© НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ»)

User info

Welcome, Guest! Please login or register.



В.И. Штейнгейль. «Сочинения и письма».

Posts 21 to 30 of 249

21

10. А.А. АРАКЧЕЕВУ

1-го генваря 1819. Москва

Сиятельнейший граф,

милостивейший государь!

Глубочайшее почтение и совершенная преданность моя к высокой особе Вашей налагают на меня священную обязанность принесть Вашему сиятельству усерднейшее поздравление с наступившим в сей день Новым годом. Желания мои при сем случае соответственны упомянутым моим чувствованиям и той живейшей благодарности, которая усугублена в душе моей новым опытом особенно милостивого Вашего сиятельства внимания и благосклонности, коими соизволили меня удостоить чрез его превосходительство Василия Федоровича Ильина1.

Сиятельнейший граф! Удостойте принять сие поздравление с тем же милостивым снисхождением, с тою же благосклонностию, какими Вашему сиятельству благоугодно было лично меня очаровать. Простите великодушно, что осмеливаюсь так выразиться: будучи вскормлен в Камчатке, воспитан в Морском корпусе и потом образован единственно горестными опытами в диких и отдаленных странах Сибири, я не обык иначе говорить, как по чувствам моего сердца. И если б они не были чисты, благородны, бескорыстны, я не смел бы взирать на Вас, не только беспокоить столь высокую особу уверениями в том, что до конца дней сохраню к Вашему сиятельству чувствования живейшей благодарности, искренней преданности и нелестного глубочайшего почтения, с коими честь имею пребыть,

милостивейший государь!

Вашего сиятельства покорнейший слуга

барон Владимир Штейнгейль.

ЦГВИА, ф. 154, оп. 1, д. 121, л. 70-71 об.

1 В.Ф. Ильин (1769-1821), ген.-майор, с 1813 г. управляющий московским артиллерийским депо.

22

11. A.H. ГОЛИЦЫНУ

Генваря 23. 1819. Москва*

Сиятельнейший князь,

милостивый государь!

*Помета А.Н. Голицына: «Отвечать, что изъясненные им обстоятельства, остановившие издание книги, какое он предполагал, весьма достаточны, и потому неисполнение им своего предположения никак не относится на его счет»1.

Я имел честь лично удостоиться получить от Вашего сиятельства лестное для меня дозволение посвятить имени Вашему сочинение мое под названием: «Полное изъяснение времясчисления и пасхалии», с эпиграфом: «Истину стяжи и не отрини мудрости, и учения, и разума»2. При сем случае изволили приказать мне доставить оное к отцу ректору С.-Петербургской семинарии архимандриту Иннокентию3. Я исполнил волю Вашего сиятельства. Но цензурный комитет духовной академии возвратил мне рукопись мою с таким при том от лица архимандрита Иннокентия отзывом, что «Комитет не может об оной сделать решительного заключения, ибо - по мнению его - в ней излагается проект перемены времясчисления в России, каковое счисление содержится Российскою церковью и перемена коего должна переменить круг церковный; следовательно, и окончательное заключение об оном проекте, обнародовать его или нет, зависит от церкви, коей представители суть святейший Синод».

Дабы не остаться виновным пред лицом Вашим, сиятельнейший князь! я обязанностью поставил воспринять смелость обстоятельство сие довести до сведения Вашего сиятельства. Позвольте при сем случае представить Вашему сиятельству несколько слов о самом сочинении моем. В нем содержится самое подробнейшее изложение старого и нового стиля, равно как и пасхальных кругов, на сих двух времясчислениях основанных, со всеми нужными таблицами, к оным кругам принадлежащими. Сие изложение само уже собою объясняет неверность старого стиля и необходимость рано или поздно по примеру всех просвещенных народов принять стиль новый.

Говоря о сем, я как христианин, в душе моей преданный своему исповеданию, соблюл всю осторожность: не сказал ни одной мысли, ниже ни одного выражения, могущего быть противным достоинству православной церкви. Я осмелился только заметить, что перемена стиля должна со временем воспоследовать и что она гораздо удобнее совершена быть может тогда, когда истинные начала, на коих основаны времясчисление и круг пасхальный, точнее и большей части публики, особливо духовенству, предварительно сведомы будут. Для сей именно цели мое сочинение может почесться полезнейшим.

Известно, что единственно изменение празднования Пасхи относительно дня равноденствия заставило папу Григория XIII исправить календарь и круг церковный. Известно также, что оный понтиф одним сим подвигом стяжал себе бессмертие4. Я осмеливаюсь мыслить, что подобное исправление время- счисления в России весьма прилично просвещенному веку Благословенного Александра - и что оно не менее бы принесло вечной славы благомудрому управлению Вашего сиятельства духовным департаментом.

Если я ошибся в расчете относительно пользы, какую сочинение мое принесть может, и напрасно беспокоил особу Вашего сиятельства, то неумышленности моей простит сиятельнейший князь; по крайней мере, в том уважении, что год трудился я, одушевляемый единственно усердием и любовью к славе моего государя и отечества; к Вашему же сиятельству осмелился обратиться единственно по глубокому чувству нельстивого сердечного уважения к Вашим добродетелям, для коих исполнен будучи к особе Вашей истинного высокопочтения и преданности, имею честь быть навсегда,

милостивый государь!

Вашего сиятельства покорнейшим слугою

барон Владимир Штейнгейль.

ЦГИА, ф. 733, оп. 118, д. 438, л. 1-4 об.

1 Ответное письмо А.Н. Голицына от 15 февр. 1819 г. см.: ЦГИА, ф. 733, оп. 118, д. 438, л. 6. Дело содержит документы по обсуждению рукописи Штейнгейля в Цензурном комитете.

2 Книга вышла с указанным эпиграфом (Притчи, 23.23) и посвящением А.Н. Голицыну с перечислением всех его должностей и титулов: «С глубочайшим почтением и преданностию посвящает барон Владимир Штейнгейль».

3 Иннокентий (Смирнов Илларион, 1784-1819), с 1813 г. ректор Санкт-Петербургской семинарии, духовный цензор, с марта 1819 г.- епископ Пензенский.

4 Папа Григорий XIII (1502-1585) в 1582 г. провел реформу календаря, введя новый стиль и систему летосчисления. По его имени календарь получил название григорианский.

23

12. А.А. АРАКЧЕЕВУ

Октября 28 дня 1819. С.-Петербург*

Сиятельнейший граф,

милостивый государь!

Вследствие благоснисходительного дозволения Вашего имею честь поднести Вашему сиятельству мысли и замечания мои относительно гражданственности и купечества в России1, повергая оные в непосредственное милостивое внимание Вашего сиятельства, равно как и то усердие и ревность к монарху и отечеству, кои были единственным побуждением к изложению сих смелых истин, опытом и повседневным наблюдением дознанных.

С глубочайшим почтением и сердечною преданностию имею честь быть,

милостивый государь,

Вашего сиятельства покорнейший слуга

барон Владимир Штейнгейль.

*Пометы А.А. Аракчеева: «Получено 1 ноября 1819»; «Бумага возвращается обратно при записке. 18 ноября 1819». Помета секретаря: «Владимир Иванович».

ЦГВИА, ф. 154, оп. 1, д. 122, л. 283-283 об.

1 Речь идет о записке В.И. Штейнгейля «Некоторые мысли и замечания относительно законных постановлений о гражданстве и купечестве в России». Ответное письмо, с которым Аракчеев вернул Штейнгейлю его бумаги, - от 18 ноября 1819 г. (ИРЛИ, ф. 591, № 9292.5, л. 1). Цитируя это письмо в Автобиографических записках, Штейнгейль ошибочно указал дату «19 октября 1819 года», если, конечно, это не ошибка первого публикатора текста.

Письмо Аракчеева опубликовано В.Е. Якушкиным с неточностями, причем нечетко написанный в автографе год передан им как «1817» (Рус. старина, 1888, № 10, с. 159). Вследствие этого В.И. Семевский, излагая в биографии Штейнгейля основные положения записки, неверно датировал ее 1817 г. и к тому же году отнес приглашение Штейнгейля на службу к Аракчееву (Общественные движения, с. 286-287, то же: Мемуары декабристов, с. 349).

24

13. А.Н. ГОЛИЦЫНУ

<...> декабря 1819. С.-Петербург*

Сиятельнейший князь,

милостивый государь!

Мудрым монархом поставлены быв на высокую степень верховного блюстителя в великом и священном деле насаждения в отечестве нашем благочестия, нравственности и просвещения, Ваше сиятельство стяжете редкую славу: чрез Вас благие намерения великого государя преисполняются, полезные начинания увенчиваются желаемым успехом, спасительные подвиги явно приосеняются свыше - и Россия готова уже препираться о первенстве с просвещеннейшими державами в Европе.

Взирая на таковое преуспевание ее, изумленный свет, кажется, одного еще ожидает: скоро ли она сравняется с совместницами своими и самым исправлением своего времясчисления, неверность коего несомненными астрономическими наблюдениями доказана, историею христианской церкви подтверждена и всеми благоучрежденными государствами признана. И когда же удобнее совершиться сему, как не в беспримерное по великим событиям достославное царствование Александра Благословенного?

Ревнуя ко славе любезнейшего отечества, как свойственно благородному сыну его, я осмелился по мере слабых познаний и способностей своих сделать опыт такого сочинения, которое бы могло ознакомить соотечественников моих, и наипаче юных, с полною теорией хронологического и месяцесловного счисления старого и нового стиля, и если смею сказать, приуготовить умы к необходимому со временем принятию сего последнего. Итак, кому по всей справедливости приличнее могу посвятить сей труд мой, как не Вашему сиятельству?1

Удостойте, сиятельнейший князь, принять оный со врожденным Вам благоснисхождением. Дозвольте, да украшенный высоким именем Вашим свидетельствует пред светом о тех чувствованиях глубочайшего почтения и нелестной преданности, коими преисполнен к особе Вашей имеющий честь быть,

милостивый государь,

Вашего сиятельства покорнейший слуга

барон Владимир Штейнгейль.

*Помета о получении: «16 декабря 1819». Число отправления в подлиннике утрачено (бумага обветшала).

ЦГИА, Ф. 733, ОП. 118, д. 438, л. 7-8.

1 См. письмо 11 и примеч. 2 к нему.

25

14. Г.П. ВОНИФАТЬЕВУ (?)1

СПб., 6 мая 1820*

С праздником! - Ты ждешь описание о новом дебютанте2. Удовлетворю любопытству твоему кратко. Лишь показался, то громкие рукоплескания раздались со всех сторон, и минут пять продержали его на половине сцены в наклоненном положении. Голова и лицо прекрасны, стан величествен, рост больше твоего, но ноги жидки, и вообще видно, что он не состроился. Едва начал говорить твердым голосом - и все услышали Яковлева3. Удивительное сходство. Но когда горячился, то голос изменял ему и видно было, что говорит юноша.

После каждого акта со всех сторон начинались суждения; но общий результат оных был тот, что он много обещает. Теперь еще произношение неправильно, жесты неловки и часто неприличны - излишнее мотание головою, неуместная горячность и пр[очие] недостатки весьма приметны. Однако ж в некоторых местах произносил он стихи превосходно. Напр[имер], тут, где он, описывая смерть Тоскара, говорит: «Могила храброго отечеству священна». При конце трагедии он зарыдал, как юноша, а не как герой, ужасным бедствием сраженный. Его, однако ж, вызвали с Колосовою4 и наградили громким рукоплесканием. Потом мы были с сестрицей на Малом театре при представлении «Роллы». Черт ведает, как исказили эту трагедию5.

Вообрази, что старика слепого играл Величкин - и тут, где надобно было бы плакать от умиления, все хохотали. Борецкий не на Аталибу, а на булошника более походил. Эльвиру Яковлева играла бездушно: роль совсем не по ее лицу и характеру. Максин хорохорился и врал препорядочно - и тоже возбуждал смех, короче, во всей трагедии, одна Валберхова играла хорошо и с чувством прямым - и еще Каменогорский; то же можно сказать о Толченове. Вызвали Валберхову с Максиным. «Перегородка»6 очень хороша, но мне показалось, что несколько растянута. Монруа пела дурно и не умела сесть за арфу; поставила ее к себе наоборот - и заставила хохотать. Притом же вместо арфы мы слышали три дурные скрипки. Хоть бы под качелями!7

Забыл сказать, что Тюф[якин]8 иначе не дозволил явиться Каратыгину в бенефис отца его на сцену, как с тем, чтобы он четыре раза сыграл в пользу дирекции - и он скоро будет играть роль «Эдипа-царя», в траг[едии] соч[инения] Грузинцева9. Когда же обязанность свою выполнит, то на три года еще останется без действия - и очень благоразумно!

Сего дни «Гулянье на Крестовском»10. Моим хочется видеть. Не знаю, удастся ли добыть билет. Прости. Будь здоров к удовольствию любящих тебя; от них же первый

б[арон] В. Штейнгейль.

12-ть часов вечера. Сей час приехали из театра. Видели много приятного для глаз в «Гулянье на Крестовском». Малютка Мес удивила своим искусством. Чудо! - французский кадриль и кавказский танец нас пленили. Жаль только, что, сидя в бенуаре, своротили шеи... Но пора спать. Прости. Добра ночь!

*Помета адресата: «Получено 8 числа».

ИРЛИ, Ф. 265, оп. 2, № 3136, Л. 1-2 об., наборная рукопись с пометой: «Сообщ[ил] 10 дек[абря] 1884 В. Надпорожный» Рус. старина, 1889, № 7, с. 159-160.

1 Можно предположить, что адресат письма - Григорий Петрович Вонифатьев (1791-1854), брат жены Штейнгейля, устроенный им на службу в канцелярию А.П. Тормасова и живший в его семье в 1810-х гг. (см. исповедные ведомости Пречистенской части, церковь Иоанна Предтечи на Староконюшенной: ЦГИАМ, ф. 203, св. 849, д. 899). В пользу этого предположения говорит короткость тона письма, упоминание «сестрицы», т. е., вероятно, П.П. Штейнгейль, срок доставки письма, определяемый по помете о получении и характерный для связи между Петербургом и Москвой, а также сходство почерка пометы с почерком другого брата Вонифатьева - Петра Петровича (ИРЛИ, ф. 591, № 9463, л. 1). Образцом почерка Г.П. Вонифатьева мы не располагаем.

2 Речь пойдет о дебюте 3 мая 1820 г. Василия Андреевича Каратыгина (1802-1853) на сцене петербургского Большого театра в роли Фингала в трагедии В.А. Озерова «Фингал».

3 Яковлев Алексей Семенович (1773-1817), петербургский трагический актер, прославившийся в роли Фингала. Современники считали его фактическим отцом В.А. Каратыгина (Куликовва К.Ф. Алексей Яковлев. Л., 1977, с. 68-70).

4 Колосова Александра Михайловна (1802-1880), петербургская драматическая актриса, впоследствии жена В.А. Каратыгина. В «Фингале» выступала с 1818 г. в роли Мойны.

5 «Смерть Роллы», трагедия А.-Ф.-Ф. Коцебу. Ниже перечисляются петербургские актеры: Величкин Михаил Васильевич (1791-1848), Борецкий Иван Петрович (1795-1842), Яковлева Екатерина Ивановна (1795-1850-е гг.), Максин Иван Алексеевич (1791-1828), Валберхова Мария Ивановна (1788-1867), Каменогорский Захар Федорович (1781-1832), Толченов Павел Иванович (1787-1862), Монруа Мария Федоровна.

6 «Перегородка, или Много труда по-пустому», комедия в I действ. Л.-М.-Ф. Белена, пер. с франц. Ф.Ф. Кокошкина.

7 Надо полагать, зрелище сравнивается с увеселениями на Святой неделе, когда на Адмиралтейской площади устраивались качели и балаганы.

8 Тюфякин Петр Иванович (1769-1845), кн., главный директор имп. театров (1819-1821).

9 13 мая 1820 г. состоялся дебют В.А. Каратыгина в трагедии Александра Николаевича Грузинцева (1779-1840-е гг.) «Эдип- Царь» (1811). Отец В.А. Каратыгина - Андрей Васильевич Каратыгин (1774-1832), петербургский драматический актер.

10 Балет Огюста «Гулянье на Крестовском острове, или Сюрпризы» в Большом театре.

26

15. М.3. ЗИНОВЬЕВУ (?)1

Фурсово2, октября 1-е, 1820*

Многолюбезнейший мой Михаил Зиновеич, приехав из Тулы, я нашел Ваше письмо от 10 сентября, исполненное такими выражениями, такими чувствованиями, что я до умиления и - не стыжусь сознаться - до слез был тронут ими. Я желал Вам тотчас отвечать и не отвечал именно потому, что мне хотелось поговорить с Вами языком сердца при свободном излиянии души; но мне мешали и люди и обстоятельства. Между тем получил второе Ваше письмо от 21-го и вчерась третье от 28-го. Несмотря, что вчерась и сегодни писал с утра до ночи, поспешаю отвечать Вам, чтобы загладить невинно заслуженный упрек. Тщетно желал бы выразить, сколь приятно мне читать дышащие искренностью уверения в дружестве Вашем; тщетно хотел бы равносильно убедить Вас верить подобным ощущеньям с моей стороны - Ваши доказательства будут всегда сильнее: Вы подкрепили уже их опытом, а у меня одни слова, от которых всегда весьма далеко еще до дела. Но я уже сказал, что надеюсь на время, что оно некогда меня оправдает, - сказал, и подлинно перестану уверять Вас в том, в чем ему предоставляю Вас убедить.

Сожалею вместе с Вами, что бессовестность трактирщика лишила меня одного из писем Ваших и удовольствия прочитать описание Ярославля, который, вопреки заключению Вашему, мне известен токмо по географии, а это не то, что личное наблюдение. Господа географы нередко, подобно посетителю Кунсткамеры, замечают букашки и таракашки, а слонов не видят3. Сожалею, что не удалось и помечтать с Вами о предположениях, кои Вас тогда занимали. Как ни говорите, а мечтание - благодетельный дар небес. По-моему, мечта и надежда - две родные сестры милосердия для рода человеческого.

Искренно благодарю за отправление печати. Можно быть уверенным, что получивший будет доволен ею и без оправы.

Не помню, какие слова в письме моем заставили Вас так удивляться и спросить: где величество души моей? - В моих слабостях, отвечаю. И герои, обессмертившие себя твердостию духа, платили в некоторые минуты жизни дань человечеству: мне ли подчас не падать духом под ударами неприязненного рока? И то уже много, если падение сие скоропреходящее, если я могу еще, упав, встать и оправиться, укрепиться упованием на промысл и вооружиться паки терпением. Не требуйте от меня более. Не нужно Вам быть священнослужителем, чтобы действовать к моему успокоению: Вы успеваете в этом тремя словами языка сердечного. Он имеет свою силу, свою магию для тех, кто способен понимать его. Полагаю себя в числе сих.

Зависть моему шпицу заставила меня улыбнуться с сердечным удовольствием. Боюсь, чтобы подлинно Вы не возродили во мне опять честолюбия, которое очень некстати для винокура... На сем слове останавливаюсь и прехожу мыслию к предприятиям, о коих Вы далее в письме Вашем упоминаете. После Вашего не отчаиваюсь я, кажется, готов сказать: надеюсь. О, как бы подлинно я этого желал. Мое положение таково, что надобно этого желать, - но расскажу Вам в своем месте.

Я не мог обойтись строже с Вашим сочинением, ибо оно заслуживало одобрение по совести. Где дело состоит в сущности, а не в надутой красоте стиля, тут грамматические ошибки ничтожны. Я и то несправедливо поступил, что их заметил.

Скажите любезному братцу Вашему, что всякое его письмо мне будет приятно, и чем проще, чем ближе к чувствованию непорочного его сердца, тем для меня приятнее. Я очень верю, что произнесший в публичном собрании речь на иностранном языке способен написать высокопарное письмо даже к самому папе, и потому нимало не усумнюсь в его способностях, если письмо будет не в правилах риторики. Пусть пощадит бумагу и время, для меня теряемое, которое ему столь драгоценно.

И я невольно рассмеялся над словами: за Вас все еще действуют. Желал бы знать: кто, как и у кого. Всего вероятнее, что обо мне так там заботятся, как заботится насытившийся за поминным столом жирный поп о том, загребли ли могилу отпетого им покойника.

Приятный язык искренней дружбы Вы называете со своей стороны болтливостью: бога Вы не боитесь! Что же после этого церемонные поздравления с праздником и письма посвятительные? Анекдот Ваш о несчастном офицере напомнил мне много случаев, где для вздорных учреждений гибнут люди, как собаки. Я всегда с жалостию смотрел, как благородный человек выбегает сломя голову по колокольчику для какого-либо пустого превосходительства, нередко стоющего того, чтобы не ему, а на нем бить дробь.

Травалем, напротив, я очень доволен. Он так уже привык ко мне, что безотлучно со мною, и спит, и даже ест вместе. При всяком выходе моем такие делает антраша, что перещеголяет Дюпора и Антонена4. Я брал его с собою и в Белев. Словом, я Вам совершенно благодарен за него, более, нежели человеку Вашему за Афанасья, которого я по бессовестности его принужден был отпустить, и по глупой, впрочем, снисходительности - с одобрением.

Писца, который не совершенно хорошо пишет, не нужно, другой же должности теперь дать не могу. П.И. Чебыш[ев], получив сведение о высоких ценах на хлеб, возвратился с дороги в Петербург и сдал почти всю поставку лифляндцам, а себе оставил только на долю нашего завода не с большим тысяч 30. Извещая меня о сем, он пишет о всемерном сокращении расходов его. Это заставило меня распустить и тех людей, коих было приискал, полагая, что дело будет большое. 27 - у нас затерли дрожжи, а послезавтра начнутся уже заторы вина. Работы будет м[ес]яца на два; а там я свободен. Между тем Чеб[ышев] приедет в конце этого м[еся]ца. Я не премину уведомить Вас о последствии.

Жена моя уже очень близка к критической минуте. Не знаю, чем бог порадует, кажется, Владимиром5. Она просила меня написать Вам о засвидетельствовании ее почтения Александре Ларионовне и попросить извинения, что не пишет. За меня прошу поцеловать ручку - и уверить ее и себя в истинном душевном уважении и преданности сердечной, с коими навсегда пребудет другом Вашим

б[арон] В. Штейнгейль.

P. S. В последнем письме говорите Вы, что ждете от меня разрешения о рекомендованных мне людях; а Вы писали мне токмо об одном; разве нашли еще другого кого?

Уже ровно полночь. Покойной ночи!

Вообразите, какую верейский городничий И.И. Мейнин сделал мне нечаянную приятность: прислал 500 р. при письме, в коем клеплет на меня, что я ему дал их на дрожки, а он теперь может иметь карету и потому возвращает. 500 р. не дороги, но признаюсь, благодарность теперь бесценна и приятна. Я восхитился сим поступком несказанно и разделяю это чувство с Вами.

*Помета адресата: «Получено 6 октяб[ря] 1820. Ответ 12 октября] 1820».

ИРЛИ, отдельные поступления, № 9458, л. 1-2 об. Рус. старина, 1888, № 10, с. 160-162, без фамилии адресата.

1 Адресат этого и следующего писем устанавливается нами предположительно на основании косвенных данных. Существует некролог Штейнгейля (К биографии В.И. Штейнгейля. - Моск. ведомости, 1862, 7 окт., № 218), написанный одним из немногих «переживших его друзей» - Алексеем Зиновьевичем Зиновьевым (1801-1884). По возвращении из Сибири Штейнгейль, спрашивая о его судьбе, писал: «Когда он учился еще в пансионе, я очень интересовался им, а мое интересование в Москве тогда имело кой-какой вес» (письмо 183).

В 1818-1822 гг. А.3. Зиновьев учился в Московском университете, а с мая 1823 г. был надзирателем и учителем в университетском Благородном пансионе. Известен как учитель М.Ю. Лермонтова, литератор, переводчик, профессор Демидовского лицея в Ярославле и Лазаревского института восточных языков (Иванов А.Н. Учитель Лермонтова А.3. Зиновьев и его педагогическая деятельность в Ярославле. Верх.-Волж. кн. изд-во, 1966).

В некрологе А.3. Зиновьев упоминает своего брата, умершего в 1824 г.: тот сделал Штейнгейлю «самое ничтожное одолжение, которое, однако, не изгладилось у него из памяти» (в публикуемых письмах Штейнгейль как раз благодарит адресата за поддержку и помощь). Из того же некролога можно понять, что день именин этого «верного почитателя» Штейнгейля был 12 июля. В святцах на этот день мы находим среди прочих имя Михаила. С другой стороны, И.М. Снегирев в дневниковой записи за 23 апр. 1823 г. упоминает в одном контексте Зиновьевых и Штейнгейля (Снегирев И. М. Дневник, с. 17).

Таким образом, среди знакомых Штейнгейля в нач. 1820-х гг. было не менее двух Зиновьевых. Один - Алексей Зиновьевич, и это его, если наше предположение верно, Штейнгейль в публикуемых письмах называет «братцем» адресата, другой - Михаил Зиновьевич Зиновьев, адресат Штейнгейля. Образца его почерка для сличения с пометой о получении письма найти не удалось, так же как и дополнительных сведений о нем самом и упоминаемой в письмах Александре Ларионовне.

2 Фурсово - владельческое село Белевского уезда Тульской губ. (в 33 верстах от Белева), где был винокуренный завод П.И. Чебышева. Штейнгейль служил управляющим заводом, а его семья жила в Туле.

3 Имеется в виду персонаж из басни И.А. Крылова «Любопытный».

4 Дюпор Луи (1782-1853), балетмейстер и танцовщик, служил на петербургской сцене с 1809 по 1812 г. Антонен (Антонин), французский танцовщик, выступавший в Петербурге.

5 Этот ребенок Штейнгейлей умер (см. след. письмо).

27

16. M.3. ЗИНОВЬЕВУ (?)

15 октября 1820. Фурсово*

Любезнейший друг Михаил Зиновеич! чем, скажите, могу достойно возблагодарить Вас за чувства, выраженные Вами в письме к Гр[игорию] Д[митриевичу] Трофимову?1 Он прислал мне его оригиналом. Вчерась ввечеру я получил его - и, читая, не мог удержать слез, доставивших сердцу неизъяснимое удовольствие. Вы делаете меня счастливым, достойным зависти. В наше время такое истинное, бескорыстное дружество, такое непритворное участие, такое соболезнование о несчастий ближнего... истинно беспримерно. Вы желаете быть предметом моего удивления и достигли своей цели. Так, удивляясь Вам, я буду любить Вас всеми соединенными силами души и сердца моего. Иным ничем воздать Вам не умею.

Эти дни я простудился. Нездоровье, разлука с семейством, дурная погода и смрадное, отвратительное для меня мое местопребывание такое делают на дух мой впечатление, так угнетают меня, что с последними силами борюсь для преодоления совершенного уныния - и отчаяния. В самое это время Ваше письмо, как некий живительный бальзам, облегчило раны моего сердца и подкрепило дух мой. Завтра еду к жене, чтобы с нею разделить мое удовольствие, Вами мне доставленное. О! Как она будет Вам благодарна. Бедная женщина! в самых мученьях своих она более об моем спокойствии заботилась, нежели о своем страдании. Судите, как она будет чувствовать Вашу ко мне дружбу.

Нет, я непременно должен с Чебышевым расстаться. Чувствую себя слишком от него униженным и обиженным. Но куда я денусь? Я писал в Петерб[ург] к Дарье Алекс[еевне] Шишковой2, супруге Алекс[андра] Сем[еновича], чтобы она поговорила обо мне с Ник[олаем] Сем[еновичем] Мордвиновым, а они друзья. А как они ко мне расположены, то можете судить по прилагаемому письму, которое мне после возвратите.

Между тем есть один сосед мой, который меня полюбил и берет во мне участие. Он очень коротко знаком с Мальцевым, который купил именье у Демидова. Он хочет меня с ним ознакомить и уверяет, что Мальцов охотно отдаст мне свой винокур[енный] завод на аренду и выгодно3. Он очень его хвалит. Не знаю, что из этого выйдет. Между тем мне надобно, по просьбе сестры Чебыш[ева], ехать в Орел хлопотать за них. Может быть, прямо от жены и поеду туда. По возвращенья надеюсь найти Ваше письмо, а то, в мою очередь, и я начинаю весьма беспокоиться, не имея третью почту от Вас известия. Ваши собственные поступки против меня уверят Вас лучше слов моих в той живейшей дружбе, которую чувствует и не перестанет до гроба питать к Вам - Ваш

б[арон] В. Штейнгейль.

P. S. Поцелуйте ручку Александры Ларионовны, обнимите братца.

*Помета адресата: «20 октября 1820. Отвечено - 25 октября».

ИРЛИ, отдельные поступления, № 9458, л. 3-4 об. Рус. старина, 1888, № 10, с. 163-164, без фамилии адресата.

1 Г.Д. Трофимов (1765-1845), в конце 1810-х гг. московский пристав.

2 Д.А. Шишкова (урожд. Лабаршевская).

3 Мальцов - вероятно, Иван Акимович (р. 1778), один из представителей династии богатых заводчиков, Демидов - скорее всего Николай Никитич (1773-1828), также богатый заводчик.

28

17. А.С. ШИШКОВУ

27-го июля 1822. Москва

Ваше превосходительство,

милостивый государь!

Примите живейшую сердечную благодарность мою за оказанное участие в судьбе моей и за ту честь, которую изволили мне сделать столь удовлетворительным ответом Вашим на письмо мое. В полной мере чувствую, сколько Вы добродетельны, милостивы, снисходительны - и сердце мое радостию исполняется при мысли, что наше пестрое время не вовсе оскудело истинными мужами, всего уважения достойными.

Г. Мерзляков был несколько дней в отсутствии, и потому я не тотчас мог показать ему Ваше почтеннейшее письмо. Но когда я подал ему оное, когда он пробегал любопытным взором строки его, тогда я читал удовольствие на лице его, вскоре подтвержденное его словами, изъясняющими и благодарность его к Вам и сожаление, что мог допустить сомнение в мысли своей насчет беспристрастия Вашего. Уверенный теперь в нем, равно как и в расположении Вашем, он занялся уже пересмотром всего перевода и поправлением оного - и если найдет его удовлетворительным относительно тех правил, кои Академия себе предначертала, то не преминет представить труд свой во внимание достопочтенного сословия, под руководством Вашим о чистоте, силе и славе отечественной словесности подвизающегося1.

Повергая к стопам Вашим и ее превосходительства Дарии Алексеевны чувства глубочайшего почтения и сердечной преданности, имею честь быть,

милостивый государь!

Вашего превосходительства покорнейшим слугою

барон Владимир Штейнгейль.

ЦГАЛИ, ф. 195, оп. 1, ед. 6091, л. 15-16.

1 О каком из переводов А.Ф. Мерзлякова идет речь, трудно сказать, так как многое, уже готовое в это время (см. библиографию его трудов, составленную С.Д. Полторацким: ГБЛ, ф. 233, 35.61, л. 5 об.- 6), он смог напечатать только через несколько лет, в частности: Подражания и переводы из греческих и латинских стихотворцев. М., 1825-1826, ч. 1-2; Освобожденный Иерусалим. Поэма Торквата Тассо. М., 1823, ч. 1-2.

29

18. АЛЕКСАНДРУ I

5-го февраля 1823. Москва*

Августейший монарх,

всемилостивейший государь!

Я дерзаю повергнуть к освященным стопам Вашего императорского величества мысль мою о таком предмете, который всегда был близок великому Вашему сердцу1.

В высочайшем изволении государя моего, чтя волю непостижимого в путях своих Провидения, благоговею.

Всемилостивейший государь,

Вашего императорского величества верноподданный

барон Владимир Штейнгейль,

подполковник в отставке, жительствующий в доме купца

Макеева, в Пятницкой части.

ЦГИА, ф. 1409, оп. 1, д. 4191, л. 323. Сборник исторических материалов, извлеченных из архива с. е. и. в. канцелярии. СПб., 1895, вып. 7, с. 193, без подписи.

1 При этом письме Штейнгейль отправил записку «О легкой возможности уничтожить существующий в России торг людьми».

30

19. Ф.И. ГЕРМАНУ1

Москва, 19 февр[аля] 1823

Долго ждал, зато уже и выждал: Вы очень порадовали меня, mon très cher cousin**, подробным отчетом за все время Вашего молчания, которое - между нами! - показалось мне очень и очень продолжительно, и я начинал уже беспокоиться: не случилось ли чего необыкновенного, что Вы, по примерной своей философии, привыкли называть проделкою. Теперь я спокоен: вижу, что Вы имеете надежду, что терпение Ваше может получить достойное вознаграждение.

Вы немножко увлекаетесь чувствами и забываете, что там, где мы брошены судьбою пресмыкаться, не все и самому себе доверять можно. Письма наши не прямо из чемодана попадают в сумку разносчика их, но путешествуют наверх, где их подогревают инквизиторским огнем и, по такой уже пытке, дозволяют доходить до рук, в кои адресованы.

Не могу распространяться более, ибо сего же вечера еду в П[етер]б[ург]... Не для искательства, но в качестве простого гражданина, по делам коммерческим. Независимый кусок хлеба, трудами нажитый, право, имеет свою приятность. На многое начинаю смотреть другими глазами - и смеюсь тому, за чем гонялся.

Политические новости самые неприятные для того, кто русскую славу считает не за пустой идеал2. Но я нынче стараюсь знать только то, что ближе относится к моему собственному владенью, состоящему из жены и пятерых детей. Прочее - фантасмагория!

Дайте себя обнять, поцеловать и пожелать Вам всего, что может доставить удовольствие прекрасному Вашему сердцу.

Tout à vous*** б[арон] В. Штейнгейль.

P. S. Если в П[етер]б[ург] вздумаете ко мне написать, вот адрес: Его высокобл[агородию] Василью Федор[овичу] Дружинину в СПб.,3 а Вас прошу и пр.

Все мои Вам кланяются и благодарят за напоминание. Желал бы прочесть последнее творение кавказского певца4.

*Пометы: «Получено от государя в Царском Селе 13-го февраля 1823 года»; «Убрать в дела».

**дражайший кузен (франц.).

***Весь ваш (франц.).

ГА РФ, ф. 109, IV эксп. 1831 г., д. 205, л. 24-25 об. Рус. литература, 1964, № 1, с. 120.

1 Герман Федор Иванович (1789-1852), двоюродный племянник В.И. Штейнгейля, выпускник Горного корпуса, с 1817 г. - адъютант оренбургского военного губернатора П.К. Эссена и правитель его пограничной канцелярии. В 1823 г. по доносу о чрезмерном влиянии на Эссена переведен в армию (как и в случае со Штейнгейлем, донос был передан через П.М. Волконского). Ф.Ф. Вигель отмечал «необыкновенный ум, удивительные способности» Ф.И. Германа в его 18 лет (Записки Ф.Ф. Вигеля. М., 1891, ч. 2, с. 201). Об отношениях Штейнгейля с ним см. указ. статью В.Г. Базанова.

2 Вероятно, Штейнгейль подразумевает решения Веронского конгресса Священного союза, с которого в конце января вернулся Александр I: о вооруженной интервенции Франции против революционной Испании, о продлении австрийской оккупации в Неаполитанском и Сардинском королевствах после подавления в них революций и, главное, об осуждении греческого восстания против турецкого ига.

3 В.Ф. Дружинин, эконом и казначей 3-го отделения Главного начальства над Почтовым департаментом.

4 Кавказским певцом, очевидно, назван Пушкин за поэму «Кавказский пленник» (1821). В таком случае «последнее творение» его - «Гавриилиада (1821), ходившая в списках и сочувственно встреченная в декабристских кругах.