[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTY0LnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvUXI4NDFVOXVSRnJnV0cwdEw4Q3pMNktIUE5sX1gzOGVLTFQ0ekEvWFZCMGZ2dXNOOWcuanBnP3NpemU9MTI0OHgxNDY1JnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj0wYTJmYzhlZjA4YmRjMzRmMWQ0NWIwMWNkYjIyM2YxNSZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]

Жюль Ле Руа. Портрет Ивана Семёновича Капниста (30.05.1834 - 27.11.1910), сына Семёна Васильевича Капниста. 1850-е. Бумага, пастель. 73 х 60 см. Государственный Эрмитаж.

Жизнь и судьба графа Алексея Павловича Капниста

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTg0LnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyL0dtSmxxWDVsLVB0WW5lU0tadEQ2cG9GMGlPV0U3emFSUEI1U0FfUUpWRTlqcnVKMHJUZGRVN2VENWFSM240QUU4ZnE2eWxQb19kYkNLQXhDOUU2UTdfbUkuanBnP3F1YWxpdHk9OTUmYXM9MzJ4NDIsNDh4NjMsNzJ4OTUsMTA4eDE0MiwxNjB4MjExLDI0MHgzMTYsMzYweDQ3NSw0ODB4NjMzLDU0MHg3MTIsNjQweDg0NCw3MjB4OTQ5LDEwODB4MTQyNCwxMjgweDE2ODcsMTQ0MHgxODk4LDE5NDJ4MjU2MCZmcm9tPWJ1JmNzPTE5NDJ4MA[/img2]

Графиня Эмилия Алексеевна Капнист (урожд. Лопухина) с детьми: графом Алексеем Павловичем и графиней Софьей Павловной Капнистами. Фотография из архива графов Капнистов. Фотоателье Абрама Ясвоина. Санкт-Петербург. Казанская улица, наискосок Ломбарда, дом Гиршфельда №20. 1874-1875.

Происхождение рода графов Капнистов

Граф Алексей Павлович Капнист (1871-1918) стал Мглинским предводителем дворянства в 40 лет, когда после отставки в 1910 г. вместе со своей женой Ольгой Константиновной Лишиной и детьми переехал в небольшое имение своей жены с. Поповку Мглинского уезда, доставшееся ей по наследству от отца.

Капнисты, судя по семейным легендам, ведут свою родословную приблизительно с тринадцатого века. В 1440 году Андреас Капниссис переселяется в Венецианскую республику, где он надеется добиться славы и достичь богатства. Поступив в венецианскую армию, Андреас стал быстро продвигаться по службе, был принят Рыцарем Ордена св. Марка и под изменившейся на итальянский лад фамилией Капнисси был записан в Золотую Книгу республики.

Его потомки брали с него пример. Один из них, Пиетро, в сане Рыцаря Ордена св. Марка принимал участие во многих походах против турок, а также в обороне крепости Модон, на Пелопонессе, осаждённой свирепым турецким султаном Баязетом. Этот султан хорошо известен, как персонаж французской литературы семнадцатого века, по трагедии Расина «Баязет». 

Венецианская армия в 1499 г. была разбита. Капнисси с другими венецианскими дворянскими семьями спасся на острове Занте - ныне остров Закинтос. Сегодня Закинтос - это великолепные пляжи, живописные гроты, красивые растения и невероятные панорамные виды.

Но природной жемчужиной острова являются Голубые пещеры – настоящее нерукотворное чудо. Каменные арки, бесчисленные гроты, возвышающиеся над морской гладью, завораживают своей красотой и покоряют с первого взгляда.

Этот остров, как и многие острова Эгейского моря, был завоёван Венецией и потому процветал, как и все владения этой республики. Тут Пиетро и его потомки разводили виноградники. Один из них выращивал и сушил мелкий сорт винограда, наподобие «кишмиша», годный на вывоз, и этим обогащал местных жителей.

Пиетро указом от 25.04.1502 получил дворянство Республики Венеция и ежегодную пенсию. Возможно, его сыном был Теодоро Капнисси, завезший в 1511 на о. Закинтос смородину, а его внуком Франческо Капнисси, от которого ведётся документированное родословие. Сын последнего, член Большого совета о. Закинтос, полковник венецианской службы Петрос (Пьетро) Капнисси (1600-1684), имел четырёх сыновей, двое из которых, Эммануил (1632-1686) и Стоматело (ок. 1635-1713), дали впоследствии три русских ветви рода, в том числе графов Капнистов, к которой принадлежал Алексей Павлович.

Родоначальник графской ветви, Стомателло Капниссис, соорудил собственную военную галеру и принимал участие в удачных битвах против турок. Записан в Золотую книгу дворянства о. Занте (1685), кавалер венецианского ордена Св. Марка с цепью и золотыми шпорами. Декретом от 16 января 1702 года за свои заслуги он получил титул графа Венецианской республики, с правом передачи потомству. От его сына Христофора Стомателловича Капнисси происходит малороссийская ветвь этого рода.

Сын Христофора, Пётр (Пиетро), пришёл в ярость, когда Венеция подписала дружеский союз с Турцией. В 1711 г. он продал свои виноградники, снарядил ряд галер, вооружил отряд добровольцев, и, несмотря на воспрещение Венецианского правительства, предложил свои услуги Петру I в войне с турками (1710-1713). Царь просил его очистить Адриатическое и Эгейское моря от турецкого флота.

После неудачи русских при р. Прут, боясь наказания со стороны Венецианского правительства, Пётр бежал вслед за сыном в Россию под покровительство Петра Великого, но во время пути заболел и умер. По другой версии, после некоторых успехов его галеры были разбиты и сам он попал в плен к туркам. Турецкий султан привёз его в Константинополь и предал зверской смерти внутри раскалённого медного быка. Это событие стало источником для девиза графов Капнистов - «В огне непоколебимые».

Малолетний сын Петра Христофоровича, Василий Капнист, в это время жил в России и уже совсем обрусел. В нём был жив воинственный дух предков. Он участвовал в походах против калмыков, крымских татар и турок, принимал участие в осаде Очакова. В 1726 г. по усмотрению генерал-фельдмаршала князя Голицына был пожалован полковым сотником Изюмского слободского полка «и в том чину во многих был партиях и над воровски впадающими в границы Российские крымскими и ногайскими татары поисках».

В 1737 г. по аттестации фельдмаршала Миниха пожалован по Именному указу полковником в Миргородский полк (1737-1750). Через два года просил Кабинет о награждении его, «яко иностранного человека за выезд из отечества его». В результате, 15 июня 1743 г. он получает царскую грамоту на владение 152 дворами поселений Омельницкой, Сорочинской, Миргородской и Хорольской сотен.

Однажды завистники обвинили Василия Петровича в измене, и он был посажен в тюрьму. К счастью, был оправдан, а его клеветники принуждены были ему заплатить значительную сумму денег. Императрицей он был произведён в бригадиры. Елизавета Петровна даровала ему земли в Полтавской губернии, среди которых была и Великая Обуховка. Во времена Гетманщины деревня прописывалась к Сорочинской сотне Миргородского полка и в 1743 году становится вотчиной помещиков Капнистов, а затем - родовым имением графов Капнистов.

Бригадир Василий Капнист принимал участие в Семилетней войне и был убит в битве при Гросс-Егерсдорфе в Германии в 1757 году. Его разорвало ядро и найдена была лишь одна его правая рука, крепко державшая рукоятку сломанной кривой шашки.

Василий Петрович был женат дважды. Первая его жена, местная гречанка Согден, родила ему двух сыновей и умерла. Вторая его жена, София, дочь бунчукового товарища Василия Андреевича Дунин-Барковского (1751-1781), депутата от шляхетства Стародубского полка. Она была красавица в полном смысле этого слова, с прелестными чёрными глазами, с правильными чертами и с удивительно приятным выражением лица.

София Андреевна, оставшись вдовою, жила в Обуховке. Хотя она происходила из хорошей дворянской фамилии Малороссии, но была мало образована. Недостаток образования компенсировался в ней природным умом. Владея большим, неустроенным и малодоходным имением мужа, состоявшим из 6000 душ в разных губерниях Малороссии, она использовала все средства, чтобы дать хорошее образование своим четырём сыновьям - Николаю, Петру, Андрею и Василию, - поместив их в лучший того времени петербургский пансион.

Детей она очень любила и до того баловала, что всякий год посылала к ним в Петербург обоз с разными съестными припасами: с вареньем, с сухими фруктами, с маслом и с разным соленьем. Мясо индеек, дроф, гусей, уток и проч. она складывала в бочку, заливала топлёным маслом и отправляла сыновьям.

Андрей Васильевич, при выдающихся способностях, учившийся лучше других братьев, к несчастью, заболел и сошёл с ума. Говорят, что причиной тому была любовь - он был неравнодушен к императрице Екатерине II, и эта страсть его погубила.

От остальных его сыновей происходят три линии рода Капнистов, потомкам которых Высочайшими указами императора Александра II от 27.01.1876 и 04.08.1876, а также от 29.03.1877 разрешено было пользоваться в России графским титулом и гербом.

В роду Капнистов было большое количество талантливых поэтов, писателей, политиков и дипломатов, которые сделали огромный вклад в историю России. Их родословная запечатлена в десятой части родословных книг Черниговской, Полтавской и Харьковской губерний.

Герб Капнистов был составлен ещё до переселения в Россию, когда род назывался Капнисси. Он имеет форму классического геральдического щита, который окрашен в золотистый цвет и пересекается голубой линией. В верхней части щита изображены два меча наставленные своими наконечниками друг к другу. В нижней части изображены три чёрных горы, из вершины центральной извергается пламя. Композиция дополняется тремя голубыми крестами в верхней части щита.

В качестве щитодержателей были использованы львы Святого Марка. Их головы изображены в анфас, их глаза красны, а языки высунуты. Девиз семейства изображён на золотистой ленте чёрным шрифтом. Звучит она так: «SUB IGNE IMMOTUS», что значит «В огне непоколебимые».

Над щитом видна графская корона и три графских шлема, в центре картины расположен золотистый лев с высунутым языком и красными глазами. Герб олицетворяет стойкость и силу, и эти качества не раз были доказаны представителями графского рода Капнистов.

Основатель первой линии рода - Николай Васильевич (?-1823), надворный советник (1802), предводитель дворянства Екатеринославского наместничества (1787-1793), имел жену и детей, но был странного, задиристого нрава. Он всегда как-то отделялся от своих братьев и не был в дружбе с ними. Представители этой линии рода Капнистов ещё в XIX в. переселились в Италию.

Интересны, главным образом, судьбы Петра и Василия Васильевичей. В 1780 году Пётр Васильевич Капнист был молодым казачьим офицером при дворе Екатерины II. Будучи красавцем, не имея больших средств и связей, он служил, никем не замеченный. Однажды Екатерины II улыбнулась ему и захотела узнать его фамилию. Моментально скромному офицеру посыпались приглашения, и все приближённые Екатерины стали с ним очень вежливыми и учтивыми. Это его озадачило, но, поняв в чём дело, Пётр подал в отставку и уехал как можно дальше от русского двора.

Сначала он служил в гвардии Гамильтона, охранявшего дворец французского короля Людовика XVI, а когда рухнула монархия, ускакал в Голландию, а затем в Англию, где женился на шотландке Елизавете Гаусман. Она, должно быть, была рыженькая, так как её потомки, проживающие в Москве, - рыжеволосые. Когда Екатерины Великой не стало, Пётр Васильевич вернулся в своё имение Трубайцы, где зажил на английский лад.

Научившись английской свободе, он отпустил своих крестьян и построил им кирпичные дома; здороваясь с ними, он снимал шапку. Дома он велел вынуть русские печи и заменил их английскими открытыми каминами, от которых бывает сквозняк. Жена его отказалась учиться русскому языку, и вся дворня заговорила по-английски.

Самым знаменитым сыном бригадира Василия Петровича стал Василий Васильевич Капнист, популярный в своё время русский поэт. Дата его рождения остаётся под вопросом (1757 или 1758). Когда был убит его отец, то София Барковская бросилась в Восточную Пруссию за останками своего мужа. В его походной палатке она нашла девушку, крымскую турчанку, подругу бригадира, и будто бы годовалого младенца. Турчанка передала ребёнка Барковской, а потом покончила с собой. По возвращении в Россию, Барковская выдала ребенка за своего младенца, который стал её любимцем.

Василий Васильевич получил отменное образование. Как сын бригадира, он учился в школе Измайловского полка, усердно посещал полковую школу, находившуюся под покровительством просвещённого А. Бибикова - «охотника до наук и особо до стихотворства». Здесь Василий встретил Н.А. Львова, будущего литератора. В 1772 г. он перешёл в Преображенский полк, где через три года получил первый офицерский чин и подружился с Державиным, будущим придворным поэтом Екатерины II.

Василий не унаследовал отцовского воинственного духа, он очень скоро уходит из полка и предаётся литературе. В годы пребывания в столице Василий Васильевич усиленно старался пополнить своё домашнее образование изучением древних и западноевропейских языков и классиков, а также ознакомлением с произведениями Ломоносова, Кантемира, Сумарокова. Тогда же он впервые вступил на путь переводного стихотворства.

Первое произведение Капниста - ода, на французском языке, по поводу мира с Турцией (1775). Позже он сам определил её так: «преглупая ода, писанная сочинителем на 17-м году его возраста, что, однако ж, он ни себе, ни глупому своему произведению в извинение не ставит».

Внимание читающей публики Капнист обратил на себя впервые напечатанной в июньской книге «Санкт-Петербургского Вестника» (1780) «Сатирой первой», перепечатанной впоследствии под заглавием - «Сатира первая и последняя». Капнист высказывает здесь резкие суждения и колкие замечания относительно некоторых литературных деятелей, которых он означает псевдонимами, достаточно прозрачными. Сатира вызвала полемику: неизвестный автор в том же «Санкт-Петербургском Вестнике» называет Капниста глупцом и дерзким ругателем.

В Петербурге четыре друга-литератора - Державин, Львов, Хемницер и Капнист - были неразлучны. Они породнились тем, что были женаты на четырёх сестрах Дьяковых, причём Державин вторым браком. У Василия Капниста не было своего дома, и он жил у Державиных. Проживая в столице, Василий писал частые письма жене в Обуховку и брату Петру, с которым был чрезвычайно дружен.

В 1782 г. Василий Васильевич был избран предводителем дворянства Миргородского уезда, но в том же году при посредничестве Львова, получил место при главном почтовом управлении. В 1784 году Василий Васильевич вышел в отставку и переехал в своё имение, а в 1785 году он был избран киевским дворянством в Губернские предводители и принимал Екатерину II при её проезде через Киев в Новороссийский край. В это время была в Киеве и его молодая жена, Александра Дьякова, которая, будучи представлена государыне, своей красотою обратила на себя общее внимание.

Василий Васильевич довольно долго оставался в Киеве, а его жена одна с детьми и со свекровью, Софией Андреевной, жила в Обуховке, по-видимому, нуждаясь во всём, несмотря на 6000 душ, которыми владела в то время мать её мужа. В одном из писем своих она пишет мужу:

«Друг мой Васинька! Пожалуйста, пришли мне поскорее десять рублей, которые я заняла у матушки и которыми она мне докучает и, если можно, ещё пять рублей для покупки одеял детям».

В 1783 г. молодой литератор написал торжественную «Оду на рабство», которую, однако, решился напечатать лишь в 1806 г. «Ода на рабство» является одним из самых первых обличений крепостничества в русской литературе XVIII века, непосредственно предваряющее радищевскую оду «Вольность» и пушкинскую «Деревню». Она была злободневным откликом на изданный Екатериной указ, согласно которому крестьяне Киевского, Черниговского и Новгород-Северского наместничеств объявлялись крепостными людьми тех помещиков, на землях которых застал их новый закон. Возможно, Капнист думал обратиться с этой одой к Екатерине, но, по совету Державина, удержался от этого, как и от публикации произведения.

В 1786 г. новый указ Екатерины, повелевавший просителям именоваться «верноподданный», вместо прежнего «раб», побудил Капниста написать «Оду на истребление в России звания раба». Он создает оды, сатирические произведения, примыкает к литературному кружку Львова, печатается в различных журналах и альманахах. Наряду с Карамзиным, Василий Васильевич стал одним из крупнейших представителей сентиментализма в России. В своих стихотворениях он, вместе с тем, выступает как ярый обличитель крепостничества и самодурства помещиков.

В 1796 г. Капнист издал первое собрание своих стихотворений с таким оригинальным двустишием на заголовке:

«Капниста я прочёл и сердцем сокрушился,
Зачем читать учился?»

После 1796 г., имя Василия Капниста встречается во многих изданиях своего времени - «Новых ежемесячных сочинениях», «Московском журнале», «Аонидах» Карамзина. Его произведения как переводные, так и оригинальные пользовались популярностью и среди публики, и среди лучших литературных кружков.

Шуточная ода Капниста: «Ответ Рафаэля певцу Фелицы» была доставлена Державину ещё в рукописи, под заглавием «Рапорт лейб-автору от екатеринославских муз трубочиста Василия Капниста».

Назначение оды было указать Державину промахи в его стихотворении «Изображение Фелицы». Державин обиделся и отвечал резким письмом, где, между прочим, писал: «Ежели таковыми стихами подаришь ты потомство, то в самом деле прослывёшь парнасским трубочистом, который хотел чистить стих другим, а сам нечистотой своих был замаран». Приятельские отношения между поэтами, однако, не нарушились.

Когда Державин умер, Василий Васильевич написал:

Державин умер!.. слух идёт,
И все молве сей доверяют.
Но здесь и тени правды нет:
Бессмертные не умирают!

В молодости Василий претерпел долгую и неприятную тяжбу, которая его настолько поразила, что он использовал этот сюжет в своём главном литературном произведении, обличительной комедии «Ябеда» - про нечестных юристов.

Эта комедия заняла выдающееся место в отечественном репертуаре и до появления на сцене «Горя от ума» и «Ревизора», имеющих, по своей обличительной тенденции, много общего с «Ябедой», пользовалась выдающимся успехом.

Главные действующие лица «Ябеды» - Прямиков, Провалов, Кривосудов, Будьбудькин, Паролькин, Добров, Хватайко и другие - говорят сами за себя. Капнист метко попал в больное место современного ему общества и этим вызвал в правящем классе бурю негодования, многие чиновники дружно требовали, чтобы автора сослали в Сибирь. Павел I сам захотел посмотреть эту пьесу. Он так смеялся, что послал за Капнистом и назначил его главой всех театров Петербурга.

Незадолго до своего убийства, император Павел, в знак особого расположения к Василию Васильевичу, хотел пожаловать ему богатые имения в Малороссии, но составленной об этом пожаловании бумаги, вследствие своей смерти, он подписать не успел.

Пьеса, разрешённая императором Павлом к постановке, была скоро снята с репертуара и при Александре I не сразу получила права гражданства. Бантыш-Каменский передаёт следующий эпизод, которому был сам свидетелем. Когда в 3 действии Хватайко поёт:

«Бери, большой тут нет науки;
Бери, что только можно взять.
На что ж привешены нам руки,
Как не на то, чтоб брать, брать, брать»

- зрители начали рукоплескать, и многие, обратясь к одному из присутствовавших в театре чиновников, громко называли его по имени и восклицали: «это вы! это вы!» Популярность «Ябеды» в начале XIX столетия была настолько велика, что некоторые выражения комедии обратились в поговорки. Пьеса Капниста «Ябеда» - одно из лучших произведений русской драматургии XVIII века, имевшее оглушительный успех у публики.

Обуховка, пожалованная бригадиру Василию Петровичу Елизаветой Петровной, досталась Василию Васильевичу, как младшему в семье среди трёх братьев. Его дочь Софья (1797-1887) живописными красками описывает имение отца в Обуховке:

«В одной ив этих местностей, на правом берегу Псёла, на уступе горы, покрытой густым лесом, до сих пор стоит ещё небольшой домик, крытый соломою и защищённый от севера горою. <…> Из окон этого дома открывается даль вёрст на двадцать, покрытая лугами и селеньями. При восходе солнца или вечером при лунном свете этот вид бывал очарователен: особенно он бывал хорош, когда луна серебристым столбом блестела над рекой, в которую смотрелись покрытые густым лесом горы, при шуме мельниц, похожем на вечный шум водопада и при немолчных трелях и раскатах соловьёв, оглашавших чутко спящий воздух упоительным пением.

В разное время года изменялись и виды этого очаровательного уголка. Весною, когда снег начинал таять и когда с вершин ущельев и гор, при блеске солнечных лучей, сбегали журчащие ручейки, - вид в несколько дней изменялся: река выступала из берегов, луга вёрст на шесть покрывались водою и являли вид моря, с голыми деревьями, торчавшими в воде на подобие мачт. И при тихой погоде эти окрестности, залитые водой, походили на обширное зеркало. С убылью воды в разных местах начинали показываться зелёные острова, над которыми иногда слышалось громкое пение жаворонков, чириканье равных весенних птиц и где по временам уже показывался заблудший скот, с наслаждением щипавший свежую и мягкую траву».

Одно из лучших лирических стихотворений Капниста, посвящённых своей деревне, так и называется - «Обуховка».

В миру с соседями, с родными,
В согласьи с совестью моей,
В любви с любезною семьёй
Я здесь отрадами одними
Теченье мерю тихих дней.
Приютный дом мой под соломой
По мне, - ни низок, ни высок;
Для дружбы есть в нем уголок,
А к двери, знатным незнакомой,
Забыла лень прибить замок.
Горой от севера закрытый,
На злачном холме он стоит
И в рощи, в дальный луг глядит;
А Псёл, пред ним змеёй извитый,
Стремясь на мельницы, шумит.
<….>

В имении Капнистов гостили Г.Р. Державин, Н.В. Гоголь и будущие декабристы. Тут действовал домашний театр, и ставили пьесу «Ябеда», в которой играли родители Н.В. Гоголя.

В 1801 году Василий Васильевич был избран генеральным судьёй уголовной палаты Полтавской губернии, проживая в зимнее время с семейством, обыкновенно, в Полтаве, а в течение летних месяцев в Обуховке. В 1822 г. Василий Капнист был избран в губернские предводители дворянства Полтавской губернии, а 28 октября следующего года скончался в Кибинцах, а похоронен был в воспетой им Обуховке.

Его прах похоронен на том самом месте, которое описал он в своих стихах об Обуховке, где в заключение приведена такая эпитафия:

«Капнист сей глыбою покрылся,
Друг муз, друг родины он был;
Отраду в том лишь находил,
Что ей, как мог, служа, трудился,
И только здесь он опочил».

У Василия Васильевича было множество детей, многие из них умерли в малолетстве, но остались здоровые дети, которых «Сашенька, мой ангел» обучала сама французскому языку и всем премудростям, которым полагалось учить дворянских детей в тот век. Их тётка Державина удивлялась их познаниям. Старый дом Капнистов был слишком мал для большой семьи, и «Сашенька» с помощью сестры Державиной построила тот «уютный дом под соломой», про который говорит Василий Васильевич в своём стихотворении «Обуховка».

Быт семьи поэта Василия Васильевича и взаимоотношения между взрослыми и детьми подробно описала его дочь Софья, в замужестве Скалон, в книге «Воспоминания».

«Наша детская жизнь складывалась таким образом. Нас будили рано утром и в зимнее время даже при свечах; дядька Петрушка с вечера приготовлял для нас длинный стол в столовой, положив каждому из нас лист чистой бумаги, книги, тетради, перья, карандаши и пр. После длинной молитвы, при которой все мы стояли рядом, а один из нас по очереди читал её громко, мы садились на свои места и спешили приготовить уроки к тому времени, как проснётся мать; тогда мы несли ей показывать, что сделали, и если она оставалась довольна нами, то, заставив одного из нас прочесть у себя одну главу из евангелия или из священной истории, отпускала гулять, а впоследствии старших братьев и на охоту, которую они очень любили.

Часто брат Алексей, чтобы заслужить одобрение матери и получить тоже позволение ехать с братьями на охоту, приходил к ней очень рано утром и сам предлагал ей читать священную историю - чем она была чрезвычайно довольна, хвалила его, ставила нам в пример и в награду отпускала всегда на охоту. Он очень любил праздники и накануне всегда приходил к матери спрашивать: будем ли учиться завтра? Она всегда ссылалась на календарь, говоря, что если крест в кругу, учиться но надо.

Алёша и умудрился так искусно сделать кружки около крестов во всём календаре, что праздники для нас все были торжественными, и мы с большим удовольствием их праздновали по милости Алексея. Календарь этот долго сохранялся у нас в доме, и мать наша всегда с улыбкой говорила, смотря на кружки: «экий плут, Алёша!» Но не смотря на праздники и на разные другие развлечения, все дети, особенно мои братья, очень успевали в науках, впоследствии выдержали все экзамены при вступлении на службу без сторонней помощи, и этим обязаны единственно доброй, незабвенной матери нашей!

Только один старик немец Кирштейн немного помогал ей, давая всем нам уроки немецкого языка и арифметики, отчего братья мои и теперь не считают иначе, как по-немецки. Нам всегда приказывали говорить месяц по-французски и месяц по-немецки; тому же, кто сказывал хотя слово по-русски (для чего нужны были свидетели), надевали на шею, на простой верёвочке, деревянный кружок, называемый, не знаю почему, калькулусом; от стыда мы старались как-нибудь прятать его и с восторгом передавали друг другу.

На листе бумаги записывалось аккуратно, кто сколько раз таким образом в день был наказан; в конце месяца все эти наказания считались и первого числа раздавались разные подарки тем, кто меньшее число раз был наказываем. По-русски нам позволялось говорить только за ужином; это была большая радость для нас; и можно себе представить, сколько было шуму и как усердно мы пользовались этим приятным для нас позволением».

Член декабристской организации «Союз благоденствия» и «Вольного общества любителей словесности, наук и художеств» старший сын Василия Васильевича, Семён (1791–1846), был женат на сестре С.И. Муравьёва-Апостола, одного из главных зачинщиков заговора декабристов.

Он не мог не знать о заговоре, так как Муравьёвы-Апостолы постоянно приезжали в Обуховку, но Капнист не принимал эти разговоры всерьёз. Арестован был, в конце концов, его другой брат - Алексей Васильевич. Он просидел в Петропавловской крепости месяца два, но Муравьёвы-Апостолы его обелили, и он вернулся домой.

Участие Семёна Васильевича в декабристских организациях было оставлено без внимания - в 1823-1824 гг. он чиновник особых поручений при новороссийском генерал-губернаторе, в 1829-1838 кременчугский уездный Предводитель дворянства и директор училищ Полтавской губернии.

Другой сын Василия Васильевича - Иван (1795-1860) - Миргородский уездный (1826-1829) и Полтавский губернский (1829-1842) предводитель дворянства, был губернатором Московской губернии (1844-1855), вице-президентом Московского комитета общественного попечительства о тюрьмах и с 1855 г. сенатором. Был женат на Пелагее Григорьевне Горленко.

Через несколько лет после смерти Василия Васильевича его сыновья приступили к разделу имения. Но камнем преткновения стала Обуховка, ибо каждый из братьев желал иметь её для себя.

Тогда, чтобы избежать неприятностей, их мать, Александра Алексеевна Дьякова предложила им делить имение Обуховку по жребию. Обуховка досталась, как и следовало по закону, меньшому брату, Алексею Васильевичу.

Усадьба Капнистов в Обуховке не сохранилась, но судя по уцелевшему довольно скромному полтавскому дому, она вряд ли была роскошной. В 1958 году к 200-летию со дня рождения Василия Васильевича на месте дома писателя установлена стела, мемориальная доска на фасаде сельского дома культуры, а в приусадебном парке на высоком берегу реки Псёл отреставрированы надгробия и памятники на могилах отца и сына Василиев Капнистов. А в самой Великой Обуховке создан краеведческий музей, в экспозиции которого сохранились вещи и книги их имения.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LWVhc3QudXNlcmFwaS5jb20vc3VuOS0yOC9zL3YxL2lnMi9TMnY1SDI0V1czUzZSTUVUOTI3b20yZzMtR2IyNzRQWkJhVVBCeU16R2p5Zm9SLWVOeWZpYk1OZlFUMkdXQ1FHS0lrbTMyZ1JvR083cERhdjdUOHdTU0EzLmpwZz9zaXplPTEwNDR4MTYwMCZxdWFsaXR5PTk1JnR5cGU9YWxidW0[/img2]

Ян Мечковский. Портрет Павла Алексеевича Капниста (1840-1904). Варшава. 1870-е. Фотобумага чёрно-белая, фотопечать. 13,3 х 9,9 - овал, 16,3 х 10,7 - паспарту. Архив А.Ф. Кони. Институт русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук.

Отец и мать Алексея Павловича

Отец Алексея Павловича, Павел Алексеевич (1842-1904), был младшим среди четырёх братьев и двух сестёр. Павел Алексеевич был человек далеко незаурядный, на редкость умный и характера решительного. Он был правоведом, окончил курс Московского университета (1865), и мог рассчитывать на блестящую карьеру в министерстве юстиции.

В 1874-1877 гг. он управляющий канцелярией Министерства юстиции, а в 1877-1880 гг. прокурор Московской судебной палаты.

Его судьба резко изменилась, когда его срочно назначили попечителем всех учебных заведений Московского округа (1880-1895). На это у него не было необходимой квалификации, но власти не ошиблись в своём выборе. В это время среди молодёжи, особенно университетской, происходило брожение, однако Павел Алексеевич сумел совладать с бушующим элементом.

Сторонник классического образования, он напечатал в московских журналах несколько статей о классическом образовании: «Классицизм, как необходимая основа гимназического образования» (1891-1900), «Исторический очерк развития реального образования в Германии» (1900), «К вопросу о реорганизации среднего образования» (1901) и др.

В 1893-1896 гг. Павел Алексеевич избирается гласным Московской городской думы, а с 1895 г. он сенатор.

Когда ему было только девятнадцать лет, он встретил и полюбил женщину вдвое старше его. В юности отец проиграл её в карты распутному и бессовестному старику. Она была бесконечно несчастна. Павел Алексеевич её пожалел. Они жили вместе несколько лет и нажили детей. Когда же незаконная жена Павла состарилась, он встретил и полюбил дочь камер-юнкера Алексея Александровича Лопухина (сокурсника и друга М.Ю. Лермонтова) - Эмилию Лопухину.

Эмилия Алексеевна была очаровательной женщиной. Не будучи писаной красавицей, она обладала колоссальным обаянием, очаровывала всех, с кем имела дело. Её мать была урождённая княжна Оболенская, а старшая сестра Софья была второй женой князя Трубецкого, имевшего от двух браков тринадцать детей. Эмилия Лопухина знала о прошлом своего жениха и, вероятно, даже виделась с «другой женщиной» ещё до свадьбы и вполне понимала положение.

Эмилия, будучи в молодости очень общительной, принимала у себя «всю Москву» - принимала с утра до поздней ночи, и сама не пропускала ни одного бала. Мамаши, съезжавшиеся из имений в Москву, чтобы вывозить своих дочерей в свет, являлись с визитом к Эмилии Алексеевне перед первым балом. Дом её всегда был полон молодёжи, приезжавшей в Москву для поступления в университет. Никто никогда не знал, сколько народу ночует в доме.

Образ жизни, к которому привыкла Эмилия Алексеевна, за многие годы довёл семейные финансы до полного краха. Подобно Ростовым в «Войне и мире», уже немолодой чете пришлось сильно и быстро сократиться. Всё недвижимое имущество было продано, включая и Обуховку.

К счастью, Обуховка была куплена старшим братом, Петром Алексеевичем, а в 1910 году Алексей Павлович перекупил Обуховку у его дочери Маргариты Петровны. Эмилия Алексеевна с мужем, уже вышедшим в отставку, переехала на жительство в Ялту, на виллу брата Димитрия Алексеевича, который никогда там не жил.

В ту пору Эмилия Алексеевна стала уже не та, что была в молодости. Она обожала детей и, потеряв свою единственную семилетнюю дочь Софью, жила в постоянной печали. Вера утонула в Псёле, когда гуляла с гувернанткой вдоль реки, - берег осел под её ногой и она упала в воду, а несчастная гувернантка бросилась в воду за ней. Очевидно, обе попали в водоворот, которыми славится быстрый и глубокий Псёл.

Павел Алексеевич и Эмилия оба умерли в 1904 г. в Ялте на вилле брата Дмитрия Алексеевича.

Младший сын Павла и Эмилии, Дмитрий Павлович (1879-1926), в 1903 году окончив юридический факультет Санкт-Петербургского университета, начал службу в Министерстве юстиции. В 1907-1908 годах - товарищ прокурора Тамбовского окружного суда. В 1908 году находился в распоряжении графа Палена, при проведении им ревизии Туркестанского края. С 1910 по 1917 годы - предводитель дворянства Золотоношского уезда Полтавской губернии.

Был членом «Союза 17 октября» («Октябристы») - умеренно правой политической партии крупных землевладельцев, предпринимательских кругов и чиновников России, существовавшей в 1905-1917 годах.

Избран членом IV Государственной думы. Входил во фракцию октябристов, после её раскола - в группу земцев-октябристов. Состоял докладчиком комиссии по направлению законодательных предположений и председателем комиссии по запросам (1915-1916).

С 1 марта 1917 года Временным комитетом Государственной думы назначен комиссаром в МВД. С 7 марта - комиссар Временного правительства в Главном управлении по делам печати. 8 марта - председатель Особой комиссии по ликвидации Главного управления по делам печати и всех подведомственных ему учреждений. При его непосредственном участии были разработаны: проект реорганизации Петроградского телеграфного агентства и проекты законов «О печати» и «Об учреждениях по делам печати».

В апреле 1917 года - помощник главноуполномоченного Южного района Российского общества Красного Креста. В августе 1917 принимал участие в Государственном совещании в Москве. После Октябрьской революции эмигрировал во Францию.

Димитрий был человек светский; у него было несметное количество друзей. Когда его племянница Ольга, дочь Алексея Павловича, жила среди эмигрантов, то она часто среди них находила его бывших знакомых. Однажды ей кто-то сказал: «Когда твой дядюшка подходил к круглому столу во время спиритического сеанса, стол начинал сильно вертеться».

Был женат на Ольге Фёдоровне Бантыш (1895-1946). Их сын Алексей (1916-1993) - общественный деятель эмиграции, член Комитета Русского лаун-теннис клуба в Париже.

Дмитрий Павлович Капнист скончался в клинике Вильжюиф под Парижем и был похоронен 8 июля 1926 года на кладбище Вилетт.

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODU4MDE2L3Y4NTgwMTYxNDIvMjUzMzIvdVlsVGVmbThBSDAuanBn[/img2]

Владимир Иосифович (Осипович) Шервуд (1832 - 1897). Портрет Александры Алексеевны Чичериной, рожд. Капнист. 1857. Холст, масло. Тамбовская картинная галерея.