© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «В добровольном изгнании». » Волконская Мария Николаевна.

Волконская Мария Николаевна.

Page:   1 2 3 4 5 6  

Posts 41 to 50 of 51

41

6. А.М. Раевской

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTUyLnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvaFRtTGstc3FOYmFTMGtNOEtyNG1fUngzUGdWUE1fc0xEc1BFMFEvRmEtb0tNR3JFS1UuanBnP3NpemU9MTA1OXgxMjg3JnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj1iODg2NDMyYjI5MDBhOWExNDE4ZThhNjA5Yjg3OWIwNSZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]

Е.И. Якушкин, фотограф (?). Портрет Марии Николаевны Волконской с сыном Михаилом Сергеевичем Волконским. 1862-1863. Картон, альбуминовый отпечаток. 13,9 х 11,1 см (овал); 33,5 х 22,7 см. Государственный исторический музей.

[Москва,] 2 октября 1856. № 1109

Я не могу понять, почему вы не получаете наших писем, дорогая сестра, если я их пишу каждые две недели и даже чаще. Я отправила вам 25 сентября вексель на 2100 франков из Бранденбурга в Париж, на г-на Ружмона де Локенберга; сейчас я вам отправляю другие векселя. Так как вы написали Нелли относительно ваших денег и Дмитрий делает это для нее, я ни во что не вмешиваюсь. Ваш сын чувствует себя хорошо и пишет вам аккуратно. Я вам писала, что он простудился, и мы ухаживали за ним в течение трех дней, в конце которых я повела его на фейерверки. Господин Вандель хотел его вести вместе с пансионом, но, боясь за него, я купила ему очень хорошее место около меня. С этого времени он вернулся в пансион, навещает нас, но редко.

У нас был маленький прием по случаю праздника Нелли42, пришли кузены и кузины: Луиза*, Алина, Ольга43, Атти Оленина44, Катя Кожина**, Кожины-Бороздины со стороны Волконских и Сашок, их отец; с нашей стороны Давыдовы. Мы не бегали, не топали, но танцевали под звуки фортепьяно. Ваш сын танцевал мазурку с Ольгой Кривцовой. Было очень весело: играли, больше смеялись, чем танцевали.

Луиза и Алина очарованы Мишей и хотят его навестить, если вы позволите, я его представлю Алине, как представила уже однажды Луизе. Закончились все праздники, Москва стала провинциальным городом с пустыми и грязными улицами. Софья45 нам написала трепетное письмо, обвиняя нас в неблагодарности и неполучении писем от нас, я ей написала уже много раз, Ниннет писала, и даже деньги, которые она ей отправила, были возвращены почтой, так как Софья не дала нам своего адреса. В конце концов она приезжает через две недели в этом месяце.

Ее манера все время вас воспитывать, относиться как к маленькой девочке очень утомительна, как и ее вечная возбужденность. Она вас атакует без конца нравоучениями без какого-либо содержания, без позволения. Дорогая сестра, я думаю, что вы посетите нас или, скорее, своего сына в эту зиму, и вы поступили бы хорошо, так как, наблюдая на месте происходящее, никто лучше, чем вы, не увидит, что для ребенка важно. Д[митрий] В[асильевич] все еще ждет визита священника, чтобы вам написать; священник, похоже, ждет его посещения, поэтому давно обещанное письмо до сих пор не написано. Ваш сын восхитительно терпелив и деликатен по отношению к Ванделю и бережно относится к вам.

Он все время повторяет: «Не нужно беспокоить маму, не нужно ее пугать. Я вам обещаю не брать в пример плохое поведение моих товарищей». И наконец, только одна мысль – оберегать вас от переживаний и учиться, чтобы поступить в университет. Я никогда бы не подумала, что Миша в его возрасте46 может быть способным на такую деликатность и отречение, я его все время считала ребенком, а вижу в нем мужчину, способного властвовать собой, тактичного и преданного вам.

Заканчивая, я поздравляю вас с таким сыном. Сейчас я буду писать мадемуазель Брюн, чтобы она отправила остаток ваших денег через Бранденбурга47. Вы знаете, что я купила дом для Нелли; его сейчас ремонтируют, и он будет готов к январю48. Вы позволите нам пожить в вашем до этого времени. Д[митрий] В[асильевич] хочет как можно скорее переехать в новый дом, но это нехорошо для моего здоровья и для ребенка. Там только начали отделывать интерьер, и полы еще не сделаны, их покрасят в феврале.

*Л.Л. Волконская, жена князя Александра Никитича Волконского.

**Кожины были в родстве с Волконскими: сестра светлейшего князя П.М. Волконского  Екатерина Михайловна (1777–1834) была замужем за генерал-адъютантом Сергеем Алексеевичем Кожиным (ум. 1897) и имела двух дочерей, из которых старшая, Елизавета Сергеевна, была за генерал-майором Владимиром Матвеевичем Бороздиным.

42

7. А.М. Раевской

[Москва,] 6 октября 1856. № 1113

Я напишу вам всего несколько строк, дорогая сестра, чтобы только сказать, что Миша чувствует себя хорошо и что мадемуазель Брюн отправила вам три тысячи рублей серебром на различные расходы господина Бранденбурга. Миша Раевский сегодня у нас; Сашок пришла наконец пообедать и провести с ним часть вечера. Миша не хочет идти на бал к Алине, потому что это будет в понедельник, когда будут занятия и нужно готовиться. Сегодня после полудня пришел Александр Иванович и отдал мне ваше письмо; он долго беседовал с Дмитрием Васильевичем. Не знаю, о чем была речь, так как я уехала с Сашок, но эти господа вам напишут.

Мадемуазель Брюн ожидала иметь больше, чем вам нужно, денег для акций, которые вы хотите купить, но Казначеев хочет дождаться приезда Софьи, чтобы это сделать. Ваш сын хотел бы ложиться спать на час позднее, не в 9, а в 10 часов, чтобы иметь время на чтение. Он силен, крепок, широк в плечах и высок, с хорошим цветом лица, это даже лучше, если будет ложиться спать позднее, чем лежать в постели не засыпая. Дорогая Аннет, его первые письма отсюда были, конечно, растерянными, потому что я точно знаю, что он написал два письма от нас в первые дни его приезда. Почта за границу отправляется по понедельникам, вторникам и средам – три дня подряд.

Будьте здоровы. Обнимаю Николая.

М. Волконская.

[На обороте:] Госпоже Раевской.

43

8. А.М. Раевской

[Москва,] 2 ноября 1856. № 1122

Моя дорогая сестра, я не писала вам, потому что была больна. Софья приехала вчера, теперь ваши денежные дела будут урегулированы. Д[митрий] В[асильевич]написал и передал вам вчера длинное письмо, из которого следует, что он хочет взять на себя Мишу. Моя дорогая Аннет, я обещала вам правду, чистую правду, как положено матери, и вот она: не доверяйте вашего сына никому, кроме Софьи49, которая приложит свой ум и свое сердце для исполнения своего долга по отношению к вам и к нему.

Если бы мой зять не был парализован и заботы о его здоровье не занимали все его время, я бы не сказала нет, но вот как он проводит свое время: он просыпается в 9 или 10 часов, садится (простите) на свой… (многоточие в тексте. – Прим. сост.) и остается там до часу, моясь, бреясь и намазываясь своей мазью, затем он завтракает с нами, возвращается на свой трон и свой туалет и выходит оттуда только к трем часам; он идет на свою стройку, остается там до обеда и часто возвращается только в 6 часов, говоря нам обедать без него, затем долгая прогулка в санях; он бывает с нами очень короткое время, возвращается в свою спальню, чтобы вновь начать натираться мазью или заняться с архитектором, приходит поужинать в 10 часов и если не спит ночью, то остается назавтра весь день в постели до обеда.

При таком образе жизни больного он не в состоянии заниматься воспитанием молодого человека; кроме того, его характер стал неспокойным, властным: его болезнь сделала его крайне раздражительным; забота о воспитании ребенка будет лишь одним из его занятий, тогда как Софья полностью посвятила бы ему свою жизнь. К тому же она очень образованна, может вести беседу и при необходимости дать отпор профессорам, которые хотели бы перейти дозволенную границу, тогда как мой зять не имеет никакого образования, посредственно воспользовавшись тем, которое ему пытались дать в Училище правоведения, он никогда не сойдется характерами с господином Ванделем, что бы он ни говорил; а Софья, как женщина умная, спокойно доведет все до конца.

Говоря это, я ущемляю себя, так как жизнь Миши среди нас дает мне столько счастья. Когда я вам предлагала оставить его у нас, я думала, что он продолжит свое обучение у Эннеса экстерном, но недавно поняла, что мой зять хочет приглашать преподавателей к нам, и искренне, с полным доверием вам говорю: отдайте его Софье, которая просила об этом и обещала, и это будет основанием для отказа Д[митрию] В[асильевичу].

Не сердитесь, что ваш сын нанес визит своему дяде*. Дорогая сестра, никто не был так оклеветан Туристкой50,как я; это было в такой степени, что своей матери на смертном одре она наговорила столько ужасов, что бедная старая женщина была вынуждена поменять завещание в ее пользу51. Ну, я никогда не запрещала детям любить и посещать их тетю; пока я была в Сибири, я не сомневалась, какого рода клевету она возводила на меня, и я знала, что она работала против меня; приехав сюда, я это узнала и сообщила моим детям, умоляя их не обращать внимания на эту старую историю и видеть только то хорошее, что она делала для них, и ценить ту нежность, которую она испытывала к ним, и, по совести говоря, она к ним добра.

Наши отношения остаются холодными, но я ей очень признательна за моих детей. В свое время я написала об этом моему мужу, он с ней объяснился, она примирилась; мы обе понимаем, но не можем любить друг друга, сохраняя видимость при этом. Она сделала первые шаги, приехав в Иркутск. Сделал их и Александр, первым нанеся визит к своему племяннику.

Я заканчиваю, дорогая и обожаемая сестра, обнимая вас от всего сердца. Разорвите, ради Бога, мое письмо, не говорите о нем ни Казначееву, ни Д[митрию] В[асильевичу], ни Софье, так как Казначеев за то, чтобы оставить его у моего зятя. Нелли, обладая здравым смыслом, сказала мне: «Мне кажется, что Дмитрий берет слишком много на себя: с таким здоровьем как можно заниматься воспитанием?»

Ваш Миша трогательный и чистый ребенок; вообразите себе, когда он услышал, как его товарищи хвастаются (во время перемены между уроками) своими любовницами, он пришел к Дмитрию, краснея и бледнея, со слезами на глазах, говоря Дмитрию: «Что я мог сделать, я не ожидал их признаний вслух, я не мог закрывать ушей, не подозревая ничего плохого». 

*А.Н. Раевскому.

44

9. [Приписка к письму С.Г. Волконского к А.М. Бороздиной]

[Москва,] 17 декабря 1856. №1133

Дорогая сестра, Миша Раевский прочитал нам ваше последнее письмо; оно нас так тронуло, что у Сергея и у меня были слезы на глазах. Какое материнское сердце Вы имеете, дорогая Аннет, с каким красноречием и самопожертвованием оно выражается! Не бойтесь за Вашего сына: не только дурное, что он видит, не пристанет к нему, но оно вызывает у него отвращение, которое сохранит это милое дитя во всей чистоте еще долгие годы. То непродолжительное время, которое он провел в этой клоаке52, внушает ему ужас из-за мерзостей жизни, которые, представляясь вначале соблазнительными, впрочем, могли бы его втянуть, как это бывает со всеми молодыми людьми.

Так как Вы желаете, чтобы Ваш сын был подле Вас во время каникул, – это прекрасный способ забрать его из пансиона. Мы бы поехали вместе с ним, Нелли и я, до Берлина, но нужно, чтобы Вы попросили позволения сдать ему экзамены в мае, а не в июне под предлогом, что он должен присоединиться к Вам на водах. Дорогая сестра, Вы смогли так хорошо развить его чувства и благородство его сердца, что мы были все потрясены.

Надо было слышать, как он вчера говорил о Вас, о своем отце, о своих тревогах за вас обоих, он так боится за вас. Он готов на любые жертвы ради вашего спокойствия; его очень беспокоит здоровье Коли; он говорил обо всем этом дрожащим голосом, глотал слезы и потом, взяв Нелли за руку, говорит ей: «А Вы, Нелли, не страдаете чахоткой, вы будете лечиться, вы будете за собой следить?»

Он действительно очарователен в своей преданности к тем, кого любит; в его возрасте только и думают, как бы освободиться от скучных занятий, а он полон заботы о нас всех. Возьмите Лоло – это кусок плоти, уже давно они с сестрой забыли свою мать, Ольга особенно, это сама ветреность, она не думает ни о чем, кроме балов, праздников, она тратит огромные деньги и занимает у всех: у Сашок, у Нелли, у меня. Не говорите об этом в Вашем ответе.

Я никогда не забуду, когда, исполняя долг, Миша предупреждал нас о дурном, что он видел, краснея, опуская глаза, он говорил: «Мои товарищи вслух читали любовные письма в течение четверти часа в перемену в моем присутствии; бывает, что они напиваются часто и идут к плохим женщинам». Он не знал, как назвать этих женщин, это ему было незнакомо, но он понял, что они плохие, этот милый ребенок. Я не знаю, получили ли Вы мое письмо, но я вам его повторю. Не доверяйте вашего сына Д[митрию] В[асильевичу], способности которого деградируют, характер становится раздражительным.

Не доверяйте Вашего сына Казначеевым –  мадам будет ему досаждать наставлениями, скорее Софье, хотя она, как старая дева, его пилит, но в ней столько преданности, что Миша сможет уважать недостатки характера своей тети. Но лучше всего поручите его профессору университета. Мы уезжаем в конце мая, после лечения на водах поедем в Париж на месяц и, если мне удастся убедить Нелли, – в Италию. Она сейчас более спокойна за своего ребенка, у него будет хорошая гувернантка, старая мад[ам] Марконе. Дмитрий изо всех сил хотел гувернера для ребенка в три года. Он уже даже сделал предложение г-ну Шуле, к счастью, последний нашел себе место. Когда я сказала о женщине, он закричал, говоря, что его сына должен воспитывать мужчина.

Видя переживания Нелли и ее нерешительность в отношении поездки, я изменила тактику, я больше не говорила о хорошей иностранке, но попросила Иноземцева* предложить и дать совет; в то же время я навела справки о мад[ам] Марконе, и дело было сделано. Дмитрий выглядит лучше, он поправился, но ноги стали более слабыми, и слух падает. Он и слышать не хочет о поездке за границу, он придерживается своего опыта и говорит мне: «Вы увидите, что я поправлюсь, вы хотите моей смерти, удаляя меня от моего врача», он опытный чиновник. Тогда мы решили поехать одни, ребенка он нам не дал, потому что считает его своей собственностью. Гувернантка с Сережей останется с ним. Пора уже Нелли отдохнуть, и отдохнуть вдали от этой атмосферы.

Вы не сможете себе представить, насколько характер ее мужа стал сварливым, деспотичным. Это человек, который деградирует совершенно, он только и делает, что смотрится в зеркало, он никогда не откроет книгу, газету, он не пишет писем, он уже три месяца не может ответить на ваше письмо, он вкладывает деньги в стройку, которую начал во время коронации, и теперь еще, когда цены так высоки, а дни коротки, работают со свечами, топя 20 печек, а сажень стоит 10 р. серебром. Наконец, ни мой муж, ни Нелли, ни я, мы не осмеливаемся ничего ему сказать, потому что это вызывает скандалы, крики, мы оставляем его в покое, но что касается его жены и ребенка, это Иноземцев и даже его врач дают ему советы.

Я заканчиваю, так как нет уже места. Примите наши уверения в признательности Сергея, меня, Нелли и Дмитрия, который также оценил все, что Вы сделали для нас. Тысячи нежностей для Коли.

М.В.

*Доктор, профессор Московского университета.

45

10. А.М. Раевской

[img2]aHR0cHM6Ly9wcC51c2VyYXBpLmNvbS9jODUyMjI0L3Y4NTIyMjQzMjMvMTU1YWQ0L3dMSVVZYWFjRnMwLmpwZw[/img2]

Карл Август Бергнер. Портрет Марии Николаевны Волконской. Москва. До 1863. Картон, коллодионовый отпечаток, покрытый лаком. 20,8 х 16,3 (овал). Частное собрание.

[Москва,] 28 декабря 1856. № 1136

Дорогая Аннет!

С Новым годом вас и всех, кто вам дорог; я молю Бога прежде всего о восстановлении вашего здоровья, так необходимого для счастья ваших детей. Миша Раевский у нас всего на два дня; г-н Эннес и Вандель сердятся на него за то, что он вам открыто рассказал о пансионе. Эти господа получили ваше письмо по этому поводу, они пригласили Мишу, чтобы отругать его за некоторые вещи, рассказанные вам; сцена была бурная и окончилась таким заключением: «В вашем возрасте» или еще: «вы в таком возрасте, чтобы знать все это, но не обязательно все рассказывать вашей матери; о таких вещах мамам не рассказывают». Каково?

У вашего сына не было места в письме, чтобы это рассказать, тем более что он знает, что все прочитываются. Мой сын у нас находится два дня; он приехал весь больной холериной, он от нее ужасно похудел. Кроме того, у него в Петербурге украли чемодан посреди дня, когда его слуга вышел на полчаса; ворам хватило времени, чтобы сломать замки и унести 8500 серебром, а также всю одежду и белье, купленное в Париже.

У Нелли все довольно хорошо. Мы упорно хотим поехать за границу. Д[митрий] В[асильевич] все в том же состоянии. Сережа развивается замечательно милостью Божией. У моего брата состоится большой костюмированный бал. Нелли будет в платье маркизы; ваш сын вернется печально в пансион, так как г-н Эннес считает разумным заставить его учиться читать по слогам латынь в младших классах во время праздников.

Я обнимаю вас, дорогая сестра, мой муж и мои дети целуют вам руки.

М.В.

30 (декабря). Бал у моего брата был блестящий, и Сашок была очаровательной в албанском костюме. Костюм Ольги53 не удался; она была одета маркизой, в платье, вышитом серебром, на белом лебяжьем пуху, что его делало желтым, несмотря на строгий красный. Нелли была одета в маркизу Вишню, юбка из белого муара, украшенная алансонскими кружевами и цветами со шлейфом вишневого цвета из китайской ткани, украшено цветами и рюшами из бантов и кружев. Самой красивой и утонченной среди молодых девушек была княжна Щербатова*, внучка П. Четвертинской**, со звездой и в очаровательном платье.

Мой муж не захотел принять Василия Репнина***, который выставляет себя нашим благодетелем, а сам предъявил своей матери требование на нашу долю, безосновательное от начала до конца. Старая матушка изо всех сил старается, чтобы Сергей принял своего племянника или, по меньшей мере, был с ним любезен, на что последний не соглашается, что вызывает бесконечные визиты Вареньки**** и слезы и рыдания без конца, до такой степени, что моему мужу сказано, что ее мать не может более его принимать, если он не будет добр с Василием. «Тогда и я ее больше не увижу, вот и все», – сказал Сергей, и он прав…

Я только что получила ваше письмо от 25/13 декабря. Я заранее благодарю Николя за коричневый шарф, о котором вы мне сказали, и я очень тронута, что он обо мне подумал.

*Княжна Прасковья Сергеевна (род. 28-го марта 1840 г. в Москве), старшая дочь князя Сергея Александровича Щербатова (1804–1872) от брака его с княжной Прасковьей Борисовной Четвертинской (1818–1899), в 1859 г. вышедшая замуж за известного археолога графа Алексея Сергеевича Уварова (1824–1884), председателя Имп. Московского археологического общества, почетного члена Императорской Академии наук.

**Княгиня Надежда Федоровна Четвертинская, урожд. княжна Гагарина (1791–1883), жена шталмейстера, управляющего Московским придворным конюшенным отделением князя Бориса Антоновича Четвертинского (1781–1865). О них и их многочисленной семье см. т. II, стр. 119.

***Князь Василий Николаевич Репнин, племянник С.Г. Волконского, сын его брата – князя Николая Григорьевича Репнина.

****Княжна Варвара Николаевна Репнина (1808–1891), фрейлина имп. Александры Федоровны, известная своими дружескими отношениями к Гоголю, Шевченко и другим писателям, сама писательница под псевдонимом Лизварской, автор различных воспоминаний, печатавшихся в «Русском архиве» П.И. Бартенева.

Дорогая сестра, я давно вам писала, что происходит в пансионе, но эти письма до вас не дошли; если я этого не сделала сначала, это Д[митрий] В[асильевич] велел мне оставить эту заботу ему, но, видя, что редакция этого послания может тянуться долго, я вам все сообщу. Миша не говорил о ваших планах по поводу пансиона сначала потому, что он их не знал еще хорошо, и потом он прекрасно понимает свое положение, которое становится все более серьезным. Этих господ понесет на другую месть, если они не узнают вашей любви, вашей преданности к вашему сыну и особенно ваше положение, которое вы занимаете в обществе.

Я восхищена всем: терпением, достоинством вашего сына; у него замечательный характер; видно, что он происходит из породы людей чести и сердечности. Со всей совестью я вам говорю: вы объяснитесь с Эннесом, заберите вашего ребенка, не ожидая экзаменов, возьмите его на каникулы и без г-на Ванделя, который ему не подходит более, так как ваш сын его понял. Я вам привезу Мишу в город, какой вы мне укажете, и потом в августе вы найдете ему другое место в России.

Я заканчиваю, моя обожаемая и многоуважаемая сестра, говоря вам здесь перед Богом, что вы можете быть гордой и счастливой за своего сына. Какая любовь к вам, какой страх опечалить вас, расстроить ваше здоровье и здоровье своего брата, которое его тоже очень волнует. А как он проводит свое время у нас? – все время читает, играет на фортепьяно и заботится о нас, если кто болен. Я вас обнимаю и желаю здоровья и спокойствия.

М[ария] В[олконская].

46

11. А.М. Раевской

[Москва,] 17 февраля 1857. № 1145

Вот, дорогая сестра, письмо Миши для вас. Он чувствует себя прекрасно: белолицый, розовощекий и крепкий, сильный, одним словом, обладает великолепным здоровьем. Я присутствовала, когда Д[митрий] В[асильевич] диктовал ему информацию о своем здоровье54, и это, увы, из области поэзии: это у него пунктик – верить в совершенное выздоровление и прибавление в весе. Он все так же худ, как раньше, разве что цвет лица чуть свежее и немного округлились щеки. Он очень плохо передвигается, но изо всех сил старается много ходить по комнате с помощью слуги. Его лекарь доставляет ему для питья русскую водку, сначала он выпивал 6 рюмок, сейчас он выпивает 16, это именно то, что ему дает обманчивую видимость силы; голова же его слабеет, он ничем абсолютно не занимается, стройка его более не интересует; он запутался в счетах, тратит огромные деньги на этот дом, и сейчас ему не на что его заканчивать; он использует свое Шуколово55.

Ради Бога не доверяйте ему ремонт вашего дома; это будет стоить гораздо больше, чем его. Вот одно из тысячи доказательств снижения его интеллекта. Он говорит своей жене: «Нелли, ты эгоистка, ты думаешь только о себе, ты принимаешь только маленьких девочек, таких как Сашок, Ольга56, мадмуазель Львова57; нужно приглашать мужчин к себе. На балу А.Н. ты представила меня дамам и не познакомила меня с их мужьями!» «Я их сама не знаю». Он хочет окружить свою жену мужчинами, когда он не в состоянии поддерживать разговор, и в 9 часов он уходит.

В управлении еще один анекдот. Его Бурмистр пишет ему письмо, что некуда уже складывать пшеницу, что все амбары полны, что ее уже кладут на землю, что урожай и цены замечательны, что нужно ее продавать как можно скорее. Он тянул, тянул с ответом, наконец, позавчера он пишет приказ: купить сани, купить быков и отправить всю пшеницу в Москву, за 800 верст, и что здесь быков продадут на скотобойне. Однако эти бедные животные не ходят зимой, только летом. Нелли все утро умоляла продать зерно на месте, ничего не добилась; в конце он разрешил добавить в письме, что если это трудно, то продать как договорились.

Дорогая сестра, я надеюсь уехать из Москвы в конце марта в Петербург и в первых числах апреля – в Варшаву. Телеграфируйте мне срочно указание привезти Вашего сына в Дрезден; я это сделаю с большим удовольствием, а оттуда он быстро к вам приедет. Хотите ли Вы, чтобы с ним приехал его старый слуга или Вандель? Я их возьму с удовольствием. Положение Миши в пансионе очень печально: когда Эннес делал ему выговоры за то, что он настраивает вас против него, он ничего не отвечал, он не хотел никого вмешивать в свои дела из нас, он все брал на себя, тогда как это я и мой зять, и, наконец, Казначеев и священник* писали Вам. А Эннес и Вандель злятся на него и придираются к нему во всем.

Миша еще ничего не знал о пансионе, когда мы вам написали самые обстоятельные подробности о том, что там происходит. Дорогая сестра, одно слово от вас телеграфом – и я привезу вам вашего ребенка чистого, невинного, такого, какого вы оставили, с умением противостоять вредным примерам и, более того, авторитарности г-на Эннеса и Ванделя при воздействии на него, имея в виду порицания вашему сыну: «Зачем вы рассказываете все это вашей маме? – мамы не должны знать все это, вы уже не ребенок, но молодой человек, и молодости  это свойственно». Вот еще одна черта искренности чистоты сердца вашего Миши.

Вы знаете, что Д[митрий] В[асильевич] пьет много водки, уверенный, что это придает ему силы, и нет средства его разубедить. До такой степени, что его охватывает непреодолимое желание говорить, и именно Мишель чаще всего становится жертвой этого, потому что Д[митрий] не выносит возражений, и ваш сын слушает его в молчании. Тогда у этого милого ребенка возникают угрызения совести, и он приходит и говорит мне: «Тетя, я не знаю, должен ли я выслушивать все, что мне говорит Д[митрий] В[асильевич], иногда он говорит лишнее». Я его успокаиваю, потому что наш больной большей частью говорит о воспитании и также о управлении весьма расплывчатым образом.

Я заканчиваю из опасения быть захваченной врасплох моей дочерью. Целую вас и Колю тысячу раз. Я получила от вас в общей сложности два письма, а ваш сын не получал их уже три недели.

М. Волконская.

*О. Ключарев, священник церкви Казанской Божьей Матери у Калужских ворот в Москве, духовник А.М., Н.Н. и М.Н. Раевских.

47

12. [Приписка к письму С.Г. Волконского А.М. Бороздиной]

[Москва,]12 апреля 1857. № 1156

Моя дорогая сестра, у меня нет времени написать Вам длинное письмо, я почти постоянно нахожусь под дверью моего зятя. Ваш Миша проводит праздники Пасхи у нас, и знаете, на что он тратит свое каникулярное время? – ухаживает за нашим бедным сумасшедшим, когда тот позволяет ему войти и закрыть дверь его комнаты; как только он начинает шум, из-за того чтобы Нелли не присутствовала, он ее часто избавляет от этого спектакля.

Он читает Нелли, часто составляет ей компанию у пианино, когда она решается попеть, он сумерничает с ней, Ольгой и мадмуазель Львовой, потому что Нелли боится, как бы муж не выкинул чего-либо, и посылает его спать не ранее как пробьет час. Вот как Ваш молодой сын проводит время, предназначенное для праздников и удовольствий; он выходил только на службу в церкви и был на одном или двух спектаклях. Вы скажете, что это заслуженно, очень благородно для ребенка его возраста, и я Вас уверяю, что я его уважаю и ценю все больше и больше. Он делит с нами все наши страдания, тяготы и горе.

Наш больной в состоянии полного умопомешательства, но он тихий, не позволяет Нелли ухаживать за ним, прибегает к помощи двух своих слуг, уже неделю не покидает более постель, не хочет выходить. Жизнь наша стала более спокойная, менее мучительна. Нелли ходит навещать своего сына к Репниным, которые живут неподалеку, она ходила даже на всенощную службу к настоятельнице. Мать Молчанова и не думает приезжать, сестра может приехать только в июле, а настоятельница не приходит навещать своего племянника под предлогом плохого здоровья. Они все эгоисты, оставили на наше попечение заботы о бедном больном и завершение дел.

Я заканчиваю, целую Вас и Колю.

48

13. А.М. Раевской

[Москва,] 8 июля 1857. № 1169

Я получила Ваше длинное и хорошее письмо из Кастелламаре, моя дорогая сестра; оно наполнило мое сердце радостью от мысли о Вашем будущем приезде и вашем местожительстве в Сокольниках58. Александра Ивановича59 не было в эти дни, поэтому он не мог получить информацию об аренде жилья. Сегодня утром на прогулке я поинтересовалась: все, что находятся в нашем квартале, где находится наш дом, заняты, за исключением одного, который только недавно закончили; у него нет сада, но есть большие крытые балконы. У вас есть лес рядом с вами для прогулок. Я не знаю цену, завтра мне ее скажут.

Я в восхищении от Вашего решения поселиться за городом на остаток лета: Ваш Миша нуждается в упражнениях и свежем воздухе, у него часто кровь идет носом, иногда два раза в день. Я очень хочу видеть его у нас во время каникул, но господин Эннес получил другие распоряжения на этот счет. Софья уже давно в деревне; я передала ей то, что Вы велели ей сказать по поводу получения Ваших векселей. Нелли целует Вас тысячу раз за все приятные и трогательные слова в ее адрес.

Дмитрий день ото дня все больше сходит с ума; он утверждает, что он потомок царевича Дмитрия и что он должен получить 140 триллиардов от высоких персон; он каждый день ждет императрицу с Думоном Дерье (?)60; он все время бредит, рассказывает свои сны всем, кто к нему входит; он не встает с постели и чрезмерно ест. Нелли тут очень занята, милостью Божией; всеми силами она хочет увезти Дмитрия за границу не потому, что там ему будет лучше, так как уже известно, что он неизлечим, но потому, что мне нужен более благоприятный климат: у меня узелки (туберкулы, бугорки) в легких, как говорит Иноземцев. Я в это не верю, я не кашляю и чувствую себя довольно хорошо. Нелли уже объяснили о невозможности путешествия с больным, потому что <пропуск>, его не возьмут ни в вагон, ни на пароход. Наконец решено остаться до будущей весны. Это вам нужно научить нас способу путешествия с такого рода больным человеком.

Приехал мой сын; он потратил только семь дней, чтоб вернуться из Тифлиса, так сильно он волновался за Нелли. Теперь семья в сборе, и мы все счастливы, когда ее дополнил Миша Р. Катерина не приедет на свадьбу сына, она их ждет в Петербурге*. Свадьба состоится 11[-го] или 15[-го] в следующем месяце61; Ниночка62 приедет вместо матери. Я прощаюсь с Вами, дорогая сестра, обнимая Вас от всего сердца.

М.В.

Мой муж и сын целуют Вам ручки.

*Е.Н. Орлова.

49

14. [Приписка к письму С.Г. Волконского А.М. Бороздиной]

[Ницца,]16/4 января 1859. № 1222

Счастливого нового года, дорогая сестра, Вам и Вашим детям! Надеюсь, что только что прошедший год унесет все печали, причиной которых мы были совместно. Я всем сердцем желаю и искренне прошу вас простить мне огорчение, которое я вам принесла относительно Миши. Мы задержимся здесь еще на две недели  и все вместе поедем в Рим. Я там проведу только одну неделю и вернусь сюда на несколько дней, и наше будущее направление будет зависеть от врачей, но, во всяком случае, я вернусь в Россию в конце мая.

Я хотела вернуться по Дунаю через Одессу, чтобы мне устроиться у Николая*, но если там война, я вернусь через Варшаву. Говорят, что бои идут в Милане, Национальная гвардия Ниццы отправилась вчера к границе**. Великая княгиня Екатерина*** плывет прямо в Рим на «Рюрике», минуя Геную и Ливорно. Мы поедем горной генуэзской дорогой, но оттуда поплывем морем, принимая во внимание, что сухопутное путешествие самое дорогое. Я обнимаю Вас от всего сердца, моя дорогая сестра, а также Николай и Миша мои целуют Ваши руки, посылая счастья всем вам в будущем году.

Ваша сестра Мария Волконская.

*Н.А. Кочубей, зять Волконских.

**Это было начало войны Италии против Австрии, когда Виктор Эммануил, при помощи Гарибальди и поддерживаемый войсками Наполеона III, нанеся поражения австрийцам, добился сперва Виллафранкского мира, а в 1861 г. – объединения Италии в одно королевство.

***Великая княгиня Екатерина Михайловна (1827–1894), дочь великого князя Михаила Павловича, с 1851 г. жена генерал-адъютанта герцога Георга Мекленбург-Стрелицкого (1824–1876).

50

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTEudXNlcmFwaS5jb20vYzg1NjUyMC92ODU2NTIwNTgyLzk4MDhjL2ZBT2dXYUkwakQ0LmpwZw[/img2]

Неизвестный фотограф. Мария Николаевна Волконская на смертном одре. Черниговская губерния, с. Вороньки. 12.08.1863. Бумага альбуминовая, картон, отпечаток альбуминовый. 18,2 х 15,8 см. Государственный Эрмитаж.

Page:   1 2 3 4 5 6  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «В добровольном изгнании». » Волконская Мария Николаевна.