© НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ»)

User info

Welcome, Guest! Please login or register.


You are here » © НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ») » Галерея изображений. » «Декабристы и Северо-Западный край».


«Декабристы и Северо-Западный край».

Posts 21 to 30 of 39

21

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTM5LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmYzNS9jTXNBTllEYzhIdy5qcGc[/img2]

Эстония. Посёлок Амбла - место рождения А.Е. Розена. Почтовая открытка начала XX в.

Эстляндцы при дворе российских императоров в XVIII веке

Короля, как известно, играет свита. Или двор. По определению А. Мосолова, бывшего много лет начальником канцелярии Министерства двора, «главною функцией двора является поддержание престижа монарха». Кроме того, двор ведал ежедневным обиходом семьи правителя. Причем заведование обиходом было хронологически первой функцией двора. При царе Борисе Годунове числилось при дворе дворовых людей всех чинов: «ключники, стряпчие, сытники, подключники; конюшенного приказу приказчики, конюхи, стремянные, стряпчие; ловчего пути охотники и конные псари; сокольничья пути кречетники, сокольники, ястребники, трубники и сурначи».

Когда-то, давно, конечно, в московском царстве, тридесятом государстве, постельничий действительно следил за чистотой, убранством и сохранностью царской постели и охранял ее от колдунов; стряпчий облачал государя и приносил особую присягу, в которой клялся в царскую «стряпню» (полотенца, платья и пр.) «никакого зелья и коренья лихого не положити». Когда Россия должна была стать частью герцогства Голштинского, от этого анахронизма пришлось избавиться.

После петровской модернизации эстляндцы полюбили службу при русском дворе. Эстляндцы или иные зарубежные выходцы, которые хотели службу в Петербурге соединять с преимуществами эстляндского шляхетства. Они оказали существенное воздействие на формирование структуры круга приближенных к монархам и заметно обогатили терминологию наименований придворных различных иерархических уровней. Постельничий стал обер-камергером, то есть старшим комнатным господином. Гораздо приличнее звучит, чем постельничий. Официально обер-камергер руководил придворными кавалерами и представлял членам императорской фамилии тех, кто получил право на аудиенцию.

При русских императрицах XVIII века обер-камергеры, они же постельничие, составляли им компанию в постели. Эстлив-курляндцы любили эту должность. Например, обер-камергер Левенвольде был постельничим Екатерины I, обер-камергер Бирон был постельничим Анны Иоанновны. Заместителем постельничего в Древней Руси был стряпчий с ключом. При Петре I эту должность переименовали в камергера, то есть комнатного господина. По примеру голштинского двора камергеру двора петербургского поручили заведовать личной казной монарха, ключ от которой камергер всегда носил с собой. Впоследствии звание камергера стало почетным пожалованием или верхней ступенькой в карьере придворных выдвиженцев, которых много было при Петре, например из его денщиков.

Для дам в петровской иерархии придворных чинов тоже нашлись места регламентированные. Во главе их поставлена была обер-гофмейстерина ее величества; действительные статс-дамы (то есть «действительно обретающиеся в чинах своих») следуют по Табели за женами действительных тайных советников, действительные камер-девицы приравнены к женам президентов от коллегий, гоф-дамы – к женам бригадиров, гоф-девицы – к женам полковников. То есть бригадирша – еще не должность, но уже официальное звание. Екатерина Алексеевна была происхождения незнатного, и родовитые русские боярыни не торопились к ней в услужение. Поскольку она – родом из Прибалтики, то и придворные дамы многие за ней оттуда же приехали, иногда, впрочем, не по своей воле.

«Около Екатерины не группировались жены бояр и стольников, не было при ней и дворцовых боярышень. Весь ея придворный женский штат состоял из нескольких немок-прислужниц, носивших прозвания камер-медхен и камер-фрау… девица Крамер, Устинья Петровна Гринвальд и Яганна Петрова широко эксплуатировали расположением к себе Екатерины и были влиятельными личностями». Девица Крамер – Анна Регина, по-русски Анна Ивановна, во многом прошла путь самой императрицы. Была она дочерью нарвского обер-фискала (налогового инспектора вкупе со стукачом) Бенедикта Крамера. Десятилетней девочкой ее захватили в русский плен («по взятии россиянами отечественнаго ея города была вывезена в недро России»).

Тут пошла она по рукам, от одного боярина к другому (то в Вологду, то в Казань «к генералу Апраксину; от него была она послана в Петербург к генералу Балку в подарок, который спустя несколько времени отдал ее гоф-фрейлине Гамильтон») – так начиналась карьера «влиятельной личности». Что довелось ей испытать, каких издевательств натерпеться, можно только догадываться. В 1714 или 1716 году, ближе к 20-летию, вошла она в штат прислужниц, или скорее даже наперсниц, русской царицы, и выдвинулась на передние роли при дворе. После убийства царевича Алексея клевретами Петра I именно Анне довелось обмывать и одевать тело несчастного в Петропавловской крепости.

При воцарении Екатерины I пошла она в гору. «Девица Крамер занималась придворными интригами в высшем кругу тогдашняго общества». Комментаторы не шибко жалуют нравы женской половины Петербургского двора петровского времени. По описаниям, он больше походил на притон, нежели двор европейского монарха, который долженствовал поддержать его престиж. Говорится о том, что при дворе у императрицы оная девица Крамер близко сошлась с «другой пройдохой», некоей немкой Каро, проституткой из борделя в Гамбурге, привезенной в Петербург кем-то из дипломатов. Куда же деваться проститутке из гамбургского борделя в новопостроенном граде Петербурге?

Разумеется, ко двору императрицы. Девицу Крамер пристроили гофмейстериной двора Натальи Алексеевны, старшей сестры будущего императора Петра II. Ну и девку Каро туда же в придачу Екатерина продемонстрировала тем самым степень небрежения к потомству Петра от первого брака. Так измывались над сиротами. Если бы не Герхард Иоганн фон Левенвольде, обер-гофмейстер двора их матери, принцессы Брауншвейг-Вольфенбюттельской, то, наверное, совсем извели бы их. С Левенвольде считались – как-никак, эстляндец (из имения Малла близ Ревеля). Сам государь отличал его – за то, что убедил эстляндское рыцарство Петру I присягнуть. И при Венском дворе принят.

С другой стороны, зять могущественного фон Левена, который при шведском дворе в фаворе. Царевна Наталья, по отзыву посла испанского герцога де Лириа, «украшалась всеми возможными хорошими качествами; не была красавицею – но что значит красота, когда сердце совершенно! Она была покровительницею иностранцев и говорила очень хорошо на французском и немецком языках, была идолом всех честным людей, перлом России – словом так совершенна, что бог не дозволил ей жить долго на сем свете».

Меншиков не особо выказывал уважение к детям убитого царевича Алексея. Светлейший обкрадывал их тоже. За что и поплатился. Опала и ссылка князя Меншикова последовали за тем, что он присвоил себе 9000 золотых червонцев, подаренных Петром II старшей сестре. Вскоре после этого девочка умерла – в 1728 году. Кстати, через год умирающий Петр II в бреду приказал заложить сани, «чтобы скакать к Наталье». По смерти принцессы Натальи вскрылось вдруг отсутствие фамильных драгоценностей – золотых украшений, драгоценных камней. Розыскали. Распознали. Оказалось, гофмейстерина Анна, не долго сомневаясь, прибрала к рукам. Прямо у гроба своей госпожи. Вместе с бывшей проституткой постарались.

Бедовые девки были. Школу жизни суровую прошли, прежде чем ко двору попасть. Пришлось ей «отъехать в свои имения» – подаренную ей Екатериной I мызу Йоала близ Нарвы. Там, по сказанию современников, «провождая спокойную жизнь, умерла в 1770 году, имея от роду 76 лет». В общем, осталась верна лютеранству и Бог привел ее домой. И стала она образцовой купчихой в Нарве. Выторговала по старой памяти у царицы Анны привилегию своим братьям – исключительную монополию лужский лес вывозить за границу. Так и пошел знаменитый купеческий, а потом и баронский род Крамеров. Возглавляли Крамеры многие торговые предприятия в столице империи, вели коммерческие дела членов царствующей династии. Пушнину ли на Аляске добывать, железную ли дорогу в Павловск построить – царям вроде самим не с руки было, нарвским купцам Крамерам доверяли.

Вплоть до конца XVIII века дворцовое хозяйство было натуральным, то есть все предметы, необходимые для обихода, включая пищу, посуду, мебель и прочие снедь и скарб («стряпню»), производились в деревнях и мастерских, принадлежащих царю.

Главными учреждениями придворного ведомства этого времени были Придворная контора и Главная дворцовая канцелярия. Понять причины создания двух разных органов для выполнения фактически одной и той же функции вне контекста эпохи уже невозможно. Вероятно, они создавались разными монархами как синекуры для своих фаворитов. Новому фавориту – новая синекура. Ну-ка – возглавлять хозяйственные дела всего царского домена. Тут хочешь не хочешь, к рукам много прилипнет. Желающих поуправлять хватало, наверное, так что царям пришлось разделить сферы освоения государственных доходов.

Эстляндцы и тут кстати пришлись. Например, семья Розенов. Папаша – Георг-Густав фон Розен – один из тех уроженцев остзейского края, что принадлежали к когорте небезызвестного Паткуля. Готовы были продать свою шпагу даже варварскому царю Московскому, чтобы вернуть земельную собственность, отобранную в шведскую казну. Георг-Густав родился на мызе Шенангерн (эст. Крааби) на юге современной Эстонии и 17-летним покинул родные края «от преследований шведского правительства». Сначала уехал в Европу искать чинов и наград.

По матери он принадлежал к известному австрийскому роду Виндишгрец, так что тянуло его в Австрию. Оттуда перешел на службу в Данию. Потом – к Петру I. Если коротко, Георг Густав фон Розен – авантюрист и интриган. Типичный птенец гнезда Петрова. Наверное, вы и не слыхали о таком. Неудивительно. Если всех птенцов гнезда Петрова учебники перечислять начнут, всяких Древников и Розенов, русскому человеку тоскливо станет от пестроты эстляндских имен и фамилий.

Итак, генерал-поручик (!) русской армии Георг Густав фон Розен командовал 20-тысячным корпусом русской армии в Курляндии и Польше в кампанию 1705 года. Но не заслугами своими на офицерском поприще знаменит был, скорее связями в Вене. Как пишет Бантыш-Каменский в своей биографии фельдмаршала Меншикова, «любовь Петра Великого к Меншикову до того простиралась, что еще в 1703 году отправлен был в Вену генерал-поручик Розен для исходатайствования ему княжеского звания».

В общем, Розен-отец использовался, прежде всего, как связной для деликатных поручений к Венскому двору. Харктера он был явно экстравагантного. Подрался (на дуэли?) с генералом Эвальдом Ренне, первым комендантом крепости Санкт-Петербурх. Тот тоже из эстляндских птенцов гнезда Петрова. Ну и убежал опять в Вену, бросил пить, кутить, воевать – ушел в монастырь. В Вене ему больше нравилось жить, чем в Петербурге. Монахом в венском монастыре лучше, чем генералом при Петре.

Царица Анна Иоанновна поручила управлять придворной конторой братьям Розенам, сыновьям скандального генерал-поручика. Старший сын венского интригана Иоганн Густав фон Розен назначается в 1732 году императрицей Анной Иоанновной генерал-директором «всех дворцовых волостей и вотчин». Выражаясь современным российским языком, стал он председателем госкорпорации по управлению императорскими земельными активами. Управлял, видимо, так себе, потому что в 1733 году повелено было отпускать из Штатс-контор-коллегии (то есть из государственного бюджета) в Придворную контору на содержание высочайшего двора по 260 000 рублей в год. Так что не впервой латать прорехи управленческих экспериментов бюджетными финансовыми вливаниями.

Зато руководил конторой не без пользы для себя – обзавелся земельной собственностью в Эстляндии, например имение Кийкель (эст. Кийкла) близ Нарвы приобрел. Финал эксперимента был закономерен для любого предприятия, которым управляют государственные чиновники с обязанностью «надлежащее смотрение и экономию производить». Уличен был во взяточничестве и отстранен от должности барон фон Розен, а затем как будто речь пошла о предании его суду ввиду «показанных на него с крестьян дворцовых деревень взяток и многотысящных упущений денежных и прочих доходов». Сильное обвинение против представителя венской группировки!

Что же надо было совершить, сколько, грубо говоря, «нахапать», чтобы даже у Анны Иоанновны терпение лопнуло? И что же, думаете, попал в застенок Тайной канцелярии коррупционер? На дыбу и плаху? Результат попыток решительной борьбы с коррупцией во времена императрицы Анны оказался куда как банальным. Следствие тянулось так долго, что обкраденная императрица скончалась раньше, чем восторжествовало правосудие, к власти в Петербурге пришла Брауншвейгская чета, позиции австрийского лобби в Петербурге еще более укрепились, и недавно еще состоявший под следствием преступник, взяточник и коррупционер Иоганн Густав барон фон Розен был не просто амнистирован (26 января 1741 г.), но возвращен к своим прежним обязанностям генерал-директора по всем дворцовым волостям и вотчинам с прежним рангом и жалованием армейского генерал-майора.

Продолжил, в общем, «надлежащее смотрение и экономию производить». Отставленный вторично при Елизавете, барон Розен мирно скончался в 1752 году. Не слышно, чтобы русская императрица его преследовала. Потомки взяточника и казнокрада много пользы принесли отечеству. Спасибо заплечных дел мастерам Следственной канцелярии, что спустили дело против Иоганна Густава фон Розена в 1739 году на тормозах.

Особенно постарался искупить вину пращура геолог Михаил Федорович фон Розен (1902-1989 Ленинград). Он рассчитал запасы золота на Алтае в районе бывших рудников императорского Кабинета. Сосланный на Алтай как сын врага народа, он непосредственно участвовал в разработке месторождений алтайского золота в 1941-1951 годах, чем существенно пополнил запасы сталинской казны. С лихвой вернул долги за своего проштрафившегося предка. Михаилу Розену разрешили вернуться европейскую Россию, и он скончался в Ленинграде в 1989 году. В конце жизни он передал в коллекцию Русского музея портреты своих предков из эстляндского имения Кийкель (Кийкла).

Барон Отто Фабиан фон Розен, брат разоблаченного коррупционера, генерал-майор, состоял инспектором императорских поместий на Украине. То есть под началом брата в госкорпорации управления царскими активами производил «надлежащую экономию» в наиболее плодородных регионах империи. Этот чиновник был виртуозом своего дела. Теоретиком эскплуатации крестьянского труда. Надо сказать, что управлял украинскими поместьями барон Отто Фабиан вовсе не из Киева, а из Петербурга и своего эстляндского захолустья, где тоже немало потрудился над вопросами эффективного менеджмента. В 1739 году он составил документ, получивший название «Декларация Розена», – манифест крепостного права в Прибалтике. При упоминании этого документа эстонцев до сих пор бросает в дрожь.

«В 1739 г. в связи с запросом царского правительства о том, насколько далеко по местным законам распространяется власть помещика на крестьян… бароном Розеном были составлены ответы, получившие известность как "Декларация барона Розена". В ней подчеркивалось, что крестьяне попали в полную крепостную зависимость еще во время захвата страны Немецким (Тевтонским) орденом. В качестве крепостных рабов они переходили по наследству, продавались, дарились, закладывались, а в случае бегства хозяин мог требовать их возвращения. Право собственности помещика распространялось также и на имущество крестьянина, и на то, что он производил своим трудом.

Размеры повинностей помещик устанавливал по своему усмотрению». В этом документе вызывает особое восхищение доказательная база: «Барон Розен подчеркивал, что эти права настолько общеизвестны и общепризнанны, что не нуждаются ни в каких особых доказательствах». На основании этого документа эстонцев почти сто лет продавали как вещь, а все имущество крестьянина, включая сельскохозяйственный инвентарь, дотоле составлявшее его неоспоримую собственность, единым росчерком пера переходило к помещику. Например, есть у крестьянина Яана мельница, а сам Яан вроде как помещику принадлежит. На основании «Декларации Розена» помещик мог продать Яана отдельно, мельницу отдельно. И весь сказ. Понятно, что при такой постановке вопроса эстонцы появлялись в Петербурге крайне редко – обычно как слуги вместе со своими господами.

Принципы, изложенные в «Декларации», помогли Отто Фабиану управляться с экономией в свою пользу. Он передал детям довольно обширные земельные владения на востоке Эстляндии, центром которых было имение Ментак (эст. Мяэтагузе). К концу XVIII века владельцем имения был его внук Евгений-Октавиан фон Розен, достаточно состоятельный помещик (900 душ), активный деятель дворянского самоуправления Эстляндии.

Евгений фон Розен занимался винокурением, сбывал водку в Нарве. На этом бизнесе многие бароны поднялись. Его сын Андрей, тогда нарвский гимназист, должен был доставлять домой из Нарвы деньги, полученные от продажи водки, зашитыми в карман куртки. «Праздники Рождества и Пасхи и каникулы проводил я у родителей в деревне, в Ментаке. Поездки эти для меня очень памятны: летом случалось путешествовать с обратными подводами, доставлявшими вино в Нарву, а мне поручено было получить деньги.

Для большей предосторожности просил я зашить эти деньги в боковой карман моей куртки, которую не снимал до прибытия домой. Ночлег бывал под шатром небесным, близ большой дороги, где местность позволяла иметь подножный корм. Вокруг огромного костра помещался я с мужиками; огонь, звезды, предстоящая радость скорого свидания удаляли сон, хотя монотонный напев эстонца "ай-ду, ай-ду, ай-ду" с малыми переливами голоса и его монотонная беседа могли легко клонить ко сну. Всегдашний разговор крестьян, тогда еще крепостных людей, имел главным и исключительным предметом живот и пищу».

При всем уважении к мемуаристу-декабристу – не только монотонно запоешь «ай-ду, ай-ду, ай-ду», но волком на луну выть станешь, когда тебя прадед твоего господина вещью беправной объявил и все твое имущество на себя переписал. Так и жили они, сердешные, по хуторам, на положении вещи бессловесной, пока Александр III баронов не поприжал.

При образовании Главной дворцовой канцелярии в 1724 году ей поручалось «ведать во всех губерниях… дворцовые и конюшенные волости» (то есть управлять делами домена царской семьи), а также «верхнее надсмотрение над всеми дворцовыми строениями и над служащими при дворе»[. Ей подчинялись провиантская контора, обеспечивавшая императора продовольствием, интендантских дел и камер-цалмейстерская конторы, заведовавшие дворцовым и парковым строительством, декоративной отделкой дворцов и меблированием. Управление этим дворцовым хозяйством через Главную дворцовую канцелярию осуществлял (обер)-гофмейстер, или дворецкий. В его же обязанности входило и управление штатом придворных слуг. Эта сторона придворной службы была наиболее ответственной. Оклад (обер)-гофмейстера колебался от 2500 до 4500 руб в год.

При Елизавете Петровне Главная дворцовая канцелярия выдвинулась на первый план в системе учереждений, ведавших придворным хозяйством. Стали думать, кому поручить такой ответственный фронт работ – вместо баронов Розенов, доверия не оправдавших. Кто достоин 4500 рублей получать – деньги немалые? Чтобы и дворцовые и конюшенные волости ведать, и над дворцовыми строениями досматривать. Строений при Елизавете немало прибавилось – и Летний, и Зимний дворцы, и Большой Петергофский, и новый Царскосельский, что глаз золотом слепил.

Понятно, Иванов-Петров-Сидоров не годился. Императрица поручила свое хозяйство достойнейшему человеку, естественно, из эстляндцев. Кристиан Вильгельм Миних, младший брат фельдмаршала, приехал в Россию из Ольденбурга только в начале 1730-х годов, когда брат был в зените фавора при императрице Анне. Сплетники утверждали, что был Кристиан Вильгельм сущей посредственностью, ничего серьезного не достиг и только болтался под ногами. Утверждение, кажется, несправедливое, по крайней мере во второй части. Иметь брата министра обороны Российской империи, а затем и премьер-министра, и не получить солидной должности – это не по-русски. Руководил он Монетным двором империи – должность, согласитесь, отнюдь не эфемерная.

Опала брата при воцарении Елизаветы его не коснулась. Причиной тому – маленькая услуга, оказанная Елизавете. «В царствование Анны близ дворца вспыхнул пожар. Императрица отправилась его смотреть, в сопровождении принцессы Анны (матери императора Ивана III) и Елисаветы. Стужа была жестокая, а оне так поспешно вышли из дворца, что забыли надеть шубы. Первыя две вскоре согрелись, благодаря усердию придворных, прибежавших вслед за ними и оспаривавших друг у друга честь служить им своими шубами.

Одна Елисавета дрожала от холода: никто не смел предложить ей шубу из боязни быть заподозренным в тайных сношениях с нею, окруженною подозрительным и бдительным надзором. Частию из сожаления, частию из желая попытать счастья, Миних предложил ей свою шубу. Эта любезность, опасная для всех других, была едва замечена врагами и преследователями Елисаветы, на которую посредственность Миниха не бросала никакой тени. Но Елисавета была тронута его поступком. По своем воцарении, она дала ему помещение во дворце, с должностью гофмаршала».

Замерзла Елизавета на пожаре, а Миних-младший – тут как тут со своей шубой: не изволите ли, ваше высочество, погреться? Маленькие услуги делают иногда большие вещи. Говорили, что он возгордился потом очень, стал похож на павлина. Не было зеркала во дворце, чтобы он мимо прошел, не охорашиваясь. Этакий дворецкий Мальволио на петербургский манер. Екатерина II вспоминала впоследствии о своей жизни при дворе Елизаветы, что Миних «удивил ее странной манерой говорить лишь с закрытыми глазами и очень медленно. Впрочем, – пишет она далее в своих Записках, – это был человек очень образованный и очень честный, хоть и педант немного; потом он стал потехой всего двора из-за странной мании читать каждому письма своей жены; он начинал с императрицы и кончал пажами, если не находил других слушателей».

Елизавета ценила в нем именно честность и педантизм. Мог ведь неправильно золото от породы отделить. Мог монету попортить. Над конюшенными волостями недосмотреть. Но не было претензий к Кристиану Вильгельму. Он получил в подарок от императрицы эстляндские имения брата близ Дерпта, Луниа (эст. Луунья) и Мойзекац (эст. Моосте), так что и ему удалось соединить выгоды службы при русском дворе с преимуществами эстляндского шляхетства. К.В. Миних скончался в 1768 году и похоронен в часовне у стены церкви Св. Иоанна в Дерпте, которую он построил еще в 1746 году в качестве семейной усыпальницы. Купил землю у прихода за 50 рублей серебром – десять футов в длину и 11 в ширину.

Сергей Гаврилов

22

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTU0LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmYyYi9RdHFnOGVaT1R0Zy5qcGc[/img2]

Церковь святой девы Марии в Амбла, где был крещён А.Е. Розен.

Наиболее старая церковь в Ярвамаа построена в 13 веке. Внешняя архитектура трёхнефной зальной церкви очень простая и скромная. Средневековая обстановка церкви Амбла утрачена во время Ливонской войны. Высокая колокольня церкви – самая старая среди себеподобных башен при сельских церквях. Посетить церковь можно в летние месяцы с пятницы по воскресенье.

Интересно знать: от латинского названия церкви - Ampla Maria - происходит название местечка Амбла. В церковном саду находятся могильный памятник “Мальчик с маками” и монумент Освободительной войны. Нынешний шпиль построен в 1857 году, его высота 49,5 метров.

23

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTI1LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmYzZS80MnBZdjNyU2xJMC5qcGc[/img2]

Господский дом имения Ментак (эст. Мяэтагузе). Внешний фасад. Фотография начала XX в.

Мыза Мяэтагузе (эст. Mäetaguse mõis, нем. Mehntack) - рыцарская мыза в посёлке Мяэтагузе уезда Ида-Вирумаа, Эстония.

Впервые мыза была упомянута в 1542 году (Mehntack). Своё название она получила от древней деревни, упомянутой в 1241 году (Meintacus). Хозяином мызы тогда был Петер фон Тизенгузен (Peter von Tiesenhusen).

В начале 17-го столетия мыза была продана Туве Бремену (Tuwe Bremen), который в свою очередь в 1638 году продал её одному из самых влиятельных лиц Эстляндии - Фабиану фон Врангелю (Fabian von Wrangell). В 1736 году мыза отошла во владение Отто Фабиана фон Розена (Otto Fabian von Rosen). Cемейству Розенов мыза принадлежала до её экспроприации в 1919 году. Последним собственником мызы был Константин фон Розен (Konstantin von Rosen).

В 1992 году на мызе начались реставрационные работы, затем в отреставрированном главном здании расположилось волостное правление Мяэтагузе; в настоящее время в нём имеется пять залов разного размера, в которых проводятся семинары, культурные мероприятия и отмечаются различные праздничные события.

Двухэтажное каменное главное здание мызы (господский дом) в стиле раннего классицизма было возведено в 1796 году. Свой окончательный вид здание приобрело во время перестроек в 1820 и 1890 годах.

Передний фасад господского дома разделяют три симметрично расположенных ризалита, на заднем фасаде - два выступающих крыла. Посередине переднего фасада расположен балкон на консолях в стиле историзма; двухэтажный балкон, ранее располагавшийся посередине заднего фасада, был разрушен. На втором этаже дома находятся анфиладные представительские комнаты, в середине расположен зал и два салона с богатым оформлением в стиле историзма: стены украшены панелями, на потолке - гипсовый декор в виде переплетённых лавровых венков и цветочных гирлянд, в углу - камин в стиле неорококо из искусственного мрамора.

Украшением здания является роспись потолка вестибюля в стиле историзма. В её центральной части в южном крыле дома в технике альсекко изображены женщины, опирающиеся на балкон, и путти с лавровыми венками на головах (копия потолочной росписи Андреа Мантенья в Палацо Дукале, 1474), по углам - символы изобразительного искусства, архитектуры, музыки и хореографии.

Перед величественным фасадом господского дома расположена просторная эспланада с круглой планировкой.

На мызе имеется большое число стильных вспомогательных зданий, в их числе - окружающие парадную площадку амбар, окаймлённый арками, и конюшня-каретник (оба относятся к первой половине 19-ого столетия); в последнем в настоящее время работает 3-звёздный отель с рестораном, принадлежащий фирме (ООО) “Mehntak”, а в бывшей мызной оранжерее устроен спа-центр. В советское время, когда мыза принадлежала совхозу, в одной части оранжереи были квартиры, в другой до реставрации находилась котельная.

К северу от главного здания расположен ряд жилых домов для служащих, на юге - дом садовника с высоким подвальным цоколем (XIX век). Самая большая группа хозяйственных построек расположена к югу от парка. Просторная водочная фабрика перестроена в Народный дом.

В трёх километрах к северо-западу, в деревне Мяэтагузе, находится мызное кладбище. Там, на вершине высокого холма, стоит погребальная часовня фон Розенов в неоготическом стиле.

Cемь объектов мызного комплекса внесены в Государственный регистр памятников культуры Эстонии (при инспектировании 31.10.2018 все они находились в хорошем состоянии):

- главное здание;

- мызный парк;

- амбар 1;

- конюшня-каретник;

- оранжерея;

- амбар 2;

- дом садовника.

В Государственный регистр памятников культуры внесена также часовня, которая была построена на мызном кладбище в 1874 году (при инспектировании 31.10.2018 находилась в удовлетворительном состоянии).

Большой мызный парк имеет свободную планировку, которая относится, вероятно, к концу 19-ого столетия; он занимает 10,6 гектара.

По сторонам подъездной аллеи к господскому дому стоят плотные ряды лип. Основная часть парка расположена за господским домом. Площадка за домом сделана в виде просторного травяного газона. В парке по краям извилистых прогулочных дорожек стоят красивые светлые скамейки. В глубине парка находится пруд, который наполняется ручьём Мяэтагузе. Возле водочной фабрики также есть пруд, на котором раньше было два островка. Парк украшают белые мостики. В бывшем фруктовом саду в настоящее время построена школа.

По состоянию на 1990 год в парке росло 29 родов растений различных видов и форм, в том числе 3 вида хвойных деревьев. Лиственные деревья представлены 13 породами, из которых основную часть составляют местные многолетние виды: липа, клён, дуб, вяз.

Продолжением парка является Мяэтагузеская дубрава.

Согласно историческому административному делению мыза Мяэтагузе относилась к приходу Йыхви.

24

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTU3LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmY0Ny9nRjRFTDdvck9mZy5qcGc[/img2]

Конюшня-каретник в имении Ментак (эст. Мяэтагузе). Фотография начала XX в.

25

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTUyLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmY1MC9TelZuRDVpUllWQS5qcGc[/img2]

Усадьба Мяэтагузе (Mehntack) впервые упоминается в  1542 году. Основателем усадьбы был Петер фон Тизенгаузен. В 1617 году владельцем усадьбы становится Туве Бремен, а затем Врангели и Унгер-Стернберги. Во время Северной войны усадьба сгорела до основания, а в 1733 году на два столетия перешла в руки фон Розенов.

В 1736 году управление усадьбой берет на себя Отто Фабиан фон Розен, которому принадлежали еще 4 усадьбы в Эстонии. Барон Отто Фабиан фон Розен был Лифляндским советником в звании  генерал-майора Российской Империи. В том же году Отто Фабиан фон Розен составил декларацию, подтверждающую крепостное право в балтийских областях. Но в то же время он поддерживал школьное образование крестьян, будучи членом прихода. Свой окончательный вид усадьба получила во время перестройки зданий в 1820 и 1890 годах.

Последним владельцем усадьбы был Константин фон Розен.

Усадьба принадлежала аристократическому роду фон Розенов вплоть до отчуждения в 1919 году. После отчуждения в здании основали школу.

Сегодняшний господский дом в стиле раннего классицизма появился в 1796 году. С начала 1990-х годов до 2017 года в отреставрированном усадебном доме находилась волостная управа Мяэтагузе, а на втором этаже здания проходили культурные и торжественные мероприятия – свадьбы, юбилеи, приемы. Здание украшает аутентичная роспись на потолке в вестибюле и две сохранившиеся бронзовые скульптуры львов.

В усадьбе есть несколько стильных хозяйственных построек. Например, поляну перед главным зданием обрамляют амбар с аркадами и  конюшня-каретная. В последней сейчас располагается отель. В километре от усадьбы на вершине пригорка находится часовня фон Розенов в неоготическом стиле.

26

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTcyLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmY2Ni91eEVzTU1KZlBiZy5qcGc[/img2]

Господский дом имения Ментак (эст. Мяэтагузе). Внутренний фасад. Фотография начала XX в.

27

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTEwLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmY4ZS8yOGU0M2pTOHBYRS5qcGc[/img2]

Jägala mõis

Jägala mõis (saksa k Jaggowal) pärineb keskajast, mil ta kuulus Tallinna piiskopile. Varaseimad teated mõisast pärinevad 1424. aastast. 17. sajandil kuulus mõis algul de la Gardie'dele, hiljem aga Scheidingutele. Põhjasõja järgselt oli Jägala de la Gardie'de pärijate valduses, hiljem sai temast kroonumõis. 1731 sai mõisa omanikuks Hermann Johann Bohn.

1747. aastal omandas mõisa Adam Johann von Brevern. Von Brevernite suguvõsa kätte jäi mõis kuni 1919. aasta võõrandamiseni. 18. sajandi keskpaigas ja teisel poolel ehitati mõisasüda ka esinduslikult välja. Tõenäoliselt 1750-80tel aastatel püstitati mõisa väike murdkelpkatusega ühekorruseline barokne peahoone. Hoone fassaadi ilmestasid liseenidega kaunistatud seinapinnad. Fassaadi keskosas paiknes ühe akna laiune pealeehitus, mille kolmnurkfrontoonil oli ovaalaken.

19. sajandi teisel poolel ehitati peahoonet osaliselt ringi historitsismi vormireeglite kohaselt. Arvatavasti siis lisati hoone peasissekäigu ette ning ka mõlemasse otsa kaunid puitpitsilised verandad. Tollest ajastust pärinevad tõenäoliselt ka mitmed fassaadikaunistused, näiteks sissekäigu kohal asetsev lai uks-aken koos seda ümbritseva rusteeritud seinapinnaga.

Tollal lisati peahoone tagaküljele ka kaks pikka eenduvat tiibhoonet. Idapoolne tiibhoone ehitati täiesti uus, seevastu läänepoolne tiibhoone (arvatavasti valitsejamaja) oli varem olemas eraldiseisva hoonena. See ühendati tollal väikese vaheosa abil peahoonega. Säärasel kujul on peahoone säilinud enam-vähem ka meie päevini - kadunud on vaid mõlemad otsaverandad ning sissepääsuveranda kohal paiknenud kaunis rõdu.

Peahoone lähedusse püstitati ka hulganisti kõrvalhooneid. Need ei paiknenud erandlikuna mitte peahoone esise auväljaku ümbruses, vaid peahoone läheduses üsnagi korrapäratult paigutatuna. Peahoone esise ringi vastaskülge (põhjapoolset külge) piiras Jägala jõgi, mille kaldalt kulges veel 18. sajandil läbi Piibe maantee trass. Avar park paiknes erandlikuna mitte mõisahoone taga, vaid tema parempoolses otsas (lääne pool).

Võõrandamisjärgselt kolis 1920tel aastatel mõisasüdamesse Eesti Kaitsevägi. Jägalast sai Eesti vabariigi lennuväebaas. Teise maailmasõja järgselt asus mõisas Nõukogude Armee Kõrgem Poliit-Ehituskool, mille tarbeks püstitati nii mõisasüdamesse kui selle lähedusse massiliselt uusehitusi.

Ka praegu asub mõisasüda kaitsevägede suletud maa-alal. Kümmekond aastat peale Eesti taasiseseisvumist asutati mõisas Kalevi pataljon, mis hiljem aga likvideeriti. Kaasajal kuulub Jägala mõisakompleks koos hilisema sõjaväelinnakuga Kaitseväe Logistikakeskusele.

Mõisa kõrvalhoonetest on enam-vähem äratuntaval kujul alles tall-tõllakuur ning ait. Neist esimene on vähem, teine aga tundmatuseni 20. sajandil sõjaväe tarbeks ümber ehitatud. Peahoonest kaugemal on alles veel paari tugevalt ümber ehitatud kõrvalhoone jäänused ja varemed.

Mõisasüdame ümbruse teedevõrk on viimastel sajanditel palju muutunud. Ajalooline Piibe maantee (Jäneda-Aegviidu-Tallinna maantee) läbis mõisasüdant, kulgedes praktiliselt Jägala jõe kaldalt peahoone esise auringi kohalt. Arvatavasti 19. sajandil viidi maantee kolmsada meetrit edela poole ning mõisakompleksi enam otseselt ei läbinud. Kaasaegne Piibe maantee on 1960te aastate teedeõgvenduste tulemusena viidud veelgi rohkem edela/lõuna poole.

Täiesti muutunud on ka mõisakompleksi sissesõiduteed. Kaasaegne edelasse suunduv tee on rajatud alles 20. sajandil sõjaväeosa ajal - mõisaajal ei olnud selle asupaigas midagi. Peamine mõisaaegne sissesõidutee kulges mööda ajaloolise Piibe maantee trassi, suundudes peahoonest lääne poole kihelkonnakeskuse Jõelähtme suunas. Selle tee riismed on maastikul veel praegugi näha.

Mõisasüdamest kagusse Piibe maanteele viis 400 meetri pikkune noolsirge sihitee, mis oli täies pikkuses kujundatud alleena. Kaasajal on sellest alleest järel vaid mõned üksikud puud tall-tõllakuuri läheduses. Sihitee ülejäänud trass on maastikult täiesti kadunud - sellele on 20. sajandil püstitatud mitmeid sõjaväelinnaku rajatisi. Ka mõisa auringi läheduses asunud Jägala jõe silda kaasajal enam ei ole.

Ajaloolise jaotuse järgi Harjumaale Jõelähtme kihelkonda kuulunud mõis jääb kaasajal Harjumaale Jõelähtme valla territooriumile.

28

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTY1LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmY4NC9hQXBRQkZuYURXQS5qcGc[/img2]

Jägala mõis. Foto ap 1900 g.

29

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTI2LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmY5OC9YTDlJOE5HcHF5by5qcGc[/img2]

Jägala mõis. Foto ap 1900 g.

30

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTEzLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTcyMzIvdjg1NzIzMjExMC82YmZhMS9USURSYlVqcTEwZy5qcGc[/img2]

Jägala mõis. Foto ap 1975 g.


You are here » © НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ») » Галерея изображений. » «Декабристы и Северо-Западный край».