© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву.


Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву.

Сообщений 21 страница 30 из 101

21

21.

С.Петроград. 25 октября 1816 года

Почтеннейший и любезнейший друг!

В грязи по колено, покрытый то снегом, то дождем, работал я в Гатчине всякой день с восхода и до заката солнца. Свет забыт был мною, ибо я недостоин был его. Одни физические упражнения составляли жизнь мою. Душа и сердце онемели на это время; одна телесность действовала. Я мерил время исхожденными верстами. Щита дни числом измеренных нив. Не удивляйся, любезный друг, что священный долг мой - говорить с тобою, нарушен был в продолжении сего время. Я не чувствовал себя. Все нравственное от меня удалилось, и я переселен был в какое-то скотское состояние. Иногда, как во сне вспоминал я о тебе, мечтал, но точно же как и во сне, никогда не мог перейти за предел вялости, свойственной усыпленным чувствам. - Вот истинное описание протекшего моего лета и осени. — Все кончено теперь. Три дни тому как я возвратился. Воскрес, опомнился, проснулся!

Первая вещь, встретившая меня по приезде в тот город, где мы провели щастливейшие дни, было письмо твое из Ставрополя.

Я читаю, перечитываю его. Грустное положение твое сильно меня трогает. Судьба гонит тебя, ты говоришь; но можешь ли ты сомневаться в правосудии бога? Сочти в своей памяти, сколько черных дел обременяют твою совесть? Напомни себе свои поступки, свое поведение. Отдалился ли ты когда от стязи добродетели, от стязи чести? Примерной член Артели! примерной своими строжайшими правилами, тебе ли можно негодовать на свои прошедшие действия и раскаяваться в оных? Ежели ты не хочешь строго разобрать их, то позволь тем, кои были сближены с тобою произнести общее мнение всех знающих тебя нащет твоего поведения. - Кажется, любезнейший друг! тебе не было надобности скрываться от меня: я тебя довольно знаю. Знаю твои правила, от коих никогда не совращаеш[ь]ся ты, и, напоминая себе твое поведение, вижу в нем более воображаемое, нежели исполнившееся на самом деле. Так, далек ты в поступках своих от большой части смертных. - Они спят спокойно, а ты тревожим мрачными сновидениями! Они наслаждаются дарами творца, а ты гоним Судьбою! Возможно ли, почтенный друг, роптать за сие на всевидящее благое око создателя? Воображение одно обременяет тебя. Рассудок пламенен, быстр. - Всуе будешь ты призывать его себе в помощь.

Одно, что может усладить твое положение, возвратить внутреннее твое спокойствие, дороже всего в свете сущее, есть религия! - отрада страждущих, могущественное исцеление томящихся, благая сила! Последуй совету истинно привязанного к тебе сердца, в полной мере чувствующего 1) бедствие тебя угнетающее. Взгляни презрительным оком на течение сей кратковременной жизни нашей; взгляни на ничтожество успехов и неудач, радостей и печалей попеременно волнующих смертных. Представь себе сии беспрестанно различные расположения человека. - Сравни их с вечностью! - Вспомни, что не для бренного человек вдохновен божественною силою, предначертанною для бытия вечного, блаженного, несравненного с тленом. - Войди в себя! вот все то, что может служить доказательством сей несомненной истины, - великой, - ва[ж]ной! - Ты скажешь мне, что после этого не должно жить долее. Напротив, почтенный друг!

Стараясь познать волю всевышнего, нахожу я, что единая обязанность наша в отношении к нему состоит в соделании добра. И по сему не только должно прилагать всевозможное старание к рачительному сохранению нашей жизни, но даже и к строгому сбережению здравия, продолжающего нить существования нашего; дабы тем более имели мы возможности обогатить себя добрыми делами; и отягощенные сей драгоценной ношей сподобились предстать пред суд всевышнего для получения возмездия навеки. Вникни, любезнейший друг, в предмет сей, познай сие, словами неизъяснимое, спокойствие, убедись в необходимости бытия нашего, служащего, так сказать, ходатайством, поручительством для будущего существования в вечности 2); убедись в том, что опасность тогда должна мила нам быть, когда добродетель, долг 3) священнейший 4) повелевает подвергнуться оной; но совсем не в то время, когда одно беззаконное и дерзостное искание смерти, соделывает ее таковою. Прибегни к милосердому покрову творца! Посвяти часы время своего на созерцание великости блага его, и возврати себя преданные тебе сердцам. -

Хотел бы рассказать тебе подробно здешние происшествия наши, но малость предмета не развлечет тебя; и потому удовольствуюсь самым сокращенным описанием. В Гатчине я имел случай познакомиться довольно близко с императрицей Марьей Федоровной и вел[иким] княз[ем] Михаилом Павловичем. - План наш окончен хорошо, верно и скоро *). Он 5) представлен был государыне в день ее рождения и государю также. Все, кажется, им довольны. Теперь мы начинаем перечерчивать его набело **). Зимой 6) полагаю, должно быть производство в нашем Корпусе. Парады продолжаются попрежнему. Дом Гв[ардейского] генерального] штаба отделан прекрасно. В среднем жилье заведено Сипягиным книгохранилище ***), которое возрастает довольно успешно. В первых числах ноября7) ожидаем мы к нам посещения государя, и после оного г. Жомини ****) откроет в книгохранилище чтение военных уроков. С сего же время г.Сипягин хочет начать издание Военного журнала *****), коего, по его словам 8) , имеет он уже на 8 месяцев готового. Дай бог успеха в добром деле! Я, впротчем, сомневаюсь. Наши Записки по причине разгрома, происшедшего в Артели, остановились и, кажется, не вознесут главы своей, ибо сие издание Сипягинское должно быть одобрено государем, а посему на второе таковое предложение скажут: держи карман ******).

Гвардейским драгунам шьют новый мундир однобортный с 9-ю петлицами золотыми по брюху; неизвестно еще понравится ли он государю. Даниловской сделан флигель-адъютантом.

Я живу здесь один на Дворцовой площади близ Ген[ерального] штаба. Нетерпеливо ожидаю возвращения сюда Александра и Миши, которые должны приехать дней через 10. Тогда, кажется, мы опять воскресим артельную жизнь, дабы воспользоваться настоящим щастием, и погрустить о[б] удалении главы достопочтенного Общества.

С прискорбным духом молю всемогущего, да осенит он тебя покровом своим, да ниспошлет радость на главу твою, и водворит покой в сердце твоем.

Прощай, честнейший из смертных!

Прощай, почтеннейший друг! Помни Бурцева.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 2-му Гвардейского генерального штаба г. штабс-капитану и кавалеру, находящемуся при генерал-лейтенанте Ермолове. В Моздок. А оттуда в Главную квартиру Грузинского корпуса.

Книга № 4, лл. 71-74 об.

Примечания:

1) Далее зачёркнуто: "нещастие".

2) Далее зачёркнуто: "И возврати себя преданным тебе сердцам"

3) Далее зачёркнуто:: "чести или другой".

4) Далее зачёркнуто: "и полезнейший для".

5) Впереди зачёркнуто: "теперь".

6) Далее зачёркнуто: "кажется".

7) Первоначально: "с ноября".

8) Первоначально: "он уверяет".

*) Письма М.Н. Муравьева являются приписками к письмам отца, Н.Н. Муравьёва.

**) Речь идёт о съёмке волостей императрицы Марии Фёдоровны.

***) Книгохранилище Гвардейского генерального штаба играло видную роль в деле объединения гвардейских офицеров, ставивших своей задачей пропаганду военных знаний, разработку военно-теоретических вопросов (см.: Е.А. Прокофьев. Борьба декабристов за передовое русское военное искусство. Изд. АН СССР, М., 1953, стр. 274).

****) Жомини Анри (1779-1869) - военный писатель и теоретик; генерал французского генерального штаба при Наполеоне I; перешёл на русскую службу в 1813 г. В военных теоретических работах Жомини стремился создать теорию нового военного искусства, пропагандировал стратегию и тактику наполеоновских войн, в разработке которых участвовал. Но его система была догматической и вызывала критику со стороны декабристов - военных специалистов (см.: Е.А. Прокофьев. Указ. соч., стр. 180-182, 186).

*****) "Военный журнал" - журнал, издававшийся "Обществом военных наук" при Гвардейском генеральном штабе в течение трёх лет - 1817-1819 гг. Основную роль в издании этого журнала играли декабристы, офицеры штаба. Его редактором был Ф.Н. Глинка, среди авторов статей и переводов были И.Г. Бурцов. Н.М. Муравьёв, В.Д. Вольховский и др. "Военный журнал" сыграл большую роль в оживлении русской военно-теоретической и военно-исторической мысли и в воспитании отечественных теоретиков. (О программе журнала см.: Е.А. Прокофьев. Указ. соч., стр. 274-276). Подробнее о составе сотрудников журнала см. письмо И.Г. Бурцова от 24 ноября 1816 г.

******) "Записками" И.Г. Бурцов называет задуманное Священной артелью издание "Военно-математических записок". По поводу их издания к начальнику штаба Гвардейского корпуса Н.М. Сипягину в 1816 г. обращались 6 обер-офицеров: Александр Муравьёв, Михаил Муравьёв, Николай Муравьёв, Иван Бурцов, Пётр Колошин и Никита Муравьёв. Тогда же было подано "Общее начертание" преполагаемого издания "Военно-математических записок". (Публикацию этих документов см. в "Литературном наследстве", т. 60, кн. 1, 1956, стр. 555-558. -В.Н. Молодший. Несостоявшееся издание "Военно-математических записок"). Программа предполагаемых "Записок" во многом предвосхищала "Военный журнал".

22

22.

С. Петербург. 1816. - Ноября 6.

Почтеннейший друг!

Второе письмо посылаю к тебе, с тех пор как я сюда возвратился; но не уверен дойдут ли они до тебя. Страшная даль разлучает нас, и сношения продолжительны. Никто не имеет от тебя известия позже ставропольских, и не знаю, где ты теперь обретаеш[ь]ся. Не могу даже представить себе, что составляет теперешнее упражнение твое. Я же вошел в обыкновенный порядок здешней единообразной жизни. Все одно да то же. - Братья не едут. Александра еще нет в Москве, а Миша взял отпуск до нового года. Ничего ко мне не пишет, и я не постигаю причины этой странности. Здесь начинают экзаменовать колонновожатых в офицеры 1), и по ненахождению Миши, надобно полагать, что вся дрянь выползет. Итак, еще месяца два Артель не соорудится 2). Мое положение, кажется, не многим бы понравилось. Я один - без друзей. Когда вижу людей - говорю с ними со сжатым сердцем. Откровенность не есть любезная черта нынечнего общества. Признаюсь, что такое состояние не завидно. Но поверь, любезный друг, что в сем трудном случае я нахожу отраду в самом себе; и сия тайная беседа с собою имеет свои приятности. Я размышляю о будущем. Стараюсь употребить в пользу настоящее, дабы достигнуть своей цели и на сем основываю мое поведение. Всегдашнее мое желание научиться строевой службе теперь имеет свое исполнение. Я занимаюсь ею вполне. Сипягин позволил два дни в неделю мне быть свободным для лучшего успеха в сем деле. Я учусь в саперном баталионе потому что Сазонов сам на сие вызвался. Должность офицера знать для меня недостаточно. Я начинаю с рядового. Всякой день часа два, три марширую, мечу артикул, и в короткое время вижу довольные в этом успехи. На будущей неделе приступлю к построениям. - Лукаш пристал ко мне в этом упражнении и сие доставляет мне способ чаще его видеть, что для меня чрезвычайно приятно; ибо он один составляет то лицо, с которым я говорю, что думаю. Прекраснейший товарищ во всей силе слова. Мандерштерн добр до чрезмерности, и поведение его изображает самого честнейшего человека. Мы щастливы, что имеем его начальником. Он заботится о нашем производстве, и я думаю, что к Новому году оное совершится.

Ежели увидишь Щербинина 3), то скажи ему, что к[нязь] Волконской считает его в числе имеющих быть произведенными.

Чертежная наша хотя и состоит, как тебе известно, из самых лучших Немцов, но все не го, что было в прежнее время; когда и язык, и обычаи, и правила русские господствовали. Теперь находишь ты хороших офицеров; тогда видел отличных людей, искреннейших и друг другу преданных товарищей. Теперь, что производится с поспешностью, есть действие зависти, соревнования: тогда работа быстро текла от единодушия, пособия друг-другу; от общего порыва на один конец устремленного.

Как ты хочешь, почтенный друг, а через десять лет я и сам себе не буду верить, что жил с людьми не похожими на встречаемых ежедневно; что видел их так близко; видел поступки такие, какие только в бытописаниях найти можно.

Помни о преданном тебе

Бурцеве.

На обороте адрес: Его высокоблагородию Николаю Николаевичу Муравьеву в Тифлисе.

книга № 4, лл. 87-88 об.

Примечания:

1) Экзамены колонновожатым при производстве в офицеры происходили в Свите е.в. по квартирмейстерской части.

2) Священная артель "соорудилась" только в январе 1817 г., когда съехались её члены.

3) Щербинин Михаил Андреевич (1793-1841) - участник Отечественной войны, поручик Гвардейского генерального штаба, член посольства А.П. Ермолова в Иран в 1817 г. После Кавказа - участник кружка "Зелёная лампа", друг А.С. Пушкина, которому поэт адресовал в 1819 г. свои стихи. Известно, что М.А. Щербинин распространял вольнолюбивые стихи Пушкина.

23

23.

Петроград. 9 ноября 1816

Здравствуй почтеннейший мой друг!

Дни с три тому назад получил я твое письмо из Моздока. Оно лучше ставропольского. Ты в нем мне кажеш[ь]ся меньше расстроенным.Меньше ненавидишь нищету нашей бренной жизни. Вооружаешь себя лихими шашками, кинжалами. Готовишься *) начать занятия совершенно военные. Радуюсь этому **), но жалею, что нет при тебе достойного товарища, с которым, конечно, и время и упражнения для обоих показались бы гораздо приятнее. Ты пишешь, что убил 4-х скворцов. Я тоже бывал здесь на охоте, но один - не наслаждался ею. Бегал за дичью, чтоб убить ее, дабы только пересказать тебе об этом - хотя через письмо. - Вспомни о гутуевских вечерах! Не дичь, не успех в охоте делали нас довольными. Нет. Это преодоление трудностей; открытие качеств, свойственных как тому, так и другому; взаимное удостоверение в бодрости каждого. - Убеждаюсь наиболее, любезный друг, что не на одной охоте; но и в продолжении целой жизни, человек привязанный к дост[ой]ному не иначе может быть щастлив, как в то время, когда поступки его наблюдаемы оком ***) доблественного человека.

Часто приходит мне в голову мысль о предпринятом нами прошлою зимою путешествии в Сибирь 1). Уверяю тебя, что жизнь не показалась бы тебе тяжелым бременем, ежели б мы были вместе; ежели б опасности и препятствия разделяемые обоюдно ****) доставляли иногда сладчайшие минуты спокойных рассуждений, мечтаний о старине, о[б] окончании предприятия, о новых замыслах. Я теряюсь в восторге, когда мысль сия на меня находит. Много жалею я, что правительство не согласилось на исполнение сего предложения. Какое драгоценное было бы для меня состояние, когда б я мог сказать: в глазах такого-то я мужествен, я бодр; а сей-то человек передо мной есть достойнейший из всех, кого я знаю! Мне кажется, что ничто не может быть утешительнее сего. А как достигнуть до этого? Не иначе, как перейдя чрез ряд случаев, из коих каждой требует, чтоб странник был препоясан доблестью. Я не теряю надежды, впротчем. Неужели в наш век не встретимся мы с подобными обстоятельствами?

Здесь, скажу тебе, я окружен этими полуприятелями, которых не привык во многое ставить, и чертежная есть одно только место, где мы видимся. Ни они ко мне, ни я к ним. - Лукаш почтенный товарищ и посещения его я ценю как *****) оные стоят.

Бюль-бюль 2) ведет себя по-соловьиному. Между нами нет ни одного, из которого бы он мог сделать своего ординарца. Вот это, кажется, ему зло. Сегодня узнали, что он за нашу съемку написал к К[нязю] В Болконскому] представление, в коем, говоря обо всех одинаково, под конец прибавил: что пор[учика] Мейендорфа (перешедшего из ком[м]уникаций), находит особенно отличившимся и достойным к переводу в Г[вардейский] Генеральный] штаб. Труды М[ейендорфа] найдены всеми знатоками, и между прочим г[енералом] Толем 3) вдвое и меньше и несовершеннее моих, а он просит, чтобы К(нязь] обратил на него особенное свое внимание. Я, узнавши это, поклялся сегодня в присутствии всех офицеров, что ежели М[ейендорфа] переведут в гвардию, а меня не произведут в тоже время или вскоре ******) после того, то я непременно выхожу в отставку. Честь свидетелем того, что я исполню это.

Матвей Муравьев нездоров, у него открылась рана 4), и по сей причине я его не вижу. Корсакова 5) также не вижу, ибо надобно ехать к нему; а ты знаешь как он утомляет своими угощениями, церемониями. А сохрани боже, ежели попадеш[ь]ся к нему один, да после такого долгого отсутствия! - У Катерины Федоровны 6), да у Вульфа 7) бываю довольно часто.

Александра нет еще, но полагаю, что он должен быть в дороге, ибо писем от него никто не получает. Я живу на Дворцовой площади в Доме Грифов, там, где жил колонновожатый Толстой 8). Но я думаю, что тебе лучше надписывать письма ко мне в Дежурство Гвардейского Корпуса, ибо я могу легко переменить мое жилище. - Прощай любезнейший друг. Будь несомненен в преданности тебе

Бурцова.

Приписка на полях: Кланяйся Бобарыкину, когда его увидишь. - Скажи, что я к нему писал.

Книга № 4, лл. 91-92 об.

Примечания:

*) Далее зачёркнуто: "вступить".

**) Далее зачёркнуто: "для тебя".

***) Далее зачёркнуто: "добродетельного".

****) Написано над зачёркнутым: "вместе".

*****) Написано над зачёркнутым: "чего".

******) Написано над зачёркнутым: "тотчас".

1) Речь идёт о проекте обозрения Сибири, который подал Н.Н. Муравьёв в начале 1816 г. кн. П.М. Волконскому. "Мне хотелось путешествовать, чтобы развлечь свою тоску и вместе с тем принести пользу отечеству. Сибирские страны казались для меня тогда всего удобнее. ...Я сочинил начертание для обозрения сего края, назвал товарищей своих, в числе коих был Бурцов... Я сперва подал записку о сем проекте Сипягину, а потом самое начертание Толю, который представлял оный князю Волконскому и возвратил мне его, написав мне в лестных выражениях письмо, которым благодарил меня от имени князя за рвение мое к службе, говоря, что сей новый опыт усугубил доброе мнение, которое начальство обо мне имело; но между тем он ссылался на другие обозрения Сибири, прежде сделанные, которые находил достаточными "("Записки" Н.Н. Муравьёва-Карского. -"Русский архив", 1886, № 2, стр. 143-144).

2) Бюль-бюль (соловей, татар, яз.) - прозвище, данное кому-то из старших офицеров генерального штаба, но кому именно оно принадлежало, установить пока не удалось.

3) Толь Карл Фёдорович (1777-1842) - барон, генерал-лейтенант; был назначен в декабре 1815 г. генерал-квартирмейстером Главного штаба. В особую канцелярию генерал-квартирмейстера входило топографическое и маршрутное отделения. По всем вопросам, относящимся к расположению, передвижению и сбору войск, к военным съёмкам и картам, к занятиям офицеров, генерал-квартирмейстеры армий обращались непосредственно к Толю. На него же была возложена и другая обязанность - поверка и заготовление военных карт, необходимых для расположения и движения войск, сбор всех сведений, требующихся по этому предмету (см.: Н.П. Глиноецкий. История русского Генерального штаба. СПб., 1883, т. I, стр. 287-290).

4) Матвей Иванович Муравьёв-Апостол (1793-1886) был ранен в ногу в сражении под Кульмом 18 августа 1813 г.

5) Карсаков Семён Николаевич.

6) Екатерина Фёдоровна, очевидно, Муравьёва, мать Никиты Михайловича Муравьёва.

7) Вульфы были дальними родственниками Муравьёвых. Одна из дочерей Фёдора Артамоновича Муравьёва (родного брата деда Никиты Михайловича Муравьёва) - Анна Фёдоровна была замужем за старшим предводителем дворянства гвардии капитан-поручиком Иваном Петровичем Вульфом.

8) Возможно, это Толстой Василий Петрович (ум. в 1828), колонновожатый Муравьёвского училища, которое он закончил в 1816 г.

24

24.

Питер. 24, ноября 1816

На прошлой неделе не писал к тебе, почтенный друг, потому что хлопочем о приготовлении к Георгиевскому параду, имеющему быть 26-го сего месяца. Вечера даже были отняты черчением проэктов для оного; и Сипягин все это возложил на меня; так что я все занятия мои принужден был оставить. Нащет новостей скажу тебе, что на сих днях мы (т.е. дом Гвард[ейского] Генерального]штаба) удостоены были знаме[ни]тых посещений. Третьего дня великой князь Михаил Павлович, а вчера его императорское величество, изволили пожаловать к нам и смотрели Дежурство, Книгохранилище и наше Отделение. По случаю того, что мне вчера досталось быть дежурным, я должен был первый встретить государя и при входе на крыльце донести его величеству о[б ] исправности. -

Теперь ожидаем на днях открытия Военного общества 1) имеющего целию издание Военного Журнала. Члены сего общества уже назначены. Они делются на два разряда. 1-й Почетные члены. В числе сих находишь ты двух молодых великих князей, К[нязя] Волконского, Толя, Закревского, Орлова, Киселева и пр[очих] многих генералов, всего человек до 20-ти. 2-й разряд. Действующие. В голове всех: Жомини, потом Бутурлин, Муравьев. - Сипягин (как основатель) 2), много ученых гвардейских офицеров, и к великому удивлению, мы все, состоящие при Корпусе, назначены в состав сего разряда, и что всего странее, даже без нашего согласия. Причиною сего полагают то, что мы на сие имеем непременное право, ибо и Библиотека принадлежит Гв[ардейскому ] Ген[еральному] Штабу. - Пускай, да будет тако.

Я все один. Братьев нет; да и по слуху ничего об них неизвестно. Полагаю, что тишина сия предвещает бурю, и потому думаю, что скоро нагрянут. Хочется быть произведенным, да бог знает, удастся ли? - Жалованье прибавляют с Нового года по 300 р. обер-офицерам. Да нам здесь будут давать фураж натурою на одну верьховую лошадь, - Вот все, что касается до того, об чем теперь шумят. -

От тебя я получил толька два письма: одно из Ставрополя, другое из Моздока; а пишу к тебе это - четвертое. -

[У]верен, что невозможность препятствует тебе чаще извещать меня. - Вуль[ф], у которой в доме ты себе лоб разбил *), тебе кланяется. - Сегодня имянины Катерины Федоровны и я надеюсь у нее быть.

Прощай, любезнейший друг! - Наделяй нас почаще золотыми твоими весточками. - Не забывай Бурцова.

На обороте адрес: Его превосходительству милостивому государю Алексею Петровичу Ермолову. Господину главнокомандующему Грузинским корпусом. В Тифлис. А ваше превосходительство покорнейше прошу доставить гвардии штабс-капитану Муравьеву 2-му. **)

Книга № 4, лл. 95-96 об.

Примечания:

*) Часть букв залита сургучом.

**) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

1) Во время посещения Гвардейского генерального штаба Александром I офицеры через начальника штаба Сипягина обратились к царю с просьбой об издании "Военного журнала". Одновременно были созданы "Общество военных наук" (или "Общество военных людей") и "Военный журнал". (О задачах Общества см.: Е.А. Прокофьев. Борьба декабристов за передовое русское военное искусство, стр. 274-276).

2) В состав Общества военных наук входили: А. Жомини, Дмитрий Петрович Бутурлин (1790-1849) - в это время адъютант кн. Волконского, военный историк: П.М. Волконский, К.Ф. Толь, Арсений Андреевич Закревский (1789-1865) - граф, в 1816 г. исполнял обязанности дежурного генерала Главного штаба; Павел Дмитриевич Киселёв (1788-1872) - генерал-адъютант, начальник главного штаба 2-ой Армии; Н.М. Сипягин; упомянутые два великих князя входили только как "августейшие шефы".

25

25.

9 декабря 1816. Петроград

Любезнейший и почтеннейший друг!

Кажется, нельзя пожаловаться тебе на меня за то, что редко пишу. Никогда не проходит двух недель без того, чтоб не побеседовал я целого вечера с тобою, и вечера эти для меня неописанно приятны. От тебя же здесь никто не имеет известий позднее приезда твоего в Моздок. Но мы не смеем требовать от тебя частых уведомлений: ты беспрестанно в походе, в хлопотах; сверьх того доставление писем должно быть не совершенно верно; все сии затруднения заставляют нас учиться терпению. Когда от тебя приходит весть, то весь город, я думаю, об этом уведомлен.

Я все еще один здесь. Братьев нет. По известиям из дома Колошиных 1), Александр возвратился уже в Москву, и тотчас поехал к Отче в деревню. Не знаю наверное, когда они сюда воротятся. Терпенья не стает уже ждать их. Вообрази, вот уже два месяца с тех пор как я возвратился из Гатчины, и принужден жить один уединенно. Дней с 10 мне нездоровится и я сижу в четырех стенах. Хотя товарищи и посещают меня довольно часто, но товарищи эти не друзья. Посещение их - визиты, слова - комплименты. Лукаш и Мандерштерн заслуживают полное исключение из первого разряда, но им время нет сидеть со мной: приходят и часто, да все на минуту. Сколько ни читай, как много ни пиши; все грустно, когда не с кем приятного слова сказать. Ужасное состояние не иметь возможности питаться свежим воздухом! Комната моя диагонально имеет протяжение на 15 шагов. Тут вечная моя прогулка в то время, когда голова начинает трещать от чтения. По этому бульвару прохаживаюсь я взад и вперед - мечтаю, рассчитываю, располагаю. Тут иногда целый вечер ни об чем не думаю больше, как об каком-нибудь легко конном полку, которого жребий приведет лет через шесть *) иметь меня своим начальником. В эту минуту стены трещат от заездов. Марррр…ш. Марррр… - раздается во всем околодке **). Но вдруг всему перемена дирекции. Я провижу неудачу по службе. Отставка готова, и я вольный казак. Тогда во фраке вижу себя путешествующим, учащимся, скитающимся по морю и по суше в дальнейших краях. - Как бы то ни было, хоть это и забавно, но все одно и тоже слишком тяготит воображение. Нет, это наскучило. Лучше жениться; жить в покое, в тишине - быть прочно щастливым, и взирать на свет для того только, чтоб надсмехаться над его глупостями. - Ах боже, ежели не все, так большая часть наших действий на самом деле похожи на эти воздушные башни. Ежели не все мечта, так мало только можно исключить из под этого названия. Колико блажен тот, кто краткий переход сей считает за опасное плавание по бурному морю, клонящееся к мирной пристани, и спокойной долине. Там оставим плох[о]й, бренный челнок, обретем стезю бессмертия. Колико необыкновенную твердость иметь должно, чтобы противустоять страстям, предрассудкам, и избрать тот непоколебимый ход, ведущий нас к вечному благу. Ход сей основан на единой добродетели. Делать пользу человечеству, дабы иметь сие неоцененное бремя при предстании всевышнему суду.

Я не знаю как изобразить тебе желание мое поскорее увидиться с Мишей. Сколько предметов волнующих воображение мое предложу я ему на рассуждение. День возвращения его будет для меня днем величайшего щастия. - Я бы стал тебе описывать, что здесь делается, но все вздор.

Уведомь, пожалоста, когда начнется ваше путешествие, и когда думаете вы возвратиться опять в Тифлис. Нащет производства полагают все, что по два в каждом чине повышены ***) будут, и поэтому тебе и мне достанется. -

Будь здоров, почтенный друг. Не забывай

Бурцева.

Книга № 4, лл. 99-100 об.

Примечания:

*) Так в подлиннике.

**) Так в подлиннике.

***) Написано над зачёркнутым: "удост".

1) В Москве, на Собачьей площадке жила мать братьев Колошиных - Марья Николаевна (1759-1826), и сыновья обычно останавливались у неё.

26

26.

С.Петербург. 1817 года. 12 марта.

Ждав долгое время от тебя, почтеннейший друг, писем, наконец, получила Артель третьего дня несколько оных и возрадовалась. Они все от 27-го января и хотя известия не самые свежие; но слава богу, что узнали кое что о твоем положении.

По твоему препоручению я спрашивал у Корсакова 1) и у Матфия 2) зачем они к тебе не пишут. Корсаков сказал, что он несколько раз писал и имеет даже расписки в отправлении оных писем. Матфий также отговаривался тем, что отвечал на твое письмо. Мандерштерн 3) же раз писал, а в голову не пришло писать более *): все хотел от тебя иметь ответ. Впротчем, он тебе так же предан как и прежде: одна только недогадка погубила нас. К Даненбергу 4) же письмо отошлю завтра, а в Париж 5) на сих днях.

Расскажу тебе как мы поживаем. Артель все таки артель, но не надолго: с началом весны опять рассыпимся. Миша с Петром поедут в Москву 6). Я на съемку в окрестностях города; а Александр не знаю еще куда.

Зиму провел я следующим образом: два месяца был болен, потом стал хлопотать о переходе из Гв[ардейского] Ге[нерального] штаба в Семеновской полк. Не подумай, чтоб это было с пусту. Все и Миша согласны были на сие, ибо производством нас по губам только помазали, а, кажется, на деле ничего не будет. Итак, я твердою грудью пошел (не так как прошлого года) до самого князя 7); имел с ним продолжительный разговор, в коем он, выслушал все мои причины, но не захотел рассуждать об них, а просто отказал в переводе. Вот и остался я как рак на мели, в том же штабе, коего не люблю и поневоле исполняю обязанности. Князь обещал насвсех прикомандировать к Учебному баталиону, здесь из разных полков составленному для обучения строевой службе. В чертежную я не хожу 8), а веду себя в отношении к Сипягину точно так, как ты себя вел.

Я спокоен, любезнейший друг. Обращение на самого себя **) и беспрестанные разговоры с почтеннейшим Мишей привязали меня к нему более нежели когда-либо. Страсти бушуют во мне, но реже прежнего, и понемногу начинаю составлять себе ***) некоторую основу ускромляющую мой пыл и успокаивающую в напастях.

Завтря у нас парад, и за сим вслед будут несколько оных сряду один за другим. Летом будет съемка, а осенью я поеду на 4 месяца в отпуск. На будущее же лето имею намерение прибыть на Кавказ для исцеления. Не знаю удастся ли сие исполнить, но страх как хочется увидеть сию страну, исцелиться и, ежели бог даст, обнять тебя, любезнейший друг, разделить с тобою свои мысли, вспоминания о прежнем и мечтания о будущем. Связь наша тверда непоколебима. Отдаления и годы не потрясут оной, и обстоятельства не навсегда, но только на некоторое время отдалить могут минуту свидания нашего. Я решился и ничто не в состоянии будет положить преграду видеть тебя и провести в блаженстве то время, в которое продолжится беседа наша.

Истинно преданный тебе

Бурцов.

На обороте адрес: Его превосходительству милостивому государю Алексею Петровичу Ермолову. Командиру Отдельного Грузинского корпуса г[осподи]ну генерал лейтенанту и кавалеру в Тифлисе. А вас покорнейше прошу переслать г. гвар[дии] штабс-капитану Муравьеву 2-му ****).

Книга № 5, лл. 19-20 об.

Примечания:

*) Написано над зачёркнутым: "просто"

**) Далее зачёркнуто: "украти".

***) Далее зачёркнуто: "какую".

****) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

1) Карсаков Семён Николаевич.

2) Матвей Иванович Муравьёв-Апостол.

3) Мандерштерн Карл Егорович.

4) Данненберг Пётр Андреевич.

5) Французский корреспондент Н.Н. Муравьёва Поль-Эмиль Маритон был знаком с ним со времени вступления русских войск в Париж. В "Записках" Н.Н. Муравьёв описывает вступление русских войск в Париж в 1814 г. и семью старого врача Бриллоне ( Bгіllоnnet ), у которого он квартировал. Его внук (Маритон) стал постоянным корреспондентом Н.Н. Муравьёва: "... Paul-Emile , молодой человек с дарованиями, сведениями и воспитанием. Он был годом или двумя старше меня, и мы с ним скоро подружили" ("Русский архив", 1886, № 2, стр. 103, 104)

6) Речь идёт о предполагавшемся ещё в феврале-марте переходе М.Н. Муравьёва и Петра Ивановича Колошина на постоянную службу в Москву. Они должны были сначала уехать в Москву в отпуск и участвовать в съёмках Московской губернии под руководством Н.Н. Муравьёва-отца. Но Пётр Колошин только в августе был откомандирован из Гвардейского генерального штаба в Московское училище колонновожатых.

7) Все вопросы о переводе офицеров квартирмейстерского ведомства в воинские части решал только кн. П.М. Волконский.

8) В чертёжную Гвардейского генерального штаба офицеры должны были являться ежедневно.

27

27.

С.Петербург. - 1817 Марта 30-го

Почтеннейший друг мой!

Моя очередь сегодня писать к тебе. Ты знаешь, что я не ленив извещать друзей; но на сей раз несколько слов только заключать будут письмо мое. Семейственные дела мои в деревне расстроены совершенно. Немцы овладев братом 1), отвратили его от матери. Почтение, послушание, любовь - все исчезло в нем. Мать несчастлива от его поведения; он в отчаянии от владычества немцов, коих злые умыслы не постигает. Долг мой влечет меня туда; пособить сколько сил есть; а варвар наш бука, не взирая на сии непременные обстоятельства, не пускает. Завтря приступлю к нему; и во что бы m ни стало уеду! Не в очередь напишу к тебе гораздо более; не сердись, что теперь захлопотался. Братья твои и вся Артель здоровы. Мандерштерн с женою кланяются. - Будь здоров.

Преданный тебе Бурцев.

На обороте второго листа адрес:

Его превосходительству милостивому государю Алексею Петровичу Ермолову. В Тифлисе. А ваше превосходительство покорнейше прошу доставить гвардии штабс-капитану Муравьеву 2-му *).

Книга № 5, лл. 37-38 об.

Примечания:

*) На адресе штемпель: "С.Петербург", почтовые пометы.

1) Имеется в виду положение, создавшееся в семье после женитьбы Петра Григорьевича Бурцова на младшей дочери органиста Оксфорда. Н.Н. Муравьёв в "Записках" писал: "...приехал некий Оксфорд с семейством, бывший органист в Лейпциге, у которого были три прекрасные дочери; из них в меньшую был страстно влюблён младший брат Бурцова, который впоследствии и женился на ней тайным образом и увёз всё немецкое семейство к себе в деревню, через что произошло в семействе их расстройство. Теперь однако все помирились и живут согласно" ("Русский архив", 1886, № 2, стр. 131 ).

28

28.

1817 года майя 8-го

д. Соха,

Рязанской губернии

Почтеннейший друг мой!

С месяц я не писал тебе: место теперешнего моего пребывания служит мне оправданием. Я оставил Петербург - в самуюростополь, перескакал тысячу верст- переправлялся через реки покрытые разломанным льдом, без мостов и без паромов: - все это для того, чтоб доказать матери совершенную мою преданность, и утешить в тех огорчениях, которые подлейшая фамилия Оксфорта, воспользовавшаяся слабостию брата, заставила его нанести ей. - Недели с две как я здесь. Сколько ни стараюсь, но не могу исправить заблуждений брата. Поведение его несообразно ни с малейшими правилами твердого человека. Тебе известны его неоостатки: нетрудно овладеть им; злые люди взяли его в свое управление и в руках их он столь же зол как и они сами. Скучно рассказывать тебе об них - мало есть примеров подобного поведения.

Ты знаешь, я думаю, что Миша приехал в Москву к Отче. Я его выписал. Проездом через Москву я нашел почтенного нашего старца весьма больным, и обремененным не очень исправным заведением его, в коем Данилевской, живущий в Москве для женидьбы, всячески старался взять верьх. Он выпустил даже много слухов, что будто K[н] Вол[конский] препоручил ему делать офицерские экзамены 1) и тому подобное. Ты легко себе представить можешь, какое негодование родилось во мне нащет этого человека. Я все средства употребил, чтобы истребить влияние Дан[илевского] на Отче и его юношей. Последних вооружил против него; но снисхождение первого тебе известно: опасаясь сделать неудовольствие Князю он часто жертвует всеми своими правами.

Наконец, посоветовавшись с Пусторослевым 2) мы решили, что присутствие Миши необходимо в Москве. - По последнему письму из Артели меня извещают, что Миша вследствие моих уведомлений отправился.

Каково ты поживаешь, любезный друг? Здесь лишен я твоих известий, и до возвращения в Питер ничего об тебе знать не буду. Время мое в деревне, летит в удовольствии: в прекрасные весенние дни, я встаю в 4 часа утра и почти целой день шатаюсь с ружьем, вспоминая те несравненные дни, которые npoводили мы на Гутуеве, ровно два года тому назад. Помнишь ли Николин день, когда мы опоздали поздравить Сипягина с именинами, проездивши на взморье и возвратившись с уверением схватить горячку? Ты, может быть, имеешь близ себя такого товарища как я: лихая молодежь с тобой поехавшая на то сродни, я же сам - один, и в Питере и здесь; и охота начинает становиться скучною.

Часы охоты для меня превращаются в часы мечтаний. Дыша прекрасным воздухом, дыша свободою, я весь живу в воображении, и не могу довольно изобразить тебе, какие картины представляет мне прошедшее. Их так много, и все они так восхитительны, что на всю остальную жизнь для меня достаточно будет созерцавать протекшее. Не подумай, любезный друг, чтоб одни щастливые минуты восхищали меня. Неприятности самые, исправленные или перенесенные, своим поведением равное удовольствие приносят. Одни только те неосторожности, кои огорчали искренних друзей, и несколько времени продолжались, те одни наводят мрачность в воспоминании. Они суть самые жестокие уроки, кои я даю себе в жизни. Я часто обращаюсь на них и в наказание себе долго об них думаю. Ты помнишь одно из таких дурачеств, которое едва не разрушило нашей связи - никогда простить его не могу себе, и ничто предо мною меня не оправдывает. Это был самый ужасный шаг в моем поведении. Прости, любезный друг, совершенно преданного тебе.

Бурцева.

Книга № 5, лл. 62-63 об.

Примечания:

1) Как указывает Н.В. Басаргин в воспоминаниях об Училище для колонновожатых, Михайловский-Данилевский присутствовал при экзамене в Училище и в 1819 г. ("3аписки Н.В. Басаргина", Пг., 1917, стр. 269). Предубеждение против Михайловского-Данилевского было выражено в письме М.Н. Муравьёва от 21 июля 1816 г. в ещё более резких тонах.

2) Пусторослев П. А.

29

29.

С.Петербург. Июня 25. 1817

Почтеннейший друг!

Последнее твое письмо от 10-го маия из Шарура *) я получил дни с три. Постоянная мрачность твоя сокрушает всех тебе преданных. Твое путешествие в Индию **), твой гроб вдали от родины, ясно изображают мне тягостное состояние твоей души. Я вижу, что теперешняя служба, связи, любовь начальника на минуту только отдаляют от тебя грусть, сопутницу неразлучную. - Никак не полагал я, чтоб ты так упрямо привязан был к образу мнений, который сам по себе неприличен человеку в составе Общества живущего. - Я буду говорить тебе резко, ибо между нами мысли каждого обнаженными выражаются. - Ты размышляешь о своих поступках и поэтому известны тебе обязанности, связывающие каждого 1) с Обществом и родиной. Вникни более в предмет сей, составляющий главнейшее занятие существа разумом одаренного. Убедись в том, что каждый обязан всем Обществу, а благо 2) сего последнего от пожерствований каждого зависит. Далее, заметь, что ежели сии непременные связи расторгнутся, то единство исчезнет и политический состав Общества неминуемо 2) обрушится. Из сего ясно видно, что человек желающий быть добродетельным, непременно должен поставить себе целию принести обществу самую величайшую пользу, какую только он может: без того все поступки его 3) суть противны справедливости и спокойствие совести не будет его наградой. Добродетельный человек в полной силе должен знать важность обязанностей на него при вступлении в свет, налагаемых; он должен быть несомненен в том, что 4) имущество, способности и самая 5) жизнь его не столько ему-самому, сколько непосредственно принадлежат Обществу; и посему он неволен никаким образом 6) отказаться от оных, или пожертвовать ими иначе как для умножения блага своего Отечества. Вот любезнейший друг, те истинны непременные, кои тебе не менее, как и всякому члену Артели известны; но для чего же ты не намерен действовать согласно с ними? Для того, что в 18 лет ты составил себе некоторый 7) образ мнения, и дал честное слово, свойственное пылкой молодости и благородному духу отдаленных 7) рыцарских времен, которое заставляет тебя итти противу тех общих великих истинн, в кои я уверен, ты также убежден как и я. Но 8) сие опревдание довольно ли 9) достаточно, чтоб сделать тебя преступником против выше означенных мною правил истинно добродетельного человека? я говорю нет. Разум человеческий не иначе, как 10) опытностию и познаниями усовершенствуется. В 18 лет я не имел веры, я был космополит, строгость нравов считал вялостию; честь одна путеводила мною: может статься, что согласно с сими правилами я дал обещание всегда вести себя таким образом. Со временем благосклонные обстоятельства, опытность, познания давшие более зрелости рассудку показали мне суетность, недостоинство, гибель прежнего образа мыслей, и я совершенно переменился в оном. Постыдно ли это? Нимало. Я узнал лучшее, и худшее оставил. Но ежели б после всего этого я вспомнил, что обещался вести себя согласно прежним правилам и старался ли 11) выдержать оное 12) то, чтобы сие было, истинная ли 13) добродетель, или только упрямство ?

Не сердись на меня, почтенный друг: от истинной преданности говорю это 13) тебе. Прошу тебя, обдумай мои слова; вспомни еще, что провидение не постижно для смертного, и направление воли его неизъяснимо; вспомни еще, что за сей бренной жизнию есть - вечность - бессмертие - в котором судятся дела каждого, и что человеческие 13) дела тем более добры, чем влияние их на большем размере совершилось. Согласуй все сие, обдумай, размысли и убедись, что отчаяние твое несправедливо и что для истинно доброго сердца твоего предлежат чистейшие удовольствия, дружбы, любви к Отечеству и щастие семейственной жизни, коими всегда ты можешь насладиться. - Бурцов.

Приписка на полях: Прочти письмо мое к Боборыкину, оно даст тебе понятие о наших занятиях.

Книга № 5, лл. 94-95.

Примечания:

1) Написано над зачёркнутым: "тебя".

2) Написано над строкой.

3) Далее зачёркнуто несколько букв ("ни"?).

4) Далее зачёркнуто: "состоят".

5) Написано над строкой.

6) Далее зачёркнуто: "мнить себя".

7) Написано над строкой.

8) Далее зачёркнуто: "естьли".

9) Написано над строкой.

10) Далее зачёркнуто: "с".

11) Далее зачёркнуто: "испо".

12) “и старался ли выдержать оное" написано над строкой.

13) Написано над строкой.

*) Шарур - персидский город на пути следования посольства А.П. Ермолова в Иран в 1817 г. (близ Нахичевани).

**) Мысль о путешествии в Индию возникла у Н.Н. Муравьёва после встречи посольства А.П. Ермолова с двумя англичанами - служащими Бомбейской индийской компании инженер-полковником Джонсоном и капитаном Солтером. "Он (Солтер. - И.К.) также рассказывал мне много про Индию и возродил во мне старое желание туда ехать. Я получил от них пять писем... к тамошним начальникам... Не знаю, удастся ли мне сие путешествие; по крайней мере не за охотой дело станет; а может быть, приехавши в Султанию, посол и отпустит меня" ("Русский архив", 1886, № 4, стр. 495).

30

30.

С.Петроград. 10 августа 1817

Почтеннейший друг!

Давно я ни слова не писал к тебе, ибо беспрерывные поездки, обозрения, съемки, маневры совершенно отрывали меня от приятнейших беседований с тобою, и, теперь еще содержут воображение в совершенно грубых занятиях; несмотря на то, желая воспользоваться несколькими днями отдыха, пишу к тебе исообщуто, что у нас делается; но прежде желал бы узнать твое мнение о последнем моем к тебе письме?' Не огорчился ли ты на меня? или, не нашел ли в моем образе мнения хотя несколько истинны? -

Нетерпеливо дожидаюсь ответа и жалею чрезмерно, что страшное отдаление нас разделяющее не скоро еще доставит ко мне твои мысли.

Последнее твое письмо из Ажуна 1) мы получили недели с две. Неприятно, что страна, чрез которую вы проходите, вместо ожидаемого любопытства представляет только бедность, малонаселение, дурной климат и болезни 2). Тагеран, может быть, вознаградит вас за все терпение.

У нас было много происшествий нынечным летом. Государю угодно было сделать большие маневры близ Петергофа. Дибич 3) назначен был начальником всей Гвардии, а Толь - гренадерских полков и нескольких гвардейских баталионов. - Генеральный штаб целый месяц трудился в поте лица своего, о снятии тех мест, исправлении дорог и приуготовлении оных к военным действиям. 28-го июля начались маневры и продолжались 4 дни. Корпус Дибича по предварительному начертанию одержал верьх. Шуму было множество! Мы хлопотали от всего усердия. Дибич чрезвычайно был доволен нами; а Сипягин сделал государю представление о повышении меня по переводе А. Мейендорфа в Гвар[дейский] штаб. Мы никак не ожидали успеха; но к величайшему удивлению сие совершилось и третьего дня я произведен, а Мейендорф переведен. Толь также упросил о переводе прапорщиков: Гр. Борха и Виламова. Чин сей вовсе не доставил мне полного удовольствия, ибо товарищи остались без награждения. - Между прочим скажу тебе, что государь сказал Сипягину, что у нас нет вовсе старшинства и что он не иначе, как по представлению производить у нас будет.

Миша, как, я думаю, тебе известно, все у Отче, да и Колошин Петр на сих днях туда же откомандирован, а Александр идет в Москву начальником штаба при отряде Гвардейских войск, идущих туда на зиму. Отряд состоит из всех первых баталионов и первых дивизионов от всей Гвардии, исключая тех полков, коих части находятся в Варшаве 4)

Я на сих днях опять отправляюсь за город месяца на два. Не нужно говорить для чего; ибо что можно препоручить нам более как токмо обозрения да съемки?

Поклонись от меня Бобарыкину.

Будь здоров и помни истинно тебя любящего И. Бурцева Осень и зиму я буду жить с Павлом на Мойке в доме кн. Волконской 5), но тебя прошу писать все в Главный штаб.

Книга № 5, лл. 99-100 об.

Примечания:

1) Ажун - место остановки посольства А.П. Ермолова на пути следования в Тавриз в 1817 г.

2) Очевидно, в своих письмах, как затем в "Записках", Н.Н. Муравьёв писал о бедности Персии (территории Азербайджана), по которой проходило посольство.

3) Дибич Иван Иванович (1785-1831) - барон, генерал-адъютант, в описываемое время начальник штаба 1-й Армии.

4) В мае 1817 г. гвардия получила приказ готовиться к походу в Москву, т. к. царский двор на год переселялся в старую столицу в связи с пятилетней годовщиной Отечественной войны и предстоящими празднествами. Отряд гвардейских войск, идущих в Москву, состоял из четырёх сводных полков: двух пехотных, сформированных из первых батальонов шести гвардейских пехотных полков, и двух кавалерийских - из первых эскадронов шести кавалерийских гвардейских полков. Кроме этого, к составу Отряда были присоединены первая батарейная и первая легкая кончая рота и дивизион казаков (см.: "История Москвы", изд. АН СССР, М., 1954, т. II, стр. 356-357).

5) Дом кн. Александры Николаевны Волконской на Мойке, в котором впоследствии жил А.С. Пушкин (ныне дом № 12).


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В первых строках моего письма...» » Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву.