[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTI2LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTUxMzIvdjg1NTEzMjQyOS8xNWI2ZmQvMlFZbmpuVjJsbGsuanBn[/img2]

Неизвестный художник. Портрет Якова Фёдоровича Скарятина. Начало 1810-х. Миниатюра. Кость, акварель, гуашь. 7.3 × 6.0 см. Частное собрание.

Цареубийца Яков Скарятин

В ночь с 11 на 12 марта (по старому стилю) 1801 года в Михайловском замке Санкт-Петербурга двенадцатью заговорщиками был убит император Павел I.

Спустя 50 лет, 23 февраля 1851 года, в Орловской палате гражданского суда была совершена раздельная запись от имени жены полковника, вдовы Натальи Григорьевны Скарятиной и её сыновей - Владимира, Александра, Дмитрия и Николая Яковлевичей. Мать и дети договорились о разделе между ними недвижимого имения, оставшегося после смерти полковника Якова Фёдоровича Скарятина и его старшего сына Григория Яковлевича Скарятина в Малоархангельском, Мценском, Ливенском уездах Орловской губернии и Щигровском уезде Курской губернии.

Какая, казалось бы, связь между этими двумя событиями? Самая прямая. Одним из 12 цареубийц был штабс-капитан Лейб-гвардии Измайловского полка Яков Скарятин. Причём, его роль - откровенно палаческая. Вот как описал те трагические события один из современников, М.А. Фонвизин: « князь Яшвиль, Татаринов, Гарданов и Скарятин яростно бросились» на царя, «вырвали из его рук шпагу; началась отчаянная борьба. Павел был крепок и силён; его повалили на пол, топтали ногами, шпажным эфесом проломили ему голову и, наконец, задавили шарфом Скарятина». Другой из современников, граф Ланжерон, уточнил, что Скарятин, «сняв висевший над кроватью собственный шарф императора, задушил его им». До недавнего времени о молодых годах жизни штабс-капитана Скарятина, кроме самого факта участия его в цареубийстве, было мало что известно.

Однако в 2002 году военно-исторический журнал «Цейхгауз» (№1 за 2002 год) опубликовал три небольших документа из фондов Российского Государственного Военно-исторического архива, которые заметно расширили наши сведения об известном орловском помещике.

Из «Всеподданнейшего прошения … об увольнении от службы», написанного Я.Ф. Скарятиным 6 сентября 1806 года на имя императора Александра I, стало известно, что он начал военную карьеру подпрапорщиком в августе 1783 года и, проходя по ступеням служебной лестницы, 15 октября 1800 года был удостоен штабс-капитанского звания, в сентябре 1803 года - капитанского, а уже в декабре того же года Скарятин получил звание полковника Лейб-гвардии Измайловского полка. В 1805 году он принял участие в заграничном походе против французских войск и сражался с ними под Аустерлицем. За проявленное в бою мужество полковник Яков Скарятин был награждён орденом Владимира 4-степени (с бантом). И на этом военная карьера гвардейца подошла к концу. Правда, он успел получить ещё орден Св. Иоанна Иерусалимского.

Но уже в следующем, 1806-ом, году Скарятин просит уволить его на статскую службу, мотивируя это состоянием здоровья. Лекарь полка выдаёт ему соответствующую справку (не может служить из-за «продолжающегося удушья и лома в бывшей переломанной ноге»).

Бумаги поступают сначала к Великому князю Константину Романову, а от него - к императору Александру I. Царь даёт «добро» - и полковник Скарятин становится гражданским человеком и отправляется в родовое своё имение – село Троицкое Малоархангельского уезда Орловской губернии.
 
Было ему в тот момент (согласно сведениям служебного формуляра) 26 лет и был он год как женат на женщине известной и очень уважаемой в светских кругах – княжне Наталье Щербатовой (Щербатовы - знатное семейство с влиятельной роднёй).

Отец Якова Скарятина, бригадир (промежуточный чин между полковником и генерал-майором) Фёдор Васильевич, умер рано, оставив большое богатство двум своим детям. Дочь Мария удовлетворилась получением от брата 40 000 рублей, отказавшись от всего остального. Так Яков Фёдорович Скарятин и оказался единственным наследником недвижимых имений, крепостных крестьян и дворовых людей в четырёх уездах Орловской и Курской губерний.

Теперь стоит перечислить населённые пункты, хозяином которых стал молодой и красивый помещик.

В Малоархангельском уезде Скарятин владел: селами - Троицким, Красным, Рождественским, сельцом Синковцом, сельцом Теляжьим, деревнями - Троицкой, Богохранимой, Трудской, Верхней Трудской, Стрелкою, Жериханью.

В Ливенском уезде ему принадлежали: село Пеньшино, село Васильевское, деревни - Ивановка, Мачилы, Огороженная Дуброва, Маховая.

Во Мценском уезде у Скарятина имелось сельцо Алисово (Неручь тож).

И, наконец, в Щигровском уезде Курской губернии его поместья составляли: село Никольское, сельцо Ховатка и деревни Репище и Поздеева.

Общее число крепостных крестьян и дворовых душ во всех вышеперечисленных населённых пунктах - 3164 человека. А земельный массив, принадлежавший полковнику Скарятину, достигал 19 650 десятин (в переводе на гектары - 21 418,5 га).

Даже такие крупные землевладельцы Орловской губернии, каковыми считались князья Куракины, заметно уступали Скарятину по количеству принадлежавшей им земли.

Мне всегда казалось, в некоторой степени, странным сравнение - князья Куракины и обыкновенный полковник (хотя и гвардейский), каким к концу службы был Яков Фёдорович Скарятин, - а по богатству он превосходил «сиятельнейших». Мало того, если говорить в целом о влиянии семей Скарятиных и Куракиных на жизнь Малоархангельского уезда (а именно здесь были сосредоточены основные владения тех и других), то Скарятины имели явное преимущество. Предводителями Малоархангельского дворянства (с момента образования уезда) были представители четырёх поколений Скарятиных.

Впрочем, и на губернском уровне Скарятины не подкачали - они были предводителями дворянства и губернаторами не только в Орловской, но и в Курской, Казанской, Новгородской и Санкт-Петербургской губерниях.

В Малоархангельском же уезде во времена Якова Фёдоровича уездная жизнь кипела, скорее, не в самом Малоархангельске, а в главном имении Скарятиных - селе Троицком (ныне - Верховского района), в 70 верстах от уездного центра. Многочисленные просители со своими письмами приезжали сюда, а не в город, да и малоархангельские чиновники значительную часть времени проводили в Троицком.

Здесь, в старинном и большом селе, поселился в конце XVIII века основатель рода Скарятиных - Василий Тихонович, первый предводитель малоархангельского дворянства, а потом продолжали жить его дети, внуки и правнуки. В Троицком был дедовский дом, мельница с толчеёй, винокуренный завод, пруд с рыбой и знаменитый на всю губернию конский племенной завод русской породы. Скарятины считались одними из крупнейших коннозаводчиков в России. В 1844 году у Якова Фёдоровича в имении имелось 17 кобыл-маток, 53 верховых лошади и 4 заводских жеребца. Ежегодно на соседних ярмарках он продавал не один десяток своих лошадей.

Вообще, полковник Скарятин, начав жить помещичьей жизнью, оказался образцовым хозяином и активным деятелем малоархангельского дворянства (несколько раз избирался предводителем), как будто старавшимся за хозяйскими заботами и общественной деятельностью навсегда забыть о своём бурном и буйном прошлом.

И если в молодости он не раз хвастался в приватных беседах, как он лично участвовал в убийстве царя Павла I, то в зрелые годы предпочитал не говорить об этом, всё чаще его посещали мысли о Боге, который никак не мог одобрить такое преступление.

У Якова Фёдоровича и Натальи Григорьевны родилось шесть сыновей: Фёдор, Григорий, Владимир, Александр, Дмитрий и Николай. В уезде и губернии полковник и княжна Скарятины имели репутацию просвещённых, культурных родителей, которые постарались дать детям приличное воспитание. Сыновья служили в гвардии и при дворе, были вхожи в высший свет. Почти все они были знакомы с Пушкиным и его кругом и оставили воспоминания об этом.

Но, вероятно, отцовские бунтарские гены сказались, и самый старший из сыновей, Фёдор, был арестован по делу декабристов. Правда, выяснилось, что по причине молодости (19 лет) он не мог быть активным участником заговора. Да и заступничество влиятельных покровителей сказало свою роль. Фёдор Скарятин был освобождён из-под ареста, продолжил службу по военной части, был адъютантом у московского генерал-губернатора. Из всех братьев, он оказался самым способным к творчеству. Талантливый художник-любитель, хорошо писавший маслом, он стал одним из основателей Московских художественных классов (училища живописи, ваяния и зодчества). Умер Фёдор рано, в 29 лет, от чахотки. И это был первый удар, наказание Божье, как посчитал сразу же полковник.

Второй по старшинству сын Якова Фёдоровича, Григорий, сделал блестящую, по понятиям того времени, карьеру. Помогали ему, несомненно, его обаяние и умение легко находить общий язык с самыми разными людьми. С одной стороны, он дружил со многими знакомыми Пушкина, лично знал и самого поэта. С другой стороны, все считали Григория Скарятина другом Дантеса. Кстати, о дуэли Пушкина с Дантесом именно Григорий Скарятин сообщил первым А.И. Тургеневу.

Григорий Яковлевич был флигель-адъютантом императора Николая I, участвовал в боевых походах, дослужился до звания генерал-майора. Во время Венгерской революции отряд под командованием Г. Скарятина (в составе корпуса фельдмаршала Паскевича) был послан на подавление восстания в Венгрии. Там, 9 июля 1849 года, в сражении под Шесбургом (современный город Сигишоар в румынской Трансильвании - А.П.) Григорий Скарятин погиб. На месте его гибели был поставлен ему памятник - постамент с лежащим на нём львом.

Смерть второго сына окончательно подкосила Якова Фёдоровича. Мучили его в последнее время и угрызения совести из-за участия в цареубийстве. Возможно, поэтому, отмаливая грехи, полковник Скарятин стал одним из главных благотворителей при строительстве возводившегося в Орле на средства дворян губернии кафедрального Петропавловского собора (его заложили как раз в день коронации Павла I в 1797 году). Но в процессе возведения стен собор пошёл трещинами и, то и дело, был вынужден ремонтироваться, что послужило распространению слухов среди орловцев о том, что Бог не принял дар именно от Скарятина-цареубийцы.

В 1850 году, менее чем через год после смерти сына Григория, Яков Петрович скончался, оставив завещание похоронить себя в родовом селе Троицкое, но чтобы обязательно его отпели в Петропавловском кафедральном соборе. Жена и дети так и поступили.

А в самом начале 1851 года наследники договорились о разделе семейного достояния. Наталья Григорьевна отказалась от каких-либо поместий мужа, взяв с сыновей обязательство выплачивать ей по две тысячи рублей серебром ежегодно. Каждый же из детей получил движимое и недвижимое имущество: статский советник Владимир Яковлевич Скарятин - 746 крепостных душ и 7748 десятин земли, надворный советник Александр Скарятин - 790 душ и 7420 десятин земли, губернский секретарь Дмитрий Скарятин - 697 душ и 5483 десятины земли, гвардии подпоручик Николай Скарятин - 931 душу крепостных крестьян и дворовых людей (а вот количество его земли в раздельной записи почему-то не названо - А.П.).

Даже поделённые на четверых, поместья Якова Фёдоровича Скарятина вызывали уважение и зависть многих соседей-помещиков своими размерами. Помещики Скарятины ушли в историю навсегда, но навсегда они там и останутся.

Александр Полынкин

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTMwLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTgxMjQvdjg1ODEyNDQyOS9kYWIyNi9VYTZ1MGdEX1pEZy5qcGc[/img2]

Неизвестный художник. Портрет Фёдора Яковлевича и Григория Яковлевича Скарятиных. Начало 1810-х. Кость, акварель, гуашь; диаметр 7.4 (тондо). Частное собрание.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTUzLnVzZXJhcGkuY29tL2MyMDUzMjQvdjIwNTMyNDg5OC8zNzZlOS9nV196XzBnU0oyYy5qcGc[/img2]

Генерал Скарятин как русский лев в Трансильвании

10.02.2012

Владимир Ведрашко, Андрей Шарый

Представители общественных организаций из России и Румынии добиваются срочной реставрации памятника генералу Григорию Скарятину в городе Сигишоара.

Командующий частью подразделений Пятого пехотного корпуса русской императорской армии генерал-майор Григорий Скарятин был убит 19 июля 1849 года в бою с венграми в Трансильвании, у города Шёсбург или Шегешвар (так тогда называлась Сигишоара). Через три года на поле бывшего боя поставили памятник Скарятину - спящий на постаменте лев. Сейчас рядом с монументов - густо застроенный район; памятник разрушается под воздействием времени. Говорит житель Сигишоары, журналист и экскурсовод Михай Марчел Шонериу:

- Ещё будучи ребёнком, я часто играл возле этого памятника, мы с мальчишками присмотрели это место, оно нам нравилось - своей величественностью, необычностью… Огромный лев на высоком красивом каменном постаменте… Лев спит, положив голову на лапы. Позднее, взрослея, я всё чаще думал о том, что этот лев заслуживает более заметного места. Потом я узнал о России - что это большая и богатая страна и что в России - много ценностей, много памятников.

Уже работая журналистом на местном радио и телевидении, я сделал несколько репортажей об этом памятнике. И говорил о том, что какими бы богатствами ни обладал тот или иной народ, историю надо беречь, иначе она разрушается. Как надо беречь и этого льва из камня - время его на жалеет. Его возраст 160 лет. Многие и вовсе не знают, кому посвящён этот памятник, почему он здесь поставлен - на окраине города, незаметный, забытый, заброшенный.

Место, где стоит памятник - а это место, как считается, связано с гибелью русского генерала, - горожане называют просто «У Льва». Иногда - «У плачущего Льва». Потому что облик льва говорит о печали, о чувстве утраты. В городском музее, где ведут учёт местных памятников и стараются их сохранить, мне сказали, что металлические пластины, на которых выгравированы имена павших в битве при Шесбурге сняты в начале 1990-х годов и отправлены на хранение в городскую управу. А в конце прошлого года, по словам директора музея Николае Тешкулэ, отдел внешних связей нашей мэрии обратился в посольство России с просьбой содействовать в сохранении и восстановлении памятника. Будем надеяться, что ответа не придётся слишком долго ждать.

Я работаю гидом-экскурсоводом, к нам в Сигишоару часто приезжают туристы из России. Думаю, им было бы интересно увидеть столь впечатляющий монумент русскому генералу - но для этого памятник надо привести в порядок и, возможно, перенести в более подходящее место, - считает Михай Марчел Шонериу.

Об участии императорской России в подавлении венгерского восстания 1848-1849 годов рассказывает историк Ярослав Шимов:

- В 1848-1849 году австрийская армия пыталась подавить венгерскую революцию или национальное восстание, как принято называть эти события в венгерской историографии. С точки зрения имперской власти, власти Габсбургов - это был мятеж. Русские войска находились на территории Венгрии по просьбе молодого императора Франца Иосифа, они помогали сломить сопротивление восставших.

С севера на венгров наступал корпус фельдмаршала Ивана Паскевича, а с юго-востока - Пятый пехотный корпус генерала Александра Лидерса, который по ранее заключенному международному соглашению был постоянно расквартирован на территории так называемых придунайских княжеств Молдавии и Валахии, из которых позднее возникла нынешняя Румыния. Лето 1849 года - самый конец венгреской революции, когда положение восставших было безнадежным. Венгерские войска под командованием польского генерала Юзефа Бема были сжаты с трех сторон - с запада наступали австрийцы, а с севера и с юго-востока наступали русские части.

- Трансильвания, особенно в ту пору, была этнически смешанным регионом: румыны, венгры, потомки переселенцев из Германии, которых называли саксами. Как местное население относилось к событиям той поры?

- Венгерское население, естественно, было склонно поддерживать правительство, созданное в Будапеште и отложившееся от монархии Габсбургов. Лидером и душой этого правительства был революционный вождь Лайош Кошут. Румыны и немцы относились к ситуации куда более сдержано, поскольку революционное венгерское правительство проводило националистическую политику. Лидеры венгерского движения хотели видеть Венгрию в исторических границах, куда более широких, чем границы нынешней маленькой Венгрии, но не находилии в своей многонациональной стране места для каких-либо автономных национальных образований.

Политика была довольно жесткой - единая Венгрия, более-менее с одним языком, с одной культурой, с ясным мадьярским доминированием. Это не могло не вызывать сопротивления других народов, часть которых поддержала власть австрийского императора и выступила против революционеров. Ситуация и в Трансильвании была сложной, неоднозначной. Собственно, и поражение революции вызвано во многом именно тем, что венгры проводили слишком жесткую национальную политику.

- Войска Николай Первого оказывали братскую интернациональную помощь императорской власти Габсбургов. Исторически это была роль карателей?

- В ту пору все государи, все монархи называли друг друга братьями. Поэтому: один брат пришел помочь другому брату. С точки зрения монархической, ничего страшного не происходило. С точки зрения национальных движений, с точки зрения венгров, которые вели борьбу за национальное освобождение, конечно, это была карательная экспедиция чужого государства, армия которого принялась наводить порядок совместно с угнетателями, с австрийской армией. Более жестко и более отчаянно венгры сражались все-таки с австрийцами. В том же 1849 году большая часть революционной армии предпочла капитулировать у местечка Виллагош как раз перед армией Паскевича, перед русскими, а не перед армией Габсбургов.

- Генерал Григорий Скарятин погиб в бою под Шёсбургом. Насколько важное это было сражение?

- Это сражение не было каким-то особо крупным, но венгры сопротивлялись отчаянно и храбро в течение целого дня, потеряв около трети своих сконцентрированных на этом участке сил, насчитывавших 6 или 7 тысяч человек. Никакого перелома в развитие событий сражение у Шёсбурга внести не могло и в конце июля - начале августа 1849 года сопротивление венгров было окончательно подавлено. Венгерская революция, кстати, как огонь бабочек привлекла множество революционно настроенных людей из разных стран. Венгерскими частями командовал храбрый польский генерал Юзеф Бем, который приехал помогать венгерским собратьям. После поражения он бежал в Турцию, принял ислам и поступил на службу в султанскую армию.

- Генерал Скарятин погиб как герой?

- Генерал погиб как хороший солдат. Честные солдаты империй ведь, как правило, не слишком задумываются над политическими вопросами. Они просто делают то, что требуют от них присяга и воинский долг. Григорий Скарятин 2-й погиб в довольно молодом возрасте, ему был всего 41 год. Он относился к тому поколению, которое опоздало на войну 1812 года, но мифология этой войны, тем не менее, сильно повлияла на мировоззрение русских солдат и офицеров той поры. Скарятин - из семьи помещиков с юга России (из Курска или Орла), в службу вступил юнкером драгунского полка, потом служил в Кавалергардском полку, чин генерал-майора получил всего за три месяца до смерти, как раз за успешные действия в Трансильвании. Он делал неплохую карьеру, которая была оборвана безвременной гибелью в не таком уж значительном сражении.

- Почему ему вдали от родины поставили столь впечатляющий памятник, настоящий монумент?

- Я бы видел в этом знак признательности австрийской императорской власти тем, кто помог одолеть революционную, как тогда было принято выражаться, заразу. Вообще многие офицеры и генералы русского экспедиционного корпуса были удостоены высоких наград Австрийской империи, начиная с фельдмаршала Паскевича. Интересно, что боевые потери русских были не очень большими. Что касается, к примеру, корпуса Паскевича, составлявшего основную часть русских сил, то там больше народу за время похода умерло от разного рода болезней, дизентерии, нежели от сражений с противником. Замечу, что это была последняя военная удача русской армии перед очень болезненным поражением в Крымской войне.

- Нам с вами, потомкам и соотечественникам генерала Скарятина, должно быть все равно, при каких обстоятельствах он погиб, на правой или неправой стороне он был, как вы считаете?

- События той поры нужно оценивать без вмешательства идеологии. Памятник генералу Скарятину как любой исторический объект, напоминающий о давних событиях, имеет значительную ценность. Речь идет о человеке, который честно служил тогдашней России. Было бы неправильно и очень печально, если бы память о нем и о том, что тогда происходило, не была сохранена.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTgudXNlcmFwaS5jb20vaW1wZy9WNVVubkRvRHhPVlpUcHJ3d1BIcnhmSjZNbHVsaTVDdUVoeGRudy9xVTlaQUJ5bkIwVS5qcGc/c2l6ZT0xMjg5eDE3MjEmcXVhbGl0eT05NSZzaWduPTBjZGFmNTVmOWRjMjAxYzAzNmRlNDdhMWRmYzVhYmYwJnR5cGU9YWxidW0[/img2]

Л. Вагнер, литограф. Портрет Владимира Яковлевича Скарятина. 1845. Бумага, литография. 31,2 х 23 см. Государственный исторический музей.