[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTkudXNlcmFwaS5jb20vYzg1MTQyNC92ODUxNDI0OTU5LzE5MTFiZi95NE9URS1DazAyMC5qcGc[/img2]

Пётр Фёдорович Соколов (1791-1848). Портрет графини Анны Георгиевны Толстой, рожд. княжны Грузинской (1798-1889). 1840-е. Бумага, акварель.

Непокорная дочь

Биографы князя Георгия Александровича Грузинского любят красочно живописать его многочисленные «подвиги». Потомок царя Давида в 39-м колене действительно был затейником. При этом в тени остается судьба его дочери Анны. Между тем жизнь Анны Георгиевны могла бы стать сюжетом для увлекательнейшего романа.

Бытует мнение, что князя Загорского из рассказа «Старые годы» Мельников-Печерский списал как раз с Грузинского. Общего, и правда, много. Так, за любовь к роскоши и крутой нрав народ окрестил его «лысковским царьком» - по названию вотчины в Нижегородской области. Самодур, не признававший никакой иной власти и законов, кроме собственных, хозяин Лыскова за свою долгую 90-летнюю жизнь покуролесил изрядно. И купеческие суда грабил, и дворян сек, и с прислуги сто шкур сдирал, и до женского полу был охоч. Но смаковать байки о нем - дело неблагодарное. Князь был человеком своей эпохи, таким же, как и многие люди его круга. И, как часто бывает, его недостатки были продолжением его же достоинств.

Широкий человек, в 1812 году, когда создавалось ополчение, Георгий Александрович на свои средства одел и вооружил целый батальон. Щедро жертвовал он на храмы. Ему Лысково обязано и своей регулярной планировкой, осуществленной после большого пожара 1795 года, а также великолепным ансамблем главной торговой площади с Вознесенской церковью в центре. Некоторые исследователи, например С.Н. Столяренко, предполагают, что архитектором главного собора выступил сам князь: «Георгий Грузинский был знаком с правилами архитектуры, как и многие образованные люди своего века, названного веком просвещения».

Князь знал несколько языков, в том числе французский, итальянский и немецкий, интересовался географией, историей, математикой, физикой, фортификацией, артиллерией. Десять раз его избирали предводителем Нижегородского дворянского собрания. А всем своим побочным детям, которых у него было около сотни, Георгий Александрович дал хорошее образование. У двери его дома стояла специальная корзина, в которую «осчастливленная» княжеским вниманием женщина могла положить рожденного от него ребенка. Случалось, что подкидывали и чужих, но хозяин Лыскова разницы между невинными младенцами не делал - брал на воспитание всех.

«Официальных» детей, рожденных в браке с Варварой Александровной Бахметьевой, у князя было двое - сын Иван и дочь Анна, в московском доме которой провел последние годы жизни Н.В. Гоголь. Здесь он читал труппе Малого театра комедию «Ревизор», а в 1852 году сжег второй том «Мертвых душ» и спустя девять дней скончался.

По воспоминаниям современников, Анна Георгиевна Грузинская отличалась редкой красотой и была прекрасно образована. В молодости она страстно влюбилась в лысковского аптекаря Андрея Медведева. Но когда влюбленные объявили отцу красавицы о своем желании пожениться, князь, естественно, категорически воспротивился, мотивировав отказ тем, что де избранник дочери - его незаконнорожденный сын и, стало быть, приходится ей родным братом. И тогда молодые люди дали обет посвятить себя монашеству.

Да Анна и не поверила князю. Следуя обету, она решает уйти в монастырь. Ее любимый также избирает монашеский путь - через годы он станет известным целителем и наместником Троице-Сергиевой Лавры. Анна же уходит в Кострому, однако находится там недолго. Вскоре князь получает письмо от игуменьи, извещающее о том, что для монастырской жизни его дочь не готова…

Георгий Александрович забирает Анну домой. Но, вернувшись, та наотрез отказывается появляться в свете и не желает выходить замуж. Удрученный отец настаивает, поскольку к тому времени он успел похоронить жену и сына, и, чтобы продолжить род, не осталось никого, кроме Анны.

В брак непокорная дочь вступит, когда ей исполнится 35 лет - по меркам того времени, уже старухой. В мужья она выберет своего четвероюродного брата Александра Петровича Толстого, чрезвычайно набожного человека, обер-прокурора Синода. И союз их будет лишь духовным, исключающим сексуальные отношения. Как писали современники, «муж поддерживает свою чудачку-жену - и они живут, как брат с сестрой». Так Анна Георгиевна не нарушила клятвы, соблюдая в миру строгие ограничения монашеской жизни.

Однако не все так просто в истории рода Грузинских. В конце 40-х - начале 50-х годов XIX века, во время болезни Георгия Александровича, главным управляющим княжеских владений становится некто «царскосельский купец Евграф Александрович Стогов», к нему же в 1852 году, после смерти князя, переходит и Лысково. А Анна Георгиевна, тогда уже графиня Толстая, продолжает жить с мужем то в Москве, то в Петербурге, то за границей.

Происхождение Евграфа Стогова туманно. Лысковский краевед А.Н. Мясникова считает, что он, скорее всего, был внебрачным сыном Анны Георгиевны и Андрея Медведева, а князь «взял грех на себя». Другие исследователи считают, что Стогов действительно является одним из побочных детей Грузинского. Выдвигается и вовсе экзотическая версия - мол, он был крестником Георгия Александровича, которого тот приблизил к себе, поэтому часть наследства Анна Георгиевна и оставила Евграфу Александровичу. В общем, темное это дело - тайны крови…

Выйдя за Толстого, Анна Георгиевна не изменила своим привычкам. По воспоминаниям Ф.Ф. Вигеля, «она убегала общества и, вопреки обычаям других красавиц, столь же тщательно скрывала красоту свою, как те ее любят показывать». Хорошо зная светскую литературу, графиня, тем не менее, предпочитала духовное чтение. Особенно она выделяла Евангелие и «Слова и речи преосвященного Иакова, архиепископа Нижегородского и Арзамасского». Кстати, именно на этой настольной книге дочери князя Грузинского имеются карандашные отметки, сделанные Гоголем, который ежедневно читал ей эти проповеди вслух. По словам современников, он имел обыкновение обсуждать с хозяйкой дома значение прочитанного, особенно часто обсуждалось «Слово о пользе поста и молитвы».

Анна Георгиевна, дожившая до глубокой старости, рассказывала, что Гоголь любил кушать тюрю из хлеба, картофеля, кваса и лука. «Мы часто с ним ели тюрю», - говорила она своей компаньонке Ю.А. Троицкой. Писатель жил в московском доме Толстых на Никитском бульваре с 1848 по 1852 год. Поскольку супруги были прихожанами храма Симеона Столпника, они привели в него и автора «Мертвых душ». Именно в этом храме он исповедовался и причащался незадолго до смерти.

Есть основания предполагать, что писатель (возможно, вместе с Анной Георгиевной) гостил и в лысковском имении Грузинских. Косвенным подтверждением тому - письмо к ней, где Гоголь просит передать «глубочайший поклон» старому князю, познакомиться с которым он мог, лишь посетив Нижегородскую губернию.

Добавим к этому, что Лысково славилось на всю Россию благолепием своих храмов, здесь более полувека хранилась православная святыня - Крест святой Нины, сплетенный из виноградных лоз (его, по преданию, святой вручила сама Богородица), а на противоположной стороне Волги раскинулась Макарьевская ярмарка, и автор «Сорочинской ярмарки» явно проявлял к ней горячий интерес. Наконец, в записной книжке Гоголя сохранилась заметка «Сведения о Лыскове» - материал, собранный писателем для второго тома «Мертвых душ»…

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTMyLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTE0MjQvdjg1MTQyNDk1OS8xOTExYzkvVVlVaVQ5NFB0TFEuanBn[/img2]

Алексей Юрьевич Орлеанский. Портрет графини Анны Георгиевны Толстой, рожд. княжны Грузинской (1798-1889). 2008. Холст, масло. Дом Н.В. Гоголя - мемориальный музей и научная библиотека. Москва.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTMwLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTE0MjQvdjg1MTQyNDk1OS8xOTEyMGUvMzR0Y0lNSG5jM3MuanBn[/img2]

Евграф Александрович Стогов.

Об одном недоразумении в лысковском краеведении

В.В. Краснов

Лысковских краеведов всегда интересовал вопрос о возможном родстве Стоговых с князем Г.А. Грузинским. Приезд в Лысково несколько лет назад потомка Евграфа Стогова - Анастасии Стоговой только добавил «масла в огонь». Отвечая на вопрос: «Кем же приходился Евграф Стогов княжескому роду?», - она заявила: «Никаких документов, подтверждающих родство, не сохранилось.

Но неоспоримым остается факт того, что все наследники графини Анны Георгиевны Толстой после ее смерти не стали претендовать на Лысково, тем самым подтвердив, что Стоговым оно принадлежит по праву» (цитируем издание «АиФ - Н. Новгород» от 17 октября 2012 года).

Ранее, в сборнике для детей «По азбуке история твоя, о Лыскове от «А» до «Я», встречается подобное: «Умерла Анна Георгиевна в 1889 году. Многое из своего имущества, в том числе и село Лысково, она завещала управляющему своего отца Е.А. Стогову». Однако эти утверждения не соответствуют действительности.

При жизни Анна Георгиевна (скончалась 17 июля 1889 года) составила два духовных завещания: о своем доме в Москве - «в Пресненской части, 2 участка, под № 414», и о денежных средствах, пожертвованных благотворительным учреждениям, некоторым лицам и церквям (в т. ч. лысковским - соборной Спасо-Преображенской, Троицкой и Богородице-Рождественской). Оба нотариальных завещания были утверждены к исполнению по определению Московского окружного суда от 20 сентября 1889 года.

Но основные богатства на общую сумму в 874949 рублей 95 копеек (земля в нескольких уездах, винокуренные заводы, мельницы, дома, деньги, ценные бумаги) осталась «без завещательных распоряжений». Поэтому, как и полагалось, в приложении к «Санкт-Петербургским Сенатским объявлениям» от 21 августа 1889 года появилась публикация о вызове наследников умершей графини, которым надлежало «объявить себя» в установленный законом срок.

В итоге, определением Московского окружного суда от 22 марта 1890 года, в правах наследства были утверждены: князь Николай Николаевич Голицын, князь Александр Борисович Голицын, князь Борис Борисович Голицын, княжны Наталья, Екатерина и Елена Евгеньевны Голицыны-Головкины, князь Петр Александрович Трубецкой, баронесса Дарья Владимировна Фредерикс, Екатерина Николаевна Ребиндер, Елизавета Сергеевна Давыдова, Зинаида Сергеевна Свербеева, графиня Варвара Петровна Толстая, княгини Елизавета Петровна Урусова и Дарья Петровна Оболенская.

Каждый из них получил в свое распоряжение определенную часть наследства, в том числе и доли в «недвижимом имении» в Макарьевском уезде - «в селе Лыскове и при селах: Преснецове, Ляпунах, Красной Луке, Кирикове, Окинине, деревнях: Лысогорихе, Неверове, Кокорикове, Уварове, Монарях, Белавиной, Баранниковой, Елевке и Головкове». Позднее число наследников пополнила княгиня Елизавета Константиновна Голицына - вдова умершего действительного статского советника князя Н.Н. Голицына, увеличившая размер своей доли за счет покупки земли.

Наследники, «разбросанные по разным градам и весям матушки-Руси», особого интереса к Лыскову и другим имениям не проявляли. Вначале они предложили Департаменту уделов выкупить у них разом всю землю (12 тысяч десятин). Сделка не состоялась, а в 1897 году последовало «Высочайшее повеление» об учреждении над наследством А.Г. Толстой опекунского управления.

Подчинялось оно дворянской опеке Макарьевского уезда и имело право «производить продажу, залог и перезалог… имений, не испрашивая на сие каждый раз установленного в законе разрешения, в порядке опекунского надзора». Непосредственными опекунами становились статский советник князь Александр Борисович Голицын и шталмейстер Высочайшего двора князь Александр Дмитриевич Оболенский.

О дальнейших событиях можно встретить достаточно подробную информацию в тогдашних газетах. Так, в одной из заметок в «Нижегородских губернских ведомостях» за 1902 год сообщалось:

«В настоящее время владельцы имения… распорядились ликвидировать дело путем распродажи земельных участков в частные руки по «сходным» ценам, и вот теперь происходит распродажа этих участков; насколько невысоки цены… можно видеть из следующего факта: один из служащих в конторе имения недавно приобрел довольно значительный участок громадного сада с вековыми деревьями и… водяную мукомольную мельницу на 6-7 поставов, всего за 2 тысячи руб., тогда как, по словам местных жителей, одна мельница стоит таких денег; по сходным же ценам приобрели себе более или менее крупные участки купец Ермолаев и кр[естьянин] Блинов. Таким-то вот путем наши крупные имения переходят в частные руки мелких и крупных скупщиков!..».

Разумеется, сами опекуны участия в делах экономии не принимали, действуя через доверенное лицо - В.С. Юрина. Ему поручалось получать с имений «всякие доходы, ограждать… от расхищений, завладений и порубок, нанимать и увольнять служащих», совершать залог и перезалог в банках и кредитных учреждениях, испрашивать ссуды, ходатайствовать «по всем делам… во всех судебных, административных, общественных и частных учреждениях, во всех присутственных местах и у должностных лиц, по всем… делам подавать по принадлежности прошения и другие бумаги», представлять интересы в суде («быть на судоговорении») и выслушивать решения, выражая «удовольствие или неудовольствие, приносить частные, апелляционные и кассационные жалобы, просить об отмене приговоров и решений» и т. д.

В числе бывших «арендных статей» местным крестьянам перешли и прилегающие к Лыскову земли: поемные луга, участки хлебной и лесной пристаней за Сундовиком, обширный выгон «Лысогорье» и др. Небольшую часть помещичьей земли в Лыскове приобрел Макарьевский монастырь. В ряде случаев процесс перехода можно подробно проследить по документам, сохранившимся в Центральном архиве Нижегородской области (ЦАНО). Так, в марте 1903 года у нижегородского нотариуса А.В. Олигер была совершена купчая на продажу макарьевскому купцу Н.Н. Степанову земли при Свином овраге близ села Ляпунов.

Весной 1904 года оформили купчую у васильсурского нотариуса П.И. Шляндина на землю в местности «Графский сад» в Лыскове, проданную крестьянам деревни Ушаковки Я.М. и М.Я. Лебедевым. Там же приобрел себе довольно крупный участок крестьянин Е.А. Гладышев и т. д. Продавцами выступало опекунское управление в лице А.Б. Голицына и А.Д. Оболенского, а также Е.К. Голицына. Но ни в одном из документов, а также и в многочисленных публикациях того времени, фамилия Стоговых в числе совладельцев Лыскова не упоминается.

Подводя своего рода итог распродаже имения в Лыскове, газета «Волгарь» в начале 1908 года писала: «Земельные угодья графини Толстой с древесными насаждениями: громадный сад, лежащий в центре села, и Оленья гора с сосновым бором, проданы. Сад разбит на усадьбы и застроен самым безалаберным образом: благодаря покупке лысковскими богачами двойных участков, выходящих на Мало-Садовую и Ново-Садовую улицы, на последней образовался ряд заборов, лишь изредка прерываемых жилыми постройками.

Оленья гора продана на сруб крестьянам-лесопромышленникам Фокишнину и Сергееву. В боре Оленьей горы насчитывается до 900 дерев старинного корабельного строевого леса, остальной лес более мелкий и годный лишь на поделки и дрова. За бор заплачено 3500 р. Покупку лысковцы считают очень выгодной, но купить бор на общественные деньги прозевали».

Очень хотелось лысковским обществам заполучить и Базарную площадь, но владельцы ставили условием приобретение вместе с ней и водяной мельницы на р. Сундовике. Крестьянам же мельница была не нужна - «так как с устройством паровых мельниц, водяные потеряли всякое значение». Кажется, в последний раз к вопросу о покупке площади лысковцы возвращались в 1913 году, но не устроила слишком высокая цена - 30 тыс. руб.

Что же касается Стоговых, то их, безусловно, связывали особые отношения с бывшими помещиками. Скорее всего, царскосельский купец Евграф Александрович Стогов (? - ок. 1885), как и его дети, являлись крестниками владельцев Лыскова. Но говорить о прямом их родстве не приходится. Остается открытым вопрос, когда Е.А. Стогов вступил в управление лысковским имением. Вероятно, это произошло уже при А.Г. Толстой, так как в последние годы жизни Г.А. Грузинского управляющим являлся Степан Александрович Шушляев (Калинин-Шушляев).

Николай Евграфович Стогов (1845-1916), заслуживший репутацию чуткого и отзывчивого человека (в отличие от своего отца, которого не любили за излишнее самоуправство, и в этом смысле он действительно был «полновластным хозяином»), стал владельцем престижного участка в центре Лыскова в конце XIX века. Там он выстроил себе новый великолепный дом (ныне пер. Кадушина, 5), ставший украшением села. Возможно, автором проекта этого дома был нижегородский архитектор Н.Д. Григорьев, который приходился дальним родственником мужа сестры Н.Е. Стогова - Елизаветы Евграфовны Рудольф. Со временем за этой частью бывшей усадьбы Грузинских-Толстых закрепилось новое название - «Стоговский бугор».

Достались Н.Е. Стогову и старый «Зимний дом» (ныне пер. Кадушина, 7), и многочисленные предметы помещичьей обстановки. К нему же перешел богатый княжеский архив. Эти документы были высоко оценены Нижегородской губернской ученой архивной комиссией (НГУАК), планировавшей снять с них копии для дальнейшего изучения. Некоторые были опубликованы благодаря члену архивной комиссии А.И. Звездину, а позднее материалы использовал в своих изысканиях замечательный лысковский краевед и подвижник В.И. Малиновский.

В 1901 году действительный статский советник Н.Е. Стогов выслужил дворянство (таковым ранее он не являлся, обозначался как «землевладелец») и был внесен с семьей в 3 часть дворянской родословной книги Нижегородской губернии. А народная молва окончательно причислила потомков княжеской обслуги к «родственникам» знаменитого Георгия Александровича.

Наконец, свою лепту в конструирование мифа о «родстве» внес художник и краевед А.П. Мельников. В 1923 году вышло его сочинение «Нижегородская старина. Путеводитель в помощь экскурсантам», где он безапелляционно заявлял: «После Георгия Александровича… Лысково досталось его дочери… а от нее по завещанию перешло потомству побочного сына князя Грузинского - Стогову. Стоговым принадлежало Лысково до последнего времени». Увы, фантазии А.П. Мельникова, как и многочисленные домыслы его известного отца-писателя П.И. Мельникова (Андрея Печерского), до сих пор весьма популярны в нижегородском краеведении.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTgudXNlcmFwaS5jb20vYzg1MTQyNC92ODUxNDI0OTU5LzE5MTIwNC9EaUZyQ3NseHFuRS5qcGc[/img2]

Анри Франсуа Габриель Виолье (Henri François Gabriel Viollie ) (1750-1829). Портрет княгини Анны Александровны Голицыной, рожд. княжны Грузинской. 1790-е. Миниатюра: кость, акварель, гуашь. Частное собрание.