© НИКИТА КИРСАНОВ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В добровольном изгнании» » Давыдова Александра Ивановна.


Давыдова Александра Ивановна.

Сообщений 11 страница 20 из 21

11

№ 5

8 февраля 1841 г.

Длинные, милые письма ваши из Рима и порадовали нас и огорчили вместе. Ангелы мои, добрые мои дочки, молитесь беспрестанно о вашей несравненной тетеньке, да возвратит ей Господь здоровье, столь драгоценное не для одних нас. Когда я читала то, что вы говорите о страданиях ее, то мне казалось, что я сама тоже чувствую, что она. Слава Богу, что ей получше! Мы все будем просить милосердного Бога, чтоб избавил ее от этих страданий и укрепил ее здоровье. Обнимите ее за меня с тем чувством, которое мы все должны иметь и имеем к ней. Папинька вам сообщил все, что может вас интересовать о нас, и потому я ничего о семействе нашем не буду говорить. Читая письма ваши, я переносилась и мыслями и сердцем к вам: видала, ласкала вас, любовалась вами, душички мои. Что чувствовала я в это время, не в силах описать вам. Боже мой! Какое бы счастие увидеть, обнять вас всех. Пережила ли бы я его, не знаю. Бог один мог бы дать довольно сил мне, чтоб не умереть с радости. Желаю более обыкновенного скорее получить еще письмо от вас, а вы скажите что-нибудь утешительного о доброй Софье Григорьевне. Цалую вас, мои дружочки, от всей души тысячу раз, благословляю, благословляю, мои добрые дочки. Христос с вами.

Любящая вас мать

А. Давыдова

12

№ 6

1841

Бесценные мои, Катя, Лиза. И я горевала с папинькой, что вы не получили писем наших о Соничке [1]. Слава Богу, что Машинька вам написала, а то по сию пору вы бы не знали о существовании этого маленького ангельчика. Лиза просила описать Соню подробно, изволь, дружок милой. Она беленькая, полненькая, глазки голубые прекрасные. Волосы такие, как были у тебя, Лизачка, в ее возрасте. У нее всегда улыбка на устах премилая, особливо как подойдет папинька к ней, или когда она на меня смотрит. Когда скажем ей – помолись за папа – она сейчас глазами ищет образ, сложит ручки и старается, как умеет, сказать па – па; что, однако, не всегда ей удается. Когда папа спрашивает ее: как ты любишь меня? она крепко сожмет кулачки, протянет их к нему и вся задрожит. Для восьмимесячного ребенка, право, это много.

Вот вам, мои добрые, милые дочки, описание Сони, рекомендую ее вам, хоть я знаю, что это не нужно для ваших добрых любящих сердец. Как папинька не рассуждает о соединении нашем с вами и хоть он справедлив, но если бы я могла быть с вами, сокровища мои, ангелы милые, это бы только было для меня счастие, что при одной мысли этой, не могу описать вам, что со мною делается. Как бы я обняла Вас! Сколько радостных слез пролила бы! Не нагляделась бы на мою Катю, Лизу. Богу Милосердному все возможно; на Его благость все надежды мои. Все дети вас обнимают и цалуют, я вас, душеньки, цалую тысячу раз от души. Обнимите за меня добрую вашу тетиньку.

Христос с вами.

А. Давыдова.

13

№ 7

30 мая 1841 г.

Я пополню письмо папиньки, мои добрые, милые Катя, Лиза, и поговорю вам о сибирячках наших. Прежде всего о Левушке [1], о котором вы пишите, что я мало вам говорила. Левушка преоригинальный, прилежный и премилый мальчик. Собою очень хорошенький и так похож на отца, что вообразить нельзя. Сердце у него предобренькое, но немножко капризен, потому что избалован старшими, которые к нему очень снисходительны, а может быть, и папинькой и маминькой, все они без ума от Сонички и есть надежда, что сумеют и ее порядочно избаловать. Саша растет [2], умнеет, все также любит читать и очень хороша собой. Вася добр, чувствителен и умен, только от болезней своих бывает капризен, ленив и очень упрям; он очень любит нас и легко бы исправился, если бы мы имели средство дать ему хорошее воспитание.

Ваня [3] фаворит всех тех, которые его хоть раз видели – добрейший шалунчик и очень хорош собою, у него страсть к географии, уже выучил имена главных городов и рек, и гор в Европе, особенно в России, которую очень любит. Только не жалует Польши и поляков. Вы видите, милые мои, что мы должны Бога благодарить, что даровал нам таких деток, как вы все. Как бы мы были счастливы, если бы хоть раз могли окружить себя всеми вами! Но это такое величайшее счастие, которое мы, верно, не заслужили от Бога, и которому, кажется, век не бывать. Наконец, к концу мая, и к нам заглянуло лето; жары начались и дети в восхищении; они и не думают, что это счастие на два месяца с немногим, а потом опять холодные ветры, морозы, одним словом, сибирская зима. Когда-то вы возвратитесь на родину? Напишите нам.

Прощайте, бесценные, милые мои дочки, ангелы мои. Обнимаю, цалую и благословляю вас от всего сердца. Все деточки вас целуют. Христос с вами.

14

№ 8

27 июня 1841 г.

Ангелы мои, Катинька, Лиза. Конец письма папиньки [1] и на меня навел глубокую грусть. Как не покоряйся судьбе, ужасна мысль, которая так расстраивает отца вашего, не может не доводить иногда нас обеих до отчаяния. Но Бог поддержит нас, Он один может дать силу переносить такие несчастия, как наши. Как грустно мне, что ваша добрая, несравненная тетушка все страдает, и, что ни климат, ни лечение ее не облегчают. Душиньки, ходите за ней, берегите ее как нежные, добрые дочери. Это ваш священный долг, а мы не перестанем всякий день за нее Бога молить от глубины сердца. Обнимите ее за меня, скажите ей от матери вашей все, что сама она не в силах выразить. Но, что вы, с сердцем вашим, поймете, дружочки мои. В положении нашем ни в каком отношении перемены нет. Здоровье наше незавидное, ведь мы не каменные!Слав Богу, что деточки теперь довольно здоровы. Может пора их развеселила и подкрепила, но что наше лето. Только подразнит, да и скроется. Прощайте, душеньки мои, цалую и благословляю вас от души. Христос с вами.

Любящая вас мать

А. Давыдова

15

№ 9

17 октября 1841 г.

Последнее письмо ваше, мои добрые, милые Катя, Лиза, более других обрадовало меня, потому что вы пишите, что здоровье добрейшей, почтенной Софьи Григорьевны поправилось: ничего не может принести мне более удовлетворения, как такое известие. Бог услышал ежедневные молитвы мои о тетиньке и благодетельнице вашей. Я надеюсь, что услышал и те, которые возношу о милой Лизаньке, и что вы скоро обрадуете меня счастливым известием с совершенным выздоровлением. Мы все почти теперь немного нездоровы от дурной погоды: у кого насморк, у кого кашель, у кого головная боль. Сыро, ветра, зима настоящая еще не начиналась у нас и мы ее ждем с таким же нетерпением, как ожидали весны и лета. Завидую я вашему пребыванию теперешнему, но не поездке в Париж, который я, понаслышке, не очень люблю. Вам, однако, не скучно там будет: услышите славную музыку, увидите кучу новых предметов и, верно, найдете много там русских. Будьте только все здоровы, а скучать не будете нигде, я думаю, при доброй вашей тетиньке. Все деточки вас цалуют, я вас обнимаю и цалую от всего сердца. Соня все делается милее, начинает болтать и все более привязывается к папиньке, который ее очень любит. Обнимите за меня хорошенько тетиньку и всех деток ее. Христос с вами, душеньки мои. А. Д.

16

№ 10

7 августа 1842 г.

Вы знаете почему, душеньки мои, я долго к вам не писала, так и оправдываться пред вами не буду. Много горя было и есть еще у нас, но мы надеемся на милосердие Божие, а наиболее всего милость Его о вас всех, милых детях наших и доброй тетиньки вашей. Я с нетерпением жду вашего приезда в Петербург, мы будем ближе к вам, будем чаще иметь от вас письма. Это для нас единственное утешение. Ангельчики мои, добрые мои, милые дочки. Вы увидитесь с сестрой [1], вы будете так счастливы все трое, для чего мне не дано взглянуть на вас в минуту вашего свидания. Хоть раз обнять и благословить всех вместе! Но будьте только счастливы, здоровы и достойны той, которая вас воспитала, и я буду от глубины души благодарить Бога. Прошу вас, милые мои, поцаловать за меня вашу добрую тетушку и детушек ее. И передать мой усердный поклон добрейшему Ивану Гавриловичу.

(Без подписи)

17

№ 11

16 февраля 1848 г.

Не могу понять, ангелы мои, каким образом письма наши не доходят до вас; кажется, папенька вам старается отправлять их через верных людей. Я надеюсь, что теперь все уже в руках ваших, и вы все знаете об Алеше [1], который настоящий ангельчик, красивый, умненький, забавный; папенька от него без ума и все хвалят милаго мальчишку. У него теперь четыре зубка и он, слава Богу, здоров; но еще не ходит. 13-го этого месяца было его рожденье, день счастливый для нас, потому что в этот день получили мы письма от вас, от Миши [2], Васи и Вани и, наконец, от Николушки [3]. Много было нам горя от его молчания; но теперь все забыто и мы благодарим Бога от глубины сердца.

Не знаю, как благодарить добрейшую, несравненную Софью Александровну [4] за вас, дружочки мои. Никаких слов не достанет, чтобы изъявить чувства мои. Я всякий день усердно молю Бога за нее и достойного Алексея Алексеевича [5], и Бог услышит сердца облагодетельствованных ими. Насчет того, что С(офья) А(лександровна) хотела для вас сделать, я одних мнений с папенькой; он пишет об этом Николушке, прочитайте его письмо. Милую бесценную Сонюшку [6] мне очень жаль, я понимаю вполне ее положение; авось Бог поможет ей! Цалую вас и благословляю от всего сердца, обнимите за меня всех дорогих мне деточек незабвенных благодетелей ваших. Христос с вами.

Любящая вас мать

А. Д.

18

№ 12

16 февраля 1851 г.

Благодарю вас, милые, бесценные мои дочки, за корсет, который чудесно пришелся Сашеньке и за прекрасный пояс, который она в тот же день надела на бал. Мы с нею на двух балах были, да от двух отказались; с нас и того довольно. Папенька отделался от больших обедов и вечеров, предав нас троих на жертву [1]. И у нас был тоже бал в день именин Алеши, человек восемь детей танцевали преусердно часа четыре при звуке трех мнимых музыкантов, а сам именинник, надев перчатки, преважно сидел на стуле и любовался гостями.

Петруша наш немного беспокоит меня; он уже несколько дней кроме супу ничего не ест, пьет одну воду и не ужинает. Не жалуется ничем, ходит, ездит; был с нами на балах; но потерял аппетит. Он такой доброй, милой! Не скучает однообразной жизнью нашей, всем и доволен. Как бы хотелось нам, чтобы назначение его в адъютанты скорее было сделано [2]. Николушка нам предлинные, подробнейшие письма (пишет). Он, бедненькой, хлопочет и старается ужасно. Цалую вас, ангелы мои, несравненные мои дочки. Да благословит вас Господь Бог! Деточек благодетельницы [3] поцалуйте за меня. Если увидите Неленьку [4], скажите ей, что мы все ее обнимаем и цалуем. К. А. Зубаревой [5] усердный поклон и деточкам ее.

Любящая вас мать

А. Д.

19

Примечания:

№ 1

1. Раевская Мария Николаевна (1805–1863), с 1825 г. жена декабриста С.Г. Волконского, дочь сводного брата В.Л. Давыдова – Н.Н. Раевского.

2. Раевская Софья Алексеевна (урожд. Константинова, 1769–1844), жена Н.Н. Раевского.

№ 2

1. Давыдов Василий Васильевич (1829–1873), сын декабриста, родившийся в Чите. В 1843 г. был отправлен в I Московский кадетский корпус. 13 июня 1848 г. выпущен прапорщиком в Грузинский линейный № 6 батальон.

2. Трубецкая Александра Сергеевна (в замуж. Ребиндер, 1830–1860), дочь декабриста С.П. Трубецкого.

3. Трубецкой Сергей Петрович (1790–1860), член Союза спасения и Союза благоденствия, один из руководителей Северного общества.

4. Бека – семейное прозвище В.Л. Давыдова.

5. Вольф Фердинанд Богданович (1796–1854), штаб-лекарь Главной квартиры 2-й армии, член Южного обществ. Отбывал каторгу в Чите и Петровском Заводе.

6. Вака – прозвище сибирского первенца Давыдовых – Васи.

Фаворит, вероятно, Якубович Александр Иванович (1796/1797–1845), участник восстания на Сенатской площади. Был дружен с семьей Давыдовых, очень любил их детей.

№ 3

1. Чернышева-Кругликова Софья Григорьевна (1799–1847), сестра А.Г. Муравьевой. Чернышев-Кругликов Иван Гаврилович (1787–1847), отставной полковник, участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов. В 1832 г. Катя и Лиза Давыдовы были взяты по просьбе А.Г. Муравьевой на воспитание Чернышевыми-Кругликовыми и находились в их семье до смерти обоих. В 1840 г. дочери декабриста вместе с воспитателями уехали в Европу.

2. Давыдова Мария Васильевна (в замуж. Фелейзен, 1816/1817–1845), дочь декабриста. Умерла в родах.

№ 4

1. Чернышевы-Кругликовы С.Г. и И.Г.

2. Дети С.Г. и И.Г. Чернышевых-Кругликовых: сыновья Николай (1834–1907) и Евгений (1839-?), дочь Лиза (1832–1922).

№ 6

1. Давыдова Софья Васильевна (1840-), дочь декабриста. Долгое время после возвращения из Сибири жила с матерью, в 1881 г. вышла замуж за Ф.К. де Сталь.

№ 7

1. Давыдов Лев Васильевич (1837–1896), родился в Петровском Заводе. В 1849 г. был отправлен в I Московский кадетский корпус. Впоследствии, вернувшись в Каменку, несколько лет управлял имением братьев Петра и Николая. В 1860 г. женился на сестре композитора П.И. Чайковского Александре Ильиничне.

2. Давыдова Александра Васильевна (1831-?), родилась в Петровском Заводе. Долгие годы жила с матерью.

3. Давыдов Иван Васильевич (1834 – после 1852), родился в Петровском Заводе. В 1846 г. был принят в I Московский кадетский корпус под фамилией Васильев.

№ 8

1. В.Л. Давыдов писал в своем письме, что уже 16 лет его ужасает одна и та же мысль, что он сможет никогда свидеться со своими детьми.

№ 10

1. Фелейзен (урожд. Давыдова) М.В., дочь декабриста.

№ 11

1. Давыдов Алексей Васильевич (1847–1903), единственный из сыновей декабриста, не отданный в кадетский корпус после принятия декабристом предложения правительства о помещении сыновей в казенные заведения. Окончил лицей, состоял членом Киевской судебной палаты.

2. Давыдов Михаил Васильевич (1820–1886), обучался в пансионе, затем в кадетском корпусе: в 1838–1839 гг. младший офицер в пехотном Брестском полку под началом А.П. Ермолова; служил на Кавказе.

3. Давыдов Николай Васильевич (1826–1909), окончил I Московский кадетский корпус. 1 сентября 1843 г. произведен в подпрапорщики, 1 ноября 1845 г. – в унтер-офицеры.

4. Бобринская Софья Александровна (урожд. Самойлова, 1799–1866), фрейлина, дочь графа А.Н. Самойлова, двоюродная сестра В.Л. Давыдова. С 1821 г. жена внука Екатерины II А.А. Бобринского. Автор воспоминаний об А.С. Пушкине. После смерти Чернышевых-Кругликовых в 1847 г., Софья Александровна приютила, вероятно, у себя дочерей В.Л. Давыдова.

5. Бобринский Алексей Алексеевич (1800–1868), граф, государственный и общественный деятель. С 1832 г. служил в Департаменте уделов, в 1840–1868 гг. – член совета Министерства финансов. Один из инициаторов постройки железной дороги в России. С 1841 г. – опекун имения декабриста.

6. Муравьева Софья Никитична (в замуж. Бибикова, 1829–1892), дочь А.Г. и Н.М. Муравьевых. Родилась в Петровском Заводе. После смерти отца в 1843 г., ее бабушка, Е.Ф. Муравьева, ходатайствовала о возвращении внучки-сироты в Россию. Царская резолюция была такова: «В Екатерининский институт в Москву на мой счет». В данном письме речь идет о смерти Екатерины Федоровны, скончавшейся 21 апреля 1848 г.

№ 12

1. Речь идет об Александре Ивановне, дочери Саше и сыне Петре. Давыдов Петр Васильевич (1825–1912), воспитывался в семье брата декабриста – П.В. Давыдова. В 1837 г. поступил в I Московский кадетский корпус, откуда в 1843 г. переведен в школу прапорщиков. Служил в кавалерийском полку. В 1850 г. приехал в Сибирь к родителям.

2. Давыдовы надеялись оставить сына Петра на военной службе в Восточной Сибири или в качестве чиновника особых поручений при генерал-губернаторе Н.Н. Муравьеве-Амурском. Но на ходатайства был получен отказ.

3. Дети Бобринских: Александр Алексеевич (1823–1903), с 1853 г. вице-директор хозяйственного департамента Министерства внутренних дел; Владимир Алексеевич (1824-1898), один из деятелей крестьянской реформы 1861 г.

4. Волконская Елена Сергеевна (по 1-му мужу Молчанова, 1834–1916), дочь декабриста С.Г. Волконского.

5. Зубарева Екатерина Алексеевна (род. 1803), жена председателя Красноярского городского суда Зубарева Д.Е. Семьи Давыдовых и Зубаревых находились в дружественных отношениях.

Дети Зубаревых: дочери Вера и Екатерина, сыновья Григорий и Иннокентий.

Подготовила к печати Тамара Комарова (Красноярск)

20

Валентин Николаевич Витебский    

Посвящается моей прабабушке
Екатерине Алексеевне Яропольской,
урожденной княжне Долгорукой


История одной необыкновенной семьи (Давыдовы, Трубецкие, Долгорукие)

Заслуги прадедов и отцов нимало не дают вес быту сыновьям и правнукам, а более налагают на них трудную обязанность стать на уровень их.

Князь С.Г. Волконский

Вступление

Свой рассказ я хочу начать с поклона моей любимой бабушке Кате, как я ее называл. С детских лет и до вполне зрелого возраста, кажется, она всегда была рядом. Увлекательные истории из ее жизни, французские романсы, стихи Шиллера и Гете на языке авторов, невыдуманные рассказы о прямых ее предках, русских князьях и героях войны с Наполеоном, – все это завораживало меня, и я готов был слушать ее бесконечно.

Эту исследовательскую работу я задумал в память о ней и ее удивительной семье. Мне хотелось бы рассказать не только о прямых предках моей прабабушки князьях Долгоруких, князьях Трубецких и дворянах Давыдовых, но и о ее близких родственниках графах Орловых, графах Орловых-Давыдовых, Арсеньевых, Хвостовых и Штюрмерах. И все же, поскольку эта статья готовилась для Иркутского музея декабристов, я сделаю акцент именно на «декабристском» происхождении семьи моей прабабушки.

В поисках необходимых сведений Я сознательно не буду касаться политической деятельности моих прадедовдекабристов. Историки и писатели в дореволюционной и современной исторической литературе осветили эту деятельность за прошедшие почти два века более чем достаточно. Мое же отношение к ним как к близким родственникам не лишено некоторого честолюбия и, конечно, гордости. Ведь не каждая семья среди своих предков может насчитать несколько офицеров, героически защищавших наше Отечество от наполеоновских войск в 1812 г., а затем прошедших по Европе с освободительной миссией. Это, конечно, оба прадеда – Василий Львович Давыдов и Сергей Петрович Трубецкой, Александр Львович, Петр Львович и Денис Васильевич Давыдовы, Николай Николаевич-старший и Николай Николаевич-младший Раевские. Все они проявили личную храбрость в самых кровопролитных сражениях, в том числе и в судьбоносной битве под Бородино, имели многочисленные ранения.

Особо мною почитаемым среди героев Отечественной войны 1812 г. является сводный брат Василия Львовича Давыдова генерал Николай Николаевич Раевский. Полководец от Бога, самоотверженный и бесстрашный генерал снискал любовь и уважение простых солдат. Существует легенда, что в бою под Салтановкой 11 июля 1812 г., когда генерал Раевский возглавил атаку Смоленского пехотного полка, рядом с ним находились двое его сыновей. Возможно, эта легенда имеет право на существование, ведь Николай Николаевич Раевский-младший за этот бой был произведен в подпоручики1. Для меня, например, этот факт подтверждает реальность происходивших событий. В моей комнате я поместил портрет генерала Николая Николаевича Раевского на самом видном месте, а посещая Эрмитаж, непременно бываю в Военной галерее героев Отечественной войны 1812 г., с благодарностью вспоминая английского художника Джорджа Доу, написавшего портреты наших героев.

Традицию российского офицерства – Родину защищать – продолжил и мой отец Николай Петрович Витебский. Зимой 1943 г., молоденьким сержантом, он принял участие в Сталинградской битве, а службу в армии закончил в звании полковника. Подвиг жен декабристов, среди которых первой декабристкой была моя пра-пра-пра-прабабушка княгиня Екатерина Ивановна Трубецкая2, вызывает у меня особое чувство: тут и восхищение, и гордость, и преклонение!

Следом за Екатериной Ивановной в Сибирь поехала племянница Василия Львовича Давыдова княгиня Мария Николаевна Волконская, которую не без гордости я называю тетушкой3. Чуть позже к ним присоединилась и вторая моя пра…бабушка Александра Ивановна Давыдова4. Давыдовы, Трубецкие, Долгорукие – эти легендарные в российской истории фамилии удивительным образом переплелись в семье моей прабабушки Екатерины Алексеевны, урожденной княжны Долгорукой, которая фактически сформировала мое мировоззрение вообще и уважительное отношение к истории семьи в частности.

О бабушке Кате я расскажу позже подробнее. Князь Алексей Юрьевич Долгорукий, отец бабушки Кати, первым браком был женат на княжне Ольге Петровне Трубецкой, дальней родственнице декабриста5.

Второй брак – с 23-летней Екатериной Петровной Давыдовой – явился продолжением альянса семьи наших Долгоруких с семьей декабриста Давыдова. Ведь старший брат Василия Львовича Давыдова, Петр Львович, был отцом Елизаветы Петровны Давыдовой, вышедшей замуж за князя Юрия Алексеевича Долгорукого. В этом браке в 1831 г. родился князь Алексей Юрьевич Долгорукий, который, оставшись вдовцом, в 1877 г. и женился на молоденькой Екатерине Давыдовой6 (Приложение 1). Приводимые мною фрагменты генеалогических схем наглядно показывают родство Долгоруких и Трубецких, Давыдовых и Долгоруких7.

Княгиня Екатерина Петровна Долгорукая, урожденная Давыдова, мама моей прабабушки, была внучкой двух декабристов – Василия Львовича Давыдова и Сергея Петровича Трубецкого. В 1851 г. сын декабриста Петр Васильевич Давыдов навестил своих родителей в Красноярске. Перед возвращением из Сибири он посетил Иркутск, где жила на поселении семья Трубецких. Петр влюбился в дочь Сергея Петровича и Екатерины Ивановны Елизавету. Она ответила ему взаимностью, и дело кончилось венчанием и свадьбой8.

Союз молодого бывшего конногвардейца и юной выпускницы Иркутского девичьего института замечателен не только тем, что породнил семьи двух выдающихся декабристов. Эта необычная семья дала начало истории пяти поколений, объединив родством такие громкие дворянские фамилии, как князья Трубецкие, Долгорукие, Оболенские, Ливен, графы Витгенштейн, Орловы и Орловы-Давыдовы, дворяне Давыдовы, Волжины, Хвостовы и Штюрмеры. Эта семья, как и многие дворянские семьи России, познала все ужасы октябрьского переворота и последовавшего за ним красного террора. Не избежала наша семья и сталинских репрессий.

Все эти трагедии чудесным образом обошли только мою прабабушку Екатерину Алексеевну, по второму мужу Яропольскую. Несмотря на свое дворянское происхождение, она, не выезжая из страны, сравнительно безоблачно прожила до 1971 г. Мой рассказ о ее интереснейшей семье во многом основан на ее задушевных беседах со мной, продолжавшихся все мои двадцать четыре года, вплоть до ее ухода9.

Исследователи генеалогии князей Долгоруких сетуют на полное отсутствие сведений о ее семье после 1906 г. Это обстоятельство заставило меня серьезно взяться за поиски материалов, официально подтверждающих рассказы бабушки Кати. Архивы многих городов, библиотеки и краеведческие музеи пополняли мои сведения о неизвестных событиях в нашей семье. Иногда сведения приходили из-за границы. Бывая на гастролях в разных городах, я старался находить и фотографировать места, связанные с историей семьи бабушки Кати. А портреты ее родственников стали предметом моего особого интереса.

Иногда приходилось довольствоваться изображением, полученным из Интернета. Но я всегда старался указать источник, где тот или иной портрет хранится. Таким образом мне удалось почти полностью восстановить историю семьи моей прабабушки, правнучки двух декабристов, человека энциклопедических знаний, человека неподдельного, настоящего благородства и просто добрейшей и любящей бабушки Кати. В моих поисках неоценимым помощником стала моя жена Татьяна Иосифовна Ефимова, которая имеет особый дар исследователя.

Знак судьбы

Давно уже я задумал найти в Киеве дом Василия Львовича Давыдова, если, конечно, он еще сохранился. Как-то, готовясь к поездке на Украину, я обнаружил интересную статью члена Союза писателей Украины Евгения Руднева10. В статье, в частности, говорится о назначении Сергея Петровича Трубецкого в январе 1825 г. в Киев дежурным штаб-офицером в 4-й Пехотный корпус. Это не было для меня новостью. Но утверждение Руднева о том, что Василий Львович Давыдов пригласил чету Трубецких остановиться в его собственном доме, было совершенно неожиданным. Зная все, что приключилось с семьями обоих декабристов, я усмотрел в этом приглашении своеобразный знак судьбы и принялся искать подтверждение этому факту. В Печерском районе Киева я нашел то место, где до 1971 г. стоял дом Василия Львовича11.

Теперь на месте дома Давыдова выстроена жилая пятиэтажка. А в память о декабристах на фасаде нового здания помещена мемориальная доска с барельефом, изображающим Давыдова, Волконского, Пестеля, Муравьева-Апостола и Бестужева-Рюмина. Но вот Трубецкого почему-то нет. И все-таки я нашел доказательства совместного проживания моих декабристов под одной крышей еще до восстания. В письме к сестре Елизавете от 1857 г. дочь Трубецких Александра Ребиндер делится воспоминанием о том месте, где жили их маменька и папенька в Киеве в 1824 г. (вернее, в 1825-м)12. Из ее письма становится ясно, что Трубецкие действительно жили в доме Василия Львовича.

И никто из живших тогда под крышей этого дома не мог представить себе той катастрофы, которая в скором времени произойдет в их жизни. Восстание на Сенатской площади в декабре 1825 г. будет жестоко подавлено, а блестящие офицеры, герои наполеоновских войн будут объявлены государственными преступниками и отправлены в кандалах в холодную Сибирь.

Эта судьба постигнет и героев моего рассказа – Давыдов и Трубецкой в первых же партиях осужденных на каторжные работы будут этапированы на рудники Сибири. Не пожелавшая оставить своего мужа в беде княгиня Екатерина Ивановна Трубецкая первая из жен декабристов добьется от императора разрешения ехать следом за мужем. Ее не испугают угрозы царя навсегда лишить ее возможности вернуться в Россию. В 1828 г. и Александра Ивановна Давыдова поедет в Сибирь, оставив пятерых детей на попечение родственников.

Петр Давыдов

27 мая 1825 г., во время пребывания в Киеве четы С.П. и Е.И. Трубецких, Александра Ивановна Давыдова родила сына, которого назвали Петром13. В дальнейшем он стал основоположником нашей многочисленной семьи. Петр, как и его младший брат Николай, родившийся 3 августа 1826 г., воспитывался в семье дяди, Петра Львовича Давыдова, любимого брата В.Л. Давыдова. Гофмейстер Высочайшего двора, тайный советник, женатый на графине Наталье Владимировне Орловой, Петр Львович был богат, и его опекунство сулило некоторые надежды относительно судьбы мальчиков, да и семьи декабриста, находящейся в Сибири. Только эти двое детей Давыдовых, рожденных в законном браке (венчание Василия Львовича с Александрой Ивановной состоялось 3 мая 1825 г.14), могли получить дворянский титул и унаследовать права на родовое имение. Дело же о внесении младших сыновей декабриста в родословную дворянскую книгу тянулось 19 лет. Петр, в возрасте 12 лет, а затем и Николай были помещены в 1-й Московский кадетский корпус.

В 1843 г. Петр Давыдов был переведен в школу прапорщиков, а 1 ноября 1845 г. произведен в унтер-офицеры15. В этом же году, после 19 лет ожидания, в Сенате решился вопрос о дворянстве Петра и Николая, и они оба вступили в права наследования отцовским имением Каменка16. Неожиданным подарком для меня оказался незнакомый до недавнего времени портрет молодого Петра Васильевича, выполненный известным портретистом Владимиром Ивановичем Гау. В 1846 г., к юбилею лейб-гвардии Конного полка, художник пишет серию портретов офицеров-конногвардейцев, среди которых мы можем видеть и нашего Петра Васильевича Давыдова. Этот портрет дополнил мою коллекцию иконографических изображений прабабушкиной родни. Как видим, в 1846 г. Петр Васильевич уже корнет, а значит, в офицерской жизни принимает активное участие.

Служба в кавалерийских полках, надо признать, была не из легких. Каждодневные конные тренировки изматывали молодых офицеров, и, отдыхая от утомительной службы, те позволяли себе некоторые вольности. Полковые развлечения, нравы офицерского общества подробно описывает Сергей Григорьевич Волконский17. Шутки подвыпившей офицерской компании часто бывали отнюдь не безобидны. И даже через 100 лет, в 1912 г., князь Владимир Сергеевич Трубецкой, будучи принятым в кирасирский полк, рассказывает о проказах офицеров и приводит любимую поговорку кирасиров: «Кирасиры Ея Величества не страшатся вин количества!»18.

Вот и наш бравый конногвардеец, следуя офицерским традициям, позволяет себе «недопустимую шалость», которая круто изменит судьбу молодого офицера. Удивительно, что последствия этого происшествия для Петра Васильевича, да и не только для него, будут иметь самый счастливый исход. Но оставим на время нашего лихого корнета в Санкт-Петербурге, в его лейбгвардии Конном полку, и перенесемся в Сибирь.

Елизавета Трубецкая

В отличие от Давыдовых, которым Бог давал чуть ли не в год по ребенку, семья Сергея Петровича и Екатерины Ивановны первые несколько лет супружества была бездетной. Рождение детей пришлось на период суровых каторжных условий в Петровском Заводе, где у Трубецких появились пятеро из семи рожденных Екатериной Ивановной детей. Но до зрелого возраста доживут только четверо. После первой девочки Александры, родившейся в 1830 г., вторым ребенком в семье Трубецких на свет появится маленькая черноглазая Лиза. А произойдет это 16 января 1834 г.19 Восприемником при крещении Лизы будет друг Сергея Петровича Трубецкого декабрист Михаил Александрович Фонвизин.

К сожалению, об иркутском периоде жизни Елизаветы Трубецкой у меня мало сведений. Судя по письмам ее отца к друзьям, маленькая Лиза была довольно нетерпеливым ребенком и, получая в первые годы жизни домашнее образование, не отличалась особым усердием. Однако, обладая хорошей памятью, быстро усваивала учебный материал. Проявились у Лизы и музыкальные способности, и уже в раннем детстве она легко могла повторить мелодию какой-нибудь песенки.

Осенью 1840 г. трое детей Трубецких заболели скарлатиной. Болезнь унесла в могилу маленького Никиту, родившегося после Лизы в 1835 г. Лиза и малютка Зинаида, родившаяся в 1837 г., также были в смертельной опасности, но Бог не посылает слишком много горя в один момент – девочки выздоровели и, забегая вперед, скажу, прожили долгую и счастливую жизнь. В 1842 г., по случаю вступления в брак наследника, императором Николаем I было объявлено об особой милости государственным преступникам – их детям, родившимся в Сибири, дозволялось поступить в военно-учебные заведения, но при условии лишения их родительских фамилий. Дети декабристов отныне должны будут взять фамилии по имени их отцов, то есть станут называться Сергеевыми, Васильевыми, Никитиными и т. д. То же относилось и к девочкам. При этом правительство обещало по окончании учебного заведения восстановить детей в дворянских правах.

Все декабристы, кроме Василия Львовича Давыдова, отказались от такой казавшейся им оскорбительной милости государя. Давыдов посчитал свой случай особенным и потому принял предложение. В 1845 г. в Иркутске открылся Девичий институт Восточной Сибири. Графиня Александра Григорьевна Лаваль, мать Екатерины Ивановны Трубецкой, исходатайствовала у царя разрешение для ее внучек Елизаветы и Зинаиды быть принятыми в этот институт, причем под своими фамилиями. Трубецкие согласились отдать девочек в это учебное заведение, так как дочерям разрешено было оставить родительскую фамилию. Обе девочки, поступив в институт, старались быть лучшими ученицами, и обе окончили его с золотыми медалями.

В сентябре 2011 г. в Иркутске торжественно был открыт памятник женам декабристов, а также Дом-музей Трубецких после пятилетнего капитального ремонта. Мне посчастливилось быть приглашенным на этот праздник руководством музея декабристов. Как гостю, мне разрешено было в Редком фонде Научной библиотеки ИГУ сфотографировать список выпускниц Девичьего института с фамилиями Елизаветы и Зинаиды Трубецких. Да, действительно, приятно увидеть в списках выпускниц не Елизавету и Зинаиду Сергеевых (что могло случиться, не сделай император исключения для внучек графини Лаваль), а Елизавету и Зинаиду Трубецких.

Кстати, княжна Вера Сергеевна Оболенская (живущая в Париже и открывшая в Санкт-Петербурге туристическую фирму), с которой мне недавно выпала честь иметь беседу, высказала интересную мысль о том, что быть княжной, так сказать, престижней, чем быть княгиней. Ведь княгиней может стать любая дама, выйдя замуж за князя, но княжной можно только родиться! А наша Елизавета Сергеевна по рождению своему княжна Трубецкая, с богатейшей историей рода. Но подошла пора вернуться к нашему конногвардейцу.

Проказы молодого корнета

Как же случилось, что петербургский лихой конногвардеец, сын Василия Львовича Давыдова Петр смог завоевать сердце сибирской красавицы-брюнетки Елизаветы Трубецкой? О причинах появления в Сибири своего дедушки Петра Васильевича Давыдова мне, смеясь, рассказывала прабабушка. Xоxотушка и великолепная рассказчица, она поведала мне историю, которую я, признаться, долгое время считал просто веселой семейной шуткой, но никак не событием, происходившим в действительности. Поверить в его реальность меня заставил Александр Васильевич Давыдов, для которого Петр Васильевич, так же, как и для моей прабабушки, был родным дедом.

Вот что рассказывает об этом происшествии А.В. Давыдов в своей книге «Воспоминания», вышедшей в Париже в 1982 г.: «Когда Николаю I было доложено, что корнет Конной гвардии Петр Давыдов проскакал на паре с пристяжной по Невскому проспекту от Адмиралтейства до Александро-Невской лавры, а затем выехал верхом в лагере на переднюю линейку в голом виде, он только рассмеялся и сказал: «Пусть поедет проведать отца в Сибирь». Сергей Григорьевич Волконский в своих «Записках» косвенно подтверждает, что подобные «шалости» среди молодых офицеров были не редкостью.

Отставка и поездка в Сибирь. Рождение семьи

Итак, желание государя – закон, и Петру Васильевичу, действительно, пришлось выйти в отставку и поехать в Красноярск, где на поселении жили его родители и его сибирские братья и сестры. Правда, в отличие от наказания отца наказание для сына было куда легче. Ведь Петр Давыдов ехал в Сибирь, зная, что в любой момент может вернуться. А для Василия Львовича и Александры Ивановны было неописуемой радостью через 25 лет увидеть своего взрослого сына. Они не могут нарадоваться на своего Петрушу. Приехав в Красноярск в феврале 1850 г., Петр пытается найти место службы в Сибири. А в июне этого же года Красноярск посетил известный своей лояльностью к декабристам генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Николаевич Муравьев.

Петр Давыдов был радушно принят Муравьевым, который предложил ему место адъютанта при генерал-губернаторе и обещал замолвить словечко в Петербурге за сына декабриста. Но в феврале 1851 г. пришло известие об отказе Петру Давыдову в службе в Главном управлении Восточной Сибири. Растаяла надежда несчастных родителей хоть иногда видеться с вновь обретенным сыном. Ведь Петр, получив отказ, будет вынужден покинуть свою сибирскую семью, чтобы искать новое место службы.

Пробыв с родителями до осени 1851 г., Петр Васильевич едет в Иркутск, чтобы повидаться с родственниками Давыдовых Волконскими и друзьями Василия Львовича Трубецкими. Уже через месяц Давыдовы получают из Иркутска радостное известие: Петр женится на дочери Трубецких Елизавете! Трубецкие дают в приданое за дочерью крымское имение Саблы, доставшееся при разделе имущества Екатерине Ивановне Трубецкой от ее матери, графини Лаваль. Это приданое решает некоторые материальные проблемы молодой семьи, так как имение может приносить доход, и Петру Васильевичу теперь не обязательно искать новое место службы, чтобы получать средства к существованию. Свадьба состоялась 19 января 1852  г. На этой свадьбе свидетелем был сын Волконских Михаил.

Прежде чем навсегда покинуть Сибирь, Петр Васильевич и Елизавета Сергеевна Давыдовы посещают вышедших на поселение друзей их родителей. По пути следования из Иркутска в Европейскую Россию молодые на несколько дней останавливаются в Красноярске у родителей Петра. В Томске они погостили у Г.С. Батенькова, в Тобольске посетили супругов Фонвизиных. 12 мая 1852 г. И.Д. Якушкин из Ялуторовска пишет Н.Д. Свербееву: «Давыдовы пробыли у нас несколько дней, и мы их здесь все полюбили; Лиза – прекроткое и премилое существо»20. Для Елизаветы Сергеевны и Петра Васильевича Давыдовых Сибирь навсегда уходила в прошлое, а впереди была долгая и, в общем-то, счастливая жизнь, которую они проведут большей частью в подаренном Трубецкими крымском имении Саблы.

Каменка

Пока в Крыму идет подготовка к приему новых хозяев, Петр Васильевич и Елизавета Сергеевна едут в Каменку, родовое имение Давыдовых. Местечко Каменка расположено по обоим берегам речки Тясмин в 60 верстах от Чигирина в Киевской губернии. Тясмин протекает среди каменистых скал, откуда и название местечка. В начале XVIII в. Каменка принадлежала князьям Любомирским, потом графу и светлейшему князю Потемкину. Наследовала Каменку племянница Григория Александровича Потемкина, дочь его сестры Марии Александровны и сенатора Николая Борисовича Самойлова – Екатерина Николаевна, по первому мужу Раевская, по второму мужу Давыдова. Лев Денисович Давыдов и Екатерина Николаевна были настолько богаты, что из первых букв названий принадлежавших им имений можно было сложить фразу: «Лев любит Екатерину»21.

После смерти Екатерины Николаевны Давыдовой Каменка перешла к младшему сыну ее и Льва Денисовича Давыдова Василию, будущему декабристу. Так как осужденный на каторжные работы Василий Львович был лишен всех прав состояния, в 1845 г. решением Сената законными владельцами Каменки были признаны его сыновья Петр и Николай Васильевичи Давыдовы. Петр Васильевич и Елизавета Сергеевна, приехав из Сибири, поселились в скромном доме в Юрчихе, входящей в состав Каменского имения Давыдовых. О разделе имения между братьями косвенно сообщает А.В. Давыдов22.

Рождение детей

Как бы то ни было, здесь, в родовом имении Давыдовых, началась настоящая семейная жизнь Петра Васильевича и Елизаветы Сергеевны. Здесь 31 октября 1852 г. у них родился первенец Василий. В письме М.А. Фонвизину от 18 декабря 1852 г. Сергей Петрович Трубецкой сообщает: «Лизанька родила нам 31 октября внука Василия…»23. После рождения сына Давыдовы переезжают в крымское имение Саблы. Но Русско-турецкая война 1853–1856 гг. вынудила их опять перебраться в Каменку.

Рождение Екатерины, Сергея и Зинаиды

Летом 1854 г. у Давыдовых появилась на свет Екатерина, будущая моя прапрабабушка. С датой ее рождения также нет полной ясности. На московской фотографии 1877 г., в год ее замужества, надпись: «Cкончалась в октябре 1922 г. в возрасте 69 лет». Чтобы точнее определить дату ее рождения, я воспользовался сведениями, почерпнутыми из письма Сергея Петровича Трубецкого от 14 мая 1854 г., адресованного Г.С. Батенькову, где он сообщает, что Лиза должна разрешиться в следующем месяце. 6 сентября 1854 г. Сергей Петрович пишет Г.С. Батенькову: «Недавно родилась у них дочь Катерина…»24. Таким образом, год рождения Екатерины Петровны 1854-й, а месяц – июнь.

Тот, кто подписывал фотографию, видимо, имел в виду, что Екатерина Петровна скончалась на 69-м году жизни. Благодаря надписи на фотографии, мы знаем, когда Екатерина Петровна скончалась. Но все меньше надежд остается у меня найти место ее упокоения. А как просто было когда-то запомнить бабушкины рассказы. Что имеем, не храним, потерявши – плачем. В сентябре 1856 г. Елизавета Сергеевна стала матерью второго мальчика, названного в честь деда Сергеем. Прожив всего несколько месяцев, 31 декабря того же года он умер.

В письме к дочери Зинаиде от 31 декабря 1857 г. С.П. Трубецкой пишет: «Сестра твоя Лиза… служит панихиду по своем Сереже, ему завтра, или т. е. сегодня, год» 25. Вторая дочь, Зинаида, родилась в самом начале декабря 1858 г. Сергей Петрович, обращаясь к Свербеевым, пишет в письме от 11 декабря 1858 г.: «Депешу мою от 4-го с известием о рождении вы, надеюсь, получили исправно в тот же день…». Это значит, что Зинаида родилась 4 декабря 1858 г.26

Без церковных метрических книг все интересующие нас даты получены, в основном, из переписки членов нашей семьи, что не исключает достоверности этих дат. Но именно Екатерина Петровна, мать моей прабабушки, дала нам возможность впервые ознакомиться с метрическими данными членов ее семьи, которые мы получили в Государственном архиве Ярославской области. Это была наша первая большая победа над забвеньем и неизвестностью в изучении истории нашей семьи. Но об этой нашей находке я расскажу чуть позже.

Крымское имение Саблы

Окончательно поселиться в своем крымском имении наши Давыдовы смогли только после Русско-турецкой войны, во время которой в господском доме был устроен госпиталь. Здесь они прожили до конца своих дней и были последними владельцами имения перед большевистским переворотом, когда в России надолго была отменена частная собственность. Петр Васильевич и Елизавета Сергеевна очень любили свое крымское владение с его экзотическими садами и огромным парком. Поэтому я хочу коротко рассказать историю имения наших Давыдовых. 8 апреля 1783 г. императрицей Екатериной II был выпущен манифест о присоединении Крыма к России. Первым губернатором Малороссии стал фаворит Екатерины II граф и светлейший князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический. Он приобрел в личное пользование 1300 десятин крымской земли, в том числе три татарские деревушки в долине реки Альмы, объединенные общим названием Саблы.

В 1787 г. князь Потемкин предложил контр-адмиралу флота Николаю Семеновичу Мордвинову приобрести в Крыму Саблынскую дачу. Но татары не признавали права собственности владельца, рубили и продавали его леса. Устав бороться с татарами, граф Мордвинов продал Саблынскую дачу тогдашнему таврическому губернатору Андрею Михайловичу Бороздину. Бороздин просто решил татарскую проблему – он заселил Саблы своими крестьянами из Киевской губернии. 90 семей, около 500 человек, за 10 лет неузнаваемо изменили долину реки Альмы. Теперь здесь появились белые украинские мазанки, крытые соломой и утопающие во фруктовых садах.

Андрей Михайлович завел шелковичных червей, было организовано производство кирпича. Прекрасные сады поражали путешественников разнообразными растениями и экзотическими деревьями. Стада мериносов в тысячу голов обеспечивали производство высокого качества шерсти. Но в 1823 г. Бороздин продает большую часть своего владения графу Александру Петровичу Завадовскому. А в 1826 г. банк и Андрей Михайлович Бороздин потребовали у Завадовского выплатить огромный долг или продать имение с торгов.

В конце концов, в 1828 г. Бороздин продал имение Саблы графине Александре Григорьевне Лаваль, матери Екатерины Ивановны, тогда уже княгини Трубецкой. Врачи посоветовали графине морские купания, и ее управляющий, не выезжая из Петербурга, приобрел Саблы, даже не представляя себе, где находится это имение. Когда же оказалось, что оно отстоит от моря на 40 верст, его не стали продавать, так как оно приносило приличный доход. Сама Александра Григорьевна там ни разу так и не была, впрочем, как и ее дочь, получившая это имение, оцененное в 90 000 рублей, при разделе имущества. В 1852 г., в качестве приданого за Елизаветой Сергеевной, оно и досталось молодой семье Давыдовых.

Браки детей П.В. и Е.С. Давыдовых


Итак, все трое детей Петра Васильевича и Елизаветы Сергеевны выросли, обзавелись своими семьями и сами стали родителями. Каждое лето Саблы наполнялись детскими голосами, среди которых слышался и тонкий голосок моей будущей прабабушки Кати. Василий Петрович женился на княжне Ольге Александровне Ливен, Зинаида Петровна вышла замуж за офицера гусарского полка Владимира Андреевича Дублянского, а Екатерина Петровна в возрасте 23 лет в 1877 г. стала княгиней Долгорукой, выйдя замуж за князя Алексея Юрьевича Долгорукого. Здесь я хочу подробнее рассмотреть родственные отношения наших Давыдовых с Долгорукими.

Давыдовы и Долгорукие


На рубеже XIV–XV вв. из Большой Орды в Москву к великому князю Василию Дмитриевичу (сыну Дмитрия Донского) выехал знатный мурза Минчак, сын мурзы Косая. В Святом крещении он принял имя Симеона. Его сын Давыд Симеонович Минчаков считается родоначальником рода Давыдовых27. Нас интересует 10-е колено от мурзы Минчака – генерал-майор Лев Денисович Давыдов. Он является прадедом одновременно и Екатерины Петровны Давыдовой, и князя Алексея Юрьевича Долгорукого.

Так уж случилось, что семья Льва Денисовича Давыдова явилась основой, соединяющей в родстве представителей нескольких старинных дворянских фамилий, а родственные отношения Давыдовых с Долгорукими я, по аналогии с «семейным треугольником», в шутку назвал «семейным квадратом». Род князей Долгоруких (Долгоруковых) восходит к Рюрику и имеет более чем тысячелетнюю историю. ХХХ колено от Рюрика – моя прабабушка княжна Екатерина Алексеевна Долгорукая. Она была последней княжной из этого рода, чудом уцелевшей в большевистской России.

Сегодня этот древнейший и некогда многочисленный род представляют только два брата, живущие в Париже, – князья Александр Александрович и Никита Александрович Долгорукие и их двое сыновей и внуки. Причем Никита Александрович считает себя французом и даже тяготится своей фамилией – Долгорукий, якобы неудобно звучащей для французского слуха! Очень прискорбный факт, тем более что эти парижские Долгорукие являются родственниками моей прабабушки28. Ветвь Рюриковичей, к которой принадлежала моя прабабушка, происходит от сына Ярослава Мудрого, черниговского князя Святослава Ярославича, тогда как ветвь Юрия Долгорукого происходит от брата Святослава, Всеволода Ярославича.

Черниговская линия Рюриковичей ведет к Михаилу Черниговскому (XI колено), казненному в Орде. Эта ветвь через князей Тарусских и Оболенских доходит до Ивана Андреевича, князя Оболенского, прозванного Долгоруким за мстительность (XVII колено от Рюрика). Его сын Владимир Иванович уже имел родовое имя (фамилию) Долгоруков, то есть сын Долгорукого. Таким образом, весь многочисленный род князей Долгоруких (Долгоруковых) происходит от Оболенского князя Ивана Андреевича, прозванного Долгоруким. Так как князь Юрий Владимирович Долгорукий, основавший Москву, не передал своим потомкам в качестве родового имени свое прозвище, ни один из его сыновей не назывался фамилией Долгорукий29.

Трагическое начало истории нашей долгоруковской семьи

О роде князей Долгоруких я собираю разные интересные истории, подчас даже смешные, но чаще трагические. История нашей долгоруковской семьи началась с венчания княжны Натальи Борисовны Шереметевой с фаворитом царя Петра II, князем Иваном Алексеевичем Долгоруким. Это известная история возвышения и падения семьи отца Ивана Алексеевича – князя Алексея Григорьевича Долгорукого, его детей и братьев, окончившаяся казнью нескольких членов семьи при Анне Иоанновне и Бироне. Княгиню Наталью Борисовну Долгорукую называют первой на Руси «декабристкой», добровольно последовавшей за мужем в ссылку через три дня после венчания. Это было в апреле 1730 г. Наталья Борисовна оставила после себя «Своеручные записки», поведавшие нам о ее любви к Ивану Алексеевичу Долгорукому, ради которой она приняла великие страдания. Уже при Елизавете Петровне, возвратившись из ссылки в сибирский Березов, она стала монахиней под именем Нектария. А похоронена она в Киево-Печерской лавре.

Прямые предки моей прабабушки

Предок моей прабабушки был младшим братом казненного Ивана Алексеевича – Алексей Алексеевич Долгорукий, попавший вместе с семьей в Березов 16 лет от роду (1714–1793), а затем отправленный Бироном на Камчатку простым матросом. Он умер в 1793 г., а его могилу я нашел на кладбище Донского монастыря в Москве.

Сын князя Алексея Алексеевича Долгорукого, также названный Алексеем, стал прокурором, сенатором, а с 1815 по 1817 г. гражданским губернатором Москвы. В Третьяковской галерее хранятся портреты князя Алексея Алексеевича Долгорукого и его жены, нашей пра…бабушки Маргариты Ивановны (урожденной Апайщиковой), работы Владимира Лукича Боровиковского.

Сын сенатора А.А. Долгорукого и Маргариты Ивановны, князь Юрий Алексеевич Долгорукий, также занимал важные посты в государстве. Губернатор Олонецка (ныне Петрозаводск), Воронежа, тульский помещик, он открыл новую страницу в истории нашей семьи. Масон и религиозный философ, князь Юрий Алексеевич Долгорукий (XXVIII колено от Рюрика) породнился с родом Давыдовых. Он был женат на дочери Петра Львовича Давыдова, старшего брата декабриста, Елизавете Петровне Давыдовой. Юрий Алексеевич был владельцем родового имения Давыдовых-Долгоруких Сергиевское-Красное Новосильского уезда Тульской губернии (ныне Орловской обл.).

У Юрия Алексеевича и Елизаветы Петровны Долгоруких родились дочь Наталья (1830) и сын Алексей (1831). Наталья Юрьевна вышла замуж за Василия Сергеевича Арсеньева (старшего), также религиозного философа и масона. Книга В.С. Арсеньева «Воспоминания и дневник» (СПб., 2005) привела нас к семье Балуевых, потомков Василия Сергеевича и Натальи Юрьевны Арсеньевых, вернувшихся из эмиграции на родину в 1956 г. Татьяна Сергеевна Балуева, видный российский антрополог, любезно предоставила мне возможность скопировать массу фотографий наших общих родственников. При большевиках и при сталинском режиме эти семейные реликвии, документы и фотографии, возможно, никогда бы не увидели свет. Некоторые фотографии, в том числе и фотографии князя Юрия Алексеевича и Елизаветы Петровны Долгоруких, я использую впервые для данной работы.


Вы здесь » © НИКИТА КИРСАНОВ » «В добровольном изгнании» » Давыдова Александра Ивановна.