© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «В добровольном изгнании». » Ентальцева Александра Васильевна.

Ентальцева Александра Васильевна.

Page:   1 2 3 4  

Posts 21 to 30 of 32

21

№ 20

8-е сентября [1857 г. Москва]*1

Доброй, почтенной Иван Иванович, начинаю день мой желанием милой моей Нине благословления божия, здоровья и всего лучшего в жизни на новой год ее расцветающей жизни; крепко жму вашу руку, доброй друг мой; дай бог, чтоб все ваши надежды и желания осуществились в этой доброй девочке, милой новорожденной. Давно жду от вас весточки, что-то с вами? Тяжело как-то не знать о вас долго. Сегодня дождь проливной, церьковь против окон моих чрез узенькую улицу, а попасть туда нельзя, море грязи; Москва не щеголяет чистотою улиц и нравов, не люблю Москвы, много горького легло в сердце. -

2 часа. Сейчас был у меня Миша Волконский, сообщил о переходе из Сокольников в дом Нелиньки под Новинском. Вчера приобщали Молчанова, ему очень худо; завтре, какая бы ни была погода, я непременно буду у них; Се[ргей] Гр[игорьевич] и Нелинька возвратились в прошлое воскресенье, но я еще их не видала, дача их еще дальше Сокольников, на Ширяевом поле, верст 12 от моей квартиры, все же были дожди это время.

Я получила от Басаргиных письмо из Алексино, имения Барышникова. Н[иколай] В[асильевич] пишет, что здоровье его держится порядочно, сомневается, устоит ли так зимой, он говорит, что скоро будет в Москве, он оставляет Ольгу И[вановну] и Полиньку в Алексино, в начале октября возвратится к проводам Барышникова за границу. Подумает, где приютиться на зиму, думаю скоро его видеть; лично узнаю, где они располагают водвориться. -

10-е вторник. Вчера попала я на соборованье Молчанова; мой хозяин и духовник, священник Лавров, в субботу приобщал его, а вчера соборовал; он рассказывал мне, что больной был в некотором состоянии сознания; если не разумел, какие таинства совершались, то очень понимал, что священнослужение, во все время крестился и горячо прикладывался к евангелию; богослужение совершалось вполголоса и в комнате возле его спальни. Вчера я с 9-ти часов утра провела у них до 10-ти вечера. Доктор не может определить, долго ли еще продолжатся его страдания, стоны его раздирают душу, я не входила к нему, но вообще очень давно его не видала, боюсь, чтоб не потревожить его. Он тих, все молчит, только как будто в бреду кличет иногда кого-нибудь из людей, ему служащих; его спрашивали, не хочет ли видеть Сережу, он отвечал, что не может теперь видеть его. Нельзя не отходить от него.

Она сама больна, какая-то нервическая зубная боль, которая мучительнее всякой болезни, притом же и день и ночь она почти не отходит от кровати больного. Они лишнее время прожили в Нижнем от-того, что все перехворали, началось с Сережиной няни, потом C[ергей] Г[ригорьевич], он подвержен холерным припадкам, довольно частым, и, как строгого воздержания человек, скоро выздоравливает; в Нижнем хворал три дни; Нелинька своими зубами почти с горячкой; Сережа рвотой; так они, добрые, дорогие мне существа, страдали в чужом доме, в котором были только двое суток, старая Молчанова ласкала Сережу, может, из приличия, а о пользах его и будущности ни слова; я говорила Сергею Гри[горьевичу], что на месте Нелиньки я бы ни за что не повезла к ней сына, он отвечал мне: что это должно было сделать, чтоб не было упреков и жалоб или причин к упрекам и жалобам; оно, может быть, и так: конечно, лучше быть пред всеми своими обязанностями правым.

11-е среда. Хотела быть у них сегодня, но дождь как из ведра льет, не прояснеет ли, тогда хоть на извощике поеду, тяжело все это видеть, но грустно не видать их. - B дeнь cоборования Серг[ей] Григ[орьевич] отвел меня в особую комнату и сказал: он очень страдает, но бог с ним, он очень не чистой человек. С[ергей] Г[ригорьевич] очень был растроган во время соборования и даже во-шел к больному в спальну. Миша очень озабочен сестрою, это семейство очень дружно между собою и любят друг друга до самоотвержения, все четверо достойны глубокого сочувствия по этой взаимной любви. -

Сейчас принесли мне ваше письмо и тобольские газеты, все это принес старик, которого вы посылали Катерине Федоровне*2; как я обрадовалась письму вашему, доброй друг мой, я уже начинала думать, что вы тяготитесь моими письмами почему-нибудь и желали бы прекратить эту переписку, горька была мне эта мысль, но я готова была подчиниться и этому, если это нужно; благодарю вас за этот дружеской листок, благодарю из глубины сердца, дружба к вам сохранится в нем всегда, всегда. Слава богу, что вы сколько-нибудь себя лучше чувствуете, я была в большом беспокойстве за ваше здоровье. - Сейчас прислала княжна Репнина записку, говорит: у Молчанова отнялся язык, видимо, драма идет к концу, завеса опускается.

12-е четверг. Хотелось бы подробно отвечать на ваши дружеские строки, доброй Иван Иванович, но очень желаю видеть семейство Волконских, хотя и снег и дождь, все разом. Теперь скажу только, что я еще все в моем погребу, живу у попа Лаврова, а Репнины тоже против той же церкви Спиридония - на Спиридоновской улице, пишите прежним адресом, не знаю, когда еще бог поможет мне переселиться, боюсь, не доведется ли искать другую квартиру, избавь, господи, от этой беды! -

Благодарю вас от всей души за вашу дружескую память. Пишите, когда только можете успеть за множество ваших письменных занятий, вы знаете, что это составляет для меня? Вы знаете, что веровать в вашу дружбу верх земного счастья. Крепко жму руку вашу, крепко обнимаю вас; цалую доброго Ваню.

Всею душою вам преданная А. Ентальцова

Надо оправдать Мишу; он с радостью схватился за мою мысль, когда я спросила его о вас, мне кажется, он остерегался беспокоить вас, при нездоровье вас обеих, он весь день твердил об вас и своем удовольствии быть у вас, видеть вас, но тогда он не мог ехать, не было дома С[ергея] Г[ригорьевича], ни Нелиньки, ни Сережи, а когда они возвратились, нашли очень в худом положении Молчанова, он там помощник их теперь. Он доброй, благородной малой.

О книгах не беспокойтесь, получено все*3, я вам очень обязана. Я так все эти дни устала и обессилила, что едва держу перо.

*1 Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 15 сентября».

*2 Катерина Федоровна - Пущина.

*3 «О книгах не беспокойтесь ...очень обязана» - фразы написаны карандашом.

22

№ 21

17 сентября [1857 г. Москва]*1

Вот и все кончено, доброй друг мой, почтенной Иван Иванович; завтра хоронят отстрадавшего, уплатившего на земле все земное. Он умер в воскресенье 15-го сент[ября] в 5 1/2 часов пополудни; как долговременны, как мучительны были его страдании! -

Я уже вам говорила в прошедшем листке, что Нелинька, возвратясь, нашла его очень трудно больным (она приехала 5-го). Конвульсии все усиливались, его причастили 7-го с его согласия, он молился и, кажется, понимал, к чему приступает, потому, кажется, что во время чтения исповедных и причастных правил хотя не поднимал ослабшей руки, но все крестился, рука лежала на груди, принимая c[вятые] дары, прикладываясь к сосуду и ко кресту, он был, видимо, в сознании, 9-го соборовали его, я уже говорила вам; 10-го он потерял способность говорить, все эти остальные дни ужасные были конвульсии; часов за 30-ть до конца правая рука его совершенно была рука мертвеца, холодна, тверда, лежала полусогнутая на особой подушке; когда возобновлялись приступы конвульсий, он вскакивал как совершенно здоровой, сильной человек, не опираясь даже на живую еще руку, но только с опрокинутой назад головой, по этому можете судить о его страданиях; за три дни до кончины черты лица его совершенно переменились, он так чудно похорошел, что я себе не верила, но все, кто навещали его, тоже заметили и говорили; это была голова чудной, необыкновенной красоты; последние сутки он так тяжело дышал, что дыхание его было слышно в 4-й, даже в 5-й комнате, иногда дыхание совсем прекращалось, и мы думали, что уже отошел, но оно опять также трудно возобновлялось; во все это время глаза и рот были полуоткрыты, но ничего нельзя представить себе прекраснее этого лица, благороднее и спокойнее этого выражения. Тут было пересоздание его натуры.

Много было посетителей в этот час в двух комнатах пред его спальней, ближние свои были в его комнате, вдруг по какому-то общему сочувствию, все бывшие упали на колени, преклонились до полу и, конечно, это была молитва; скоро поднялись все на ноги, подошли к постели, кто стояли близко, он уже скончался! До сих пор он все хорош, хотя уже слышен тлен. -

Часа через два по кончине доктор допустил, чтоб его одели, и когда вынесли его на стол, то выражение этого небесного блаженства уже не осталось на прекрасном лице. Оно отлетело туда, откуда было ниспослано, осталась красота земная; точно чудное превращение, как лицо отталкивавшее получило красоту и выражение, на которое нельзя довольно наглядеться? - Скажите, как это? Глаза ему закрыли сжав ресницы и наложив монеты, рот закрыли подвязав под бороду платком, так де-лают со всеми, теперь он освобожден от всего этого, лежит в гробу, выражение лица очень спокойное, но откуда же эта красота, всех знавших его поражающая?

Сергей Григорьевич был очень тронут всем этим; Нелинька очень тронута, но спокойна, все здоровы, все так давно знали, чем такие болезни оканчиваются, да был бы и грех желать ему жизни. Да хранит вас бог здоровыми и спокойными, всегда друг вам преданной

А. Е.

Как мне грустно, как болит у меня душа; я чувствую, как я мало заслуживаю то внимание, какое мне оказывают люди самые достойные. Как мало умею благодарить бога за все милости его ко мне. Бедное мое сердце бьется как рыба в тесной воде, ему бы хотелось вырваться, высказаться, оно должно молчать, и пусть оно молчит, молчит.

*1 Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 22 сентября».

23

№ 22

1857 года, декабря 31-е. Москва*1

Доброй, почтенной друг мой Иван Иванович, так как листок этот будет в руках ваших завтра утром, то я уже поздравляю вас с на-ступившим 1858 годом; более всего и от всего сердца желаю вам восстановления здоровья вашего, всем нам, друзьям вашим, дорогого;это самая горячая молитва моя! Благодарю вас за уверенность в том, что 14-е число не прошло для меня без глубокого, сердечного воспоминания, все прошедшее оживилось в душе, все до малейшей подробности; не буду говорить, какие чувствования возбуждало всякое воспоминание, не все поддастся слову. Мне кажется, я давно не молилась так горячо, как в этот день заветных воспоминаний; благодарю вас что и вы меня вспомнили, да в этом я и не сумневалась. -

Вы так настойчиво говорите: что мне надо знать, в какие дни отходит от нас и приходит к вам почта. Позвольте и мне сказать вам со всею горькою опытностью: что не всегда то возможно, что известно. Видите ли: мне не во всякое время можно посылать мою единственную услужницу, то я, написав два, три письма, и отсылаю в свободные для нее часы, хотя эти штемпелевые адресованья в разные пути, а потому и разные дни отправления почты; они доходят верно, хотя и позднее, но что делать! Я подчиняюсь обстоятельствам, а не своей воле. Да притом же, подумайте, что мне послать надо в ближайшее почтовое отделение гораздо дальше, нежели вам из своего жилища в другой город. -

Очень благодарю вас за весточку о милой Аннушке*2, очень рада знать, что она будет занята приятно для себя и полезно для бедных, участвуя в живых картинах; желаю ей в этом и во всем для нее полезном полного, совершенного успеха, да благославит ее бог. Доброго мальчика Ваню сердечно обнимаю.

Меня нисколько не удивили хлопотливые заботы Евгения Калужского, как вы называете доброго Оболенского, вспомните, когда ж проходило для него 4-е декабря иначе?*3 Только я очень любопытна знать: как он сладил с детьми, а дети с речами дорогой мамаши, ведь они еще говорят невнятно. Когда вам будут известны все эти подробности, сообщите их мне. -

Обняла всех Волконских, которые были налицо, по поручению вашему, они поручили передать взаимные приветствия. Нелинька 9-го числа уехала в Петер[бург] и до сих пор еще не возвращалась, ее ждали к 25-му, но накануне получена депеша по телеграфу от нее, говорит, что не совсем здорова, но ждут ее завтре, бедной Миша тоже нездоров, теперь занят делом, по 24 часа сидит и пишет, таких суточных занятий было уже несколько раз, конечно, не сряду, но он не очень крепкого здоровья и пишет родителям, давно уже жалуясь на усиливающуюся боль в боку и частую головную боль. Вдобавок еще Сережа очень занемог, Сергей Григ[орьевич] и Марья Ни[колаевна] не отходят от него, особенно Серг[ей] Григ[орьевич]. Он в отчаянии и больше еще потому, что и Нелиньки нет при ребенке. -

Обнимаю почтенную Наталью Дмитриевну и желаю ей доброго здоровья, поздравляю ее с новым годом, с новым счастьем, дай бог ей устроить все дела свои по желанию. Очень жалею, что не знала, когда она была в Москве.

Я встала сегодня в 5-ть часов утра, чтоб строчки эти успели передать вам мое дружеское желания в самое утро 1858 года. От всей души и крепко жму руку вашу, повторяю желание мое доброго вам здоровья, спокойствия и всего лучшего в жизни, да хранит вас милосердие божие!

Преданная вам А. Ентальцова

Неловко писать при свече.

Здесь теперь другого разговора не слышно, как только об освобождении крестьян; дамы и мущины ведут общий разговор, многих это приятно интересует, некоторые недовольны, но не говорят того, Сергей Григорьевич счастлив выше седьмого неба; Марья Ни[колаевна] очень покойна и согласна, что давно должно было бы быть это устроено. Добрая Нелинька, так же как и С[ергей] Г[ригорьевич], нетерпеливо ждала этой перемены, она взяла с собой свое (бумагу) согласие в Пет[ербуг] и оттуда хотела послать в Воронеж. -

Не знаю, почему, но к[нязем] Голицыным*4 очень недовольны и сильно его осуждают; кажется, и М.М. Нарышкиным тоже. Но это пусть останется между нами. - Следствие по делу студентов*5 кончено, чем-то суд решит?

Поздравьте от меня милую Ниночку с новым годом и с лестным подарком для ее лет. Я давно написала М[арии] А[лександровне]*6, ей некогда отвечать, а мне не очень писать, но все же напишу к ней.

*1  Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 1 генваря».

*2  Аннушка - дочь Пущина.

*3  4 декабря - именины жены Е.П. Оболенского.

*4 Князь Голицын - вероятно, декабрист Валериан Михайлович.

*5 Дело об избиении студентов в конце сентября 1857 г. в частной квартире полицией, явившейся для ареста одного из них. Оно произвело большое впечатление на общество (см. Н. Барсуков, «Жизнь. и труды М.П. Погодина», т. XV, стр. 431-432, 449 и «Записки и дневники А.В. Никитенко»).

*6 Мария Александровна - Дорохова.

24

№ 23

1858 Генваря 24 [Москва]*1

Доброй, почтенной Иван Иванович; давно хотелось побеседовать с вами и сознаться в моей ошибке; я забыла совершенно о существовании скрипача се-дура2* и думала, что вы сообщили мне о смерти Берга2*, пожеланию вашему донесла в Тверь3*, потом уже напомнила мне О.И. Басаргина, сказав, что Берг к ним пишет и что они на-днях получили от него грамоту. Я тот же час хотела исправить мою ошибку, извинясь пред М[атвеем] И[вановичем]*4, но так как никогда не получаю на мои листки оттуда ответа, то благое мое желание успокоить его скоро простыло, я поручила этот приятный труд М.Л. Бибикову. -

21-го я была у Евгения фотографа, он был именинник, с 12-ти часов утра до 2-х пополудни пробыла я у них, там познакомилась я с Толем*5, с жителем Твери, приятелем М[атвея] И[вановича] и, как обыкновенно, учителем Гутеньки*б. -

Евгений еще не принимался за свои фотографические занятия, да, кажется, едва ли и будет заниматься, он скоро едет в Смоленск. Пробудет там, может быть, дольше двух месяцов, то я не удивлюсь, если не получу от него вашей фотографии, хотя вы и уверены, что все, что имеет начало, будет кончено, но я буду иметь ее мимо всяких препятствий. Я слышала, что Ваня*7 привезен в Москву, дай бог, чтоб он был бы здоров, а то время немного потеряно праздно. Благодарю вас, что сами передали мои желания милой Аннушке. Я как-то не умею раз-любить, кого люблю; о смерти Вонсовича и его осиротевшем семействе я слышала от Якова Дмит[риевича]*8 -

25-е. Я была уверена, что листок этот пойдет к вам сегодня рано, но вчера неожиданно посетила меня Катерина Петровна Торсон, я упросила ее остаться у меня обедать, так прошло до сумерек, я хотела продолжать говорить с вами, взяла перо, вдруг кто-то сзади схватил меня за руки, это была наша милая Нелинька, зачала меня кутать, почти насильно посадила в карету и увезла к себе, я там ночевала, не видавшись с ними, как только с одним Сергеем Гри[горьевичем]. Отправилась домой. Все утро были у меня гости и все из одного семейства, Бибиковы, как будто сговорились по-очередно, после всех была сестра их Ольга Ларионовна. -

Когда будет этот листок в ваших руках? Не знаю. Я очень рада, что вы, наконец, стали осторожнее и больше заботливее о своем здоровье. У нас вот несколько дней установилась ровная погода, мороз в 14 и 15 гра[дусов}, солнце и тихо; а все время была ежечасная перемена, и снег, и вихорь, и дождь, чего хочешь, того просишь, много хворают. Как грустно было мне за вас, доброй Иван Иванович, узнав о кончине брата на вашего Рябинина*9.

Хотела продолжать, но заехала за мной Нелинька, едем обедать к А.Н. Раевскому*10 - до следующего листка.

Крепко дружески жму руку вашу. Всегда одинако преданная А. Ентальцова.

*1 Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 29 генваря».

*2 Вероятно, говорится о каком-то ялуторовском скрипаче. Что касается Берга, то Пущин переписывался с Генрихом Бергом, уроженцем Прибалтийских губерний, сосланным в Ялуторовск по приговору местных судебных учреждений.

*3 В Твери жил М.И. Муравьёв-Апостол.

*4 Матвей Иванович - Муравьёв-Апостол.

*5 Толь (Толль) - петрашевец.

*6 Гутенька - воспитанница Муравьёва-Апостола А.П. Созонович.

*7 Ваня - сын Пущина.

*8 Яков Дмитриевич - Казимирский.

*9 Говорится о кончине 31 декабря 1857 г. двоюродного брата Пущина, Александра Андреевича Рябинина.

*10 А.Н. Раевский - брат М.Н. Волконской.

25

№ 24

Февраля 3-е [1858 г. Москва]1

Доброй, почтенной друг мой Иван Иванович; вечером в субботу получила я много посланий из Сибири; в одном конверте был листок к вам, прилагаю здесь его; я была намерена писать к вам сегодня, чтобы поздравить вас и милую именинницу*2 и пожелать вам обоим здоровья и всего лучшего; скажите ей, что я ее помню и люблю искренно. -

Благодарю вас, я получила 5-ть номеров газет, добрая Наталья Дмитриевна сама привезла мне их, но, к большому моему сожалению, не застала меня дома, я была у Басаргиных, Наталья Дмитриевна от меня приехала туда же, и я очень была рада видеться с нею. От Бас[аргиных] мы вместе поехали к М.Л. Бибикову, Ваня*3 гостил у него, но не видали Вани, дети уже уложены были спать, было уже около 10-ти часов вечера.

Против дома Нелиньки настроено множество балаганов*4, последние дни масляницы народ веселился и все это пред окнами их. Разноголосая музыка, стрельба во время представления были непрерывны. Одно утро мы с Нелинькой взяли Сережу с няней и человека оберегать нас, ходили по всем балаганам, устали донельзя, не видали ничего сколько-нибудь порядочного, я думаю то же, что и в Сибири, там я не любопытствовала и очень довольна, что наказана за любопытство, зато посмеялись сами над собой, накупили в шалашах конфект и пряников и принесли все это в дар прислуге. Все у Марьи Николаевны, слава богу, здоровы, все эти дни я с утра у них, и все эти дни у них полна гостиная посетителей, разговор господствующей об освобождении, всякой судит большею частью пристрастно в отношении к себе; мне уж это надоело, хотя это самое занимательное, увлекающее сочувствие и ум; но скажу вашими словами: будет и этому когда-нибудь конец, когда было начало, но эта фраза напоминает мне вашу фотографию. -

Ждем Я.Д. Кази[мирского] на этой неделе, Розена*5 тоже, он очень переменился в пользу своей наружности, пополнел и смотрит молодцом, но он, кажется, был у вас, вы его сами видели. Пишет мне Сашинька Бала[кшина]*6, что Рушковская родила дочь Валерию и сначала все было благополучно, потом молоко поднялось в голову, и с ней сделалось вроде сумасшествия, привезли Новицкого, в то же время приехал возвращающейся доктор поляки с нашим Лукою Варна[вичем]*7 скоро успели помочь ей и теперь надеются спасти ее. Бедная она, бедная! Как глубоко мне жаль их, помоги им, господи утешь их, помоги им, милосердый боже! Ржечневский мне пишет о рождении Валерии, но о состоянии здоровья пани Рушковской ничего не говорит, он, верно, не знал о том в Тобольске.

Крепко, крепко жму вашу руку. Благодарю за память, передача мне сибирских газет допускает эту утешительную мысль.

А. Ентальцова

*1. Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 5 февраля».

*2  Именинница - дочь Пущина.

*3  Ваня - сын Пущина.

*4  Дом Е.С. Молчановой был под Новинским (теперь Новинский бульвар), где обыкновенно на масленице происходили народные гулянья.

*5  Розен - декабрист.

*6  Сашинька Балакшина - дочь ялуторовского приятеля декабристов.

*7  Лука Варнавич - Дурыгин, ялуторовский лекарь.

26

№ 25

Февраля 17 [1858 г. Москва]1

Хотела отвечать вам, доброй, почтенной друг мой Иван Иванович, на листок - 20-е. Вот на чем выпало перо из пальцев, от сильного, кажется, лихорадочного ознобу. - Продолжаю пока: сердечно желала благодарить за дружеские, добрые листки ваши от 2 и 14 февраля, что благодарна вам за них, вы знаете это хорошо. -

Спешу говорить с вами, не надеясь на свои силы, руки сильно дрожат от слабости: начну с начала: я пошла говеть на первой неделе, но по беспечности моего нового министерства я угорела во вторник 1-й недели так сильно, что у меня больше суток было деpганье или конвульсии во всех членах; на третий день я только что могла встать с постели, говеть было уже позно, но боясь и откладывать далее, из опасения большой грязи на страстной нед[еле], я исполнила этот обряд, или лучше, эту обязанность совести, на 2-й неделе, но с величайшим трудом, потому что каменный пол церкви c[в.] Спиридония накрыт веревочными мокрыми половиками, в церкви довольно холодно, без шубы холодно, в шубе тяжело выше сил; надо было к богослужению ходить в свою приходскую церковь, у к[нягини] Репниной была в ту неделю только в среду и пятницу служба; не буду говорить вам, с каким насилием для себя выполнила я эту [обязанность] совести и убеждения сердечного, бог помог до последней минуты, но далее не стало ни сил, ни здоровья. -

Сейчас был у меня Толь*2, надо правду сказать, он дурен до-нельзя. Когда я была у Евгения-фотографа 21 генваря*3 (день для нас памятный по сибирским праздникам E[вгения] Калужского*4), Толь вошел в ту комнату, в которой сидели мы с женой имянинника, дети их были тут же, малютки бросились к матери, говоря: «мама, какой страшной», прятались за нас; но он или привык к этим приветам или не слыхал их, впротчем не мог не слышать, дети говорили громко не церемонясь; но Толь умен, он тем мирит с своей дурнотою и, кажется, очень порядочной человек.

Не забудьте, вы обещали мне удовольствие познакомить меня с вашим врачом, с вашим почтенным го[сподином] Казанцовым. Постараюсь заслужить доброе его расположение неизменною дружбою к вам. -

Евгений-фотограф доставил мне ваш портрет, он не удовлетворяет меня, постараюсь получить копию с того, когда вы приедете в Москву и присядете у Бернера*5; все-таки очень благодарю вас за желание ваше исполнить мою горячую просьбу, а Евгения за исполнение моего желания. -

Не знаю, но, кажется, Толь довольно умен, чтобы хорошенько подумать о суженой. Отчего вы думали, что се-дур такое замечательное лицо, что нельзя забыть его? Я уверяю вас, что я в ту же минуту забываю его, только что звуки скрипицы его переставали терзать уши мои его неистовыми тушами*6. Пожалуйста, прошу вас, передайте милой Аннушке*7 всю нежность моего сердечного привета, я очень редко пишу к ней потому, что, писав к ней, надо прежде адресоваться к М[арии] А[лександровне]*8 деректрисе, а так как она не отвечала мне на письма мои прошлого года, конечно, по неимению времени, и потому и думаю, не должно и затруднять ее моими любезностями. Когда буду совсем здорова, попрошу вас переслать Нине мой листок. Как сердечно обрадовал меня доброй наш Я[ков] Д[митриевич]*9 уверением, что вы решительно стали поправляться; все-таки напоминаю вам о вашем благоразумном намерении беречься до самой благоприятной погоды.

На этот раз довольно пока, силы изменяют, острой стрелкой про-бегает озноб по всему существу моему.

Еще раз от души и сердца благодарю вас за постоянную дружбу вашу, за дорогую уверенность сохранить ее мне. Крепко, крепко жму вашу руку и желаю вам всего лучшего от господа бога.

Всегда неизменно преданная вам А. Ентальцова

Вот вам мой адрес.

У церкви с[в.] Спиридония, в доме церковной просфирни.

Фамилии ее я не знаю, да она и не нужна; по этому адресу доставляются мне все письма исправно.

Скажу вам только, что моя хозяйка вдова священника, но это к делу не идет. Очень хорошая женщина.

Ваню*10 не видаю, знаю только, что здоров и не любит гостить у Якушкиных; там просят быть тихим, когда маленькие лягут спать, а он еще не знаком с этим пока, когда-нибудь привыкнет - как быть!

Не прибавляю привета моего почтенной Наталье Дмитриевне, не знаю, дома ли она.

21 февраля.

*1  Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 23 февраля».

*2  Толь (Толль) - петрашевец.

*3  Евгений фотограф - Якушкин. 21 января - день его именин.

*4  Евгений Калужский - Оболенский.

*5  Бернер - Бергнер Карл-Август, известный фотограф.

*6  Се-дур - ялуторовский скрипач (см. письмо Ентальцовой от 24 января 1858 г.).

*7  Аннушка - дочь Пущина.

*8  Мария Александровна - Дорохова.

*9  Яков Дмитриевич - Казимирский.

*10  Ваня - сын Пущина, учившийся в это время в Москве, в пансионе Циммермана.

27

№ 26

Марта 21 [1858 г.] Москва*1

Вчера получила я ваш листок от 3-го марта и 2 № газет иркут[ских]*2, доброй, почтенной Иван Иванович; благодарю вас, очень благодарю за известия о вас; как видите, листок ваш и ведомости, а с ними и Николай Степанович Казанцов очень долго ехали: Ник[олай] Сте[панович] у меня не был, но он мог бы застать меня, я эту неделю бываю только в церкви; я давно к вам не Писала, доброй Иван Иванович; я говела на второй неделе в[еликого] поста; после угара, о котором писала вам, я худо себя чувствовала все время, но стала говеть, пока еще сухо на улицах этой нечистой Москвы, в церкви холодно, полы каменные, половики на них мокрые, веревочные, я еще больше простудилась, но пересилила себя и окончила говенье: но на другой день причастия я уже не могла головы поднять от подушки долго; так прошел пост, я только в вербное воскресенье, не послушав доброго Ницмана (доктор Волконских и Нелиньки), пошла в церковь, первый день очень хорошо мне было, на страстной неделе, вы знаете, служба долгая, я утомилась во второй день и теперь ни се, ни то, ни больна, ни здорова, а главное - биение сердца невыносимо.

Весь пост у меня посетители, все навещают меня, добрая Нелинька бывает у меня через день; на этой недели они говеют, т.-е. Нелинька и Марья Никола[евна]. Миша Вол[конский] был здесь на третей неделе, прогостил дней 10-ть и опять скоро будет, не знают только на праздник ли; они отъезжают 14 апреля, места взяты и уже раз публиковались*3; едут Марья Ни[колаевна], Нелинька, Миша и Сережа, Сергей Гри[горьевич] поедет гораздо после: надо сдать дом, кто наймет (едут надолго, года на 2). Должно распорядиться и с имением, может, он еще на ту зиму поедет, коли позволят. -

К.П. Торсон видаю, она тоже навещала меня, Бестужевы*4, кажется, в Иркутске, но не могу сказать наверное. Розена я видела только один раз у Нонушки*5, они прислали за мною, когда Розен первой раз проезжал здесь. Он очень спешил, я была сердечно рада видеть его; он уже проехал назад, у меня не был, я извиняю, Москва так огромна, трудно застать дома, а время не у всех много свободного. -

Басаргины уехали на первой неделе поста в гор. Покровск*6 Влади[мирской] губер[нии]. На-днях я получила от них письмо, пишет О[льга] И[вановна], что, кажется, Н[иколай] В[асильевич] не поедет в Сибирь, потому что думает купить около Покровска небольшую деревеньку с усадьбой, сад и хорошенькое место; если это состоится, то они уже не поедут в Сибирь. Вот слова письма O[льги] И[вановны]. Они предполагали ехать в Омск. Полинька помолвлена за второго брата Ольги Иван[овны], за Павла Менделеева, помните, он гостил у них против вашей квартиры? Хороший молодой человек; а какой славный малый меньшой ее брат*7, которого мать отвезла в Пе[тер]бург, он недавно у них гостил, живет в Пе[тер]бурге, учитель университета и других казенных учебных заведений, кажется, и в корпусе котором-то; если они не поедут в Сибирь, то Полинькин жених приедет сам сюда за своей суженой; Полинька хорошая девушка, очень неглупа и вообще очень пристойна.

Не знаю, почему не писал к вам Басаргин, когда, по просьбе Барышникова из-за границы, он ездил в Смоленск, то намеревался на возвратном пути проехать к вам; поручение Барышникова, кажется, относилось к освобождению, то Н[иколай] В[асильевич] скакал в Смоленск исполнить его, а почему он не исполнил желания быть у вас, тоже не знаю, я ничего не заметила недоброжелательного против вас, никогда не было речи иной о вас, как доброе воспоминание; этой тайны я не только не проникла, даже и не подозревала; это уж их дело, как тоже вы говорите.

Человек, принесший мне листок и газеты ваши, говорил, что встретил Наталью Дмитриевну, возвращающуюся в Марьино. Прошу передать ей мое почтение и поздравить ее с наступающим светлым праздником воскресения христова, желаю вам от всего сердца доброго здоровья и спокойствия. Крепко жму руку вашу.

Всегда преданной друг ваш

А. Ентальцова

*1 Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 23 марта».

*2 «Иркутские губернские ведомости» начали выходить в 1857 г.

*3 Фамилии всех лиц, уезжающих за границу, опубликовывались трижды в «Московских ведомостях».

*4 Бестужевы - декабрист Михаил Александрович с сестрами.

*5 Нонушка - С.Н. Бибикова.

*6 Не Покровск, а Покров.

*7 Говорится о гениальном химике Д.И. Менделееве.

28

№ 27

1858 г. [Март. Москва]*1

Сделайте одолжение, дайте мне адрес пана Ржечневского, я еще не отвечала ему и мне очень жаль, что я так мало исправна пред ним. Не знаю Марочевского*2, ни имя его, ни дома его, будьте любезны подробно сообщить мне все это. -

Матвей Ивано[вич]*3 здесь другая неделя, но у меня не был ни разу; не был ли у вас? Ему бы стыдно это делать, у М. Бибикова*4 свои экипажи, и М[атвей] И[ванович] мог бы заехать на минуту, но впрочем, это его дело, зато доброй Алек[сандр] Бибиков*5 во время моей болезни навещает меня всякой день, посидит часа два, расскажет что-нибудь, а иногда и промолчит большую часть, походит по комнате взад и вперед, спросит, каково мне, и поедет к Сер[гею] Григорь[евичу]. Там весь пост почти всякой вечер, т.-е. всякую ночь часов до двух, музыка и пение, собираются несколько московских первоклассных артистов и составляется великолепное пение; вы знаете, как поет Нелинька, еще есть девица Львова; певцы барон Боде, Родзянко, Иванов*6, когда Миша в Москве - он из первых; чудные трио составляют Миша, Нелинька и Львова. У Миши голос чудно вырабатывается, делается чрезвычайно силен и трогателен; когда возвратятся из-за границы, они очень много усовершенствуют свое искусство, они в мать, непритворные любители музыки!

Это письмо придет к вам в самый праздник; приветствую вас, доброй друг мой. Христос воскрес!

Да! Сердце председательствующего видно и тут в комитете, и во многом, даруй ему господь помощь свою во всем благом!*7

Пожалуста, не взыщите на беспрерывные неисправности этого письма, спешу, чтоб достало сил кончить его.

*1. Над письмом помета Пущина: «Пол[учено] 23 марта».

*2 Марочевский - правильнее Морачевский.

*3 Матвей Иванович - Муравьёв-Апостол.

*4 М. Бибиков - Михаил Илларионович.

*5 Александр Бибиков - Александр Илларионович.

*6 О московских великосветских певцах Львовой, бароне Боде, Родзянке и Иванове сведений не имеется.

*7 Комитет - вероятно, говорится о главном комитете по крестьянскому делу, образованном распоряжениями от 8 января и 18 февраля 1858 г. взамен секретного особого комитета. Председательствующим Ентальцова, по-видимому, называет самого Александра II.

29

№ 28

7 апреля [1858 г. Москва]*1

Благодарю вас, доброй Иван Иванович, за полезной совет оставить дурную привычку хворать, очень охотно последую ему и тем больше, что вы собою подаете мне такой убедительной пример. Спешу исполнить ваше желание, сказать вам, что я давно была бы здорова, если б можно было дохнуть воздухом хоть одну четверть часа, но у нас воздуха нет, дышишь чем-то тлетворным уже несколько месяцев, могу сказать, с тех пор, как я в Москве, я не дышала теплым легким воздухом. -

14 числа Марья Ни[колаевна] и Нелинька уезжают, Сережа уж, конечно, вы знаете, с ними. 1-го апреля приехал Миша, он едет с ними, но только на 6-ть месяцев, они, вероятно, останутся там надолго, кaк предполагали, т.-е. на два года, если не случится чего-нибудь особенного. Сергей Григорьевич будет этот год все ездить из страны в страну, поедет в Воронеж, там Нелинькино имение, надо все устроить, потом в Крым и Одессу, а зимой намерен отправиться в Иркутск: дом, может, продаст, не бросить же его. Они не так богаты.

Сам он не хочет проситься за границу, может быть, Марья Ник[олаевна] и светлейшая сестра его устроят это. Он славной старик, гордая, твердая душа, ничего не хочет просить. Грустно, тяжело мне будет одной; на беду едет за границу старик Бибиков, с ним дочь его, девица Ольга, очень милая и добрая особа. Мы как-то довольно сблизились с ней, часто очень видались, эти едут не надолго, месяцев на 6-ть или на 7-мь; остается княжна Репнина, она теперь отчаянно больна, еще очень же близкая соседка - это Анна Михайловна Раевская, вдова брата Марьи Ник[олаевны], этого славного Николая; но с ней как-то никто не может сблизиться; очень неглупая женщина; мне кажется, у ней все есть, чтоб привязать к себе, но с нею как-то ни тепло, ни холодно, верно, сердца нет; а какой у ней меньшой сын чудной мальчик 16 или 17 лет*2, по свойствам совершенной отец. Не знаю, останутся ли летом в городе Бибиковы - Нонушка, добрая, умная Нонушка. Якушкины живут за тридевять земель от меня; Евгения я люблю, хотя он мало про кого говорит хорошо; ну, да это уж можем и сами ценить и понимать людей; это не мешает видеть Евгения веселым и добрым человеком, Елена Густафовна*3, слава богу, здорова.

Александр Раевский*4 тоже летом не живет в городе, а у его дочери две гувернантки, очень милые, приятные дамы.

Не могу собраться написать Аннушке*5, надо писать и Марье Александровне*6, а ей некогда отвечать, то как-то и писать неловко; надо поправиться здоровьем, укрепиться силами души и тела, а теперь поручаю вам сказать ей, что я ее люблю, т.-е. Аннушке, желаю ей всехtлаг земных, всех достоинств нравственных и общей искренной приязни, пусть будет на ней благословение божие. Марье Александровне передайте мой привет, если найдете это уместным.

Бибиковы очень ко мне любезны, Александр во время моей болезни всякой день навещал меня, предлагал всякие услуги, напоминал, не надо ли послать куда, не нужно ли что; всякой вечер приезжал и сидел иногда часа по два; говорить он не большой охотник, я положила для него на стол карты, которыми практиковал он свое долготерпение. Я говорю, когда была больна: я и теперь не могу поправиться. Я задыхаюсь от комнатного воздуха, а выйти из комнаты нельзя, воздух убийственной.

Сестра его Ольга Ларионовна тоже часто меня навещала; милая, добрая моя Нелинька через день приезжала ко мне; Сергей Григорь[евич] тоже бывал у меня. - Михаил Лари[онович] Бибиков одолжает меня, присылает книги, все любезны, обязательны, а здоровье не возвращается. - Ну, бог с ним, с здоровьем, может, так и надо.

Я часто слышу о Кокореве. Лично знаю его, несколько раз видела у Мамонтова. Кокорев пишет проэкты; теперь предлагает купеческому сословию составить капитал в 100 мильлионов сереб[ром] для всемирной торговли; многие смеются этому предложению, видя в нем пуф, а некоторые подписывают; из всех его речей и глаголаний, кажется, еще ничего не вышло ни худого, ни хорошего.

Да, бедные Балакшины*7, жаль мне их, но странно, отчего они последнее время были так сухи и холодны с Финочкой? В отце я не заметила этого, но мать и вся семья как будто сердились на ее. Одна только Татьяна Яковлевна была с нею нежна и ласкова; с замужества ее она как чужая была у них в доме. Теперь она отдохнет на лоне бога отца! Справедливо говорит Басаргин, что Николай Яковлевич, любя детей, не умеет устроить их счастья; и точно, другую дочь отдает замуж так, что горе сводит в могилу; не думайте, что я сужу его, нет! Чувства, которым полно сердце мое при мысли о них, не того роду. -

Евгений Якушкин возвратился, но теперь в Петер[бурге], я его еще не видала, вчера сказал мне М.Л. Биби[ков] о его возвращении. -

На пасхе получила из Калуги очень любезные письмы, особливо от Гаврила Степановича*8; Евгений Петрович*9 сообщает мне об ожидании умножения его семейства, я пожелала в ответе моем благополучного разрешения его супруге. Он спрашивает меня, отчего разделяемое несчастие становится легче, когда знаешь, что принимают в нем участие, и отчего радость полнее и ощутительнее также от раздела? Говорит, что если я объясню это, то решу неразрешимую задачу! Я отвечала ему: что эта задача решена уже много веков назад теми, кто видел в бедах искреннее участие друзей, верит в него, он уже вполне утешен этою, ничем незаменимою дружбою; а счастливому все кажется радостным, он все видит с хорошей стороны, для этого не нужно быть и добрым; верно, добрейшему нашему Оболенскому в Калуге нечего больше делать.

Вчера слышала я, это говорил князь Голицын, именуемый здесь Макарелем*10, что приказано войскам быть готовыми, что Россия с Францией воюет против Англии и Австрии; у Макареля сын военной и вдобавок жених, а это движение помешает кончить свадьбу; можно ли давать полную веру словам Макареля, отдаю вашему суждению.

Скажите мое почтение доброй Наталье Дмитриевны, очень рада, что она выздоровела. Вы пишете, что у вас выглянуло в фоминое воскресенье солнце, но худо светит, а нам, бедненьким, оно и худо-то не светит, как быть, надо ждать, может, и нас вспомнит.

Крепко, крепко жму вашу руку, мой доброй, почтенной друг.

Неизменно преданная

А. Ентальцова

Извините, милион ошибок, спешила, пожалуйста, извините.

*1 Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 9 апреля».

*2 Михаил Николаевич - Расвский.

*3 Елена Густаф(в)овна - жена Е.И. Якушкина.

*4 Александр Раевский - брат М.Н. Волконской.

*5 Аннушка - дочь Пущина.

*6 Мария Александровна - Дорохова.

*7 Балакшины - ялуторовские друзья декабристов.

*8 Гаврила Степанович - Батеньков.

*9 Евгений Петрович - Оболенский.

*10. О каком Голицыне говорится, неизвестно.

30

№ 29

Апреля 15-е [1858 г. Москва]*1

Вчера проводила я моих добрых Волконских, и одному господу богу ведомо, увидимся ли еще в здешней жизни! Грустно, доброй друг Иван Иванович; Сергей Григорьевич занят теперь приводом в порядок всего, что осталось в доме; в мае месяце он думает ехать в Воронеж, Крым и Одессу, а там, если бог велит и дадут позволение, в ноябре или декабре поедет к своим; Марья Николаевна сказала, что она не останется за границей долго, если ему нельзя будет приехать; она просила меня передать вам дружеской ее привет, это ее собственные слова. -

Миша нездоров, до отъезда два дня лежал бедной, похудел, болит грудь и ревматизм его в мокрую погоду крепко его одолевает. Я провожала их до конторы дилижансов, заезжали к Иверской, помолились за путешествующих; проводя их, я уехала домой, не спала всю ночь, руки дрожат, дождь льет, не хочется смотреть на божей свет!

16-е. Вы желали знать, доброй Иван Иванович, где находятся Бестужевы?*2 Они все еще в Селенгинске, т. е. дамы, а сам Бестужев где-то в Камчатке или на Амуре, но это вы, верно, лучше меня знаете; семейство ожидает его этим летом, а останутся они еще в Сибири или возвратятся в Россию, еще не решено. -

Посылала узнать о здоровье Сергея Григорьевича. Сама пошла бы, но проливной дождь и грязь не выпускают из комнаты, он приказал сказать, что здоров, очень занят, у него теперь укладывают все вещи в ящики - книги, посуду и прочие; у него столько фарфоровых китайских ваз, вазочек и всякой всячины, что, право, девать некуда, а этих безобразных идолов целая кумирьня.

Добрая моя, милая Нелинька, прощаясь, благодарила меня за любовь и участие к ней, это меня и трогало и огорчало: разве можно за любовь благодарить словами, за любовь можно благодарить только любовью; она плакала, прощаясь со мною, я знаю, что она меня любит, но увижу ли я их когда!

17-е. Вот третий день берусь за перо, чтоб оконьчить листок, и не знаю, что сказать, а казалось так много было передать вам своих ощущений, сердце сжалось, мысли, одна другой мрачнее, роятся в больной голове моей; лучше кончу, до больше спокойного состояния духа. - Добрую Наталью Дмитриевну усердно приветствую, желаю от души обеим вам доброго здоровья. Дружески жму руку вашу.

Всегда преданная

А. Ентальцова

Нелинька очень, очень вам кланяется. Как прощание ее со мною было трогательно, Марья Николаевна прощалась очень любезно, очень дружественно, но это уже не в первой раз, оно знакомо сердцу, но прощанье Нелиньки, его я не могу забыть, слышу слова ее, вижу выражение милого лица ее; только зачем она благодарила меня за дружбу мою к ней, разве дружба с разлукой прекращается? Если так, грустно думать и не хочется верить.

18-е. Говорят, что приготовляют для высочайшей фамилии для летнего пребывания в Москве Петровской парк и другие дачи; тогда еще будет здесь дороже все; много говорили здесь и ожидали милостей для наших*3. От вчерашнего дня до сих пор я никого не видала, потому и не знаю, верны ли были слухи или предположения. Все эти дни дождь проливной, сегодня хотя не ясно, но дожжа нет, а выйти нельзя, в грязи утонуть можно, а я не умею ездить в этих калиберных дрожках, и они всегда полны грязи, а за пролетками надо посылать на биржу к Страстному монастырю, это вдвое дальше, чем мне куда доехать. Одна эта погода и грязь наводит хандру неисчерпаемую, но надо высвободиться от ее власти, я люблю над собою власть, какую люблю, а не власть этой нелепой хандры.

Извините, что я такой вздор пишу, протяните мысленно руку и дружески пожмите мою, извиняя снисходительно мое нетерпение и ропот.

*1 Под датой помета Пущина: «Пол[учено] 20 апреля».

*2 Бестужевы - декабрист Михаил Александрович и его сёстры.

*3 По случаю дня рождения Александра II 17 апреля.

Page:   1 2 3 4  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » «В добровольном изгнании». » Ентальцева Александра Васильевна.