12.

Петерб<ург>. 20 сентября 1824 г.

Никогда еще не писал я к Вам от столь чистого сердца, почтеннейший Петр Андреевич, как теперь, тем более, что долее виноват я был в молча­нии; хотя до половины невольно, ибо все лето напролет скитался по доро­гам, и месяц целый, вековой, провел в Риге1. Теперь пишу к Вам, чтобы отвесть душу, огорченную подлостию людскою и вместе с жалобою слить и просьбу свою о помощи литературной.

Из копии с письма нашего к Воейкову увидите Вы, каков он человек; но если узнаете низкие пружины, заставляющие его действовать, то подивитесь и пуще ничтожной зависти и корысти человеческой2. План «Северных цветов» им начертан и недаром, это уже и он сам говорит, но, чтобы подорвать нас, употребляет он все сред­ства. Мутят нас через Льва с Пушкиным; перепечатывают стихи, назна­ченные в «Звезду» им и Козловым, научили Баратынского увезти тетрадь, проданную давно нам, будто нечаянно. Одним словом делают из литера­туры какой-то толкучий рынок.

Вследствие этого однако ж мы весьма бед­ны стихами - выручите нас, князь, попросите у Ивана Ивановича о том же3. Иначе мы должны будем отложить издание до времен более благо­приятных, чем нынешние, хотя и не хочется сойти с поля без бою. Оле­нин, конечно, имеет все денежные выгоды на своей стороне, ибо сам продавать будет, а выгоды брать ни за что, ни про что, заплатив только треть Дельвигу за торг чужими стихами4.

Следственно, ему с пол­горя давать лучшее издание; но мое мнение - взять простотой, коли сущ­ность хороша, и потому даже не хочется и виньеток делать, ибо раньше я не успел, занятый службою и расстроенный кой-какими обстоятельствами, а Рылеев убитый потерею матери и сына и болезнию своею и своей жены5. Впрочем, когда успеем, то постараемся и это сделать, хотя, по гравёрам судя, потеря и без них велика не будет.

Я познакомился с Грибоедовым, но еще не сошелся с ним, во-пер­вых, потому что, то он, то я здесь нежил, а, во-вторых, мне кажется, что он любит поклонение6, и бог Аполлон ему судья за сведенье с ума Кюхельбе­кера: какую чуху, прости господи, напорол он в своей «Мнемозине»!7 Впрочем, в два или три свиданья наши я видел в нем и любезного европей­ца и просвещенного человека - две редкие вещи в одной особе, особенно на Руси. Мы говорили о вас, любезнейший князь, - и я помирился с человечеством и литературою.

Скажите, князь, что вы запали на поле словесном? От Вас ни словечка в журналах, и я перелистываю их без станций, не находя вашего имени! На земле дожди, а там - засуха, и только одна саранча напоминает нам, что в них есть общее с житейским. У нас так лучше - из эфемерных жур­нальных статеек нашли средство вывесть донос. Борис Федоров (с позво­ления сказать, тоже писака) подал на в<ысочайш>ее имя просьбу, к мини­стру просвещения донос, что Булгарин хочет унизить царствующий род, критикуя его статью, где Булг<арин> уличает его в ложной ссылке на Брюса, означая свадьбу Петра 1-го позже8. Тот представил оригинал книги, но чем это кончится - неизвестно! Каково, князь! и эти люди смеют назы­вать себя литераторами, и этих людей терпят на свете, в обществе! О вре­мена!

Поверите ли, князь, что чем дольше живу я, тем несноснее становят­ся мне люди и тем менее я нахожу их. Это было бы и с Вамщ любезнейший из князей, еслиб благородное сердце Ваше могло понять черноту других сердец - и, конечно, не я сорву повязку обольщения с глаз ваших, ибо с этим неразлучна потеря едва ли не лучшей мечты жизни. О князь, Ваше бы сердце разорвалось на части, еслиб узнали вы дела и мысли тех, кого считаете лучшими своими друзьями9 - для одного этого не зову себя дру­гом Вашим, чтобы в будущем не делить нарекания, как в настоящем не похожу я на них чувствами, люблю и уважаю Вас от сердца.

Александр Бестужев

Р.S. Нельзя ли поспешить присылкою - мы принимаемся за печа­тание?10

1. О своей служебной поездке в Польшу, Эстонию и Ригу Бестужев подробно писал матери 21 августа 1824 г. («Памяти декабристов», I, стр. 42-44).

2. Речь идет об известном письме Бестужева и Рылеева к А.Ф. Воейкову от 15 сентября 1824 г. Это обращение было вызвано незаконной публикацией Воейковым в издаваемом им журнале «Новости литературы» (1824, июль, № 9) тридцати пяти сти­хов из «Братьев разбойников» Пушкина, отданных поэтом для «Полярной звезды» на 1825 г. Воейков неоднократно грешил перепечатками произведений, опубликован­ных в «Полярной звезде» и в других изданиях, в частности стихотворений Пушкина, Дельвига, Вяземского, Рылеева (подробный перечень их см. в «Письме к издателю» - «Лит. листки», 1825, июнь, №11-12, стр. 438-443 - «О легком для издателей и тяже­лом для читателей средстве издавать книги и журналы», за подписью: «Ваш читатель Н.В.»).

Письмо Бестужева и Рылеева, в котором они объявляли о своем разрыве с Воейковым, впервые напечатано (по автографу Бестужева) Н.И. Мордовченко в сб. «Лит. архив», т. I. М.-Л., 1938, стр. 422. Бестужев упоминает о нем в письме к се­страм от 8 сентября 1824 г. («Памяти декабристов», I, стр. 47 и 69). Черновик аналогичного обращения издателей «Полярной звезды» к Воейкову в 1823 г. опубликован в т. 59 настоящего издания (стр. 140).

3. О напряженных отношениях между издателями «Полярной звезды» и кругом Дельвига см. письмо № 7 и прим. 13 к нему. Лев - Лев Сергеевич Пушкин (1805-1852) - младший брат поэта. - О тетради Баратынского см. письмо № 4 и прим. 6 к нему. - Иван Иванович - Дмитриев.

4. Иван Васильевич Слёнин (1789-1836) - петербургский издатель и книго­продавец. Принимал участие в издании двух первых книжек «Полярной звезды», был одним из инициаторов альманаха «Северные цветы».

5. Смертью годовалого сына Рылеева - Александра - была вызвана болезнь его самого и его жены (см. письмо Бестужева к матери от середины сентября 1824 г.- «Памяти декабристов», I, стр. 48). О смерти матери Рылеева см. письмо № 10 и прим. 7 к нему.

6. Знакомство Бестужева с Грибоедовым состоялось у их общего приятеля, Н.А. Муханова, по словам Бестужева, в августе 1824 г. Строки настоящего письма дополняют незаконченные воспоминания Бестужева 1829 г. «Знакомство с Грибоедовым» (Бестужевы, стр. 523-530). В единственном дошедшем до нас письме к Бестуже­ву (от 22 ноября 1825 г.) Грибоедов тепло вспоминает о своих встречах с издателями «Полярной звезды». (Грибоедов. Поли. собр. соч., т. III, 1917, стр. 182).

Об отношениях Грибоедова с Бестужевым см.: Н.К. Пиксанов. Грибоедов. Исследования и характеристики. Л., 1935, стр. 161-190; Нечкина. Грибоедов (стр. по указателю) и комментарий М.К. Азадовского в изд.: Бестужевы, стр. 803-807.

7.  Бестужев имеет в виду известную статью Кюхельбекера «О направлении на­шей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие», напечатанную во второй части «Мнемозины» (1824).

8. Булгарин в статье «Отзыв издателя „Северного архива" и "Литературных лист­ков" почтенному издателю "Отечественных записок" Б.М. Федорову» («Лит. листки», 1824, № 13-14, стр. 47-51) выступил против статьи Федорова «Екатерингофский дворец Петра Великого», напечатанной в «Отеч. записках», 1824, № 51. Одним из пунктов «обвинений» Федорова в неточности было указание Булгарина на неверную дату венчания 'Петра I с Екатериной: вместо 1711 г. -  1707 г. (стр. 48). Полемика на эту тему продолжалась в №№ 53 и 55 «Отеч. записок» ив № 18 «Лит. листков». - О Б.М. Федорове см. письмо № 3 и прим. 3 к нему.

9. Бестужев, очевидно, намекает на Дельвига и Жуковского - см. прим. 3.

10. В «Полярную звезду» на 1825 г. Вяземский дал два стихотворения: «Графиня Чернышева» и «Того-сего».

14.

СПБ. 12 генваря 1825 г.

Желаю, князь, чтобы счастье переменилось к Вам на лучшее, но чтобы Вы для меня остались те же. Я не мог приехать в Москву, потому что то­варищи мои по аксельбанту разъехались по отпускам, да и «Звезда» была в забытьи до сих пор. Но будущей зимой заеду в белокаменную на 3 ме­сяца, чтобы хорошенько с ней ознакомиться. Благодарю Вас за выписку из «Меркурия», но он у нас полтора месяца прежде был и мы с удоволь­ствием читали ответную статью Р. В. О. Очень мило и умно написана. Однакож, говорят, Катенин воззрился и пишет в Париж бранную очень отмест­ку1. Для того и Н. Муханов удержался печатать в «Соревнователе».

Здесь были литературные комедии, так что мы со смеху умирали - Булгарин пьяный мирился и лобызался с Дельвигом и Б. Федоровым, точно был тогда чистый понедельник!2 Все мелочные страстишки вышли наружу, и каждый изъявил свое неудовольствие вслух. Это было на ужине у Ники­тина3. Лобанов, напр<имер>, признался, что он сердит на всех, зачем его мало хвалят, и просил извинения у Чеславского, что он убил его перево­дом «Федры»4 - и пр. и пр.

Праздники я провел здесь очень шумно, воз­лияния Вакху были часты и сильны, и я думал, что я возродился для мо­сковской моей жизни, - помните ли геркулесовы наши подвиги, любез­нейший князь! Право, я с удовольствием вспоминаю вихрь, в котором я у Вас кружился, и жажду попасть на несколько времени в такой же. - Каковы кажутся Вам «Северные цветы»? Здесь их покупают и не хвалят - как то у Вас? Мне стихи Дельвига лучше всех нравятся. Жуковский на излёте. Крылов строчит уже, а не пишет.

Пушкин не в своей колее, а глав­ный недостаток книжки есть совершенное отсутствие веселости - не на чем улыбнуться. Разве над добродушием Плетнева, который возвышает тропарь свой в акафисте Боратынскому и прочим5. Впрочем, не подумай­те, что тут говорит зависть - я наперед говорю, что наша «Звезда» не многим будет лучше «Цветов», - мы не имели ни ловкости, ни время, ни расположения для улучшения своего альманаха. Впрочем, что будет, то будет, а будет то, что бог даст6. Присылайте только подмогу, любезный Петр Андреевич, - мы начали печатать уже. Цензура строга и глупа по-прежнему и здесь день за днем валит без отмены и без замены.

Грибоедов со мною сошелся - он преблагородный человек; его комедия сводит здесь всех с ума - и по достоинству. Пущин едет к Пушкину, - здесь сла­вят его «Цыган»7, а 1-я пес<нь> «Онегина» пропущена без всяких выемок8. Рылеев посылает к Вам письмо к Муханову и, в случае его отбытия, про­сит покорнейше по нем распорядиться9. - Будьте счастливы, любезный и почтенный князь, и не забывайте ленивца А. Бестужева

1. Речь идет о полемике, завязавшейся в парижском журнале вокруг имени П.А. Катенина. В 77-и книжке (от 25 сентября 1824 г.) появилась (за подписью: P... К...) статья Н.И. Бахтина (друга Ка­тенина) - «Несколько замечаний русского, находящегося в Париже, на Российскую антологию г-на Дюпре де Сен-Мора> (стр. 505-521), в которой была дана высокая оценка творчеству Катенина (стр. 515-516). В 82-й книжке (от 30 ок­тября 1824 г.) того же журнала В.Ф. Гагарин выступил с резким возражением против панегирика Бахтина Катенину, ссылаясь также на авторитет Бестужева и Вяземского, в форме «Письмо к издателю Меркурия (за подписью: Р. В. О.; стр. 181-184).

У Бестужева в публикуемом нами письме сообщаются не совсем точные сведения о продолжении полемики - в парижском издании с возражениями Гагарину высту­пил тот же Бахтин (книжка 85 от 20 ноября 1824 г., стр. 333-336), а Катенин послал полемическое письмо из Кологрива в «Сын отече­ства» и в «Вестник Европы», которое Греч и опубликовал в «Сыне отечества», 1825, № 3, стр. 333-335 («Письмо к издателям»; с датой 23 декабря 1824 г.). См. также отклики Катенина в. его письмах к Бахтину от начала 1825 г. («Рус­ская старина», 1911, № 6, стр. 584, 590, 592). В обзоре литературы в «Полярной звезде» на 1825 г. Бестужев беспристрастно упомянул об этой «парижской междуусобице».

2. О ссоре Дельвига с Булгариным, происшедшей в середине 1824 г. на почве кон­куренции «Северных цветов» с «Полярной звездой», см. статью Ю.Г. Оксмана («Лит. наследство», т. 59, 1954, стр. 147-152).

3. Андрей Афанасьевич Никитин (ум. в 1855 г.) - литератор и переводчик, один из основателей Вольного общества любителей российской словесности.

4. Михаил Евстафьевич Лобанов (1787-1846) - драматурги переводчик, член Российской академии. - «Федра» Расина в переводе М.Е. Лобанова вышла в свет в 1823 г.- Иван Богданович Чеславский (1790-1844) - поэт и переводчик. Его пе­ревод «Федры» печатался в «Благонамеренном», 1821, № 7-8, стр. 10-14 и в «Соревнователе», 1823, № 2, стр. 203-217 (отд. изд. вышло в 1827 г.).

5. Поэтическая часть «Северных цветов» на 1825 г. была представлена следующими произведениями - Дельвига: «Романс» («Друзья, друзья! Я Нестор между вами...»), «Песня» («Наяву и в сладком сне...»), «Русские песни» («Скучно, девушки,весною жить одной...», «Пела, пела пташечка...») и идиллия «Купальницы»; Жуковского: «Привидение», «Таинственный посетитель», «Ночь», «Мотылек и цветы»; Крылова: «Муха и пчела», «Богачи поэт», «Прихожанин», «Лев состарившийся», «Три поцелуя», «Ли­сица и осел»; Пушкина: «Песнь о вещем Олеге», «Демон», «Прозерпина» и отрывки из «Евгения Онегина»; Баратынского: «Оправдание», «Сонет» («Мы пьем в любви отраду сладкую...»), «Череп», «Звездочка»; Вяземского: «Простосердечный ответ», «Черта местности», «Младый певец», «Недовольство», «К журнальным близнецам» и ряда других поэтов. Под «акафистом» Плетнева Бестужев подразумевает его статью «Письмо к графине С. И. С. о русских поэтах».

6. «Что будет, то будет, а будет то, что бог даст» - слова Богдана Хмельницкого, взятые Бестужевым как эпиграф к VII главе его повести «Ревельский турнир («Полярная звезда» на 1825 г., стр. 96).

7. И.И. Пущин в это время уже был у Пушкина в Михайловском, куда приехал 11 января 1825 г. Из Михайловского Пущин привез для «Полярной звезды» на 1825 г. начало «Цыган». О цели этой поездки см. «Лит. наследство», т. 59, 1954, стр. 148.

8. Первая глава «Евгения Онегина» вышла в свет 14-16 февраля 1825 г.

9. Это письмо Рылеева к П.А. Муханову до нас не дошло. Речь в нем шла, очевид­но, об издании «Дум» или «Войнаровского», которыми занимался в Москве Муханов (см. доверенность Рылеева Муханову от 14 ноября 1824 г. и письмо Рылеева к Вязем­скому от 12 января 1825 г. - «Лит. наследство», т. 59, 1954, стр. 142-144).