[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODU4MDI4L3Y4NTgwMjg3OTUvMzIxY2MvenlvTGEwRmhKYnMuanBn[/img2]

Неизвестный художник. Портрет графа Ф.Г. Орлова. Ранее - портрет И.И. Шувалова, графа И.Г. Орлова (?). 1760-1770-е. Рыбинский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник.

А.В. Чекмарёв

Неизвестный портрет Фёдора Григорьевича Орлова и след «орловской» галереи Рокотова

В знаменитой своим составом и качеством портретной галерее Рыбинского музея-заповедника имеется один загадочный портрет, который в последнее время снова принято считать портретом фаворита императрицы Елизаветы Петровны Ивана Ивановича Шувалова (1727-1797). Автор неизвестен, на первый взгляд, это типичная усадебная копия, по времени - 1760-1770-е гг., судя по форме парика и композиции в духе рокотовских работ данного периода.

Картина поступила в музей в 1921 г. в составе большой коллекции вещей из усадьбы Мусиных-Пушкиных Борисоглеб Мологского уезда (которая затем была затоплена водами Рыбинского водохранилища). [Грамагина Е.В. Каталог русской портретной живописи в Андроповском историко-художественном музее // Музей 9. Художественные собрания СССР. М., 1988. С. 71, 74 (опубликован как портрет И.Г. Орлова?)] На обороте имеется надпись XIX в. «Граф Шувалов Иван Иванович обер-камергеръ, родился в 1727, сконч. 1797». И несмотря на неё, очевидно, что на елизаветинского фаворита рыбинский герой совсем не похож.

Шувалова до его отставки и отъезда за границу в 1763 г. портретировали разные художники, в т.ч. Л. Токке, Ж.-Л. Де Велли, А.П. Лосенко, П.-А. Ротари, Ф.С. Рокотов, и всюду мы видим другой тип лица, более округлого, с пухлыми щеками и иначе посаженными тёмными глазами. На варианте Токке-Рокотова (оригинал и копия, оба - ГЭ) он изображён в том же ракурсе, что и на рыбинском портрете, так что оба лица легко сопоставить и понять, что речь идёт о разных моделях. [Фёдор Рокотов. 1735/1736-1808. М., 2016. С. 38-39]

У Шувалова поверх красного кафтана написана голубая лента ордена Св. Андрея Первозванного, тогда как у героя рыбинского портрета красная лента, скорее всего, ордена Св. Александра Невского. Красную ленту имел и орден Св. Анны, но тогда мы бы наверняка видели и звезду, которая (в отличие от звезды Александра Невского) носилась на правой стороне груди.

Автор опубликованного в 1988 г. каталога рыбинской коллекции Е.В. Грамагина первой заподозрила физиономическое сходство изображённого с братьями Орловыми, переатрибутировав произведение как вероятный портрет Ивана Григорьевича Орлова (1733-1791). В аннотации указано, что «легко прослеживается портретное сходство лица персонажа с известными изображениями И.Г. Орлова на оригиналах Ф.С. Рокотова и И.-Б. Лампи». [Грамагина Е.В. Указ. Соч. С. 71] Позднюю надпись на обороте исследовательница посчитала ошибочной.

Из упомянутых ссылок на иконографию И.Г. Орлова справедлива только первая - на два известных портрета кисти Ф.С. Рокотова первой половины 1760-х. Что касается Лампи, то факт портретирования им старшего из братьев Орловых нам неизвестен. Помимо двух портретов, написанных Рокотовым, полное, остро индивидуальное, с довольно резкими чертами лицо Ивана можно видеть также на портрете неизвестного мастера из Национального музея Республики Беларусь, где ещё более располневший Орлов предстаёт в домашнем халате.

К трём названным выше живописным вариантам добавляются несколько копий и миниатюр, гравюра Е.П. Чемесова с рокотовского оригинала и мраморный бюст работы Ф.И. Шубина 1778 г. [Например, известны две копии с портретов Ф.С. Рокотова художника Н.С. Лужникова в Ростово-Ярославском музее-заповеднике. См.: Иванова Е.Ю. Живопись и время. Российское портретное наследие XVII-XIX веков. Исследование, реставрация, атрибуция. М., 2004. С. 33-48.

Видоизменённые копии с оригинала Рокотова находились в усадьбах Отрада и Дугино, одна из таких опубликована также в кн.: Русские портреты XVIII и XIX столетий. Издание великого князя Николая Михайловича. II том. СПб., 1906. №129] Этим и исчерпывается иконография главы клана Орловых, в 1764 г. подавшего в отставку и жившего тихо и незаметно вплоть до своей кончины.

Определённое сходство у героя рыбинского портрета с Иваном Орловым безусловно есть, и можно было бы объяснить возникшие сомнения качеством работы копииста, сделавшего свою модель заметно стройнее оригинала и, кажется, моложе. Однако нельзя найти объяснение появлению орденской ленты, так как у старшего Орлова орденов не было. Он, как известно, из всех щедрых наград Екатерины II, посыпавшихся на Орловых после переворота, принял только графский титул и чин капитана гвардии. Так что атрибуция Грамагиной лишена оснований, но не замеченное ею внешнее сходство с Орловыми. На портрете всё же изображён Орлов, только не Иван, а его младший брат Фёдор, четвёртый по старшинству из пяти братьев.

Фёдор Григорьевич Орлов (1741-1796) также участвовал в возведении Екатерины II на престол, за что вместе с братьями получил титул графа и камергерский ключ. С 1763 г. состоял на гражданской службе –  был назначен в Сенат выполнять обязанности генерал-прокурора, затем обер-прокурором в 4-й департамент с сохранением чина капитана гвардии. Принимал активное участие в работе Уложенной комиссии, открывшейся в 1767 г., предложив разделить её на 3 секции.

С началом русско-турецкой войны Ф.Г. Орлов перешёл на военную службу, во флот, где в составе эскадры адмирала Г.А. Спиридова принимал участие в Архипелагской экспедиции под началом своего старшего брата Алексея. Фёдор проявил геройство в Чесменском сражении, оставаясь на флагманском корабле «Святой Евстафий» почти до самого взрыва. В сентябре 1770 г. за участие в битве был произведён в генерал-поручики и награждён орденом Георгия 2 степени. Военную карьеру завершил в 1772 г., выйдя в отставку в чине генерал-аншефа. Поселился в Москве и своих подмосковных усадьбах Нескучное и Нерастанное, официально не женился, но воспитывал 7 внебрачных детей. По отзывам современников, отличался открытым и весёлым характером, запомнился как автор метких и ироничных афоризмов.

Существующая иконография Фёдора Орлова небогата, но отражает разные этапы его жизни. Самым ранним из известных на сегодняшний день следует считать портрет К.-Л. Христинека, подписной и датированный 1768 г. Оригинал из орловской усадьбы Отрада сначала попал в ГТГ, а потом оказался в Приморской картинной галерее. [Приморская картинная галерея. Русская живопись XVIII - первой половины XIX века. Каталог. Владивосток, 1996. С. 72-73]

Имеется как минимум два авторских повторения - в собрании ГИМ и в Сызранском историко-краеведческом музее (в составе коллекции из самарской усадьбы Орловых Усолье). Это парадный портрет, запечатлевший Фёдора Орлова на пике его гражданской службы в Сенате и в составе Комиссии о составлении нового Уложения. Орлову 27 лет, он изображён сидящим перед столом с книгами и бумагами, в гвардейском пехотном мундире, с имеющимися на тот момент наградами - орденом Александра Невского и медалью члена Уложенной комиссии.

Миниатюра (эмаль) с этого портрета украсила дно знаменитой «Орловской» табакерки, в которую вмонтированы изображения практически всех членов семьи. [Комелова Г.Н. Русская миниатюра на эмали XVIII - начала XIX века. СПб., 1995. С. 169-178] «Тип Христинека» был востребован и для изготовления разных усадебных копий. Одна из них имеется в коллекции Владимиро-Суздальского музея-заповедника и происходит из обширной галереи графов Воронцовых в усадьбе Андреевское.

Следующим по времени изображением Орлова является портрет, считавшийся до революции работой Рокотова. Он был опубликован в «Русских портретах» великого князя Николая Михайловича. [Русские портреты XVIII и XIX столетий. Издание великого князя Николая Михайловича. II том. СПб., 1906. №136.] Орлов написан здесь уже в генеральском мундире, после всех побед и подвигов, с заслуженным орденом Св. Георгия. Возможно, атрибуция ошибочна, стилистически портрет не очень напоминает рокотовские вещи 1770-х гг. Хотя не исключено, что в издании воспроизведена копия, лишь в общих чертах восходящая к неизвестному нам рокотовскому типу.

Сейчас существует несколько аналогичных портретов, разных по уровню исполнения. Есть они, например, в историко-краеведческом музее Самары и Ярославском художественном музее. В 1778 г. в мраморе портрет Орлова выполнил Ф.И. Шубин, изобразив героя войны в латах и с наградами. [Государственная Третьяковская галерея. Каталог собрания. Скульптура XVIII-XX веков. Т. 1. М., 2000. С. 282-283.] Бюст входил в фамильную орловскую галерею, сделанную Шубиным дважды, для Мраморного дворца и подмосковной Отрады.

Будучи давно в отставке, Орлов в 1785 г. заказал свой портрет Д.Г. Левицкому. Это, пожалуй, сейчас самое известное и часто воспроизводимое изображение Фёдора Григорьевича.[Дмитрий Григорьевич Левицкий. 1735-1822. Каталог. Л., 1987. С. 71.] Он здесь предстаёт в том же ракурсе, что и на предыдущем живописном портрете, в генеральском мундире и с неизменным набором орденов - александровским и георгиевским.

Самым поздним в скромной галерее портретов Ф.Г. Орлова является посмертный портрет из Государственного мемориального музея А.В. Суворова. [Живописный портрет XVIII – начала XX века из собрания Государственного мемориального музея А.В. Суворова. Альбом-каталог. СПб., 2014. С. 71.] Он имеет авторскую подпись П. Барбье и датировку - 1811 г. К этому времени Орлова уже 15 лет не было в живых. Очевидно, портрет писался с какого-то неизвестного нам прижизненного оригинала 1790-х гг.

На всех портретах, несмотря на вызванные временем возрастные изменения, присутствует характерная для Фёдора Орлова вытянутость лица с выраженными скулами, крупным носом и острым выступающим подбородком. Везде на зрителя смотрят узнаваемый орловский взгляд и лёгкая улыбка тонких губ. Очень похожее лицо мы видим и на портрете из Рыбинского музея. Его герой изображён в партикулярном платье, но с красной лентой александровского ордена. Парик типичен для 1760-х гг.

Фёдор Орлов был награждён орденом Александра Невского в сентябре 1764 г. Следующие свои награды - медаль члена Уложенной комиссии он получит в 1767 г., а орден Георгия в 1770-м. Так что вероятно портрет создавался между 1764 и 1767 гг. Орлову в это время примерно 25 лет, что соответствует возрасту изображённого.

Все рассмотренные выше портреты Орлова чётко делятся на два типа, в зависимости от разворота полуфигуры. Поворот головы на рыбинском портрете практически тот же, что на портрете Христинека 1768 г. Идентичен не только ракурс, но и во-многом моделировка лица. Ясно, что перед нами тот же человек, только немного моложе. 

Ещё в каталоге Грамагиной указано, что иконографически портрет восходит к оригиналу Ф.С. Рокотова. Автор, правда, имела в виду два находящихся в ГТГ и ГРМ портрета Ивана Орлова. Но сама отсылка к Рокотову представляется вполне обоснованной. В первой половине 1760-х гг. молодой художник находился под покровительством вошедших в силу Орловых. Ему благоволит фаворит Екатерины Г.Г. Орлов, заказывает в 1762-1763 гг. собственные портреты (копии с оригинала С. Торелли) и парадный профильный портрет императрицы, ранее находившийся в Гатчине, а сейчас в Павловском дворце. [Федор Рокотов. 1735/1736-1808. С.47]

Между 1762 и 1765 гг. Рокотов пишет оба погрудных портрета Ивана Орлова. Вероятно, вариации на основе одного иконографического типа, отличающиеся антуражем и настроением образа, писались для разных домов и усадеб. Московский портрет И.Г. Орлова ранее хранился в родовой усадьбе Отрада, а петербургский происходит из собрания Всеволожских. [См.: Фёдор Рокотов. 1735/1736-1808. С. 84-85; Государственный Русский музей. Живопись. XVIII век. Каталог. Том 1. СПб., 1998. С. 143.]

Есть основания связывать с рокотовским оригиналом и несколько однотипных портретов ещё одного из братьев, Алексея Григорьевича Орлова, с 1770 г. - Орлова-Чесменского. [Такие портреты, например, есть в собрании ГИМ, Эрмитажа, Государственного музея истории Санкт-Петербурга, Московского объединенного музея-заповедника.] Их сложно датировать, поскольку на разных репликах изображены разные орденские ленты и звёзды. Иногда полученные награды дописывали на портретах задним числом. Но часто эти копии брали за образец только общую схему оригинала, меняя детали в связи с переменами в статусе модели.

Здесь важнее отметить следование излюбленной Рокотовым в 1760-е гг. композиции, развороту фигуры, освещению и трактовке ряда деталей - кружевного шейного платка, парика с живописно вьющимися буклями. В уцелевших ранних портретах Орлова-Чесменского явно имеется след неведомого нам рокотовского образца. Судя по всему, художник работал над орловскими заказами до конца 1766 г., когда переехал в Москву. Орловы же все 1760-е гг. находились в столице - на службе и при дворе. Это десятилетие их могущества, пока Григорий был фаворитом императрицы. В Москве они осядут уже позже, после появления у Екатерины других любимцев и окончания первой русско-турецкой войны.

Предположительно в это же время Рокотовым - в середине 1760-х - был написан и оригинал, к которому восходит портрет из Рыбинска. Не исключено, что речь идёт о создании фамильной орловской галереи с однотипными, увязанными визуально и образно изображениями всех братьев. [В связи с этим предположением заслуживают внимания встречающиеся погрудные портреты Г.Г. Орлова, различные по уровню исполнения и носящие копийный характер. Судя по стилистике и набору композиционных черт, они восходят к оригиналу 1760-х гг, возможно, также принадлежащему Ф.С. Рокотову. В качестве примера упомянем портрет работы неизвестного художника вт. пол. XVIII в. из собрания ГИМ]

Но поскольку в целом виде она не уцелела, мы сейчас вынуждены интуитивно нащупывать её следы по единичным оригиналам и разновременным и разного уровня репликам. В облике Ф.Г. Орлова на рыбинском портрете есть элементы, перекликающиеся с рокотовскими изображениями других братьев - кружевной платок с портретов Ивана и Алексея, шитьё и цвет костюма с портрета Ивана из ГРМ, букли парика с портретов Григория и Алексея. Рыбинский портрет довольно убедительно передаёт и настроение, и стиль, и даже цветовой строй рокотовских образов 1760-х гг.

Ну и резонный вопрос о связи орловского портрета с усадьбой Мусиных-Пушкиных под Рыбинском, откуда он происходит. В конце XVIII в. в Мологском уезде были  владения графа Алексея Ивановича Мусина-Пушкина (1744-1817) - крупного государственного и общественного деятеля, президента Академии художеств в 1794-1799 гг. В значительной мере портретная галерея в Иловне (тогда это была главная усадьба) создана при нём и его супруге, урождённой княжне Волконской. [Овсянников С. Столичный уголок Мологской земли // Углече Поле. №5, 2013. С. 78-85]

Мусины-Пушкины не были родственниками Орловых, однако при желании пересечение их судеб отыскать не сложно. Алексей Иванович начинал свою службу после Артиллерийского училища адъютантом Г.Г. Орлова, в бытность того генерал-фельдцехмейстером. Выдвинулся и стал известен при дворе именно благодаря протекции Орлова. А когда Орлов в 1772 г. ушёл в вынужденную отставку, Мусин-Пушкин последовал за ним, отправившись в заграничное путешествие. Так что с семейством Орловых хозяин рыбинских усадеб был связан довольно тесно.

Может быть, в собрании находились портреты и Г.Г. Орлова, и других его братьев. К тому же братья Орловы представляли элиту своего времени, близкую ко двору и к важным историческим событиям. Так что их изображения входили во многие усадебные портретные галереи. В Иловне у Мусиных-Пушкиных было несколько работ Рокотова, в т.ч. портрет хозяйки, Е.А. Мусиной-Пушкиной в молодые годы. Самый ранний из известных портретов Алексея Ивановича тоже являет собой произведение «круга Рокотова». [Грамагина Е.В. Указ. соч. С. 66, 68-69.]

Резюмируя, следует подчеркнуть, что установление личности Ф.Г. Орлова на портрете из Рыбинского музея не только расширяет ряд его уже известных изображений. Во-первых, перед нами самый ранний по времени портрет этого исторического деятеля, запечатлевший его в начале карьеры. А во-вторых, он дополняет собой круг орловских портретов, связанных с ранним творчеством Ф.С. Рокотова, заставляя внимательнее присмотреться к другим сохранившимся следам созданной этим крупным мастером семейной орловской галереи.