© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву (Карскому).

Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву (Карскому).

Page:   1 … 4 5 6 7 8 … 11  

Posts 51 to 60 of 104

51

51.

10 декабря 1818 года.

Москва.

Проездом чрез Москву, почтеннейший друг! получил я письмо твое, в коем *) желаешь ты, чтоб я прислал тебе 1000 рублей. Я немедленно хотел исполнить сие, но согласно с волею твоею показал письмо Отче, который удержал меня от сей посылки следующими словами: Давно бы Николай получил от меня деньги, если бы я, во-первых, не задержался в деревне, а, во-вторых, если бы на прошлой почте не отказали принять от меня оные серебром. Но для будущей пятницы собрал он 2000 рублей ассигнациями и непременно их отправит. Что же касается, мой друг, до молчания братьев твоих, то не огорчение, а лень тому причина.

Сколько я их о сем не упрашивал, действия никакого произвести не мог. Александр вышел в отставку с мундиром и теперь живет в деревне Шаховских, восхищаясь своею женою. К 20-му числу он будет сюда. Миша же в Смоленской губернии заперся на два года. Я сей час сажусь в кибитку и еду к нему. Несмотря на то, что кругу мне 600 верст и что отпуск мой уже кончился, я решился доказать ему, что дружба любит пожертвования. -

Ты жалуешься, что я мало писал к тебе из деревни: в три месяца я написал к тебе четыре письма, и больше бы даже, если б щастие семейной жизни не овладело всеми моими способностями и не принудило особенно им одним заниматься.

К 20-му числу я надеюсь быть в Петербурге и тогда переписка наша будет исправнее. Прощай, мой друг! лошади уже готовы. Будь здоров и уверен в искренности преданного тебе друга

И. Бурцова.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му Гвардейского генерального штаба г. капитану и кавалеру в Тифлисе. При генерале от инфантерии Ермолове *).

*) Далее зачёркнуто: «просишь».

**) На адресе штемпель: «Москва».

52

52.

26 декабря 1818 года

Петроград.

Почтенный друг Николай!

Приехавши сюда, узнал я две важные вести до Грузии относящиеся. Первая, самопроизвольная смерть Иванова 1), а вторая - поход ваш с 9-ю баталионами против Горцев 2). Вторая заслуживает всеобщее любопытство и обновляет изглаживающиеся черты прежних походов в памяти старых воинов; но первая всех постигла удивлением - характер Иванова, нерешительный, противоречит последнему его поступку: многие знают ссору твою с ним и думают, что не поединок ли решил жизнь его?

Я в недоумении; полагаю, что все предположения основанные о сем предмете могут быть и справедливы и несправедливы: одно удивляет меня, что ты приславши сюда рапорт о смерти его ни к кому не написал ни слова о сем происшествии. Зная правила твои, ни в каком случае не буду я винить тебя и всякой таковый поступок отнесу к необходимости из коей ты не мог иначе выйти. - Прошу только, чтоб ты доставил мне ясное понятие о сем происшествии.

У нас деятельность совсем в другом смысле в сравнении с вашей. Мы заводим Ланкастерские *) школы 3) для обучения всей Гвардии. Школы сии препоручены мне. Польза от них произойти имеющая заставляет меня всевозможное прилагать старание к совершенному вождению сих упражнений. - Государь приехал 23-го. Скоро ожидают сюда Веллингтона 4). Время мое все занято службою. Прости, любезнейший друг! будь здоров и весел.

Преданный тебе Бурцов.

Hа обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му. Г. капитану гвардии и кавалеру в Тифлисе при Его высокопревосходительстве г. генерале от инфантерии Ермолове.

*) Первоначально: «Ланкартерския».

1) Иванов Г.Т. застрелился 14 ноября 1818 г., что было следствием тяжёлого психического заболевания (см. «Записки» Н.Н. Муравьёва-Карского. - «Русский архив», 1886, № 11, стр. 336-338).

2) Очевидно имеются в виду военные действия против чеченцев, в которых участвовало 11 тысяч русских войск (см. «Записки» Н.Н. Муравьёва-Карского. - «Русский архив», 1886, №11, стр. 296, 327).

3) У представителей передовой части России педагогическая система так называемого взаимного обучения, или ланкастерская (названная так по имени её автора - английского педагога Джона (Жозефа) Ланкастера (1771-1838) приобрела особую популярность, так как в ней они увидели возможный путь и средство быстрой и массовой ликвидации неграмотности. О роли этого обучения в программе декабристов см.: М.В. Нечкина. Движение декабристов, т. 1, М., 1955, стр. 263-264.

4) Веллингтон Артур-Колли (1769-1852) - герцог, главнокомандующий союзными войсками во Франции в 1815 г. В 1818 г. участвовал в Аахенском конгрессе. На обратном пути в Англию должен был заехать в Россию, но был здесь лишь в 1826 г.

53

53.

12-ой час 31 декабря 1818 г.

Петроград *)

Ах, почтенный друг мой, любезный Николай! ты сомневаешься в неизменной преданности моей, полагаешь меня способным забыть тебя и сделаться недостойным дружбы твоей? Если таков свет, в котором живем мы, что из многого числа **) приятелей и знакомых чрез продолжительную разлуку не останется ни одного друга; то не стоит труда жить в нем - застрелись, мой друг, и я тебе последую!

Грустно было мне читать последнее письмо твое за № 30 писанное: тяжкое положение, в котором ты находишься, сильно меня трогает, но надеюсь, что это письмо должно совершенно тебя успокоить. Ты полагаешь себя забытым от Отца и братьев; ты думаешь даже, что некоторые причины препятствуют им писать к тебе и желаешь знать оные. Недавно видел я их, говорил о тебе, видел прежнюю к тебе любовь, видел всегдашнюю их беззаботливость обо всем отсутствующем, леность более прежней и за все сие упрекал столько, сколько долг дружбы побуждал меня.

Будь уверен, Николай, что я не скрою от тебя ни малейшего из моих действий, и если бы я заметил какое либо против тебя неудовольствие, то немедленно известил бы тебя. Право, они ни мало к тебе не переменились: прости их молчанию, хотя вовсе не похвальному. Я несколько раз посылал к ним твои письма и надеялся подвигнуть их к деятельности; потом сам показывал им оные, словесно склонял их, укорял, но что ж делать? Чем разрушить такое бездействие? -

Надеюсь, что сим довольно уверю тебя, что не только я не в заговоре с братьями против тебя, но что долг мой - долг искреннией дружбы давно уже в отношении к тебе исполнил. Итак, сделай милость, успокойся! - Теперь о деньгах. Ты нуждаешься и пишешь, чтоб я прислал тебе тысячи две. Проезжая чрез Москву получил я одно из твоих писем и тотчас хотел исполнить твое требование, но отец остановил меня тем, что непременно хотел послать тебе по 1-ой почте 2000 р. А приехавший вчера сюда Петр Колошин 1) сказал мне, что посланы к тебе отцом 6000 р. Сия единственная причина удерживает меня от сей посылки; ибо я не сомневаюсь в истине отцевых и Петровых слов.

Если же все сие неправда, то поспеши известить меня и я немедленно доставлю к тебе денег.

Приехавший сюда какой-то Быков 2) сообщил всем истинное описание смерти пол[ковника] Иванова. Описание сие мне приятно было слышать, ибо видел я как мгновенно рассеялось облако сомнений и предугаданий помрачавшее умы знакомых твоих. Ты не замешан в сем деле и я тому радуюсь. - Опытность, следствие несчастий и грустного состояния твоего, состарила тебя: верю, мой друг; удели нам ее, приезжай; оставь жизнь свою строгому правилу посвящаемую - поживи для дружбы. В три протекшие года перенес ты более самой смерти. По моему мнению - слово твое уж слишком исполнено. Я не буду доказывать тебе, а буду просить тебя - приезжай, пожалоста. -

Через час ударит 19-ой год нашего века. С тобою встречаю его и желаю, чтоб творец возвратил тебя к нам в течение оного. Будь здоров, почтенный друг, и несомненен в искренней преданности

Бурцева

Приписка на полях: Лукаш переходит в Л[ейб] гренадеры подполковниками будет дежурным штаб-офицером на­шего корпуса.

Сличив номера писем твоих по приезде сюда я удивился, что от 23 до 28 ко мне ни одно не дошло. Скажи, что с ни­ми сделалось

*) Сверху письма зачёркнуты два слова.

**) Далее зачёркнуто: «друзей».

1) Пётр Иванович Колошин приехал в Петербург 30 декабря 1818 г. для представления кн. П.М. Волконскому планов съёмки Московской губернии, которая была произведена под руководством ген. Муравьёва. Ко времени приезда П.И. Колошина Священная артель уже не существовала, его встретила новая артель.

2) Быков - капитан л.-гв. Павловского полка, был послан в Грузию в 1818 г. для отбора людей в гвардию (см. «Записки» Н.Н. Муравьёва. - «Русский архив», 1886, № 11, стр. 332).

54

54.

23 генваря 1819 года

Питер.

Посылаю к тебе, почтеннейший друг! письмо из Парижа. - Более месяца ты не пишешь ко мне и я должен думать, что служба занимает все твое время. Я также служу довольно деятельно: мне препоручено военное училище учрежденное при Гвардии, по Ланкастерской методе; оно составлено из 300 унтер-офицеров и рядовых, назначенных для изучения грамоте. Люди эти по окончании курса возвратятся в полки свои и будут обучать товарищей; чрез *) несколько лет, должно надеяться, что все солдаты нашего корпуса будут знать читать, писать и арифметику.

Имея училище сие в моем управлении, я ежедневно должен проводить все утро в оном и быть довольным тем, что могу потерею своего времени доставить некоторую пользу сослуживцам. Я бы посоветывал **) тебе подобное нашему училище завести в Грузии: способ учения невероятно удобен; люди не имевшие никакого понятия о буквах менее нежели в 3 недели выучились писать и читать до четверных складов.

Вчера оставил нас Петр Колошин. Три недели пожили мы вместе и вспоминали часто прежнюю артел нашу. Видно никогда не жить нам всем вместе: московские члены смотрят как бы жениться - По древнему артельному обычаю, мы провожали друга нашего до Средней Рогатки, где напившись чаю вместе, простились. Помнишь ли, любезный Николай, как мы расстались с тобою в сем же месте? Помнишь ли как мы смотрели на опускавшееся солнце, сквозь листья дерева освещавшее нас, последними лучами? Картина дня сего резко впечатлелась в памяти моей.

На сих днях узнал я, что Миша из Смоленской губернии приезжал на короткое время в Москву с женою и с тещею. Не знаю однако по какой причине. Он ко мне ничего не пишет, а дядя его жены мне сие сказывал.

Лукаш так же намерен жениться. Я только один из старинного круга нашего не вижу еще куда голову приклонить - Желаю тебе, любезный друг, быть здоровым и спокойным.

Душевно преданный тебе

И. Бурцов.

*) Первоначально: «и чрез».

**) Первоначально: «советывал».

55

55.

Февраля 18 дня 1819.

Петроград.

Ты меня совсем забыл, почтеннейший друг! Если служба, препоручения, занятия препятствуют тебе известить меня о своем положении; то терпеть мне только должно и ожидать свободнейшего времени; если же огорчение твое причиною молчания, тогда сожалеть и удивляться остается мне. Как! Неужели ты сердишься на меня за то, что редко пишу к тебе и причетаешь меня в сем случае к братьям своим?

В продолжении трехлетнего твоего отсутствия я писал к тебе всегда одинаково часто и ныне, по возвращении моем в Петроград, не реже извещал тебя. Болезнь, задержавшая меня последние две недели в постели, препятствовала отправить сие письмо ранее; но скажи, неужели сие причиною твоего молчания? Ты недавно писал к С.Н. Корсакову, а меня два месяца оставляешь без уведомления. Истинно прискорбно мне негодование человека уважаемого и сердечно любимого. Сделай милость, извести меня, что может быть причиною твоего гнева: неоснователен он быть не может, а я, право, не знаю, чем мог заслужить его.

Здешние известия сколько нибудь для тебя любопытные состоят -в следующем. Лукаш сделан Дежурным Штаб-офицером Гвардейского корпуса и готовится жениться на княжне Гедионовой, воспитывавшейся в доме княгини Мещерской. Свадьба его будет тотчас после святой недели.

Впротчем - одинаковость, сухость, и принужденность составляют характер здешней службы. У меня бродит намерение в капитанском чине ехать в чужие края для того, чтобы поучиться в каком нибудь славном Университете и погулять года три по иностранным государствам. Питер совершенно пуст для меня: друзья артельные все поженились или близки к тому; новые знакомства не в состоянии заменить прежних. - Неужели никогда не увидимся мы! Никогда не усладим память прошедшими радостями. Скажи мне что нибудь о намерении твоем возвратиться, намерении глубоко сокрываемом мною в мертвой тайне. Когда исполнится оно? - Утешь им душевно преданного тебе друга.

И. Бурцов.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му господину гвардии капитану и кавалеру в Тифлисе при господине генерале от инфантерии Ермолове *).

*) На адресе штемпель: «С. Петербург».

56

56.

[Петербург]- 21 февраля

Сей час получил письмо твое за № 31. Радуюсь сердечно, что ты не сердит на меня. - Неудовольствие Миши с отцом описать чрезвычайно трудно. Оно есть следствие озлобления отца, происшедшего от разности их образа мнения. Строгие правила Миши не согласуются с поступками старика, которой привыкши видеть в сыне дел своих цензора и не имея возможности изменить сии отношения, предался гневу. Женидьба Миши, хотя с его позволения совершенная, еще более их разделила. Новые обязанности, налагаемые семейною жизнию, заставили Мишу пещись о благе новых своих родных и чрез то оставить и дом и службу отца. К тому же спор о Софье еще более раздор увеличил.

Миша желал, чтоб Софья осталась у его тещи и поехала с ними в Смоленскую деревню, а отец, не любя Надежду Николаевну, отказал в том и с упорностию требовал, чтоб отдали дочь его к Шаховским, родным Александра. Сие обидело Шереметеву, а Миша, воспротивлявшийся перемене состояния Софьи, навлек на себя совершенную злобу отца. - Я не знаю как судить их в сем деле. Отче виноват, потому чтоб слаб и подвержен внушению недостойных людей.

Миша же, следуя строгим правилам, думал изменить добродетели, если бы хотя несколько действовал мягче. - Ты желаешь знать новую семью Мишину. Жена его молодая особа, одаренная прекрасными качествами и получающая окончательное свое воспитание по образу мнения мужа. Теща, набожная женщина, имеющая неимоверную чувствительность и доброту сердца; но от излишества первого качества и от чрезмерной набожности, во всех поступках своих кажущаяся странною. Другая дочь ее 11 лет. - Сын служил в Свите, но ныне переведен в Гвардейскую конную артил[лерию]. Он живет с нами. Природа одарила его способностями, но леность сильно вредит оным.

Вот исполнение твоего требования.

57

57.

5 марта 1819 года

Петроград.

Получил письмо твое, любезнейший друг Николай! и приказ по вашему Корпусу отданный, Сильное принимаю участие в благоволении к тебе почтеннейшего Алексея Петровича. Старые друзья твои (коих очень, очень мало) с удовольствием прочли приказ сей.

У нас происходит важная перемена. Сипягин оставляет свою должность и получает 6-ю Дивизию, а нам назначают г. Бенкендорфа 1). Большая часть офицеров Штаба очень жалеют об отъезде начальника, с которым пять лет беспрерывно служили. Оставаясь здесь без всякого покровителя, я начал думать о том, чтоб получить какое нибудь другое место. И узнав желание начальника Г[лавного] Штаба 2-й Армии г. Киселева 2) - иметь меня при себе адъютантом, решился я оставить Штаб и перейдя в Гвардейский полк, отправиться в Южную Армию.

Сипягин и Киселев стали о сем просить Волконского: долго он противился; я сам просил у него аудиенции и изложив все причины, наконец склонил его к согласию. Завтря я узнаю последнее решение. Я перехожу в Московский полк 3), где становлюсь 3-м Штабс-Капитаном. Если все хорошо пойдет, то прежде трех лет могу быть полковником. Должность моя при Киселеве, может быть приятна и поучительна в отношении к общему управлению Армии.

Сверьх того, приятность узнать южные страны Отечества, оставить, серый Литер, (одною только ученостью полезный), быть ближе к тебе и надеяться когда нибудь увидеться; все сие представляет мне восхитительным мое будущее положение. Если я на будущей почте не напишу тебе ничего, сие будет знак моего отъезда, и в сем случае пиши ко мне в Тульчин 4). - Желаю тебе здоровья и удовольствий. - Дмитрий Бобарыкин получил от Александра в Москве преинтересную книгу 5). Познай ее.

Друг твой Бурцев.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву 4-му г. капитану гвардии и кавалеру в Тифлисе при генерале от инфантерии Ермолове *).

*) На адресе штемпель: «С. Петербург», почтовые пометы.

1) Бенкендорф Александр Христофорович (1783-1844) - граф, генерал-адъютант; был назначен начальником штаба Гвардейского корпуса в 1819 г. (в «Военной энциклопедии» указан 1820 г.) и оставался в этой должности до 1821 г.; далее - шеф жандармов, начальник III отделения собственной е. в. канцелярии.

2) Киселёв Павел Дмитриевич (1788-1872) - генерал-адъютант, в 1819 г. был назначен начальником главного штаба 2-й Армии. И.Г. Бурцов был тогда же назначен его адъютантом.

3) Лейб-гвардии Московский полк был сформирован в 1811 г. и тогда носил название лейб-гвардии Литовского. За героизм, проявленный при защите Москвы во время Бородинского сражения, полк был награждён георгиевским знаменем, а в годовщину Отечественной войны - 12 октября 1817 г., когда он находился в Москве в составе гвардейского отряда, был переименован в Московский. Он был первым восставшим полком на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. В 1819 г. И.Г. Бурцову переход в этот полк нужен был только для дальнейшего перевода во 2-ю Армию к Киселёву.

[i]4) В Тульчине Каменец-Подольской губернии находилась главная квартира 2-й Армии. Н.В. Басаргин, приехавший в «знаменитый Тульчин» (из письма И.Г. Бурцова от 25 мая 1819 г.) в 1820 г., так описывает это место: «Тульчин, польское местечко, принадлежавшее в то время графу Мечиславу Потоцкому, населено евреями и польской шляхтой. Кроме военных и чиновников главной квартиры, не было там никакого общества» (Н.В. Басаргин. Записки» Пг., 1917, стр. 1).

5) Очевидно, имеются в виду сочинения Плутарха в 15 частях с замечаниями.

58

58.

25 майя 1819.

Тульчин.

Вчера получил я, почтеннейший друг, твое письмо, из Петербурга ко мне доставленное. Удивляюсь, что ты по сю пору не знаешь о новой моей службе и письма свои в Питер посылаешь. Я известил тебя в начале марта еще, об отъезде моем в Главную квартиру 2-й Армии, адъютантом при начальнике Главного Штаба; потом писал к тебе из деревни моей, где прожил щастливо 6 недель 1); теперь пишу к тебе из знаменитого Тульчина, где живу уже неделю.

Слава богу, я здоров и с удовольствием вижу случаи, имеющие доставить мне обширную военную опытность; следственно, таким образом надеюсь достигнуть предположенной цели. Чрез неделю мы едем инспектировать большую часть нашей Армии, расположенную в Бессарабии и по берегу Черного моря. Нетерпеливо желаю увидеть места сии, процветающие торговлею, и отличными земляными произведениями. Может быть со временем, укрепившись здесь, я улучу времячко и посещу тебя на Кавказе. Не знаю положительно может ли сие сделаться; но желание мое будет всегда меня устремлять к сему предмету.

Ты желаешь знать скоро ли будешь полковником? Я уверен почти, что прежде 11/2 года или 2-х лет это не сделается. Что же касается до вопроса, относящегося до расстроенного имения отца твоего, я знаю, что дела его не в самом лучшем порядке; однако с предполагаемою продажею леса он легко уплатит долги и может (как он сам говорил) даже прикупать имение. Я никак не думаю, чтоб ты принужден был жить одним жалованьем.

Миша живет скромно в Смоленской губернии, а Александр в Москве довольно открыто. Немного прошло времени с тех пор, что ты оставил Питер, а какая перемена во всех делах последовала? Образ жизни и упражнения всех друзей твоих совершенно переменились; одно, может быть, осталось всем общее, постоянное - правила и образ мыслей. Дай бог, чтоб могила приняла нас таковых, как мы привыкли знать себя.

Вот и Лукаш женился и, получив место Д[ежурного] штаб-офицера, принял оседлость. Когда то наша придет очередь? До возвращения моего в места русские, кажется, не последует этого. Здесь все нравственное *) полячек мне совершенно не нравится. -

Скажи словечко о том, когда Москва или Питер увидит наше свидание. Прости, достойнейший друг.

Преданный тебе душою

Бурцов.

*) Так в подлиннике.

1) Имение Бурцовых находилось в Рязанской губернии Пронского уезда - село Большое (или Пронск), деревня Соха и другие. Из села Пронск и деревни Сохи Бурцовым написан ряд писем Н. Муравьёву. Упоминаемое письмо из имения между 5 марта и 25 мая не сохранилось.

59

59.

25 сентября 1819 года

М. Тульчин

Если, любезнейший друг Николай! поездки твои, беспокойства, хлопоты равняются моим; то ты прав, что не пишешь ко мне: в противном же случае не постигаю твоего молчания. - Переселясь в Тульчин - уединенное отдаление от всего дорогого сердцу, посвятив себя исключительно деятельной службе и узнанию новых малозначитель­ных людей - я более нежели когда алчу дружеских извещений, советов, упреков. - Неужели ты откажешь мне в оных и почему?

Судя по правдоподобию, я думаю, что необыкновенные происшествия должны быть причиною забвения твоего старого приятеля. На письма мои нет ответов 1) и я нахожусь в совершенной неизвестности. Александр и Миша предавшись вполне семейственной жизни, не извещают меня ни об чем до них относящемся. Одна вновь образовавшаяся в Питере Артель - Павел, Семенов и Вольховский наделяют меня их приятными письмами. Объясните по крайней мере причину, почему так жестоко забыли меня? Я ют же в строгом смысле.

Может быть, опытность и наблюдение утвердили еще несколько правила поведений. Я ежедневно собираю 2) все, могущее отнестись к нравственному образованию; обогащаю твердостию дух и радуюсь тому, что к превратностям мира становлюсь равнодушнее. Одна высокая, всеобъемлющая мечта направляет мои действия; помышления даже, и я в постоянном приближении 3) к цели, нахожу свое щастие. Все прочее приятно потому только, что относится к главному. В этом увидишь ты причину и деятельной службы и беспрестанных упражнений в тех знаниях,, кои все вместе составляют одно только орудие... 4)

Здесь, любезнейший Николай, есть несколько товарищей, коим сообщаю я правила, свойственные тебе и друзьям твоим. Меня любят юноши, стремящиеся к пользе - вот нравственные мои удовольствия: с другой стороны - опытность очевидно приобретаемая в моей должности для меня драгоценна. Генерал Киселев человек истинно-достойный своего назначения: должно коротко знать его, чтоб судить об особенных способностях его и привязанности к бескорыстию, строгости, справедливости. Я пользою для себя почитаю служить при нем близко. *)

Выведи меня из мучительного недоумения: объясни причину молчания твоего.

Друг твой Бурцов.

Приписка на полях: Пользуясь сим приятным случаем с удовольствием спешу присоединить мой поклон и возобновить в воспоминании вашем покорнейшего к услугам Коморов[а] **)

1) Далее зачёркнуто: «твоих».

2) Далее зачёркнуто: «несколько».

3) Написано над зачёркнутым: «спокойствии под».

4) Так в подлиннике.

*) Бурцов ценил в П.Д. Киселёве его деятельность на благо Отечества. В письме к нему 14 декабря 1820 г. из села Пронск И.Г. Бурцов писал: «...Не ища в службе ничего кроме пользы моих сограждан, я почитаю первым условием оной - сохранение моего достоинства и что не взирая на все будущие неизвестные мои к Вам отношения, в кои может поставить меня превратность обстоятельств, я буду неизменно уважать Вас как одного из почтенных, редких людей, которых действия могут доставить Отечеству величайшую пользу...» (ИРЛИ, ф. 143 (П.Д. Киселёва) 29.6.83, л. 17 об., оно фрагментарно опубликовано в книге А.П. Заблоцкого-Десятовского «Граф Киселёв и его время», СПб., 1881, т. I, стр. 193).

**) Приписка к письму И.Г. Бурцова сделана Комаровым Николаем Ивановичем (1796-1853) - подполковником квартирмейстерской части в штабе 2-ой Армии. Он был членом Союза Благоденствия, но не пользовался доверием членов тайного общества: его считали предателем (см. «Записки» И.Д. Якушкина, М, 1951, стр. 52 ; «Литературное наследство», т. 60, кн. 1, 1956 г., стр. 120, 140-141).

60

60.

7 февраля 1820. Тульчин.

Как описать тебе мою радость, восхищение, достойнейший Николай! 10 месяцев не имев ни малейшего о тебе сведения, я не воображал, чтоб отдаленные, опасные предприятия были причиною твоего молчания: несравненно грустнейшие понятия гнездились в уме моем и отравляли все мои действия. Тончайшее понятие твое о дружбе, казалось мне способным оскорбиться от малейшей неосторожности, и признаюсь - иногда я думал, что ты навсегда забыл меня, по какому нибудь мне неизвестному обстоятельству. А самолюбие мое в сем отношении так велико, что я лучше желаю, чтоб ты перестал жить, нежели перестал мне быть другом. - Наконец, вчера мрак недоумения рассеялся: но каким восхитительным образом?

Чрезвычайный Николай совершил подвиг, достойный немногих в целом Отечестве и возвращен для друзей, видящих в нем неподражаемый характер. Довольно, славный товарищ! обеты твои исполнены слишком сильно. Для кого более карать себя 1) и лишать самых искренних радостей, лета молодости, заслуживающие быть непрестанным удовольствием. Вникни в совет истинно привязанного к тебе сердца: останься у Алексея Петровича до полковничьего чина и потом возвратись в Москву, где лучшая часть нашей Артели поселилась. Я также пробуду во 2-й Армии до того же срока, который, надеюсь, для меня последует будущею зимою, и *) постараюсь перейти в конницу, близ Москвы расположенную. Мы соединимся тогда и оживим все прошедшее.

Петроград более ничего не заключает достойного. Гвардейской штаб, знаменитое сословие лучших Российского войска, совершенно уничтожен. Бенкендорф преследует достойных: А. Мейендорф за грубость посожен в крепость и предан суду; Вальховский на дворцовой гауб[т]вахте. Мне совестно признаться, что мы служили в этом Корпусе, не заключающем ныне ни единого характера. Возвратись, Николай, отечеству нужны будут твои способности и душевная сила!

Берг 2), немчик - проживши три года в Италии проехал **) Югом Европы в Константинополь и оттуда верьхом до Измаила по берегу моря. Сделал точное обозрение, представил прекрасную карту сей дороги. Вчера, проездом он был у меня. Приятно увидеть старого товарища, хотя и не самого свежего. Он узнал о твоих бедствиях и сильное принял участие. - Братья твои в Москве - Миша тверд в намерениях: гражданин полезный; Александр управляем женою, ведущею его в пропасть мистичества. Жаль, что славное сердце его не внемлет более советам друзей. - Возвратись к зиме в Москву, достойнейший Николай! Узнаешь много характеров и наверное будешь доволен. - Жизнь отечеству на жертву!

Приписка на полях: Я совершенно доволен службою в Тульчине. Узнал много вещей до войска относя­щихся, много людей - его составляющих, - подвигаюсь весьма скоро.

Пиши мне. Адъют[анту] Нач[альника] Гл[авного] Шт[аба] 2-й Армии в Тульчине Подоль[ской] губ[ернии].

*) Далее зачёркнуто: «непременно».

**) Написано над зачёркнутым: «возвратился».

1) Речь идёт об «обете» Н.Н. Муравьева не возвращаться на родину.

2) Берг Фёдор Фёдорович (1793-1874) - граф, фельдмаршал, финляндский генерал-губернатор, наместник в Царстве Польском. В описываемое время - офицер Гвардейского генерального штаба, затем в 1820 г. служил по дипломатической части, находясь при русском посольстве в Мюнхене, Риме и Неаполе. Изучил поля сражения в Италии, составил описание Турции.

Page:   1 … 4 5 6 7 8 … 11  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма И.Г. Бурцова к Н.Н. Муравьёву (Карскому).