Никита Всеволодович Всеволожский (1798-1862), действитель­ный статский советник в звании камергера; за родите­лями его состоит в Пермской, Астраханской, Тульской, Владимирской, Московской, Костромской и Санкт-Петербургской губерний мужского пола 16 000 душ крестьян.

Определён в Государственную Коллегию иностранных дел актуариусом (14-го класса) 20.11.1816; камер-юнкер 2.08.1818; произведён в протоколисты (10-го класса) 1.11.1819; титу­лярный советник 1.11.1822; коллежский асессор 1.11.1826; переведён на службу в Грузию по Ведомству военного губернатора в Тифлисе и произведён в надворные советники 21.03.1828; переведён в канцелярию виленского временного военного губернатора 19.03.1831. 

Женат на дочери коллежского  асессора Жеребцова девице Екатерине, имеет от 1-го брака сыновей: Всеволода и Никиту.

Назначен членом Комиссии для разбора степени вины литовских мятежников; определён чиновником особых поручений к управляющему Главного штаба ЕИВ  15.11.1831; камергер 19.11.1831; коллежский советник 6.03.1832.

Награждён орденом Св. Анны 2-й степени 30.04.1832; командирован на Ижевский оружейный завод об устройстве гидравлических сооружений 22.04.1833; статский советник 1.04.1834; награждён орденом Св. Владимира 3-й степени 7.04.1837; действительный статский советник 17.12.1837; повелено быть членом Кабинета ЕИВ с оставлением церемониймейстером 7.02.1828.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW40LTEwLnVzZXJhcGkuY29tL0RVbjM2a2dlMFR0MUtUSEF3aERZeUdtbEVmNW1ZZnhVOXZ3RXB3L3JkanBJOXdJOXJJLmpwZw[/img2]

Могила Никиты Всеволодовича Всеволожского в Висбадене на русском православном кладбище. Фотография Н.А. Кирсанова. 2015.