[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ4NjIwL3Y4NDg2MjAzODYvMWU0NzNmL0R0QWRHTjA0dEFnLmpwZw[/img2]

Анна Сергеевна Сабурова, рожд. графиня Шереметева с сыном Алексеем. 1898.

ГУЛАГ был хуже крепостничества

Елизавета Преображенская

Обычно словосочетание «крепостное право» произносится с исключительно негативной окраской и преподносится как явление, хуже которого в нашей истории ничего еще не бывало. Но это не так. Не буду пытаться оправдывать крепостничество, но как бы несправедливо ни складывались крестьянские судьбы, а все же были в нашей истории времена и страшнее, и чернее. И были люди, которые могли бы, позавидовать иным крепостным. Это история о двух женщинах из одной знатной семьи. Одна родилась крепостной в царские времена, но ничто не помешало ей стать графиней, вторая - родилась через много лет после отмены крепостного права, но ничто не смогло спасти её от советского рабства.

Из крепостных - в графини

Эта невероятная романтическая история началась в годы изящного правления Екатерины Великой и завершилась уже в дни Александровы. И не былов России человека, который не знал бы историю дочери крепостного кузнеца, Прасковьи, которая своим талантом, красотой души и внешней миловидностью покорила сердце одного из самых знатных и богатых аристократов Российской Империи - графа Николая Петровича Шереметева.

В усадьбе Кусково на юго-западной окраине Москвы у графа был театр, труппа которого набиралась из крепостных людей. Артисты получали почти дворянское образование - их учили иностранным языкам, пению, танцам, манерам, умению держаться в обществе, но главное – развивали их природные сценические таланты. Так попала на сцену Прасковья Ковалева, дочь кузнеца из села Вощажниково.

Николай Петрович Шереметев и сам не заметил, в какой момент его главной гордостью и достоянием стал не театр в целом, а сама Прасковья. Это для нее, скромной крепостной девушки, выписывались из Европы партитуры опер, для нее строился Останкинский театр с лучшим и самым современным на тот момент сценическим оборудованием, это ее голос приезжали послушать Екатерина Великая и Станислав Август Понятовский, Павел I и Мария Федоровна.

Прасковья покорила не только сцену, но и сердце графа Шереметева. Долгие годы она жила на правах невенчанной жены Николая Петровича, который строил для нее дворцы, осыпал драгоценностями и старался оградить ее и от косых взглядов других крестьян, и от досужих сплетен светского общества. Конечно эта золотая клетка был все же клеткой, конечно сама Прасковья, набожная женщина и настоящая христианка, страдала от своего двусмысленного положения. Долгие часы она проводила перед иконами в молитвах, прося у Бога прощения и каясь в грехах.

В конце концов граф не смог вынести ее душевных терзаний и принял решение сначала даровать Прасковье вольную, а затем и обвенчаться с ней. Так и поступили. В 1801 году в московской церкви Симеона Столпника граф Николай Петрович обвенчался со своей обожаемой Прасковьей. Дочь кузнеца стала графиней Шереметевой, а родившийся в этом браке сын Дмитрий – единственным наследником графских богатств. И никто не оспорил решение графа,  брак был признан императором Александром I, а вслед за этим – и всем петербургским обществом.

К сожалению,  болезнь преждевременно прервала жизнь графини Прасковьи Шереметевой, но ее история разнеслась по всей стране, обросла массой легенд и преданий, превратилась в популярную народную песню о крестьянке, обвенчавшейся со своим барином.  И всё это случилось задолго до отмены крепостного права.

Следует отметить, что история Прасковьи не была такой уж исключительной и неповторимой. Граф Николай Петрович был, как говорится, добрым барином. Артистам своего театра он выплачивал жалование, обеспечивал актрисам приданое, когда те выходили замуж. Не зря ведь говорили, что Шереметевы настолько богаты, что даже у их крепостных есть свои крепостные. Так оно и было. Например, крепостной Шереметевых Ефим Грачев основал свою собственную ситценабивную фабрику. Грачёву принадлежало около трёх тысяч гектаров земли и 2800 крепостных. Секрет такого успеха прост и заключается в работе. Ефим Грачев и подобные ему трудолюбивые и предприимчивые крестьяне впоследствии сформировали купеческое сословие и стали богатейшими людьми России.

Из аристократок - в рабыни

Ксения Александровна Сабурова родилась в 1900 году, через 97 лет после смерти Прасковьи Шереметевой, и приходилась легендарной крепостной актрисе праправнучкой. Крепостное право было уже давно отменено, Ксения родилась дворянкой и ей от рождения были дарованы все те привилегии, которых ее знаменитая родственница добилась только на закате жизни. Но именно Ксения Александровна Сабурова была в числе тех, кто оказался в положении намного худшем, чем крепостная зависимость - она стала узницей в ИТЛ (исправительно-трудового лагеря).

Когда Ксении было всего 17 лет, в стране разыгралась самая ужасная трагедия в российской истории - революция. Сначала большевики без суда и следствия расстреляли ее отца, петербургского губернатора Александра Сабурова, затем - в Белбалтлаге и Ухтпечлаге погибли братья Борис и Юрий.

Ксения с матерью Анной Сергеевной (урожденной графиней Шереметьевой) жили в Калуге и Владимире в большой нужде.

М.М. Мелентьев иногда бывал в гостях у матери и дочери Сабуровых и вспоминал об  этом: «Вчера я был у них, в жалкой комнатушке, на окраинной улице. Люди, знавшиеся с царями, подошли к трагической черте своего существования. И... ни одной жалобы, ни ропота, ни стона. А... в комнате не топлено... обеда не бывает... хлеба еще не получили. И с утра мать и дочь ничего не ели. Дочь Ксения Александровна пробыла несколько часов на рынке, продавая свои вещи, но никто ничего не купил, и она вернулась при мне с пустыми руками. Мать, утешая ее, сказала: «Плохое. перед хорошим» и продолжала спокойно разговаривать со мною - умно и интересно»...

В 1924 году Ксения Александровна обвенчалась с англичанином Георгом Пейджем, о чем стало известно властям. Георга вынудили уехать из России, Ксения осталась, но этот брак, заключенный по любви, как и у ее далекой прабабушки, принес ей много горя. Георга Пейджа Ксения так никогда и не увидела, но само знакомство с ним стало основой для сфабрикованного дела о шпионаже. 

Сначала была ссылка в Барнаул, затем, в 1938 году  - арест и приговор: 10 лет исправительно-трудового лагеря.  В эти мрачные годы в Союзе фактически уже процветало узаконенное рабство. Многие сейчас говорят о том, что творила со своими крепостными печально известная барыня Салтычиха. Но Салтычиха была случаем уникальным, психически ненормальная женщина, истязавшая своих слуг, была сурово наказана, как только о ее зверствах стала известно царице Екатерине.

Зато Ксения Сабурова в 1938 году попала на допрос к следователю Белякову. Этот представитель советского закона, преступным же законом руководствуясь, жестоко избивал Ксению в надежде выбить нужные ему показания. Государстве «светлого будущего» наделило его полномочиями таскать женщину за волосы по камере, выбивать ей зубы, разбивать в кровь лицо… Тем не менее, Ксения Александровна выстояла. Она не согласилась с предъявленным обвинением, а в кошмарные часы жестоких избиений думала лишь об одном: не потерять сознание и не сказать ничего, что могло бы бросить тень на других.

Потом, был в лагерь в Архангельской области. Легко одетая, в тоненьких чулках и лаптях, она в сорокоградусные морозы возила брёвна для строительства железной дороги, а единственным вознаграждением за этот каторжный труд было 400 грамм хлеба. Что это еще, если не рабство? Но даже самые бедные крепостные у самого свирепого барина все же довольствовались большим количеством продовольствия, нежели паек в 400 грамм хлеба. Да и можно ли назвать хлебом ту водянисто-соломенную массу, которой потчевали своих рабов советские «Салтычихи»?

Как пережила этот ад хрупкая женщина? Сама Ксения Александровна вспоминала впоследствии, что часто думала в лагере о Прасковье Ивановне и восхищалась тем, как она сама строила свою судьбу. У крепостной Российской империи, оказывается, было больше возможностей для этого, чем у свободного человека Советского Союза.

Ксения Александровна была освобождена только после смерти Сталина. Она тихо жила во Владимире, занималась репетиторством, передавала уцелевшие фамильные ценности в музеи. О себе она часто говорила: «моя жизнь - сплошная драма»…

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODQ4NjIwL3Y4NDg2MjAzODYvMWU0NzUzL19Xektia1lKa3hNLmpwZw[/img2]

Ксения Александровна Сабурова. Владимир. Фотография 1935 года. НИОР РГБ. Ф. 667. Карт. 7. Д. 16.

Судьба наделила ее великими предками

07.09.2009

В городе Владимире жили и живут очень интересные люди. Мы о них всегда мало знаем. Между тем эти люди - настоящая, подлинная история России, которой можно гордиться. Они не совершали великих или малых открытий, героических поступков, не были знамениты какими-то конкретными достижениями в профессиональной деятельности или на общественном поприще. Вся ценность этих людей в том, что они просто были, жили и живут рядом с нами. Их судьбы складывались на изломе эпох, порой драматически и трагически…

Но дело даже не в этом. Национальная история в некотором смысле шита серыми суровыми нитками. Их неспособны разорвать даже глобальные катастрофы, войны, десятилетия варварства и дикости, в которые время от времени впадает цивилизованное человечество. Это связующие нити истории в прямом смысле слова. Связь далеких друг от друга эпох наглядно иллюстрирует судьба Ксении Сабуровой, прожившей во Владимире полвека. Предлагаем вниманию читателей журналистский эскиз к портрету этой примечательной женщины, написанный человеком, который знал Ксению Александровну лично.

Двадцать пять лет назад во Владимире ушла из жизни Ксения Александровна Сабурова (1900-1984). Судьба наделила ее великими предками. Она - прямой потомок одного из родных братьев знаменитой бабушки М.Ю. Лермонтова - Елизаветы Алексеевны Арсеньевой и, таким образом, является внучатой племянницей великого поэта. По материнской линии эта жительница г. Владимира была праправнучкой другого русского поэта П.А. Вяземского, друга Пушкина, крестного отца ее матери - Анны Сергеевны Шереметевой (по мужу Сабуровой), которая с гордостью вспоминала об этом до самой смерти. Она тоже, как и дочь, умерла во Владимире.

Дед Ксении Александровны Сабуровой по материнской линии Сергей Дмитриевич Шереметев (1844-1918) в 1878 году активно участвовал в освобождении Болгарии от османского ига, проявив при этом мужество и героизм. Он, в свою очередь, внук русской актрисы Прасковьи Ивановны Ковалевой-Жемчуговой, бывшей крепостной графа Николая Петровича Шереметева, на которой он впоследствии женился. Таким образом, Ксения Александровна праправнучка П.И. Ковалевой-Жемчуговой. В числе ее предков также знаменитый сподвижник Петра Великого, фельдмаршал Борис Петрович Шереметев. И, если заглянуть совсем уж в глубь веков, вспомним жену великого князя Василия III - великую княгиню Соломонию Сабурову, сосланную мужем в суздальский Покровский монастырь и закончившую здесь свои дни.

Родилась Ксения Сабурова в семье вице-губернатора Санкт-Петербурга Александра Петровича Сабурова и Анны Сергеевны Шереметевой, которая до замужества была фрейлиной Императорского двора и на всех царских балах танцевала в первой паре с будущим императором Николаем II. Родные братья Ксении - Борис и Юрий - оба учились у К.Э. Циолковского и много могли бы дать своей родине, но судьба их сложилась трагически. Пройдя долгий путь ленинско-сталинского ГУЛАГа, братья там и погибли. А намного раньше, в 1919 году, был расстрелян большевиками их отец - вице-губернатор северной столицы.

К этому времени семья жила в Москве и в дальнейшем была выслана в Калугу. Здесь Ксения Александровна познакомилась с Георгом Пейджем - английским специалистом, которых было много в двадцатых годах прошлого века в России. Ксения и Георг полюбили друг друга и были обвенчаны в церкви. Их семейная жизнь длилась один месяц и пять дней. Георг Пейдж уехал, чтобы оформить документы и увезти к себе на родину свою супругу. Но этому не суждено было сбыться.

Горькая чаша ГУЛАГа не обошла и Ксению Александровну Сабурову. За свое аристократическое происхождение и связь с иностранцем она тоже была репрессирована. На первом допросе, по ее воспоминаниям, следователь волновался, выходил из себя и требовал признания, что она, Сабурова, агент английской разведки. На столе лежал томик Чехова. Вдруг он схватил его и стал им бить арестованную по лицу. Ксения Александровна героически прошла через все допросы с пристрастием, т. е. с битьем, этапы, нары, лесоповал, ссылки и другие ужасы сталинского ада.

В ее судьбе гуманитарную роль сыграл соратник Ленина Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, с которым она даже одно время переписывалась. С его помощью была выхлопотана Лермонтовская пенсия дяде К.А. Сабуровой - Павлу Сергеевичу Шереметеву. После его смерти пенсия перешла Анне Сергеевне - матери Ксении Александровны, а впоследствии ей самой. Так Сабурова стала пенсионером республиканского значения.

В 1964 году в стране отмечалось 150-летие со дня рождения Лермонтова. Большие торжества, связанные с этой знаменательной датой, прошли и во Владимире. В средней школе № 29 и Доме офицеров перед учащейся молодежью выступила тогда и внучатая племянница великого поэта - К.А. Сабурова. По случаю этого юбилея Сабуровой была выделена отдельная квартира (до этого она жила в коммунальной) на улице Завадского.

После переезда сюда новой хозяйки квартира стала напоминать маленький музей со старинной мебелью, антикварными вещами и редкими книгами, где не было (и слава Богу!) телевизора и радио, а на стенах висели не ковры, а фотографии родных и близких. А на самом видном месте квартиры Сабуровой висел большой портрет Лермонтова. Это был самый любимый поэт Ксении Александровны. В ее небольшой библиотеке главное место занимали произведения Михаила Юрьевича и книги о нем, изданные в советское время. Ксения Александровна поддерживала связь с музеем М.Ю. Лермонтова в Тарханах. Она передала в этот музей красивое кружевное покрывало, принадлежавшее бабушке поэта.

Во Владимире Сабурова прожила более полувека и здесь в разное время работала кассиром в аптеке № 86, библиотекарем в авиа-механическом техникуме, где спасла много книг от уничтожения (список «вредных произведений» был утвержден Н.К. Крупской). В нем под номером один стояла Библия, а среди авторов художественной литературы были «вредные» Достоевский, Бунин, Есенин и другие авторы-классики. А еще Ксения Александровна преподавала частным порядком иностранные языки, так сказать, занималась репетиторством прямо на дому.

Обладая обширными знаниями в области истории и литературы, она оказывала большую и бескорыстную помощь писателям, историкам, краеведам, учителям, журналистам, музейным и архивным работникам. Ксения Александровна любила людей и всегда радовалась гостям, тем более, что много лет прожила одиноко, личная жизнь ее не сложилась, хотя и были поклонники. Но она отказывала всем по той причине, что была повенчана, и носила золотое кольцо, где на внутренней стороне было выгравировано: «Георг 1931 год». Она считала, что второй раз выходить замуж не имеет права. Ее личное обаяние и доброта были безграничны.

В числе гостей Сабуровой были писатели Владимир Солоухин и Сергей Голицын, великий музыкант Мстислав Ростропович, краевед Николай Софронов и многие другие. Вокруг Ксении Александровны всегда была неповторимая атмосфера, располагающая к очень интересному и приятному общению. В ее квартире сохранялся маленький уголок давно ушедшего мира. Уголок старой России. Здесь бывал и член дореволюционной Государственной думы, известный в свое время государственный и политический деятель Василий Витальевич Шульгин. Рекой лились воспоминания, но была и музыка. Под собственный аккомпанемент на гитаре Василий Витальевич исполнял салонные романсы. Иногда к нему присоединялась Ксения Александровна - и получался божественный вокальный дуэт.

Хозяйка квартиры была отменным кулинаром. Особенно славились ее удивительные пресные ватрушки, да и вишневая наливка ее приготовления была просто бесподобна. Гостей всегда было чем угостить, да и удивить. Пили лермонтовский чай, который, по рецепту поэта, должен быть, как поцелуй: крепким, горячим и сладким. Ксения Александровна любила вспоминать всех своих родных и близких и рассказывала о них очень много интересного, в том числе и о роде Сабуровых, который берет свое начало на рубеже XIII и XIV веков. Но это уже другая - отдельная - тема.

Всей своей светлой жизнью и деятельностью Ксения Александровна сохраняла и передавала самые лучшие правила, манеры, нормы и традиции русской национальной культуры, без чего сегодня возрождение России невозможно. Еще при жизни она вошла в Лермонтовскую энциклопедию, а вот во Владимирской… ей не нашлось места.

В последний путь Ксению Александровну Сабурову проводили немногочисленные московские родственники и владимирские друзья. По просьбе покойной и особому разрешению городских властей она была захоронена в могилу матери на старом городском кладбище при Князь-Владимирской церкви. Так мать и дочь соединились в своем последнем приюте.

Михаил Коншин