[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQyLnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvQ1ZXWHlHUDJJbFRobmh0eHdqb3RjNGZpbXhMelR4QktSZWJyc1EvRlVwYnNXVXRJVWMuanBnP3NpemU9MTMzMXgyMTYwJnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj0yNDg0ZDg2ZDNiYWFjMWFjZDZlODQxOTA2ODc0ZmM0YSZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]
Manteuffel, Ernst von (14.02.1801, Dorpat (Tartu) - 1.04.1880, Menton). Kaiserlich Russischer Garde-Lt. Сын Gotthard Andreas (Gotthard) Graf von Manteuffel gen. Szoege и Charlotte Sophie Elisabeth Gfin. von Manteufell. Муж Mathilde Johanna Gfin. von Brevern. Kniestück im Halbprofil nach links gewandt vor neutralem Hintergrund. Photographie Disderi. Depose. Papier. 109 x 70 mm (Höhe x Breite).
Сапожник Розенштейн и граф фон-Мантейфель
На протяжении пятидесяти лет мне удалось бывать в Тарту у родной сестры, прожившей счастливо те же полвека с мужем-эстонцем Рейном. В начале 1990-х годов Рейн стал владельцем 48 гектар земли, возвращённых колхозом его ныне покойному отцу. Эта земля, в 30 километрах к северу от Тарту, в местечке Ухмарду (церковный приход святой Маарьи-Магдалены), принадлежала его прадеду по материнской линии Иоханну Розенштейну. Сапожнику-немцу, приглашённому на рубеже 1850-х - 1860-х годов из Германии служить по своей специальности, одним из прибалтийских баронов, графом Эрнстом Готтхардом фон-Мантейфелем (1801-1880).
Будучи не самым богатым из разветвлённого рода Мантейфелей, выехавших в Лифляндию из Германии ещё в 13 веке, Арист Андреевич (так на русский манер звали графа) высоко оценил мастерство и преданность хозяину сапожных дел мастера и 150 лет назад одарил его большим домом и упомянутыми 48 гектарами с пашней и лесом, что в 4 километрах к югу от живописного озера Сааре. Усадьба (мыза) самого графа Саарярве располагалась совсем близко к озеру, занимающему площадь 27 га, но севернее его.
Мать Рейна Алиде-Эльфриде Розенштейн (1901-1989) была дочерью одного из сыновей сапожника, а именно Карла Хейнриха Розенштейна (1870-1923). В жёны Карл взял тоже Эмилию (Emilie), но немкой она была или эстонкой, точно неизвестно. Не обозначены на её надгробии и годы жизни, примерно это 1880-1940 годы.
Вторая Эмилия нарожала 8 детей. Из них только три дочери оказались жизнестойкими: старшая Алиде прожила 88 лет, самая младшая Алли - 81 год (1923-2004), средняя Ида-Армильда трагически погибла вместе с мужем-эстонцем в 1997 году, уже будучи в преклонном возрасте.
Алиде Карловне, как старшей сестре, пришлось нянчить своих трёх братьев и двух сестёр, ушедших из жизни ещё до войны в возрасте от 18 до 32 лет. Имена двух из них - Рудольфа и Акселя - сохранились в памяти и на надгробиях (без обозначения годов жизни). Всех косил туберкулёз, очень опасный при низком уровне медицинского обслуживания. Воспитательная нагрузка на Алиду оказалась столь большой, что она сама заболела экземой (хорошо, что поддержал один из дядей).
Когда в 1939 году Гитлер обратился к прибалтийским немцам выехать «нах Фатерланд» (в Отечество), то от Розенштейнов со стороны Карла Хейнриха ехать оказалось некому: женщины были уже выданы замуж за эстонцев и привязаны прочно к Эстимаа.
Тогда поехали в Германию лишь два дяди Алиде Карловны (увы, их имена забыты). Оба они пережили войну, став зажиточными людьми: один в Западной Германии владел двумя домами и удачно сосватал дочь Регину за шведского офицера флота (она поселилась в Швеции). Другой умер в Австралии бездетным, но завещал наследственные деньги и имущество сестре Эмме, оставшейся в Тарту.
Братья и сёстры Карла Хейнриха Эдмонд и Эмма долго жили в Тарту. Работоспособный Эдмонд в 70 лет построил себе индивидуальный дом в Тарту и жил в нём до 80 лет. А брат Арни (Арнольд?) до конца жизни скромно работал сапожником в деревне Касема близ Маарья и оказался единственным продолжателем профессии основателя рода.
Здоровые потомки Иоханна были очень трудолюбивыми людьми. К сожалению, Карл Хейнрих умер в возрасте 50 с небольшим, так как надорвался зимой, поднимая в одиночку тяжеленные сани с дровами.
Несчастье постигло Розенштейнов на стыке 19 и 20 веков: сгорел прежний господский дом. Часть семейства устроилась в уцелевших хозяйственных постройках в Ухмарду. Другая часть выехала на жительство в местечко Ныо южнее Тарту.
Так вот Аксель оставил о себе долгую-долгую память очень простым поступком, до которого не догадались его братья.
Основатель рода Иоханн Розенштейн и его жена Эмилия нашли упокоение на кладбище в деревне Маарья. Причём имя немца оказалось переделанным на эстонский манер Яаном, да и гравировка латунной таблички на чугунном кресте выполнена на эстонском языке. На табличке мы читаем слова: «Здесь отдыхают с Божьим миром Яан и Эмилия Розенштейны. Усните, дорогие, спокойным сном до часа Воскрешения». Рядом - каменное надгробие с надписью «Семья Карла-Хейнриха Розенштейна», но без указания имён погребённых здесь людей. Жена Эмилия и сыновья Рудольф и Аксель схоронены на другом, более современном участке кладбища, через дорогу (влево, если смотреть на кладбище спиной к храму святой Марии-Магдалены).
В реальной действительности, конечно, не имеет значения, как чистокровные немцы перемешивались с эстонцами (отец Рейна был эстонцем). Ведь позднее в это древо Розенштейнов вплелись кроме эстонских русская, а поколением позже и украинская, ветви. В конечном итоге самое важное, как потомок интегрирован по языку, культуре, истории в своей родине - Эстонии.
Интересно, что Алли Розенштейн, выходя замуж за эстонца (где наберёшься немцев?), в память о своих предках-немцах не стала менять свою девичью фамилию. И что не менее любопытно, муж согласился с этим. Так что сегодня молоденькие Розенштейны, эстонцы с немецкими корнями, ещё бегают где-то в Тартуском уезде!
А самым юным в упомянутой родословной схеме от 2004 года оказался Матиас-Эрик Тиирик (фамилия изменена), родившийся в том же 2004 году. Настоящий эстонец, однако с капельками немецкой крови. Ведь он - прапраправнук сапожника Иоханна из Германии. Вот и имя ему дали двойное, на немецкий манер…
Ветвь фон-Мантейфелей, о которой мы пишем, происходила от Андреаса Цёге (1665-1706), современника российского царя Алексея Михайловича. Эта ветвь была единственной, удостоенной в 1760 году графства Римской империи. Она обладала землями главным образом в 30-70 километрах северо-западнее города Дерпта (Тарту) с мызами (усадьбами) в 11 местах Эстонии, в том числе в Пуурмани, Йыгева, Кудина.
Небольшое поместье Саарярве, по-эстонски Saarjarve (по-немецки Сааренхоф) на северном берегу небольшого озера Сааре ( Saare jarv), досталось графам фон-Мантейфелям от фон-Боков, с которыми они состояли в родстве. Поместье всего в 2 км западне шоссе Тарту-Нарва, примерно на 35-м километре от Тарту.
В 2012-м году исполнилось ровно 400 лет от первого упоминания мызы Саарярве в письменных источниках (не путать мызу с близкой деревней Сааре прямо у шоссе, где теперь есть этнографические экспозиции для туристов!). Земли вокруг мызы принадлежали в разное время баронам фон-Тизенгаузенам, фон-Бенингам, фон-Бокам. В 1823 году Сааренхоф перешёл в собственность графского семейства фон-Мантейфелей, которые владели им до 1919 года. В 1930-е годы здание поместья, построенное в стиле барокко в 1730-х годах, было разрушено и осталось только на картинке.
В Сааренхофе сначала хозяйничал старший брат Эрнста (Ариста Андреевича) Готтхард Иоанн (полковник Григорий Андреевич фон-Мантейфель, называемый иногда ошибочно генералом). Лишь с женитьбой Эрнста в 1843 году на Матильде-Иоханне фон-Бреверн (1827-1898) усадьба перешла к Эрнсту, но была не единственным имением графа.
Портрет Эрнста сохранился: довольно экстравагантный господин, похожий на барона Мюнхаузена, в возрасте около 60 лет. Он в элегантных полусапожках, которые несомненно пошил приглашённый им из Германии сапожник Иоханн Розенштейн. Нет портрета сапожника-мастера, но есть сделанная им обувь!
А вот биографии Ариста Андреевича нигде отыскать не удалось. Ясно одно: он в российской и прибалтийской истории не прославился, вообще - ничем не отметился. Прослужив в кавалергардах в Петербурге до кавалерийского поручика (уровень сегодняшнего лейтенанта), он службу в армии оставил. Да и женился поздновато, в 42 года, тогда как супруга была 16-летней девушкой.
Через год в браке был рождён сын, тоже Эрнст Готтхард (Второй), проживший 77 лет и скончавшийся в 1922 году в Германии. Деторождение продолжалось беспрерывно каждые два года, но вот фатализм: всегда на свет появлялись только девочки! Сохранились их имена, на немецкий манер двойные-тройные: Паулина-Матильда-Каролина-Юлия (1846-1929), Матильда-Софи (1847-1940), Софи-Антония-Шарлотта (1849-1912), Ольга-Каролина-Эуфрозиния (1856-1872), Элизабет-Софи (1862-1945).
Наверное, всем удалось выйти замуж. Доподлинно известно, что старшая Паулина-Матильда стала в замужестве госпожой фон-Липхарт (Липхарты были прибалтийской роднёй жены Пушкина Натальи Гончаровой).
Несчастливой, но легендарной стала Ольга-Каролина. В 16 лет она полюбила парня низкого сословия, то ли в стременного из конюшни, то ли в садовника. И от упрёков матери 4 июня 1872 года она утопилась в озере Сааре. По преданию, Ольга каждый год именно в этот день появляется над озером в образе Девы в белой туманной дымке и соблазняет молодых мужчин.
Надо сказать, что небольшое (27 га площадью) озеро Сааре достаточно глубоко, до 18 метров. И на этой глубине очень холодно. Так что и поныне каждые 7 лет в озере находят молодого утопленника. А Ольга по народной легенде превратилась в русалку.
Ольгу схоронили на западном берегу озера, где поблизости нет кладбища. Её отец Эрнст умер в 1880 году в Дрездене, как и бабка Шарлотта-Софи (1773-1807). Но Эрнст завещал, очевидно, предать его земле в родной Эстонии. Отца положили рядом с дочерью-утопленницей. А 20 лет спустя здесь же упокоилась мать Матильда-Иоханна. Небольшая территория имела кованую ограду и деревянный домик для сторожа. Из-за границы привезли и закопали урну с прахом отца Эрнеста-Готтхарда. Кто-то из родни был здесь похоронен и в 1938 году.
Время и варварство некоторых посетителей не пощадили надгробий семейного захоронения посреди леса: одного креста нет совсем, другой -обломлен. «Почему же не приведут в порядок эти могилы потомки?» - спрашивала меня моя супруга. Но кажется, что взрослых и юных Мантейфелей в Эстонии больше нет, а те что могли выжить в Германии, не испытывают интереса к дальним предкам.
А вот праху немца-сапожника Иоханна Розенштейна (1832-1889), мастерски обувавшему многочисленных дочерей графа, как и самого доброго хозяина, и получившего в награду дом и 48 гектаров земли, обеспечены покой и уважение потомков-эстонцев…
Появление в Эстонии полтора века назад сапожника из Германии и земельный подарок ему от Эрнста фон-Мантейфеля - вовсе не легенда, а подлинный случай. И фамилия его благотворителя из ветви прибалтийских богачей фон-Мантейфелей - известная в истории. На эту фамилию я неожиданно натолкнулся, когда углубился в начальную историю Казанского императорского (ныне - федерального) университета….
Оказывается, первым попечителем только что созданного в начале 19 века Казанского учебного округа 24 января 1803 года был назначен в Санкт-Петербурге Готтхард Андреас фон-Мантейфель, сенатор и тайный советник из Дерпта, Президент попечительского совета Дерптского университета в 1802 году, офицер, помещик (1762-1832). Он же должен был стать шефом Казанского университета, открытие которого состоялось в 1804 году.
Здесь надо вспомнить, что в 1802 году по указу императора Александра Первого возобновил свою деятельность Дерптский университет, основанный в 1632 году как «академия густавиана».
Проект восстановления университете в Прибалтике, конкретно - в Курляндии, родился ещё при Павле Первом. И тогда же для управления университетом была назначена коллегия кураторов (комиссия) из влиятельных особ, известных своими познаниями и любовью к Отечеству. Коллегия подчинялась Российскому сенату. В её состав попал молодой (40 лет), но честолюбивый сенатор Г.А. фон-Мантейфель, называемый на русский манер Андреем Андреевичем.
На местоположение университета предлагались Митава и Елгава, даже Пярну и Пайде, но высокой чести удостоился лифляндский город Дерпт (Тарту, Юрьев). 21 и 22 апреля (2 и 3 мая) 1802 года произошло торжественное открытие Дерптского университета (ДУ).
На акте открытия от имени коллегии кураторов выступил граф Андрей Андреевич фон-Мантейфель. Он резко критиковал так называемых «просветителей» и лицемерно изображал дворян благодетелями крестьян и поборниками просвещения. В заключение официальной части церемонии открытия ДУ граф Мантейфель пригласил гостей на обед, за которым последовал бал и ужин, организованные тартуским магистратом.
Месяцем позже, а именно 22 мая 1802 года, в Дерпте остановился император Александр Первый, ехавший в Клайпеду на встречу с королём Пруссии. Он посетил и университет. Официальную приветственную речь опять же держал куратор, граф Мантейфель. Но монарх более внимательно слушал глубоко продуманную речь на французском языке профессора физики Георга Фридриха фон-Паррота, завоевавшего расположение высокой особы.
Готтхард фон-Мантейфель рассчитывал стать президентом университета, но Александр эту должность отменил, а ректором нового учреждения назначил «Егора Ивановича» Паррота (1767-1852). Паррот проявил блестящие организаторские способности и успешно провёл ДУ через первые трудные годы его существования (став и личным другом императора на всю жизнь).
Оставшись не у дел, Андрей Андреевич на рубеже 18 и 19 веков явился в северную столицу. И стал искать место работы в Главном Правлении училищ, примеряя на себя должность попечителя Дерптского Учебного Округа и Дерптского университета. Однако по просьбе Паррота на это место был назначен довольно влиятельный немецкий писатель и генерал-майор Фридрих Максимилиан фон-Клингер, человек «железной дисциплины».
А.А. Мантейфель в качестве моральной компенсации получил только что созданный Казанский Учебный Округ, включавший учебные заведения всего Поволжья и Предуралья. По остроумному предположению немецкого историка Фридриха Бинемана, этим назначением хотели удержать в стороне честолюбивого, но лишенного необходимых способностей графа Мантейфеля, чтобы он не мешал умнице-Парроту в его обустройстве университета в Дерпте.
Впрочем, интересы обширного и далёкого Казанского Округа были абсолютно чужды графу-сенатору. Он к месту назначения не явился, уйдя в отставку. И уже 20 июня 1803 года в Казань был определён из Петербурга академик С.Я. Румовский. В указе о его назначении говорилось: «По отсутствию, и надолго, тайного советника графа Мантейфеля, определяем в попечители Казанскому университету вице-президента академии наук Румовского».
О деятельности Готтхарда Андреаса фон-Мантейфеля в последние годы его жизни в литературных источниках нам ничего узнать не удалось.
А почему мы заинтересовались этим графом с особым пристрастием? Оказывается, он приходился «нашему» графу Эрнсту Готтхарду фон-Мантейфелю … родным отцом!
Супруга Шарлотта-Софи-Элизабет, урождённая фон-Бок, принесла широко образованному лифляндскому деятелю трёх сыновей. И прожила совсем недолго, скончавшись в 1807 году в возрасте 34 лет в Дрездене.
Когда ей было 22 года, на свет появился старший сын Готтхард Иоханн (по русски Григорий Андреевич), будущий полковник, проживший с 1795 года по 1849. Сын Эрнст-Готтхард (Арист Андреевич), родился 14 февраля 1801 года то ли в Ревеле (Таллинне), то ли в Дерпте. Скорее всего это произошло в Дерпте, где отец-сенатор имел большой дом.
В доме постоянно бывали гости из России. В частности, будущий писатель И.И. Лажечников, который молодым офицером всего на одну зиму 1814-1815 годов попал служить в Дерпт. Он писал в своих записках, изданных в 1820 году: «Дом графа Мантейфеля, графини Менден и Виллебуа будут для меня незабвенны по грациям, в них обитающим - грациям не числом, но прелестями… Дерпт очень красивый городок».
Глава семейства принимал в своем доме известного литератора А.Ф. Воейкова и друга А.С. Пушкина поэта В.А. Жуковского.
Летней резиденцией влиятельного семейства была мыза в Рынгу, что в 40 км южнее Дерпта, на пути в Отепя. Она перешла к Андрею Андреевичу от отца, генерал-лейтенанта Андреаса Готтхарда (1714-1768).
К сожалению, как и многие другие усадьбы, мыза до нашего времени не сохранилась. Местечко Рынгу интересно еще и тем, что по одной из версий, здесь родилась в 1684 году Марта Самуиловна Скавронская, будущая жена Петра Первого и российская императрица Екатерина Первая.
Г. Егоров
