[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTEyLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTA3MjAvdjg1MDcyMDg5OS8xOGNlMjEvZlNGNThUSXhheGcuanBn[/img2]

Hеизвестный художник середины ХVIII века. Портрет Натальи Степановны (Стефановны) Черевиной. 1741. Холст, масло. 89 х 72 см. Солигаличский краеведческий музей им. Г.И. Невельского.

Художник Григорий Островский и род Черевиных

А. Григоров

Находка в запасниках краеведческого музея г. Солигалича портретов семьи Черевиных и их родственников кисти неизвестного ранее художника, подписавшего свои работы «Григорий Островский», привлекла к себе большое внимание. История находки этих портретов и реставрации их достаточно уже освещена в печати и останавливаться на ней нет надобности, равно как и на достоинствах портретов с художественной стороны. В связи с «солигаличскими находками» появился ряд статей разных авторов, посвященных биографиям изображенных на портретах людей, с предложениями о личности доселе неизвестного художника Григория Островского. Так как во многих статьях имеются фактические ошибки и неточности, а предположения о том, кто был творец этой портретной галереи, высказываются очень противоречивые, мне хочется поделиться своими исследованиями по данному вопросу.

В Государственном архиве Костромской области хранится большой личный фонд Черевиных, вывезенных в свое время из их усадьбы Нероново. Здесь имеются всякого рода документы, начиная с 1515 года, в том числе большое количество писем членов семьи Черевиных XVIII - начала XIX века, списки дворовых людей, крепостных крестьян по многочисленным усадьбам и деревням владения Черевиных, документы о прохождении службы некоторыми из Черевиных и многое другое.

Несмотря на тщательные поиски каких-либо документов, могущих хоть что-то сообщить о художнике Островском, обнаружить ничего не удалось. Среди многочисленной дворни и крестьян Черевиных не оказалось человека, которого можно было бы отождествить с Григорием Островским. Единственный документ, указывающий на то, что в Неронове работал какой-то живописец, не называет его имени. Из документов можно только узнать, что «заплачено живописцу за работу 15 рублей». Предположение о том, что художник Островский был из числа крепостных дворовых или крестьян Черевиных или других помещиков, ничем не обосновано, кроме аналогий с именами художников Аргунова и других, действительно бывших крепостными.

Гораздо более правдоподобно выглядит гипотеза о том, что Островский мог быть из числа мелкопоместных дворян - ближних или дальних соседей Черевиных по имению. В XVIII веке существовала усадьба Морозово в Солигаличском уезде, владельцем которой был какой-то Василий Иванович Островский, а в Галичском уезде было сельцо Кокорунино, владелицей которого являлась бригадирша Анна Егоровна Островская. В обоих этих семьях и следовало бы искать Григория Островского, но к сожалению, в костромском архиве нет никаких семейных списков этих Островских, не внесены они и в родословные книги костромского дворянства. В начале XIX века потомства по мужской линии у этих Островских уже не оказывается.

Лично я придерживаюсь гипотезы, что художник Григорий Островский был мелкопоместным дворянином, соседом Черевиных, и, как это нередко бывало в помещичьих домах, исполнял роль «придворного живописца». Приведенный выше документ об уплате какому-то живописцу 15 рублей, кажется, тоже свидетельствует в пользу моего предположения. Ведь крепостному человеку господа не платили бы ничего за его труд, тем более, что сумма 15 рублей для XVIII века была не так уж и мала. Художника Островского, вероятнее всего, надо считать «приживальщиком» богатых Черевиных.

Другая гипотеза может быть такова. Во время войн XVII века Московского государства с Польшей, при взятии русскими западных областей, большое количество местных жителей польского, белорусского и русского происхождения было переселено вглубь России, в частности, и в костромской край, где известны Запольские, Островские и другие, из которых многие вступили в духовное сословие. Таковы предки нашего знаменитого драматурга Александра Николаевича Островского, немало священников с этой фамилией на протяжении XVII-XX веков в разных приходах Костромской епархии.

Художник Григорий Островский мог быть выходцем из семьи священников Островских, однако произвести поиски всех «поповичей» с фамилией «Островский» затруднительно. Быть может, кто-нибудь из чухломских, галичских или солигаличских краеведов мог бы заняться поиском художника среди Островских духовного звания: некоторые из них служили и в Солигаличском, и в Чухломском уездах.

Странно, что исследователи ищут этого художника среди крепостных! Даже самая фамилия «Островский», явно западного происхождения, никак не вяжется с чухломским или солигаличским крестьянином, да еще с крепостным, который в XVIII веке, как правило, вообще не имел фамилии, за редким исключением.

Теперь перейдем к лицам, изображенным на портретах. Прежде всего поговорим об Иване Григорьевиче Черевине. Почему пишущие о нем упорно именуют его «адмиралом»? Это явное недоразумение. Иван Григорьевич Черевин, изображенный на одном из портретов, снабженных надписью с указанием его возраста - 39 лет, в 1741 году не имел адмиральского чина. Верно, что он служил во флоте, но вышел в отставку с чином лейтенанта, в дальнейшем, служа на статской службе, имел чин надворного советника. Документы семейного архива это доказывают с неопровержимой точностью. Его жена, Наталья Степановна, урожденная Кошелева, также изображена на двух известных нам портретах.

О личности И.Г. Черевина можно судить по любопытному судному делу - по челобитной означенного надворного советника И.Г. Черевина на прапорщика Михаила Михайловича Лермонтова из усадьбы Острожниково за словесное оскорбление, сделанное Лермонтовым на пирушке в Острожникове. Отголоски этого дела имеются в фонде Костромской духовной консистории, ибо в числе свидетелей истец назвал нескольких священников близлежащих приходов, бывших на пирушке в Острожникове, и допросы их делались с разрешения костромского епископа.

Усадьба Нероново была во владении Черевиных с 1697 года, когда ее и село купил Григорий Воинович Черевин, отец Ивана Григорьевича, у своего тестя, Михаила Шипова.

Молодая женщина, имя которой на портрете обозначено литерами «Е.П.Ч.» - это внучка Ивана Григорьевича, дочь Петра Ивановича Черевина. В дальнейшем она была замужем за прокурором, а вскоре, овдовев, вторично вышла замуж за некоего Безрукова.

Внук Ивана Григорьевича, Дмитрий Петрович, изображенный на портрете мальчиком, по женитьбе на Варваре Ивановне из известной семьи Раевских, также был близок к придворным кругам; к тому же Раевские были в родстве с Муравьевыми-Апостолами, из которых многие также занимали важные посты. Сам Дмитрий Петрович Черевин был при императоре Павле в звании флигель-адъютанта. Сын Дмитрия Петровича, Александр Дмитриевич, женившись на дочери управляющего царским дворцом графа Ожаровского, окончательно закрепил близость Черевиных к царскому двору. Его сын, Петр Александрович, был начальником личной охраны императора Александра III и был его близким другом.

В XVIII веке представители рода Черевиных занимали различные должности, большей частью по выборам дворянства в уездах, но со времени приближения этой фамилии к царскому двору, с начала XIX века, нероновские Черевины среди деятелей костромского общества уже не встречаются. И богатая усадьба Нероново, одна из лучших в Костромской губернии, служит только местом летнего отдыха Черевиных, проживавших большею частью в столице или за границей. Так, жена Александра Дмитриевича Черевина, Анна Францевна, умерла за границей, в Париже, однако тело ее было перевезено в родовое черевинское поместье и погребено в фамильном склепе села Неронова.

В начале XIX века Черевины были связаны с некоторыми из деятелей движения декабристов. Как указано выше, они были в родстве с Раевскими и Муравьевыми-Апостолами, а Павел Дмитриевич Черевин и сам состоял в организации «Союз благоденствия».

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTE5LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTA3MjAvdjg1MDcyMDg5OS8xOGNlMmIvNVVZTXZYWG9uaVEuanBn[/img2]

Григорий Островский. Портрет Марии Михайловны Черевиной, рожд. Ярославовой (1750-1818). 1774. Холст, масло. 61 x 50 см. Солигаличский районный краеведческий музей имени Г.И. Невельского.

А. Григоров

Солигаличские находки в свете архивных документов

Находка в Солигаличском краеведческом музее портретов семьи Черевиных и их родственников работы неизвестного ранее художника Григория Островского привлекла внимание как специалистов-художников, историков искусства, так и всех интересующихся отечественной живописью.

В связи с этим в периодической печати появилось несколько статей разных авторов, посвященных найденным портретам, биографиям изображенных на них людей и предположениям о том, кем же был доселе неизвестный художник Григорий Островский. Мне хотелось бы поделиться своими исследованиями по этому вопросу.

В Государственном архиве Костромской области мною было просмотрено большое количество разных документов XVIII века, касающихся дворян Черевиных и истории их усадьбы Нероново, которые могут пролить свет также на личность художника Островского. Большой личный фонд семьи Черевиных, вывезенный в свое время из усадьбы Нероново, составляет почти тысячу единиц. В нем содержатся всякого рода документы, начиная с 1515 года, в том числе большое количество писем членов семьи Черевиных XVIII - начала XIX века, списки дворовых людей, крепостных крестьян по многочисленным усадьбам и деревням владения Черевиных, юридические дела, свидетельства о прохождении службы некоторыми из Черевиных и многое другое.

Несмотря на тщательные поиски каких-либо документов, могущих пролить свет на личность художника, обнаружить в архивных бумагах ничего подобного не удалось. Среди многочисленной дворни и крестьян Черевиных не оказалось и человека, которого можно было бы отождествить с художником Григорием Островским. Единственный документ, указывающий на то, что в Неронове работал какой-то живописец, не проясняет его имени, из него можно только узнать, что «заплачено живописцу за работу 15 рублей».

Думается, предположение о том, что художник Островский был из числа крепостных, дворовых или крестьян Черевиных, или других соседей-помещиков, не обосновано ничем, кроме аналогий с именами Аргунова и других художников, действительно бывших крепостными.

Но некоторые исследователи почему-то упорно ищут этого художника именно среди крепостных. Нам кажется, это лишено аргументации. Даже сама фамилия Островский никак не вяжется с чухломским или солигаличским крестьянином.

Гораздо более правдоподобной выглядит гипотеза о том, что Островский мог быть из числа мелкопоместных дворян - близких или дальних соседей Черевиных по имению, что находит свое подтверждение в существовании в XVIII веке усадьбы Морозово в Солигаличском уезде, владельцем которой был некий Василий Иванович Островский, и сельца Кокорунино Галичского уезда, принадлежавшего бригадирше Анне Егоровне Островской. В обеих этих семьях и должно бы искать Григория Островского. Но, к сожалению, в Костромском архиве нет никаких семейных списков этих Островских, и в родословные книги костромского дворянства они не внесены. В начале XIX века потомства по мужской линии у этих Островских уже не оказывается.

Другая гипотеза: нероновский художник мог быть выходцем и из семьи священников Островских. Однако произвести поиски среди всех «поповичей» с фамилией Островский затруднительно. Быть может, кто-нибудь из чухломских, галичских или солигаличских краеведов мог бы заняться поиском художника среди Островских духовного звания - некоторые из них служили в Солигаличском и Чухломском уездах.

Теперь перейдем к лицам, изображенным на портретах. Прежде всего остановимся на Иване Григорьевиче Черевине. Почему пишущие о нем упорно именуют его «адмиралом»? Это явное недоразумение! Иван Григорьевич Черевин, изображенный на одном из портретов с надписью, указывающей его возраст (39 лет в 1741 году), никогда не имел адмиральского чина. Верно, он служил во флоте, но вышел в отставку в чине лейтенанта. В дальнейшем, находясь на государственной службе, имел чин надворного советника. Документы семейного архива это доказывают с неопровержимой точностью. По надписи на портрете И.Г. Черевина легко установить его год рождения: 1741 - 39 = 1702. Год смерти И.Г. Черевина тоже устанавливается по архивным документам - 1764.

В архиве есть любопытное судебное дело по челобитной надворного советника И.Г. Черевина на прапорщика Михаила Михайловича Лермонтова из усадьбы Острожниково за словесное оскорбление, сделанное Лермонтовым на пирушке. Отголоски его имеются и в фонде Костромской духовной консистории, ибо в числе свидетелей истец назвал нескольких священников ближайших приходов, бывших на пирушке, и допросы их велись с разрешения костромского епископа.

На двух других портретах жена Ивана Григорьевича Наталья Степановна, урожденная Кошелева.

Усадьба Нероново была во владении Черевиных с 1697 года, когда ее и село купил у своего тестя Михаила Шипова Григорий Воинович Черевин, отец Ивана Григорьевича. В своей статье, опубликованной в газете «Северная правда» (22 июля 1973 г.), Л. Белоруссов ошибается, утверждая, что Нероново было пожаловано Федору Черевину великим князем Василием III. Последний подарил Черевиным в 1515 году совсем другое поместье, в Ликургской волости.

Л. Белоруссов в числе владельцев Неронова упоминает адмирала Ивана Исаевича Черевина, очевидно, имея в виду Ивана Григорьевича. Между тем адмирал Иван Исаевич Черевин никогда не был владельцем Неронова. Его родовое поместье находилось севернее, вблизи Судая. Умер он в 1757 году, то есть раньше Ивана Григорьевича. Детей у него не было, он был холостяком.

Путаница с именами Ивана Исаевича и Ивана Григорьевича Черевиных, очевидно, произошла потому, что в «Общем морском списке» (часть I, с. 407) помещен послужной список адмирала Ивана Исаевича, а в заголовке по ошибке написано «Иван Григорьевич». Это легко проверить, зная год рождения Ивана Григорьевича. Мы уже выяснили, что он родился в 1702 году, а из послужного списка адмирала Ивана Черевина явствует, что уже в 1703 году Петр I перевел его из Преображенского полка во флот. И все дальнейшие биографические данные адмирала Ивана Черевина, приводимые разными исследователями (Д. Белоруковым, М. Шашковой), относятся именно к адмиралу Ивану Черевину, а не к владельцу Неронова.

В Судайской округе жили два брата Черевиных - Борис и Иван, по отчеству Исаевичи. Оба они к концу XVII века состояли в Преображенском полку, затем были взяты Петром I на морскую службу и принесли большую пользу молодому русскому флоту. Они были дальними родственниками нероновских Черевиных, но в Неронове никогда не жили.

Все отмеченные неточности можно устранить по архивным документам фонда Черевиных. Там среди прочего имеется уникальная родословная фамилия Черевиных, написанная на обороте большой морской карты, очевидно, Иваном Григорьевичем Черевиным. В ней приведены свыше 200 имен рода Черевиных. Хранится также тетрадь с записями о времени покупки тех или иных деревень, усадеб и т. д. Кроме Неронова, у Черевиных было много владений и в других уездах.

Относительно лиц, изображенных на портретах, на основании имеющихся в нашем распоряжении документов, можно добавить следующее. Молодая женщина, имя которой обозначено литерами «Е. П. Ч.», - это Елизавета Петровна, дочь Петра Ивановича Черевина, стало быть, внучка Ивана Григорьевича.

Изображенный на портрете П.И. Акулов - бригадир Прокофий Окулов, женатый на дочери Ивана Григорьевича Черевина Елене Ивановне.

Ярославовы - отец и брат жены Петра Ивановича Черевина - Марии Михайловны, урожденной Ярославовой. Ярославовы были в родстве с известными фаворитами Екатерины II - Орловыми. Именно через Федора Орлова Черевины начинают сближаться с придворными кругами.

Внук Ивана Григорьевича, Дмитрий Петрович, изображенный на портрете мальчиком, после женитьбы на Варваре Ивановне из известной семьи Раевских, со своей стороны, оказался близок ко двору. Тем более что Раевские были в родстве с Муравьевыми-Апостолами, а некоторые из них также занимали важные придворные посты. Сам Дмитрий Петрович Черевин был при императоре Павле в звании флигель-адъютанта. Сын Дмитрия Петровича Александр Дмитриевич, женившись на дочери управляющего царским дворцом графа Ожаровского, окончательно закрепил близость Черевиных к царскому двору. В свою очередь его сын Петр Александрович был начальником личной охраны императора Александра III и его интимным другом.

Среди соседей Черевиных по имению были Лермонтовы, родственники поэта Михаила Юрьевича. Имение одного из них - Сергея Михайловича Лермонтова (бывшего, как и Петр Иванович Черевин, одно время солигаличским уездным предводителем дворянства) - Суровцево находилось вблизи Неронова, и семьи Лермонтовых и Черевиных были близки между собою. Видимо, поэтому у Островского, писавшего членов семьи Черевиных, есть и портрет Анны Сергеевны Лермонтовой.

Черевины были с Лермонтовыми и в родстве. Наталья Матвеевна Лермонтова была замужем за Иваном Яковлевичем Черевиным, родственником нероновских Черевиных. Ее усадьба Колотилово и его Нестерово находились в Чухломском уезде.

В XVIII веке представители нероновских Черевиных занимали в уездах различные должности, полученные на дворянских выборах. Но позднее, с начала XIX века - времени приближения этой фамилии к царскому двору - нероновские Черевины среди костромских общественных деятелей уже не встречаются. И богатая усадьба Нероново, одна из лучших в Костромской губернии, служит теперь только местом летнего отдыха Черевиных, проживающих большею частью в столице или за границей.

В начале XIX века Черевины были связаны с некоторыми участниками движения декабристов. Как уже говорилось, они были в родстве с Раевскими и Муравьевыми-Апостолами, а Павел Дмитриевич Черевин и сам состоял в организации Союза благоденствия.

Однако Павел Дмитриевич Черевин не был правнуком адмирала Ивана Исаевича, равно как и его отец Дмитрий Петрович не был внуком того же человека. В этом также ошибается Л. Белоруссов.

Еще можно добавить, что изображенная на портрете девочкой Анна Сергеевна Лермонтова, выйдя замуж за чухломского дворянина Телепнева, родственника известного декабриста Ф.Г. Вишневского, в 1827 году продала отцовское родовое поместье Суровцево Черевиным.

Анна Сергеевна умерла рано, после нее остался сын, который поставил на могилах своего деда Сергея Михайловича и бабушки Елены Васильевны Лермонтовых памятник с трогательной надписью, к сожалению, до нас не дошедший. Памятник этот находился на кладбище чухломского Авраамиева монастыря.

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODUwNzIwL3Y4NTA3MjA4OTkvMThjZTQ5L0d2UHNCSEF3ZHlBLmpwZw[/img2]

Григорий Островский. Портрет Елизаветы Петровны Черевиной. 1770-е. Холст, масло. 62 х 50 см. Солигаличский краеведческий музей им. Г.И. Невельского.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTIzLnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTA3MjAvdjg1MDcyMDg5OS8xOGNlNWQvR2Rfb3IyY1ZMUmcuanBn[/img2]

Григорий Островский. Портрет Дмитрия Петровича Черевина. 1782. Холст, масло. 61 Х 52 см. Солигаличский краеведческий музей им. Г.И. Невельского.

И. Шинкаренко

О портрете «Мальчик в зелёном мундире»

В числе неподписанных Григорием Островским холстов значится портрет «Мальчика в зелёном мундире», заслуживающий, по нашему мнению, особого внимания. Во-первых, этот портрет мальчика в возрасте 14-15 лет имеет несомненно фамильное сходство с изображением одного из Черевиных, а именно Дмитрия Петровича, где ему шесть лет (1774 год); а, во-вторых, наличие военного мундира даёт возможность конкретизировать время написания портрета и наметить пути установления личности персонажа. Именно этот портрет и явился предметом нашей атрибуции.

В первую очередь необходимо было установить, в форме какого полка и в каком чине изображён мальчик в зелёном мундире. Большого труда это не составляло, и сейчас можно с уверенностью утверждать, что на портрете изображён сержант лейб-гвардии Преображенского полка в форме, существовавшей в полку в период с 1763 по 1789 год. Об этом свидетельствуют характерные аксессуары военного мундира: однобортный зелёный кафтан с красным воротником с нашитым на нём одним золотым галуном, с красными обшлагами, на которых нашито по три золотых галуна, двубортный красный камзол с золотыми, как и на кафтане, пуговицами, белые галстук и манжеты с кисеёй и, наконец, эполетик с канителью. С известной точностью можно говорить о времени создания портрета. Скорее всего, он был написан в 80-е годы XVIII века, когда вошли в моду парики с буклями, расположенными в один ряд над ушами, как и изображено на портрете.

Итак, перед нами сержант лейб-гвардии Преображенского полка 80-х годов XVIII столетия...

Но можно ли считать, что это портрет Дмитрия Петровича Черевина? Что нам известно о его военной карьере?

А известно не так уж много. Вот что указано в обстоятельном «Родословном сборнике русских дворянских фамилий» (Руммель В.В. и Голубцов В.В., 1887) в разделе рода Черевиных: «Дмитрий Петрович, бригадир-майор (1799), адъютант императора Павла, начальник Костромского ополчения (1812-1813), родился в 1772 г., умер в 1816 г. Женат с 1800 г. на Варваре Ивановне Раевской; умерла в 1817 г.». Сведения скудные, явно недостаточные для того, чтобы идентифицировать сержанта и Дмитрия Петровича Черевина. Более того, в «Истории лейб-гвардии Преображенского полка» вообще не упомянут никто из Черевиных, кто проходил бы здесь службу в XVIII веке. Правда, там приводится только список офицерского состава. Фамилии же рядовых и унтер-офицеров (к которым относились и сержанты) упоминаются в «Истории» только в тех случаях, если кто-то особо отличился в сражениях.

Случайная находка в «Русском провинциальном некрополе» несколько расширила и уточнила наши представления о Дмитрии Петровиче. Оказалось, что он дослужился до чина полковника, был командиром и кавалером многих орденов, а умер не в 1816 году, как это указано в «Родословном сборнике», а 12 января 1813 года в возрасте 50 лет. Значит, Дмитрий Петрович родился не в 1772 году, а в 1768 году и в 1774 году ему было шесть лет, как это правильно и написал Григорий Островский.

К слову: в «Русском провинциальном некрополе» указано и место погребения Дмитрия Петровича; он похоронен в селе Нероново Солигаличского уезда, в ограде Благовещенской церкви.

Но вернёмся к вопросу, где все же проходил службу Дмитрий Петрович? Поиски привели нас к «Истории государевой свиты», опубликованной в фундаментальном труде В.В. Квадри «Столетие военного министерства».

Из этой «Истории» можно узнать, что приказом от 8 сентября 1798 года Дмитрий Петрович Черевин из штабс-капитанов лейб-гвардии Измайловского полка был произведён в капитаны с назначением во флигель-адъютанты Павла I. Итак, капитан Измайловского, а не Преображенского полка... Ну а, может быть, Дмитрий Петрович начинал службу в Преображенском полку, а затем уже перевёлся в Измайловский?

Изучение «Истории лейб-гвардии Измайловского полка» не внесло ничего нового в этот вопрос, так как там вообще нет списков офицеров за интересующий нас период. Значит, надо было снова возвращаться к поискам в Преображенском полку. Задача не из лёгких - в архивных фондах полка хранятся десятки различных дел, в которых вперемешку, без всякой системы содержатся сведения о солдатах и офицерах. Поистине поиск иголки в стогу сена.

Помогла снова счастливая случайность.

В Центральном государственном военно-историческом архиве СССР, в фондах лейб-гвардии Преображенского полка нашлась рукопись «Азбучный указатель чинов лейб-гвардии Преображенского полка, упоминаемых в сохранившихся в полковом архиве делах царствования Екатерины II», составленный в 1903-1906 гг. Справедливости ради надо отметить колоссальный труд составителя этого документа полковника Татищева, разнесшего по алфавиту свыше семнадцати тысяч фамилий с указанием номеров дел и листов. И сразу удача! В указателе значится Черевин Дмитрий! Оказалось, что Дмитрий Петрович был записан в Преображенский полк в 1776 году в возрасте восьми лет (как это было тогда принято) и числился там в течение шести лет в отпусках «до возраста». В 1782 году, четырнадцати лет, он становится сержантом - «из малолетних записан в роту» - и числится уже налицо.

Приказом от 11 февраля 1787 года сержант Дмитрий Черевин переведён в лейб-гвардии Измайловский полк. Круг замкнулся! Сержант Преображенского полка и капитан Измайловского - одно и то же лицо - Дмитрий Петрович Черевин! Что же касается самого портрета, то следует полагать, что он написан в 1782 году и на нём изображён Дмитрий Петрович, только-только надевший сержантский мундир.

Дальнейшая военная служба Дмитрия Петровича после флигель-адъютантства складывалась следующим образом. В 1799 году он становится бригадир-майором; в 1800 году, будучи полковником, назначен комендантом в Херсон, и в том же году «отставляется от службы». Во время Отечественной войны Дмитрий Петрович Черевин командовал 2-м полком костромского ополчения и за боевые действия в 1814 году под крепостью Глогау был награждён орденом св. Владимира IV степени с бантом. В списках награждённых указано, что он был также кавалером ордена св. Иоанна Иерусалимского (Мальтийский орден), который он получил, видимо, во время своего флигель-адъютантства.