93. И.Д. Якушкину

<Туринск>, 21 августа <1842 г.>

Ивану Дмитриевичу.

"Государь император, во внимание к личной просьбе государственных преступников Оболенского и Пущина, всемилостивейше повелеть соизволил перевести их в г. Ялуторовск".

Вот содержание бумаги, полученной на прошлой почте. Значит, мы будем вас пилить, добрый Иван Дмитриевич, не одними письмами. Тобольские на нас нападают, что мы надвое просились, а не знают того, что тут была сокровенная цель, которую правительство наше всегда постигнет. Конечно, мне и Евгению хотелось бы быть с Фонвизиными и Астральным духом*, но не в губернском городе. Гораздо лучше заживем в вашем, а теперь и нашем городе. На границе округа будем иметь свидание с избранными соседями.

Забыл, что надобно с вами браниться за ваше упорное молчание. Кажется, вы меня принимаете ошибкой за члена Комитета. Точно следовало бы вас наказать, но я от не принадлежащей мне власти присваиваю себе право только прощать. При этой милости не спрашиваю вашего согласия, как иногда бывает в некотором царстве, в некотором государстве. Таким образом, вы подведены под манифест, а ваше молчание с 22-го мая предается забвению.

*(Астральный дух - прозвище П.С. Бобрищева-Пушкина, вызванное его склонностью к отвлеченным религиозно-мистическим проблемам.)

С тех пор и я не сказал вам ни слова, потому что мой листок с бумагой, вам посланный, остался без ответа. Беда с вами - осторожными людьми - вы поневоле нашего брата заставляете быть неосторожным. В отвращение дальнейших последствий, вероятно, нас поместили вместе с вами. Я очень рад, что правительство приняло мою сторону. В этом я выигрываю; не знаю, будете ли вы довольны такими лихачами, каковые мы двое. Помаленьку третье отделение Петровской тюрьмы собирается в одно место*.

*(В третьем отделении Петровской тюрьмы жили декабристы Оболенский, Штейнгейль, Пущин, Лорер, Якушкин (Якушкин, с. 128).)

Евгений, как хозяин, пишет вам деловое письмо, а я шалберю. По этому вы узнаете нас обоих.

30 числа отправлюсь в Тобольск для свидания с братом на его возвратном пути*. <...> Из Тобольска отправлюсь вместе с братом. Я думаю лучше заранее побывать у вас, потому что мне хочется Николая дотащить до Туринска, где он слишком мало побыл и где ждет его Евгений,- и отсюда уже пустить через Ирбит домой. Не нужно вам говорить, как усладительно было свидание с этой залетной птичкой из родного гнезда**. <...>

*(Николай Иванович Пущин, младший брат И.И. Пущина, чиновник 2 отделения III департамента Сената, был командирован в Сибирь от министерства юстиции "для приведения в известность состояния ссыльных и приискания средств, не усиливая меры наказаний, улучшить их нравственность и удержать их от новых преступлений" (Фонвизин, т. 1, с. 262); Во время поездки по Сибири он посетил многих декабристов.

17 августа 1842 г. В.К. Кюхельбекер, живший в Акше, записал в дневнике: "Вчера у меня был такой гость, какого я с своего свидания с Матюшкиным еще не имел во все 17 лет моего заточения, - Николай Пущин! Подурнел он, голубчик: из хорошенького мальчика стал он некрасивым мужчиною: зато у него душа та же - пущинская, какая должна быть у брата Ивана Пущина" (Кюхельбекер, с. 411).

В октябре 1842 г. Н.И. Пущин побывал у Ф.Б. Вольфа, - который писал И.И. Пущину об этом свидании: "Какая мне была радость обнять вашего брата, доброго, уважаемого, как вы. Я с ним провел несколько дней, и последнюю ночь ночевали у меня и беседовали, как будто бы были петровские товарищи: одним словом, я вполне наслаждался вашим счастьем. Мне казалось, как неизъяснимо сладостно должно вам было быть - обнять в глуши Сибири брата, и такого доброго брата. Как он вас понимает!" (Штрайх, 1956, с. 411).)

**(Н.И. Пущин первый раз был в Туринске в начале июня 1842 г. (Фонвизин, т. 1, с. 265-267).)

95. И.Д. Якушкину

<Тобольск>, 22 сентября <1842 г.>

Ентальцевы помаленьку собираются к вам; не очень понимаю, зачем она сюда приезжала. Пособия мужу не получила от факультета полупьяного. Развлечения также немного. Я иногда доставляю ей утешение моего лицезрения, но это утешение так ничтожно, что не стоит делать шагу. Признаюсь вам, когда мне случается в один вечер увидеть обоих - Н<иколая> С<ергеевича> и Ан<дрея> Вас<ильевича>, то совершенно отуманится голова. Сам делаешься полоумным. Анд<рей> Вас<ильевич> спокоен, тих, послушен - и не стоит для невозможного, мнимого лечения платить Шенявскому за визиты, особенно когда нет капиталов лишних. <...>

97. И.Д. Якушкину

3 ноября 1842 г., <Тобольск>

<...> Вы нам ничего не говорите о ваших школьных делах, между тем М<ихаил> А<лександрович> стороной узнал, что снова было нападение от Лукина и что по этому акту губернатор писал к городничему о запрещении вашей учебной деятельности. Вчера был Фелицын и, между прочим, высказал, что консистория получила какой-то отзыв от Ст<епана> Як<овлевича>. Это можно догадываться из его горько-радостного вида, с каким он произнес: "Ведь Знам<енский> может под суд пойти. Он же человек святой и строгих правил. Никого не слушается". К тому же он прибавил положительно, что конс<история> имеет бумагу от губернатора, который просит внушить Знам<енскому> что-то на ваш и на его счет. Слушателями этих речей были Фонвизины. С ним они не пускались в расспросы, думая, что эта хитрая лиса от них выведывает. <...>

Сегодня М<ихаил> А<лександрович> был у губернатора и, дознавшись от него, что относится в консисторию, просил, чтоб он позвал к себе Фелицына и убедил его не давать хода этому делу, т. е. не идти далее по духовному начальству. Верить ли этим обещаниям и будет ли от них успех, не очень известно. Странно, что губернатор ничего предварительно об этом не говорил, узнать же было трудно и М<ихаилу> А<лександровичу>, потому что строго запрещено начальнику отделения открывать канцелярскую тайну*.

Вывод из этого один: признавая в полной мере чистоту ваших намерений, я вместе с тем убежден, что не иначе можно приводить их в действие, в нашем положении, как оставаясь за кулисами или заставляя молчать тем или другим способом тех, которые могут препятствовать. Во всяком случае, легально нельзя доказать своего права быть ланкастером в Сибири, и особенно когда уездные педагоги не задобрены рюмкой настойки. <...>

*(Смотритель училищ в Ялуторовске Иван Александрович Лукин неоднократно посылал в Тобольск доносы о том, что в приходском училище, по существу, преподает "государственный преступник" И.Д. Якушкин. Чтобы замять скандал, М.А. Фонвизину пришлось употребить все свое влияние. См. об этом подробнее: Фонвизин, т. 1, с. 284-285.)

99. И.Д. Якушкину

<Туринск>, 15 января <1843 г.>

<...> Радуюсь вашему торжеству над школьным самовластием. Директор мне говорил об вашем училище так, как я всегда желаю слышать. Толстой своей фигурой тут кстати попал - это лучшее дело в его жизни. Не очень понимаю, зачем ему наши рисунки тюремные, но готов их привезти, чтоб Алекс<андр> Львович снял копии, с чего захочет. Переслать папки не с кем. Сегодня же пишу Михаилу Александровичу, чтоб он объявил Толстому, что желание его будет исполнено. Это награда за его действие по ланкастерской школе*. <...>

*(После объяснений Фонвизина в ответ на доносы Лукина (см. прим. 1 к письму 97) в отношении властей к ланкастерской школе Якушкина произошел перелом. 30 декабря 1842 г. Фонвизин писал Якушкину: "На этих днях был я у губернатора, и при мне пришел к нему возвратившийся из путешествия директор гимназии .... Качурин с восторгом распространился о состоянии, в каком он нашел вашу школу, говоря, что подобной нет не только в Сибири, но и в России, что он велел всем уездным смотрителям своего ведомства побывать в ялуторовской школе и изучить ее устройство и порядки для введения подобного в своих приходских училищах".

Далее Фонвизин писал о похвалах, которые расточали С.Я. Знаменскому и губернатор, и директор гимназии, замечая, что ему "оставалось только молчать, слушать и удивляться" (Фонвизин, т. 1, с. 290). О том, какую роль сыграл в этом деле сенатор И.Н. Толстой, ревизовавший в это время Восточную Сибирь, можно только догадываться. Во всяком случае, он не счел необходимым заехать в Ялуторовск и повидаться со своими товарищами по Семеновскому полку (Якушкиным и М. Муравьевым-Апостолом). Александр Львович Жилин - художник-любитель.)