© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» |
You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «Родословная в лицах». » «Кривцовы».
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTU4LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTAzMzIvdjg1MDMzMjg1NS8xZTE2NzQvbGphRUxCc1dub2MuanBn[/img2]
Неизвестный художник. Портрет Елизаветы Николаевны Кривцовой, рожд. княжны Репниной (1817-1855). 1844 (?) Картон бристольский, акварель. 24,8 х 19,3, прямоугольник. Государственный музей А.С. Пушкина. Москва.
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQ5LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTAzMzIvdjg1MDMzMjg1NS8xZTE2N2UvdU1oMERJX1Y4TGsuanBn[/img2]
Фридрих фон Амерлинг (Friedrich von Amerling). Портрет Елизаветы Николаевны Кривцовой, рожд. княжны Репниной (1817-1855). Италия, Рим. Первая половина 1840-х. Холст, масло. 130 х 90 см. Саратовский государственный художественный музей имени А.Н. Радищева. В музейное собрание «Портрет Е.Н. Кривцовой» попал из саратовского имения Отрадино, где хозяйкой была дочь Елизаветы Николаевны Ольга Павловна Орлова (1838-1926).
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTIzLnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvaFVXQUVqc1ltWDFLVUZ4TlNMRmQ0RW9QYWFBdHA1eHpEOFRqY3cvQTVHRFU3RWtMNW8uanBnP3NpemU9MTAyNXgxMTAwJnF1YWxpdHk9OTYmcHJveHk9MSZzaWduPWJiNWM1YTgwMGZhZGVmNmE0NDc2YjUwYjczNGZjOWRhJnR5cGU9YWxidW0[/img2]
Записка Н.И. Кривцова об отмене крепостного права
Личность Николая Ивановича Кривцова (1791-1843) и его судьбу нельзя назвать ординарной. Историк Б. Н. Чичерин, который знал его лично, писал в своих воспоминаниях: «Николай Иванович Кривцов был человек необыкновенного ума, с европейским образованием и с железным характером. /.../ всякий понимал, что подобного человека он в другой раз в жизни не встретит».
Так сложилось, что сын орловского помещика встречался с европейскими монархами и стал любимцем Александра I и Николая I; был знаком с выдающимися деятелями и мыслителями Европы; находился в дружеских и родственных отношениях с великими русскими поэтами, писателями и учеными; занимал высшие административные посты в трех губерниях, в то время как родной брат Сергей и два шурина (Вадковские А.Ф. и Ф.Ф.) были декабристами.
С.Н. Тургенев (отец писателя И.С. Тургенева), его родственник, привез в 1807 г. юного Кривцова в Петербург, где он был зачислен юнкером в л.-гв. Егерский полк. Молодой гвардейский поручик отличился в боях Отечественной войны 1812 г. и заграничного похода 1813 г. В Бородинском сражении был ранен в руку, попал в плен и после занятия неприятелем Москвы лежал вместе с французскими офицерами в госпитале, располагавшемся в Воспитательном доме.
Когда армия Наполеона спешно покинула Москву, раненые и больные были оставлены на произвол судьбы. Увидя, что толпа москвичей ворвалась в госпиталь, чтобы всех перебить, Кривцов надел свой мундир гвардейского офицера и, объявив себя московским главнокомандующим, грозно накричал на толпу и выгнал ее из Воспитательного дома. Так он спас себя и раненых офицеров противника. Впоследствии, кроме русских боевых орденов, он был удостоен за это высших наград Франции и Австрии: орденов Почетного Легиона и св. Леопольда - редкий случай в истории Отечественной войны 1812 года.
После выздоровления Кривцов снова отправился в армию. В сражении под Кульмом, в сентябре 1813 г., ему ядром оторвало левую ногу и санитары положили его рядом с умирающим генералом Ж.В. Моро. Прибывший навестить генерала Александр I обратил внимание на Кривцова, проникся к нему симпатией и покровительствовал ему до самой своей смерти. Он был зачислен в императорскую свиту, получил крупную сумму на лечение.
Три года, с 1814 по 1817, Кривцов провел в Европе, восстанавливая здоровье, путешествуя и усердно посещая лекции знаменитых ученых того времени. В Париже жил в одном доме с бывшим воспитателем российского императора Лагарпом, с которым близко сошелся и через которого передал Александру I свою записку о ланкастерской системе обучения.
По возвращении в Петербург Кривцову было объявлено о назначении камергером императорского двора и об определении в министерство Иностранных дел. Тогда же он познакомился с Н.М. Карамзиным, П.А. Вяземским, братьями А.И. и Н.И. Тургеневыми, В.А. Жуковским, А.С. Пушкиным и другими членами литературного общества «Арзамас». По свидетельству Вяземского, Кривцов «не был записан в Арзамасском штате, но был приятелем почти всех арзамасцев». Особенно сблизился он с Пушкиным, дружба с которым сохранилась до конца жизни поэта; Пушкин писал Кривцову письма, дарил свои произведения и посвящал ему стихи.
В 1818-1821 гг. Кривцов находился при русском посольстве в Лондоне, где сблизился с «арзамасцем» Д.Н. Блудовым и стал англоманом. По возвращении в Россию он женился на Екатерине Федоровне Вадковской, внучке гр. И.Г. Чернышева. С 1823 по 1827 годы занимал губернаторские посты в Туле, Воронеже и Нижнем Новгороде. Однако, яростный поборник справедливости, он в пылу благородного негодования переходил границы дозволенного и был отставлен от службы «за строптивость нрава».
Последние 15 лет жизни Кривцов провел в имении жены - селе Любичи Кирсановского уезда Тамбовской губернии, где устроил свой быт на английский манер и привел хозяйство в образцовый порядок. Его ближайшими соседями и друзьями стали владельцы села Умёт Чичерины и хозяева Мары Баратынские. По замечанию Б.Н. Чичерина «Судьба как бы нарочно свела здесь целый кружок выдающихся людей».
Членов этого кружка объединяла не только духовная общность, заинтересованные разговоры об истории, литературе, искусстве, но и непосредственное участие в идейных, политических и хозяйственных процессах, происходивших в России в тот период. Кривцов еще во время путешествия по странам Европы вел интересный дневник, в который заносились впечатления об увиденном и о встречах с европейскими знаменитостями. После смерти Кривцова в его бумагах была обнаружена написанная за год до смерти и предназначавшаяся, видимо, императору, записка об освобождении крестьян, которая публикуется здесь. По свидетельству родственников, он был автором и других серьезных проектов.
Творческое наследие Кривцова и его личность интересовали издателя «Русского архива» в течение многих десятилетий. В 1864 г. П.И. Бартенев опубликовал в своем журнале два письма А.С. Пушкина к Н.И. Кривцову; в 1908 г. были опубликованы письма Кривцова к матери за 1815-1818 гг. Заметное место Кривцову отводилось в опубликованных в разных номерах «Русского архива» за 1874 г. отрывках «Из старой записной книжки» П.А. Вяземского и заметках Д.Д. Рябинина.
В 1890 г. Бартенев предпринял попытку издать подготовленный Б.Н. Чичериным заграничный дневник Кривцова, однако, дальше написанного Чичериным предисловия к этой публикации: «Из моих воспоминаний. По поводу дневника Н.И. Кривцова» (на 25 страницах), дело почему-то не пошло. Непонятно также, почему осталась среди неопубликованных рукописей «Русского архива» Записка 1842 г., которая была прислана Бартеневу известным этнографом и историком Западного края Помпеем Николаевичем Батюшковым (младшим братом поэта К.Н. Батюшкова), женатом на Софье Николаевне Кривцовой, единственной дочери и наследнице Н.И. Кривцова.
Необходимо отметить, что в личном архивном фонде Кривцова, хранящемся в ОПИ ГИМ, имеется черновой автограф этой Записки, с авторскими исправлениями и вставками в тексте и на полях. При сличении его с текстом присланной Бартеневу копии выявилась их полная идентичность, свидетельствующая о том, что копия сделана с автографа Кривцова: в ней были учтены все исправления и дополнения, имеющиеся в черновом автографе.
Публикуемая рукопись (ОПИ ГИМ. Ф. 368. Ед. 1. л. 14-20.), как и автограф Кривцова, датирована 5 февраля 1842 г. и не имеет собственного названия. Над ее началом помещен сделанный рукой П.И. Бартенева заголовок: «Записка Н. И. Кривцова». Сама рукопись выполнена переписчиком на 12 страницах четырех двойных листов почтовой бумаги с штемпелем в виде дворянского герба. На обороте последнего листа рукописи едва заметная карандашная запись П.Н. Батюшкова, предназначенная П.И. Бартеневу: «Записка эта составлена Ник. Ив. Кривцовым за 20 лет до совершившейся Эмансипации. Быть может читатели и почитатели Вашего Архива прочтут ее с интересом - в таком случае, жена разрешает ее напечатать. Батюшков.
Была еще другая Записка 20-х годов, об освобождении крестьян с землею, написанная Н. И. вслед за произведенною в Лифляндии фогельфрей. а также проект ж.д. из Саратова, - но найти не могу».
Записка Н.И. Кривцова
5 февраля 1842 г.
Рабство, существующее в России под именем крепостного состояния, не может вечно оставаться в настоящем виде: оное должно измениться; но как, и когда?...
…Вопрос относится лишь к тому, чтоб произвести сие с наименьшим потрясением общественного порядка и с должным охранением прав настоящих владельцев.
Вернейший и едва ли не единственный способ в достижении сей двоякой цели есть выкуп исподволь посредством существующих кредитных установлений, нарочно для сего усиленных капиталами чрезвычайных займов, или выпуском ассигнаций.
В России воля Монарха есть закон, но в России, как и везде, закон часто встречает глухое противоборство или равно пагубное уклонение, а в настоящем деле необходимо совокупное, чистосердечное содействие высшего сословия.
Право владения, скрепленное давностью и обычаем, всегда и везде священно. Это узел, связующий весь порядок государственного существования от мала до велика; и горе тому, кто своевластно посягнет на оное!
Многочисленное Дворянство, изстари пользующееся преимуществами, приобретенными заслугами, и запечатленными кровью, сохранило с сих пор сильное влияние на прочие сословия своим богатством и тою степенью просвещения, которое между ними более развито обстоятельствами, духом времени и попечением Правительства. А потому необходимо нужно приобрести искреннее содействие его.
Эмансипация крепостных людей может быть произведена на следующих началах:
Крепостные люди делятся на 2 разряда: на хлебопашцев и оброчных. В Великорусских губерниях можно положить выкупу за ревизскую душу, хлебопашную: 500 р.[ублей] асс[игнациями] с 2 десятинами пахотной земли, усадьбы, гумном и огородом, а за оброчную 750 р. асс. со всеми теми землями и угодьями, которыми оныя пользовались и платили оброк.
Сверх же сего, имеющиеся оброчные статьи или какие хозяйственные или промышленные заведения, не зависевшие от оброчной платы крестьян, должны остаться на существующем основании в пользу владельца. Равномерно и в хлебопашных имениях за отчислением 2 десятин на ревизскую душу таковой земли, с усадьбами в настоящем их положении, остальная вся земля остается неотъемлемою принадлежностью владельца.
Таковой расчет основываю я на том, что оброчная душа платит в сложности 30 р. асс. в год, следовательно, капитал в 750 р. по 4% представляет тот же доход. Работу же хлебопашца в точности оценить невозможно, но, принимая в основание цену продаваемой души на вывод1 с 150 до 200 р. владельцу не будет обидно получить 500 р. в вознаграждение за приносимую жертву.
На вопрос: где взять денег на выкуп по сим ценам? - ответ находится в существовании кредитных установлений, которые, начав ссуду по 50 р. на душу, в последствии времени увеличили оную ныне почти до 300 р. Таковое накопление капиталов явно доказывает возможность достигнуть и до цены, мною предназначаемой.
Само собой разумеется, что действие медленно, но сим способом растворится дверь к эмансипации, которая совершится своевременно. Размер времени для жизни частной не может служить мерилом для общественной. Здесь спешить никогда не должно, потому что не нужно. Всему следует давать способ развиться и созреть вполне, без насилия, иначе всегда окажется большой недочет. Устроенная машина имеет свое определенное движение, лишь бы запасный клапан выпускал излишний пар.
Засим поступать по силе Св. зак.2 т. 11, кн. 1, раздел III, гл. IV, отд. 6 Устава Государственных кредитных установлений - и дело свершится исподволь, тихомолком. Что весма важно - слова: освобождение и вольность не будут провозглашаться в набат и волновать умы, еще недоступные к пониманию истинного их значения; а между тем цель будет достигнута вполне, мерами уже обычными, на основании уже существующих узаконений и узы миллионов рабов будут расторгнуты неприметно.
Самая медленность переворота сим средством представляет огромную выгоду, произведя оный не вдруг. Люди постепенно будут свыкаться с новым для них существованием, воспитываясь, так сказать, к новому быту, до того ему не известному. Переход раба к независимости дело трудное для него самого, а для Правительства направление его по новому пути, еще труднейшее.
Теперь бросим взгляд на обороты кредитных установлений при сей операции.
Освобождаемые души оброчных имений, переходя в ведомство кредитных установлений, будут продолжать платить оным ту самую сумму, которую платили до того помещикам, чем 4% и будут обеспечены. Хлебопашцы же должны будут на сей же предмет должны будут платить 20 р. асс. с ревизской души или 50 р. с тягла по принятому вообще расчету, полагая на 2 ревизские души 1 тягло или работника.
Таковой платеж необременителен, потому что цена работнику, при настоящем положении полагается от 70 до 100 р. в год; но по уничтожении крепостного состояния, оная неминуемо по крайней мере удвоится.
Сверх того, имея на 2 души 5 десятин пахотной земли, семейство, обрабатывая оныя, обеспечит свое продовольствие. Со временем можно будет увеличить сей платеж полупроцентом, т. е. 2 р. 50 коп. асс. с души для погашения долга за них выплаченной суммы.
Освобождаемые крестьяне, без крайности, по сродной простолюдинам любви к месту их рождения, не покинут своего пепелища. Средняя Россия не опустеет, и остающиеся у Дворян земли найдут себе нанимателей или работников за плату для возделывания оных. Но желающим из поселян, особливо в последствии, при усилении народонаселения, для распространения промышленности, отворит врата в Сибирские и прочия наши пустыни. Пускай кто где хочет ищет счастья!
Эмансипация должна быть полной и никаких ограничений допускать не должно, из опасения вместо пользы даровать вящий вред людям, исторгаемым из рабского состояния. Это было бы по пословице: попасть из огня в полымя. Никакие условия между богатым и бедным, между просвещенным и невежою не оградят последнего от притязания первого: сила солому ломит.
При настоящем порядке крепостной человек есть собственность владельца, и он бережет его как вещь, нужную ему и наследникам его, что достаточно доказывается, между прочим, огромными пожертвованиями на содержание помещичьих крестьян и скота их в текущие неурожайные годы. При освобождении же ежели бы допустить оное неполным, нет возможности постановить что либо в их пользу, на случай подобных обстоятельств, чтобы не было тщетным (Masone)3.
Плата, определяемая мною на вознаграждение настоящих владельцев крепостных людей основывается на том, чтобы справедливо вознаградить их за уступаемые ими права, отстранив с их стороны всякое негодование, привлечь их на свою сторону для чистосердечного содействия в сем деле, и для того еще, чтоб дать им способ к существованию в первые годы после сего переворота, потому что, соображая вероятности, полагать должно, что неограниченно-эмансипированные рабы, имеющие оседлость и земли, сначала будут уклоняться от работ даже по найму помещичьих земель, хотя и непродолжительно, но 2 или 3 года. Может быть, пока образумятся и постигнут собственную пользу, обратиться в старую колею по новому направлению. Итак для существования сих 2 или 3 лет предполагаемое вознаграждение необходимо, тем более, что у большей части дворян имения заложены в 250 р. за душу.
По вышеобъясненному, дело эмансипации кажется не представляет затруднения в своем осуществлении; но не таков вид далее. Как управиться тогда с классом народа, привыкшему к непосредственному надзору помещиков? Не приготовленному ни к самостоятельности, ни к предусмотрительности в своих действиях и соображениях? Опыты нововведений по управлению Государственных имуществ не доказывают ли затруднения к водворению меж ними порядка для устройства их же благосостояния? Где люди, кому бы поручить надзор и управление над почти половиною народонаселения в Империи, которые могли бы заменить помещиков, так сказать, домашних полицмейстеров правительства?
С одной стороны, мы видим управляющих палатами Государственного имущества и окружных начальников со всеми отраслями управления, а с другой земских становых приставов, заведующих уездною полициею, и что же? Сердце замирает, подумав, что в их же руки попадутся и наши бедные крестьяне. Суеверные, беззащитные в своем невежестве, равно не постигающие и ужасов рабства и благодать свободы! Знаю, что мне укажут на некоторых извергов-помещиков; но число таковых уменьшается очевидно и духом времени, и наблюдением Правительства. Это метеоры, подобные граду и вихрям, кои мимолетом губят несколько клочков полей, не препятствуя цветению прочих.
Таковы мои мнения, потому повторяю, что необходимо употребить всевозможные усилия, чтоб привлечь Дворян-Помещиков к искреннему и чистосердечному содействию в сем предприятии. Лишь добрая их воля может ручаться за успех.
Последний вопрос относится к эпохе исполнения: удобна ли настоящая минута? Нет конечно. Затруднительное положение Государства от продолжающихся неурожаев, шаткость вообще торговли и промышленности во всей Европе, и, наконец, лихорадочное ея состояние в политическом отношении, - требует, кажется отсрочки до некоторого успокоения. Сие говорю я по чувству глубокого убеждения, по долгу верноподданного, не останавливаясь даже и тем, что Е[го] И[мператорскому] В[еличеству] по любви к Отечеству желалось бы, конечно, неотлагательно преобразовать противуестественный порядок, существующий в Его Империи, несообразимый ни с учением Христианства, ни с степенью просвещения Европы, и упрочить отцовское наследие своим потомкам на основании, более соответствующем потребностям грядущих поколений; но в сем случае воля Русского Монарха должна покориться общим судьбам Человечества.
1 На вывод, т. е. с переселением проданных крестьян на место жительства нового владельца.
2 Речь идёт об издававшемся с 1832 г. Своде законов Российской империи, в 11-м томе которого помещены законы и уставы кредитных установлений.
3 Вероятно, Кривцов ссылается на труды Карла Массона (Ch. Massone. 1762-1807), француза на русской службе в последние годы царствования Екатерины II. С 1795 г. он был секретарём при вел. Кн. Александре Павловиче, но уже в конце 1796 выслан из России по обвинению в политической неблагонадёжности. Массон является автором чрезвычайно популярных в среде русской интеллигенции нач. XIX в. «Мемуаров о России» и в особенности «Секретных записок о России и в частности о конце царствования Екатерины II», изданных в Амстердаме в 1803 г. на французском языке.
Публикация А.К. Афанасьева
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTU3LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTM1MjAvdjg1MzUyMDQ5My8xNTU3ZDAvTTZHWTN3WjlFNmcuanBn[/img2]
К.А. Фишер (1859 - после 1923), фотограф, владелец ателье. Портрет Екатерины Фёдоровны Кривцовой, рожд. Вадковской. Москва. 1910-е. Фотография с миниатюры неизвестного художника. Картон, желатино-серебряный отпечаток. 35,2 х 25,5 см. Государственный исторический музей.
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTU1LnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvdjdQZEUtXzZTd1FnTFlNZVo5SGttR3ByYTFzSDhRQU5hUTNKcncvU0Y2dkVEcXowRXcuanBnP3NpemU9MTU3MXgxOTU1JnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj0wM2UyODcwZjUyYTMxZTEwNDU0OWIzYmQyMzQyNGI3NCZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]
Николай Александрович Бестужев (1791-1855) (Автор оригинала). Портрет декабриста С.И. Кривцова. Россия. Первая половина XIX в. Бумага; карандаш. 24,3х19,8 см. Государственный Эрмитаж.
Сергей Иванович Кривцов
Взойдёт ли, наконец, друзья,
Заря свободы золотая?
Василий Зубов
Сергей Иванович Кривцов (1802 - 5.05.1864), подпоручик лейб-гвардии Конно-артиллерийского полка, член Северного тайного общества; с марта 1824 г. - радикальной петербургской ячейки Южного тайного общества, все члены которой приняли платформу П.И. Пестеля и «находились в полном революционном и республиканском духе» (П.Н. Свистунов).
В восстании С.И. Кривцову участвовать не довелось: он находился тогда в отпуске. Но был арестован 14 января 1826 г. в Воронеже, доставлен в Петропавловскую крепость с сентенцией императора: «Посадить и содержать строго, но хорошо».
Осуждён по VII разряду и по конфирмации приговорён к каторжным работам сроком на два года; затем срок сокращён до одного года с последующим поселением в Сибири. Ссылку отбывал сначала в Туруханске, потом - в Минусинске. В 1831 г. его переместили рядовым солдатом на Кавказ. Здесь он прослужил до 1839 г., находясь рядовым Навагинского полка в военно-строительном отряде генерала А.А. Вельяминова. Кривцов участвовал в строительстве Абинского укрепления и прокладке дороги до Геленджика.[
Некоторые подробности его службы читаем в письме к матери от 25 июля 1834 г.: «Мы благополучно прибыли в Екатеринодар; завтра отправляемся в Ольгинский редут, откуда, уже переправившись через Кубань, мы вступим во владение черкесских народов. Цель нашей экспедиции заключается в том, что хотят проложить дорогу от Ольгинского редута к Геленджику, укрепление, уже давно наше на берегу Чёрного моря занимаемое... Нам предстоит пройти взад и вперёд не более 160 вёрст... к началу сентября все отряды возвратятся в Екатеринодар...»
Дожди, болотистая местность, плавни, мириады комаров, разносивших кавказскую лихорадку, примитивный ручной инструмент (лопаты, топоры и кирки), труднопроходимые ущелья, сопротивление местных племён... В таких условиях отряд продвигался и строил дорогу. На р. Атакуаф заложили новое укрепление - Николаевское (ныне - ст. Шапсугская).
Сергей Иванович командовал двумя горными единорогами. Высокий, плечистый, храбрый, он всегда находился впереди и выслужил чин фейерверкера (что соответствовало унтер-офицеру). Солдаты роты единодушно проголосовали за присвоение ему знака отличия военного ордена Святого Георгия. Но офицерского звания царь ему упорно не давал, хотя командир полка в донесениях постоянно отмечал его храбрость. Непрестанные хлопоты матери Кривцова, Веры Ивановны, о сыне завершились высочайшим разрешением о кратковременном, на четыре месяца, отпуске в Болховский уезд, к родным.
В 1836 г. Кривцов участвовал в экспедициях на побережье Чёрного моря - для строительства там фортов Новотроицкого (современный посёлок Криница), Александрийского в устье р. Дооб (ныне - пос. Кабардинка). В письме к матери от 29 июня 1836 г. из лагеря при р. Дооб Сергей Иванович сообщает: «Я присоединился к отряду в начале текущего месяца... Завтра часть нашего отряда идёт в Черноморию... а мы остаёмся здесь строить крепость и разрабатывать дорогу...»
Прошёл ещё месяц. С.И. Кривцов получил известие об отпуске. Радость его была безгранична. Но выехать он смог только в конце декабря 1836 г. Интересно свидетельство брата Николая по поводу встречи с братом-декабристом, прошедшим каторгу, сибирскую ссылку и кавказскую боевую армию: «Сергей здоров физически и духовно - таково общее и главное впечатление. Прожив десять лет вне Европы, он, тем не менее, вполне осведомлён обо всём, что совершилось в ней за это время».
Подмеченное Николаем состояние духовного здоровья брата было типичным для декабристов - даже по прошествии тридцати лет изгнания. Этим они выгодно отличались от сверстников, остававшихся благополучными в карьерных продвижениях, - но духовно нищих, слабых...
О таком состоянии декабристов сохранилось множество свидетельств современников, наблюдавших их возвращение в Европейскую Россию из Сибири по амнистии Александра II от 26 августа 1856 г. Вот убедительный документ - доклад начальника 2-го округа корпуса жандармов генерал-лейтенанта С.В. Перфильева шефу жандармов В.А. Долгорукову:
«Несмотря на столь продолжительное отчуждение от общества, при вступлении в него вновь - они (декабристы. - М.С.) не выказывают никаких странностей, ни уничижения, ни застенчивости, свободно вступают в разговор, рассуждают об общих интересах, которые, как видно, никогда не были им чужды, невзирая на их положение; словом сказать, 30-летнее их отсутствие ничем не выказывается, не наложило на них никакого особенного отпечатка, так что многие этому удивляются и, предполагая их встретить совсем другими людьми: частью убитыми, утратившими энергию, частью одичалыми, могут находить, что они лишнее себе дозволяют...»
Впечатление о бодрости, жизненной энергии, любознательности, активности вернувшихся декабристов было всеобщим. Об этом свидетельствуют все, кто с ними встречался и общался. А.Н. Афанасьев писал о декабристе И.Д. Якушкине: «В этом старике так много было юношески честного, благородного и прекрасного. Новое поколение едва ли способно выставить таких людей: всё это плод, до времени созрелый! Ещё теперь помню, с каким живым одушевлением предлагал он тост за свою красавицу, то есть за русскую свободу, и с какою верою повторял стихи Пушкина: «Товарищ, верь, взойдёт она, заря пленительного счастья...»
В перерывах между экспедициями осенние - зимние месяцы С.И. Кривцов проводил в Екатеринодаре и селении Пашковском - здесь находилась штаб-квартира Навагинского полка. Местом сбора батальонов и полков, участвовавших в морских экспедициях, была Тамань. Там периодически собирались сосланные на Кавказ декабристы. Такие встречи, общение служили сильной моральной поддержкой друг друга в сложных и опасных перипетиях военной службы на юге страны.
В сентябре 1837 г. Кривцов находился в Ольгинском укреплении. Здесь произошли его встреча и знакомство с М.Ю. Лермонтовым.
В ноябре 1837 г. царь подписал указ о присвоении С.И. Кривцову офицерского звания прапорщика. В апреле 1839 г. Николай I удовлетворил его ходатайство об увольнении со службы. Но запретил въезд в обе столицы, определив Кривцова под секретный надзор полиции.
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTc1LnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyL3hFQkJlUEU2ZjFhUW5sT2VTa3pwVUMzU0FVMVVseXBnN251cE9vNy1RQmRoenhaelRhT3pEaE9fWHAtZTRtY2Y3NVROUTc2RjZvcmdsbjNMdjdkSDhSTzAuanBnP3F1YWxpdHk9OTUmYXM9MzJ4MjksNDh4NDQsNzJ4NjYsMTA4eDk4LDE2MHgxNDYsMjQweDIxOSwzNjB4MzI4LDQ4MHg0MzcsNTQweDQ5Miw2NDB4NTgzLDcyMHg2NTYsMTA4MHg5ODQsMTIzNXgxMTI1JmZyb209YnUmdT1QUDM4Z1EyZUpYd1hBeXplMFFKYVR0Zk83NlRGbHFLUVkza25PYktuWkg0JmNzPTEyMzV4MTEyNQ[/img2]
Сергей Иванович поселился в своём имении, находившемся в селе Тимофеевском Болховского уезда Орловской губернии. Здесь он и скончался в мае 1864 г. Похоронен там же, рядом с могилой родителей.
М.И. Серова, доктор исторических наук
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTM5LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTAzMjgvdjg1MDMyODQwNi8xZTQxNTcvcnhOVHJJVG1tUDAuanBn[/img2]
Вильям Андреевич Каррик (1827-1878). Портрет Сергея Ивановича Кривцова. 1860. Альбуминовый отпечаток, картон. 9,2 х 5,7 см. Всероссийский музей А.С. Пушкина.
Письма Сергея Ивановича Кривцова с Кавказа
1. Вере Ивановне Кривцовой
Екатеринодар. 1831 года, 14 января
Милостивая Государыня Матушка!
Спешу сообщить, что я благополучно, без затруднений, прибыл на границу Грузии. <...> От Астрахани, выехав в безводную Калмыцкую степь, я очень раскаивался, что не поехал на Черкаск, ибо тут кроме двугорбых и неуклюжих верблюдов <...> я ничего не видел <...>
Горцы делают беспрестанные набеги в наши границы, так что ночью очень опасно пускаться в путь, даже и днём никто без оружия не выходит из дому, а вашему миролюбивому другу заткнули преогромный кинжал за пояс и надели шашку через плечо... Через несколько часов отправляемся далее, но уже караваном, под прикрытием значительного конвоя и двух орудий. Здесь уже начинаются горы, и мы будем [проезжать] не более как по одной станции в день, и так не прежде как через десять дней буду в Тифлисе...
Получили ли Вы моё письмо из Казани от 23 декабря?
2. В.И. Кривцовой
Редут-Кале. 1832 года, 18 февраля
Милостивая Государыня Матушка!
Я всё ещё не доехал до места своего назначения и сижу теперь у моря и жду погоды и корабля, который бы перевёз меня к желанной пристани, но всем вероятием мне ещё долго здесь сидеть, потому что в настоящее время года море так бурно, что редкие корабли пускаются в путь... Вот четвёртое письмо, что я пишу к Вам с дороги: первое из Казани, второе из Екатеринодара, третье из Кутаиса... В артиллерии служба сия мне известна, и, признаюсь, без памяти люблю её. Прошу меня уведомить, по чьей просьбе и как я был переведён из Сибири сюда.
Пишите мне: в полковой штаб 44-го Егерского полка в Бамборы, в Абхазии...
3. В.И. Кривцовой
[Редут-Кале, март 1832 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Не желая нарушать давно установленного порядка всякой месяц писать к Вам, я и теперь берусь за перо, хотя не имею ничего нового Вам сообщить, ибо всё ещё живу в грязном и скучном редуте, в ожидании судна, которое бы положило предел моему странствованию, ибо я всё (хотя более пяти недель на месте) почитаю себя в дороге. Я было просил, чтобы меня отправили сухим путём к месту моего назначения, которое отстоит отсюда не более как в 120 верстах; в чём мне отказали, ибо тут дорога ещё не совершенно очищена от горных хищников, так что без значительного конвоя опасно пускаться по оной.
4. В.И. Кривцовой
Гагры. 1832 года, 27 мая
Милостивая Государыня Матушка!
Оставив Редут, прожил около месяца в Сухуми, потом несколько дней в Бамборах и, наконец, нахожусь теперь в Гаграх, где квартира батальона, к которому я причислен... Теперь скажу Вам, что по прибытии сюда я сильно заболел воспалением лёгких, и, хотя ещё не совсем поправился, но уже вне опасности, однако же медики представили, что необходимо перевести меня отсюда как для пользования, так и от сырого воздуха, который здесь господствует, в полковую штаб-квартиру в Бамборах, которая отстоит отсюда верстах в шестидесяти, не более... Здесь я уже был в двух перестрелках с черкесами, которые кончились без урона с нашей стороны, благодаря собакам, которые всегда извещают нас.
5. В.И. Кривцовой
Кутаис. 1834 года, 21-го мая
Милостивая Государыня Матушка!
Итак, благодаря стараниям Вашим я переведён в артиллерию, расположенную на Линии... Завтра еду в Тифлис, где думаю пробыть недолго и в половине или в конце июня надеюсь обнять милую Сонюшку Бибикову1 в Ставрополе, куда может приехать кто-нибудь из братьев, а может быть и Вы сами. Скажу Вам, что я представлен к Георгию за труды.
[Приписка:] Сейчас приехал в Тифлис. Я назначен в 20-ю артиллерийскую бригаду в Ставрополь, куда на днях отправляюсь.
26 мая 1834 года.
1 Софья Николаевна Бибикова, ур. Хитрово - племянница С.И. Кривцова; дочь его сестры Варвары и её мужа Николая Александровича Хитрово. Была замужем за подпоручиком Михаилом Николаевичем Бибиковым.
6. В.И. Кривцовой
Ставрополь. 1834 года, 20 июня
Милостивая Государыня Матушка!
Наконец я кое-как дотащился до Ставрополя. Это, могу сказать, было самое трудное моё путешествие, но также должен признаться, что никогда не был [так] вознаграждён за перенесённые трудности. Свидание с милой Сонюшкой и знакомство с её мужем с избытком мне за всё заплатили.
Желал бы, чтобы Вы могли быть свидетелями их семейного счастья. Вот скоро неделя, что я с ними, и всё ещё не могу опомниться и наговориться. В начале, или в половине будущего месяца, я должен буду с ними расстаться, ибо батарея, в которую я причислен, по прибытии из Грузии, отправится в поход <...>
Уверен, Почтеннейшая Матушка, что в этом случае вы разделите мою радость и в полной надежде на милосердие Всевышнего, который ещё недавно, видимо, спас меня, ибо несколько дней по отъезде моём из Бамбор, толпа черкес напала и вырезала часть базара, где находился мой дом, верно, и мне не миновать бы той же участи, но судьба спасла меня...
7. В.И. Кривцовой
Екатеринодар. 1834 года, 25 июля
Милостивая Государыня Матушка!
...Мы благополучно прибыли в Екатеринодар; завтра отправляемся в Ольгинский Редут, откуда, уже переправив[шись через] Кубань, мы вступим во владение Черкесских народов. Цель нашей экспедиции заключается в том, что хотят проложить дорогу от Ольгинского Редута к Геленджику, укрепление, уже давно наше на берегу Чёрного моря занимаемое; итак, я опять увижу старого приятеля моего: Чёрное море...
Экспедиция наша продлиться, как говорят, не более месяца. Нам предстоит пройти взад и вперёд не более 160 вёрст, - к началу сентября все отряды возвратятся в Екатеринодар и будут расположены на зимние квартиры. Тогда мне будет очень легко приехать в Ставрополь, что я немедленно сделаю, или брат Павел не поленится туда приехать.
8. В.И. Кривцовой
[Лагерь при реке Абин. 12 августа 1834 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Спешу воспользоваться отъездом курьера, чтобы уведомить Вас, что я здоров, что вот скоро 10 дней, что мы находимся в земле неприятельской, которые впрочем не сильно стоят за оную, ибо ещё ни разу ближе ружейного выстрела к нам не приближались.
9. В.И. Кривцовой
[Лагерь при реке Абин. 4 октября 1834 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Кажется, это последнее письмо пишу я Вам из-за Кубани, потому что через неделю окончится начатая нами здесь крепость и мы отправимся в Геленджик, откуда в конце текущего или в начале будущего месяца мы возвратимся в Черноморию, а я, нимало не медля, отправлюсь в Ставрополь. Из Геленджика не думаю писать к Вам, ибо письмо оттуда будет идти морем и я боюсь возобновить абхазскую корреспонденцию.
...погода у нас портится и заставляет всех желать скорого окончания экспедиции. Итак, целую Ваши ручки с истинным почтением. Навсегда остаюсь Вам преданный сын -
Сергей Кривцов.
[Приписка для сестры Анны:]
Ты очень ошибёшься в расчётах, если на будущее лето приедешь в Ставрополь для свидания со мной, вернее с марта... я тогда буду в одной из предполагаемых экспедиций на Тереке или на Кубани, если только буду жив и силы позволят мне двигаться с места. Очень рад, что Захар1 женится, теперь, как он уже произведён в подпоручики, надеюсь, его выпустят в отставку, и тогда он вполне отдохнёт в стране родной после бури роковой.
1 Чернышёв Захар Григорьевич, декабрист.
10. В.И. Кривцовой
Ставрополь. 1834 года, 22 ноября
Милостивая Государыня Матушка!
Наконец экспедиция наша кончилась, крепость построена, дороги, по местам доселе неприступным, проложены. Одним словом, общая цель достигнута, я не буду описывать Вам подробностей, ибо трудно описывать славные дела и не прослыть за хвастуна. К тому же в "Северной пчеле" наши подвиги описаны пером, гораздо моего искуснейшим, там можете утолить своё любопытство, если оно будет Вас беспокоить.
О себе скажу, что шуму наделал много, беспрестанно стрелял, многие легли от меня и вокруг меня и уже спят сном сладким, непробудным, добрый конь мой был убит подо мной, но судьба сберегла меня. Теперь я опять в Ставрополе с добрыми Бибиковыми и дружбой их в сто крат награждён за все труды и походную скуку. Службой моей были довольны, а оная за царём, как молитва за Богом, не пропадают, то и мы будем молясь надеяться...
О прежнем представлении моём я ничего не знаю, кажется, оно затерялось в какой-нибудь канцелярии или оставлено без внимания, впрочем, наверно ничего не знаю. Ходатайству Вашему о себе направление дать не умею. Продолжайте по-старому. Авось труды Ваши увенчаются успехом.
Прощайте, Почтеннейшая Матушка. Андриана1 я было хотел не брать в последний поход в Геленджик, но он ни за что не хотел отстать от меня, и я им до крайности доволен.
Когда будете писать Павлу, то скажите ему, что он весьма ошибается, если будет думать, что я сержусь за то, что он не приехал ко мне, ибо я уверен, что в желании недостатку не было. За тем целую Ваши ручки и остаюсь Вам преданный сын Сергей Кривцов.
1 Андриан - камердинер С.И. Кривцова.
11. В.И. Кривцовой
Ставрополь. 1835 года, 15 февраля
Милостивая Государыня Матушка!
Я сам не знаю причины, почему до сих пор не напечатано в газетах о нашей экспедиции, и мне, право, жаль, что заставил Вас два месяца читать пустяки, которыми они наполнены, впрочем, Вы всё бы не нашли там, чего ищите... ибо корпусный наш командир только в начале сего месяца взял их здесь и повёз с собою в Петербург. Что Бог даст, не знаю, но делал своё дело, вправе думать что оно не останется без награды.
Полагая Вас у Сонюшки1, я писал к Вам в её письме, если брат Николай сдержал данное Вам слово и находится теперь у Вас, то скажите ему, где я, потому что он осведомлялся о сем у своих здешних знакомых, что меня удивляет, ибо я писал к нему и отправил письмо своё к Хитровым, думая, что он в Петербурге. Особенных новостей никаких не имею; напугал Вас однажды известием о пристрастии моём к горячительным напиткам. Скажу Вам, что я водку вовсе бросил, а вино пью с водой, чувствую, что это для меня очень полезно в отношение одышки, которая благодаря Бога немного уменьшилась.
Бибиковы, так же как и я, целуют Ваши ручки. Получили ли Вы мой портрет? На сей почте такой же посылаю Лавровой. Её, впрочем, имеет более сходство.
За тем остаюсь Ваш покорный сын Сергей Кривцов.
1 Софья Ивановна, сестра Кривцова, в замужестве - Лаврова.
12. В.И. Кривцовой
Екатеринодар. 1835 года, 20 мая
Милостивая Государыня Матушка!
Уже давно не имею от Вас никакой весточки, но сестрино письмо, в котором уведомляет она меня о намерении Вашем в мае месяце приехать к ней, чтобы вместе ехать в Воронеж, меня успокаивает, я даже очень рад сему путешествию <...>
Никогда мне так не хорошо дома, как тогда, когда я возвращаюсь с дороги, и потому я никогда не упускаю случая поездить единственно для удовольствия возвращения. Недавно совершил я подобное путешествие по Черномории, видел её необозримые степи, покрытые бесчисленными табунами, пожалев о необразованности её жителей и о неумении их пользоваться богатствами природы, столь для них щедрой. Правда, что недостаток леса ощутителен в хозяйстве и лишает жизнь прелести разнообразия...
Но довольно о Черномории. Скажу Вам, что я, слава Богу, здоров, готовлюсь к экспедиции, для которой уже войска собраны и стоят на левом берегу Кубани. Сейчас получил письмо от Бибикова, он назначен адъютантом генерала Вельяминова и будет участвовать в нашей экспедиции. За себя очень рад, но не могу не пожалеть о бедной Сонюшке, для которой первая разлука будет тягостна, надеюсь, что она будет довольно благоразумна, чтобы покориться необходимости, которая впоследствии будет очень полезна.
Новостей у нас никаких нет, в Ставрополь ожидают нашего Корпусного командира, который, говорят, везёт из Петербурга награды за наши прошлогодние подвиги.
13. В.И. Кривцовой
[Ольгинский тет-де-пон. 29 июня 1835 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
На другой день по отправлении моего последнего к Вам письма, получил я Ваше от 29 апреля, и как по оному надо мне было сделать некоторые справки и сверх того представлялся случай побывать в Ставрополе, где надеялся видеть Николая в проезде его на воды, я до сих пор принужден был отложить удовольствие отвечать Вам.
В Ставрополе ожидания мои не оправдались, потому что брат, вместо позволения ехать на воды, получил какое-то поручение на Волгу, куда, вероятно, уже отправился, но я не жалею путевых трудностей, потому что имел случай полюбоваться счастием добрых Бибиковых, расцеловать внучат моих и милую Сонюшку, которая теперь в горе, ибо Михаил Николаевич, будучи назначен адъютантом к генералу Вельяминову, приехал вместе со мной участвовать в экспедиции. Трудна для них первая разлука, но тем радостнее будет минута свидания, уже не говорю о пользе по службе, которую принесёт ему лестный выбор генерала. Каков Вельяминов, тем более, что я уверен, что Михаил Николаевич вполне оправдает оный.
О скучных и бесконечных делах наших Вам ничего писать не буду и сердечно жалею, что сделался невинной причиной оных, прошу Вас не принимать их так горячо к сердцу. Право, они того не стоят. О себе также мало имею сказать Вам. Экспедиция наша началась, недавно ходили мы с маленьким отрядом, но неприятеля не видели, вероятно, прошлогодней экспедицией отбили ему охоту с нами встречаться. Говорят, что дней через десять, а может быть и прежде, пойдём далее.
Итак, не беспокойтесь, если письма мои не столь аккуратно будут ходить до Вас... Недавно получил я письмо от Екатерины Фёдоровны1, которая пишет, что намерена в отсутствие брата побывать у Вас...
Прощайте, Почтеннейшая Матушка, сегодня 29 июня, день Ангела нашего Павла, с чем от души Вас и Его поздравляю. За тем целую Ваши ручки, остаюсь навсегда Вам преданный сын -
Сергей Кривцов.
1. Екатерина Фёдоровна Кривцова, урожд. Вадковская - жена Николая Ивановича Кривцова, брата декабриста.
14. В.И. Кривцовой
Ольгинский тет-де-пон. 1835 года, 8 июля
Милостивая Государыня Матушка!
Давно не имею Ваших писем...
...на днях мы идём далее к Абину, и я спешу воспользоваться отъездом курьера, потому что в этом месте, вероятно, мне писать Вам не удастся, потому что удалясь от Кубани наши сообщения час от часу будут затруднительнее; новостей никаких нет.
Я здоров, Бибиков - также. Мы целуем Ваши ручки. Остаёмся Вам покорные дети.
Сергей Кривцов.
15. В.И. Кривцовой
Екатеринодар. 1835 года, 20 августа
Милостивая Государыня Матушка!
Вы так разъездились, что, право, не угадаешь, куда писать к Вам, чтобы сообщить приятнейшую новость. Высочайшим приказом я Всемилостивейше произведён в фейерверкеры с оставлением в той же батарее. При получении сего известия я чуть было не переселился в вечность щеголять своими галунчиками, ибо я был сильно болен желчной горячкой, от которой благодаря Богу и неусыпным стараниям нашего доброго старенького доктора я избавился, но теперь для совершенного восстановления сил меня отправили в Екатеринодар, ибо в лагере трудно предохранить себя от простуды, а в подобной болезни повторение всегда пагубно. Теперь я чувствую одну слабость, что можете судить по почерку. В прочем я здоров. Не дольше [как] недельки через две ехать опять в отряд, дабы заслужить Царёву Милость.
Бибиков теперь в Ставрополе. Он получил известие, что Сонюшка тоже больна горячкой, я ещё не имею от него писем. Если здоровье её поправится, то к концу месяца он приедет сюда и мы вместе отправимся в отряд. От души поздравляю Вас с новым Павловым назначением, дай Бог ему более и более. Недавно получил я от него письмо, в котором он из сил выбивается, доказывая мне свою бережливость, труд напрасный...
Алексей1 приехал ко мне в тот самый день, в который я занемог, а потому искусства его ещё испытать не мог, по случаю диеты. Хлебы печёт отлично, впрочем, сегодня стол у меня пороскошнее, жаркое и компот, даже позволено вино. Стол накрыт, пахнет что-то хорошо, текут слюнки. Прощайте, целую Ваши ручки и остаюсь Вам преданный сын
Сергей Кривцов.
[Приписка для сестры:]
Что скажу тебе, любезный друг, Анна Ивановна, всё, что имел нового, написал матушке. Ты всё хлопочешь о моём титуле, теперь бомбардира прошу заменить фейерверкером, сиречь унтер-офицером.
1 Алексей - повар, присланный из имения Кривцовых, Тимофеевского.
16. В.И. Кривцовой
Екатеринодар. 1835 года, 25 августа
Милостивая Государыня Матушка!
...Как приятно было для меня сие спокойствие, особливо после лагерной суматохи. Читал я мало, написал может быть около десяти писем, остальное время лежал на спине... Через три дня или четыре еду в отряд.
17. В.И. Кривцовой
Ольгинский тет-де-пон. 1835 года, 11 сентября
Никак не думал так скоро писать к Вам, Почтеннейшая Матушка, потому что не полагал так долго пробыть здесь. К тому же я послал Вам три письма из Екатеринодара... Здоровье моё поправилось, чувствую некоторую слабость в ногах, но меня уверяют, что это пройдёт...
Целую Ваши ручки, Ваш покорный сын
Сергей Кривцов.
18. В.И. Кривцовой
Екатеринодар. 1835 года, 10 ноября
Милостивая Государыня Матушка!
Экспедиция наша кончилась, и я, мокрый до костей и в грязи по уши, возвратился здрав и невредим, теперь в тёплой комнате и в сухом платье. Не завидую никому в мире, жаль, что не долго продолжится сие спокойствие. Завтра думаю ехать в Ставрополь проведать Бибиковых, которым уже вышел отпуск, а недели через три опять возвращусь в Екатеринодар.
Последние две недели нашей экспедиции были истинно несносны, бесперестанный дождь не оставил на всём отряде сухой нитки, глядя на солдат и подслушивая его весёлую и беспечную песню, право не узнаёшь в нём человека, он более похож на какое-то земноводное существо, на которое ничто в мире не имеет влияния.
О себе скажу Вам, что здоровье моё вынесло сие жестокое испытание, но прислуга моя изменила, я их обоих привёз больными, надеюсь, впрочем, что они скоро поправятся. Из Ставрополя опять буду писать к Вам, а теперь не отвечаю на Ваши письма, потому что они у Бибикова в портфеле, а он ещё не приезжал. Во время же пребывания Бибикова в отпуску прошу писать ко мне в Екатеринодар, Сергею Ивановичу Кривцову, в канцелярию 20-й артиллерийской бригады резервной № 2 батареи.
Прощайте, Почтеннейшая Матушка. Через Бибикова, который дал мне слово заехать к Софии и к Вам, Вы узнаете более о нашей экспедиции и обо всём до меня касающемся. Теперь целую Ваши ручки.
Остаюсь навсегда Вам покорный сын Сергей Кривцов.
19. В.И. Кривцовой
Ставрополь. 1835 года, 27 ноября
Посылая к Вам Бибиковых, Почтеннейшая Матушка, отвечаю на несколько Ваших писем, ещё мною неотвеченных...
Я поручил Бибиковым, любезнейший брат, Григорий Евгеньевич1, уверить тебя в моей признательности за твою дружбу. Завидую Михаилу Николаевичу, он увидит и дружески пожмёт твою руку. Как бы хотел я быть на его месте. Авось Бог милостив - придёт и наше время - до сих пор прими уверения в крепкой дружбе и преданности, любящий тебя брат
Сергей Кривцов.
1 Григорий Евгеньевич Лавров - муж сестры Кривцова, Софии.
20. В.И. Кривцовой
Екатеринодар. 1835 года, 23 декабря
...Недавно я возвратился из Ставрополя, откуда проводил наших добрых Бибиковых. Жаль мне было расставаться с ними. Прощайте, Почтеннейшая Матушка. Поздравляю Вас с наступающими праздниками, желаю приятно провести оные. Вот уже наступил Новый год. Ровно десять лет продолжается разлука наша. Говорят, что 1836-й год будет богат событиями, это мало интересует меня, но если бы он доставил мне хотя краткое с Вами свидание, тогда я бы считал его счастливейшим в моей жизни.
Недели три тому назад у нас началась зима, какой я не видал по возвращении из Сибири, дорога санная чудесная. Как часто на лихой своей тройке скачу я по московской и, проскакав несколько вёрст, возвращаюсь шагом домой. Прощайте ещё раз, Почтеннейшая Матушка. Целую ручки, остаюсь навсегда Ваш покорный сын.
21. Родным
Екатеринодар. 1836 года, 26 января
...С начала декабря и по сие время у нас стоит зима совершенно сибирская, никто из жителей подобного не помнит, отчего сильно пострадает здешнее скотоводство, ибо здесь и лошади, и коровы круглый год ходят в поле и на зиму у них ничего не заготавливают, а как при настоящих холодах не только рогатый скот, но даже и лошади не могут пробить снега, чтобы достать себе корму...
22. Родным
Екатеринодар. 1836 год, 29 мая
...Вместе с Вашим письмом пришли и награды, столь долго и терпеливо ожидаемые. Я не участник оных, но вместе с тем разделяю радость счастия всех товарищей, из которых двое: Бестужев1 и Акулов2 - произведены в офицеры. У них также есть матери и милые сёстры, которые теперь счастливы. Уверен, что и вы вместе с ними порадуетесь...
1 Бестужев Александр Александрович, декабрист.
2 Акулов (Окулов) Николай Павлович, декабрист.
23. В.И. Кривцовой
[Лагерь при Добе (укрепление Кабардинское на р. Добе). 26 июня 1836 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Потерял терпение, ожидая Бибикова, с которым надеялся иметь живую от Вас грамотку. Я присоединился к отряду в начале текущего месяца, с которым тот, по прибытии генерала Вельяминова, отправился в горы, где нашли, что старые знакомые наши, шапсуги, сделали большие успехи в науке общежития и гостеприимства, ибо в местах, где третьего года мы потеряли до четырёхсот человек ранеными и убитыми, потери наши теперь не простирались более ста. Невзирая, что теперь наш отряд в половине меньше прежних и вместо сорока орудий только четырнадцать. Лежал я опять на берегах Чёрного моря...
Завтра часть нашего отряда идёт в Черноморию с ненужными лошадьми, а мы остаёмся здесь строить крепость и разрабатывать дорогу. Через десять дней отряд возвратится, но придёт ли с ними Бибиков с хорошим грузом Ваших новостей? Моё нетерпение обнять его разделяют два родные брата, премилые молодые люди. Зовут меня купаться в море.
Люблю напиток благородный
Смешенья рома и вина,
А не люблю воды негодной,
Она в сем климате вредна.
24. В.И. Кривцовой
[Лагерь при Добе, июль 1836 г.]
Я чуть не сошёл с ума от радости, читая в Аннином письме уведомление, что я отпущен в отпуск на четыре месяца, подобная милость всегда казалась несбыточной, и я только тогда поверил своему благополучию, когда мне показали предписание барона Розена, в котором он сообщает генералу Вельяминову сию Монаршию Волю.
Итак, мы скоро увидимся. Не на одном авось, как прежде, основана сия упоительная надежда, нет, я имею право и позволение сейчас всё бросить и скакать к Вам, но уверен, что Вы одобрите намерение окончить экспедицию, что считаю я непременной своей обязанностию, исполнение которой часто тягостно, но всегда вознаграждается самодовольствием, без которого нет счастья в мире.
В конце октября или в первых числах ноября экспедиция кончится и я буду свободен. Уведомьте меня, где Вы будете в это время или в начале декабря. Я намерен заехать в Воронеж поклониться святым мощам, а оттуда прямо к Вам.
Прощайте, я весел, как никогда не бывал, здоров так же. Лагерная жизнь и даже самые военные труды теперь не только не тягостны, но даже приятны для меня, потому что всякая фуражировка, вечное движение, одним словом, всякая минута её сближает меня с исполнением давнишнего желания моего сердца, одним словом, я теперь имею цель - цель ясную уже, не покрытую, как прежде, туманом непроницаемым. До свидания,
Сергей Кривцов.
25. В.И. Кривцовой
[Лагерь при Ольгинском укреплении. 24 сентября 1836 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Не знаю, получили ли Вы мои письма из Добы, отправленные морем, в которых извещал я Вас о предполагаемом времени для выезда моего в отпуск, а потому спешу воспользоваться прибытием сюда, дабы уведомить Вас, что, сообразуясь с желанием Вашим, переданным мне Бибиковым, я решился по окончании экспедиции ехать в Ставрополь, где дождусь первозимья, т. е. начала января. Тогда я отправлюсь в Тамбов к Николаю, где, пробыв короткое время, мы вместе с ним явимся к Софии или туда, где Вы будете находиться.
Экспедиция наша приближается к концу. Первый период оной уже кончился, говорят, что завтра начинается второй, выступлением к Анапе, где мы будем дорогой истреблять натухайцев. Недавно получил я довольно странным образом свежие известия о Павле из Рима. Вместе с прочими офицерами приехал сюда из гвардии для участия в экспедиции граф Штакельберг1, старший брат которого служит при посольстве в Риме под начальством нашего толстого дипломата2, о котором относится он самым лестным образом, называя его единственным начальником.
Таковый отзыв, верно, будет для Вас приятен, и я спешу разделить с Вами мою радость. Завтра мои именины, которые, вероятно, проведу в походе, так, как и Ваши, так что мне не удалось распить за Ваше здоровье обычной бутылочки шампанского, которую так как и свою, припасу к окончанию экспедиции. Тогда, если Бог приведёт, выпьем все вместе с Бибиковыми за счастливое окончание наших подвигов и за всеобщее здоровье.
Прощайте, Почтеннейшая Матушка, я здоров, весел, надеюсь на скорое свидание с Вами, о чём беспрестанно толкую с Бибиковыми и с некоторыми из добрых моих приятелей.
Целую Ваши ручки, остаюсь с истинным почтением Вам преданный сын
Сергей Кривцов.
1 Штакельберг Фердинанд Владимирович, барон, прапорщик лейб-гвардии Конной артиллерии.
2 Кривцов Павел Иванович, брат декабриста.
26. В.И. Кривцовой
[Лагерь при р. Анапке. 30 октября 1836 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Экспедиция наша всё ещё продолжается, и прекрасная погода никак не позволяет предположить окончание оной. Вероятно, генерал воспользуется сим, дабы нанести возможный вред приятелям нашим горцам и тем приучить их к гостеприимству, в котором волею и неволею они сделали большие успехи, ибо почти без драки позволяют нам хозяйничать в своей собственности. Мы жжём, режем, грабим всё, что нам попадается, они же толпами только любуются на наши распроделки, и то издали. В противном случае ядра и картечь образумливают слишком любопытных. Таким образом около четырёх тысяч семейств, по крайней мере, лишились крова и всех способов пропитания на зиму.
На днях, говорят, мы отправляемся обратно к Абину, где нам долго делать нечего. К тому времени авось испортится погода, так что к половине будущего месяца, надеюсь, мы будем на Кубани. Поговаривают, мы выдержим несколько дневной карантин, и так не прежде как в начале декабря надеюсь быть в Ставрополе, а потом выпадет снежок, а потом и про: и про: и мы увидимся. Прощайте, Почтеннейшая Матушка. Бибиков целует Ваши ручки. Вероятно, Вы знаете, что у него родился сын, которого я крещу с Софьей. До свидания.
Целую Ваши ручки. Кривцов.
27. В.И. Кривцовой
Ольгинский тет-де-пон. 15 ноября [1836 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Экспедиция наша кончилась, и из всего нашего семейства, потому что и братьев Бибиковых не исключаю из оного, один был задет черкесскою пулею, он ранен в правый бок в самом перехвате талии, и пуля осталась в животе, рана нелёгкая, но доктор ручается за выздоровление. При мне он выдержал все кризисные дни, а когда мы оставили его в Анапе с прочими ранеными для излечения, то положение состояния его было очень удовлетворительно. Прямою службой и храбростью он сумел заслужить уважение всего отряда и самого почтенного нашего генерала, который два раза навестил его раненого.
Теперь мы содержим карантин, [ходят] слухи насчёт того, что между черкесами свирепствует чума, в нашем же отряде, благодаря Бога, не было и нет никаких признаков оной. Напротив того, невзирая на все перенесённые труды, никогда у нас не было так мало больных. Итак, карантин наш есть не что иное, как предосторожности, необходимые для избежания всякого нарекания. Если чего будет у нас, то язва сия прорвётся.
Бибиков Михаил более всего скучает сим замедлением, горя нетерпением обнять своего наследника. 24-го текущего месяца испытание наше кончится, и мы отправляемся по домам. Второго или третьего декабря буду в Ставрополе, где, окрестив внучка, с нетерпением буду ожидать снега, и по первому пути - ай-да!!!
Сергей Кривцов.
16 ноября за ночь выпал снег, мороз порядочный, в палатках холодно, но мысль, что зима не заставит себя долго ждать, согревает меня. Лист кончается, от холоду перо валится из рук, к тому же зовут ужинать. Сколько уважительных причин пожелать Вам спокойной ночи и, сказав Вам до свидания, подмахнуть: прощай!
28. В.И. Кривцовой
Ставрополь, 10 декабря [1836 г.]
Милостивая Государыня Матушка!
Вот я и в Ставрополе, привёл в христианскую веру Вашего правнучка и со всем этим не могу ещё решительно сказать Вам, когда отсюда выезжаю, и вот почему: во-первых, от лёгкой простуды немного болит у меня горло, а на лице выступил ледок, во-вторых, ещё не совсем установился санный путь, а с двумя1 на перекладной ехать невозможно, но всё это ещё не суть важных, как говорит один мой знакомый, но главная причина, меня удерживающая, есть отсутствие моего полковника, от которого я должен получить своё отправление... К Новому году надеюсь быть у Николая, где думаю пробыть неделю или дней десять.
Сергей Кривцов
1 Камердинер Андриан и повар Алексей.
29. В.И. Кривцовой
Ставрополь, 23 декабря [1836 г.]
...Вчера выпал снег, и завтра я отправляюсь в путь-дороженьку. Признаюсь, давно, или, лучше сказать, ещё никогда с таким удовольствием не предпринимал путешествия. К Новому году надеюсь быть у Николая, если не задержат меня в карантине, но я снабжён всеми возможными документами, заверяющими в моём здоровье, а потому...
[Приписка Бибикова:]
Ваш давно ожидаемый Сергей, добрая и почтеннейшая бабушка, завтра расстаётся с нами.
30. Родным
[Екатеринодар. 12 мая 1839 г.]
Вы, верно, уже знаете о моей отставке, добрые и милые друзья, Бог, наконец, услышал мои молитвы, возблагодарим его...
Не знаю, скоро ли я оставлю Кавказ, обещал купить на две батареи лошадей. Я хочу исполнить оное, что впрочем задержит меня здесь не более десяти дней, потом мне надо будет съездить в отряд на Чёрное море, окончить некоторые счёты, проститься с морем и с добрыми людьми.
Первое - как добрая мать часто убаюкивало меня на зыбких волнах своих, последние - с радушием приютили изгнанника. Странно, но я никак не думал, чтобы мне было трудно расставаться с Кавказом. Я думал ехать в Крым, но, кажется, нетерпение обнять вас пересилит любое чувство видеть прелестный край. Из отряда поеду прямо в Ставрополь, откуда в конце июня полечу к вам и по пути заеду к Николаю... Денег мне не высылайте, я надеюсь обойтись теми, которые теперь имею.
Дорохов1 вам кланяется, а я вас целую.
Сергей Кривцов.
1 Дорохов Руфин Иванович (1801-1852), унтер-офицер Навагинского полка. Несколько раз был разжалован в солдаты, но опять получал офицерский чин, благодаря храбрости в бою.
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTMzLnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvS2RGSlJQcXFTNWNQeGxvMVJvVGhNdTRvVnE0V3lha3BkUWtGM1EvT3o0N1ZNSUtTbGsuanBnP3NpemU9MTExNngxMzIwJnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj1jNTFkY2I3ZTAyYzlmNTE2ZjRiMmZjZjg4YzBlOTVmYSZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]
Неизвестный фотограф. Портрет Ольги Павловны Орловой, рождённой Кривцовой. Конец 1850-х. Картон, альбуминовый отпечаток. 12,4 х 9,4 см; 15,2 х 11,5 см (паспарту). Государственный исторический музей.
[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODUwNDM2L3Y4NTA0MzY4MDcvMTg2OTIyL2M0SlQwcHJCNnNRLmpwZw[/img2]
А.И. Шпаковский (1828-1881), фотограф, владелец ателье. Портрет Ольги Павловны Орловой, рожд. Кривцовой. Конец 1850-х. Картон, отпечаток на солёной бумаге, акварель. 20 х 15 см (овал); 23,3 х 19 см (паспарту). Российская империя, г. Санкт-Петербург. Государственный исторический музей.
Ольга Павловна Орлова (1838-1926) дочь действительного статского советника Павла Ивановича Кривцова от его брака с княжной Елизаветой Николаевной Репниной. 12 июля 1857 г. вступила в брак с Николаем Михайловичем Орловым, сыном декабриста М.Ф. Орлова. В браке были рождены трое детей: Елизавета, Екатерина и Михаил.
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTI2LnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvZ20tY0x6QkFFTlNLQ0F0Z2VuVWlvdlFhWVpfWFRWVVh0V2JDU1EvQXFrM3VBdllUMjQuanBnP3NpemU9MTIzOXgxMjgxJnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj0wOTU1ZWZiZDJmZWEwMDNkNTRhY2JjZTcwNmJiZTFlMCZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]
Неизвестный фотограф. Портрет Ольги Павловны Орловой (1838-1926), рождённой Кривцовой. Российская империя. 1860-е. Картон, альбуминовый отпечаток. 8,3 х 5,5 см; 33,4 х 22,7 см. Государственный исторический музей.
[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTMzLnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyL1VqVGZhR2ZUYW9UeFpRRDVSUVVvODNEQlBKbHB4RlB5UlkyTC0xUkVVeVl3emVLdk85MlJpczN6RE1idnV1SnRScE5Kd1FCbngyTFV0VUxmVkFpdGdwUjYuanBnP3F1YWxpdHk9OTUmYXM9MzJ4NDMsNDh4NjUsNzJ4OTcsMTA4eDE0NiwxNjB4MjE2LDI0MHgzMjMsMzYweDQ4NSw0ODB4NjQ3LDU0MHg3MjgsNjQweDg2Miw3MjB4OTcwLDEwODB4MTQ1NSwxMjgweDE3MjUsMTQ0MHgxOTQwLDE2OTB4MjI3NyZmcm9tPWJ1JmNzPTE2OTB4MA[/img2]
Неизвестный фотограф. Николай Михайлович Орлов, сын декабриста М.Ф. Орлова, с женой Ольгой Павловной (рожд. Кривцовой) и её братом Николаем Павловичем Кривцовым. 1860-е. Всероссийский музей А.С. Пушкина.
You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «Родословная в лицах». » «Кривцовы».
