© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.


You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста Ивана Ивановича Пущина.


Письма декабриста Ивана Ивановича Пущина.

Posts 191 to 200 of 287

191

191. П.Н. Свистунову

<Ялуторовск>, 12 марта <1856 г.>

Вы уже знаете, добрый друг Петр Николаевич, из письма Павла Сергеевича, посланного с Рудаковым, что поезд двинулся от меня 6 марта. При выезде была маленькая тревога, но дело обошлось мирно. К счастью, тут случился Тизенгаузен - и его сопровождение на две станции убедило нас, что везут на восток, а не на запад. А то уже было заявление ко мне, как хозяину дома и члену верховной думы Тайного республиканского общества, что справится с двумя казаками. Я, разумеется, поднял голос и объявил, что вместо двух явится сотня татар, следовательно, бой не равен! Это несколько тоже подействовало*.

Прочие дни он был и мил и любезен с нашими дамами на обедах и вечерах. Разумеется, принимал их за девиц и не допускал, что Ольга Ивановна - жена Басаргина, а просто актриса Медведева. Александра Васильевна была очень довольна воззрением на дамский пол, как выражался некогда mon bon ami** Тютчев. Просто смех и горе! Но душа болит за нашего друга Павла. С ним я просиживал ночи, на прощание наговорились. Брат проводил ночи во флигеле, иначе не было бы возможности молвить слова.

*(Рассказ о поведении психически больного Николая Сергеевича Бобрищева-Пушкина, который считал, что его арестовали и снова везут в крепость.)

**(мой добрый друг (фр.).)

Вот вам листок, полученный мною сейчас из Екатеринбурга. Едут хорошо; дай только бог, чтобы было спокойно и благополучно.

Недавно было письмо от Казимирского - он просит меня благодарить вас за радушный и дружеский прием. Подозревает даже, что я натолковал вам о его гастрономических направлениях. Ваш гомерический обед родил в нем это подозрение. Вообще он не умеет быть вам довольно признательным. Говорит: "Теперь я между Свистуновым и Анненковым совершенно чувствую себя не чужим".

Зиночка объявлена невестой Свербеева. Жених из Петербурга будет у меня около 17 марта. Союз по склонности и, кажется, счастливее других сестер.

Ребиндер назначается в Киев попечителем. Сашенька ожидает скоро сына или дочь. Летом поедет в Иркутск за Николенькой, а может быть, и Ребиндер сам за нее совершит это путешествие.

Вот вам покамест все. Обнимаю вас. Пожмите руку Татьяне Александровне. Новое ваше поколение приласкайте за меня.

Верный ваш П.

Все наши вас приветствуют.

192

192. П.Н. Свистунову

<Ялуторовск>, 16 марта <1856 г.>

<...> С почтой получил Басаргин письмо Киреева. Киреев пишет о смерти Тютчева 24-го генваря - от горячки.- Нынче что-то очень часто убыль в наших рядах. Впрочем, это в порядке вещей. Мы спрашиваем Киреева, что осталось после mon bon ami. Вероятно, есть потомство, и, верно, в бедственном положении*.

*(У А.И. Тютчева осталось четверо детей.)

В Минусинске князь Костров окружным начальником. Он женат на Бердяевой - племяннице Тютчева. Без сомнения, по возможности что-нибудь сделают. <...>

193

193. Н.Д. Фонвизиной

<Ялуторовск>, 19-26 марта <1856 г.>

Сегодня почта привезла мне, добрый друг мой, конверт с незнакомой надписью - я угадал инстинктивно, что это от тебя. <...>

20 марта.

<...> Приехал брат Жозефины - Бракман из Тобольска. <...> От него слышал неожиданную новость - Ж<озефина> А<дамовна> вышла за Мейера! <...>

26 марта.

<...> Опять пришла почта, принесли одно только письмо от Константина Ивановича из Кронштадта. Этот раз оно на меня сделало то впечатление, как когда я перед 14-м поздно вечером подъехал к вашему крыльцу в деревне. Выбегает со свечой Михаил Александрович и кричит: "Здравствуй, Сергей Павлович!"* <...>

*(Узнав о смерти Александра I, Пущин срочно выхлопотал себе отпуск и отправился в Петербург, понимая, что наступает решающий момент в деятельности тайного общества. Посещение им по дороге в столицу М. А. Фонвизина - важное свидетельство о деятельности московских декабристов. Сергей Павлович, за которого приняли Пущина, - двоюродный брат М.А. Фонвизина С.П. Фонвизин.)

Недавно нам был циркулярный запрос от губернатора. Городничий от каждого из нас взял показание. Вопрос в том: где находится семейство и из кого состоит*. <...> Мой ответ: "Семейство мое состоит из сестер и братьев, которые все живут в Петербурге. Сам я холост". Следовало бы по-настоящему сказать: пишу 30 лет через III отделение. Прошу взглянуть на адресы - и все сведения получите. По-моему, если хотят возвратить допотопных, стоит только сказать: поезжайте, куда желаете, и скажите нам, куда едете.

*(В связи с подготовкой амнистии министр внутренних дел С.С. Ланской 22 ноября 1855 г. разослал циркуляр, в котором губернаторам предписывалось к 1 марта 1856 г. представить необходимые данные о всех сосланных в Сибирь декабристах.)

В газетах все надежды на мир, а Кронштадт Иванов укрепляет неутомимо - говорит, что три месяца работает как никогда. Иногда едва успевает пообедать. С ним действует и брат Павла Сергеевича. <...> Сердечно целую Таню, которую один я знаю, а Н<аталье> Д<митриевне> посылаю и свой и всех нас дружеский привет. <...>

Верный твой гонитель и мучитель.

194

194. П.Н. Свистунову

<Ялуторовск>, 21 марта <1856 г.>

<...> Вчера получили весточку от Аннушки моей. Она уже познакомилась с моим братом Михайлом, который с женой навестил ее. Они из Петербурга ездили в Дивеевскую пустынь, где в общине живет сестра братниной жены, Подкользина. На возвратном пути опять погостят у Дороховой, которая просто сроднилась с нами. Она так любит Аннушку, что уже называет ее нашей дочерью - и вдобавок переименовала в Нину, в воспоминание той, которую она оплакала 16-ти лет.

О Свербееве скажу вам, что он остается в Сибири, пока Сергей Петрович не тронется с места. Это говорит за его чувства*.

*(Свербеев - зять С.П. Трубецкого, в то время еще жених.)

Прекрасно сделали, что писали Наталье Дмитриевне об сватовстве Якова Дмитриевича. Она посмеется, как не часто ей случается смеяться при теперешней обстановке.

Последнее письмо от нее, что она захворала дорогой в Кострому. Надеюсь, что эта тревога пройдет,- а меня тревожит. Всегда с ней был близок, а теперь еще больше из моего далека с нею сблизился. Существо не всем понятное, но точно симпатичное. <...> Сейчас проводил двух артиллеристов, которые из Нижнего ко мне приехали с отрадными вестями об моей Аннушке и ее мамаше, за которую вы меня, допотопного, сватаете.

Если возвратят нас, я бросаю якорь в Нижнем, но нисколько не думаю о сочетании.

Верный ваш И. П.

195

195. Н.И. Пущину

<Ялуторовск>, 30 марта <1856 г.>

Сегодня откликаю тебе, любезный друг Николай, на твой листок от 2 марта, который привез мне 22-го числа Зиночкин жених. Он пробыл с нами 12 часов: это много для курьера и жениха, но мало для нас, которые на лету ловили добрых людей. Странное дело - ты до сих пор ни слова не говоришь на письма с Кобелевой, с Врангелем и с Якушкиным. <...>

Пожалуйста, скажи что-нибудь на этот счет. Разумеется, это не государственные депеши, но если пишет государственный человек, чтобы не сказать другого своего звания, то желает, чтоб достигло его писание своего назначения. <...>

Ты говоришь: верую, что будет мир, а я сейчас слышал, что проскакал курьер с этим известием в Иркутск*. Должно быть, верно, потому что это сказал почтмейстер Николаю Яковлевичу. Будет ли мир прочен - это другой вопрос, но все-таки хорошо, что будет отдых. Нельзя же нести на плечах народа, который ни в чем не имеет голоса, всю Европу. Толчок дан поделом - я совершенно с тобой согласен. Пора понять, что есть дело дома и что не нужно быть полицией в Европе. <...>

*(Парижский мирный договор, которым завершилась Крымская война, был подписан 18 марта 1856 г. По нему Россия отказывалась от притязаний на "покровительство" православным подданным Турецкой империи, соглашалась на нейтрализацию Черного моря и обязывалась не иметь там военного флота и баз. Россия уступала южную часть Бессарабии и признавала коллективный протекторат великих держав над Молдавией, Валахией и Сербией, оставшихся под суверенитетом султана.)

Вскоре после отъезда П<авла> С<ергеевича> с нас и с поляков отбирали показания: где семейство находится и из кого состоит. Разумеется, я отвечал, что семейство мое состоит из сестер и братьев, которые живут в Петербурге, а сам холост. По-моему, нечего бы спрашивать, если думают возвратить допотопных. Стоит взглянуть на адреса писем, которые XXX лет идут через III отделение. Все-таки видно, что чего-то хотят, хоть хотят не очень нетерпеливо. <...>

Расцелуй за меня добрых моих однокашников. <...>

196

196. П.С. Бобрищеву-Пушкину

<Ялуторовск>, 2 апреля 1856 г.

Пора отыскивать тебя, добрый друг Павел Сергеевич, в Алексине, пора приветствовать тебя на родине. <...>

29 марта пришло твое письмо из Нижнего. Душевно рад, что М<арья> А<лександровна> и Аннушка полюбились тебе, - они просто с восхищением говорят о встрече с тобой. <...>

Первый посетитель после тебя был Бракман - он отправился в Екатеринбург торговать или не знаю, что делать. Сообщил нам известие о свадьбе Ж<озефины> А<дамовны> с Мейером, которая должна была совершиться в Дерпте в первое воскресенье Великого поста.

Я тогда послал от Терпугова просьбу в консисторию*.

*(Пущин, вероятно, помогал внебрачному сыну А.П. Барятинского П.А. Терпугову получить фамилию отца. Усилия эти не увенчались успехом - в собрании М.С. Волконского хранятся письма от П.А. Терпугова за 1904 и 1905 гг. (ЦГАОР, ф. 1146, оп. 1, д. 904 - Штрайх, 1956, с. 431).)

У нас спрашивали, где находится семейство и из кого состоит. Отобрали и с нас и с поляков показания и тотчас отправили. Увидим, что будет. <...> Мне сдается, что наконец отпустят. <...>

Жаль, что ты одним <днем> не застал Михайлы моего в Нижнем. Он и жена его очень полюбили Аннушку. Он мне говорит, что мою Нину считает и своею! <...>

Верный твой И. П.

197

197. Н.Д. Фонвизиной

<Ялуторовск>, 15-20 апреля <1856 г.>

Ночь на Пасху.

<...> Оставим заботу сердечную, перейдем к существенному. <...> Я целую тебя троекратно, чтоб не сказать: мильон раз.

<...> Читал "Пахарь" Григоровича. Пожалуйста, прочти его в мартовской книге "Современника" и скажи мне, какое на тебя сделает впечатление эта душевная повесть*. По-моему, она - быль; я уже просил благодарить Григоровича - особенно за начало. В конце немного мелодрама. Григорович - племянник Камиллы Петровны Ивашевой. В эту же ночь написал к М.П. Ледантю, его бабушке. <...>.

*("Пахарь" Д.В. Григоровича был напечатан в "Современнике" № 3 за 1856 г.)

16 апреля.

<...> Сегодня известие: А.И. Давыдова получила разрешение ехать на родину. Летом со всей семьей будет в доме Бронникова. Таким образом, в Сибири из приехавших жен остается одна Александра Васильевна. Ей тоже был вопрос вместе с нами. Я не знаю даже, куда она денется, если вздумают отпустить. Отвечала, что никого родных не имеет, хотя я знаю, что у нее есть сестра и замужняя дочь.

Она и мне никогда об этом не говорит. Тут какая-то семейная тайна. При всей мнимой моей близости со вдовою, я не считал себя вправе спрашивать и допрашивать. Между тем на меня делает странное впечатление эта холодная скрытость с близким ей человеком. Воображение худо как-то при этом рисует ее сердце.

Говорят: 1. В Сибири будет наместничество. Наместником будет в<еликий> к<нязь> Н<иколай> Н<иколаевич>. 2. Утвержден проект железной дороги до Иркутска,- вероятно, это предприятие на иностранные капиталы*. Не худо соединить Амур с Невою, если Амур не разоружится по трактату, которого мы еще не читали. Манифест приготовляет мнение к уступкам. Я не в пространстве полагаю счастие России, а желал бы, чтоб оно не стесняло в мерах к благосостоянию. До сих пор противное вижу. Я бы задал задачу Европе - объявил бы независимость Польши, которой караул томит Россию. Что бы сказали на это западные державы? Такая мера разрешила бы вопрос Италии, Венгрии и пр. Но, вероятно, ничего этого не будет.

*(Слухи эти были неверны. Наместничество в Сибири не было введено. Вопрос о постройке железной дороги через Сибирь, поднятый Н.Н. Муравьевым, в то время не был разрешен, не были утверждены и поданные в 1850-х годах некоторые частные проекты. Транссибирская дорога начала строиться в 1891 г.)

Мир заключен. Я этому рад, но прочен ли он? Это другой вопрос. Натянутое положение не обеспечивает будущности. <...>

Сегодня отвечал Лебедю*. Он мне пишет, что, если возвратят, бросает якорь, как и я, в Нижнем, а если нет, то переезжает в Ялуторовск. Я ему сказал, что рад его иметь сожителем в одном городе, но все-таки лучше, если соединимся на Волге, где теперь Аннушка моя восхищается разливом этой главной артерии нашей земли. <...>

*(Прозвище П.Н. Свистунова.)

Обнимаю тебя, друг тайный души моей! <...> так крепко, что ты должна слышать мои объятия отсюда.

20 апреля.

<...> Сто раз тебя целую! <...>

198

198. Н.И. Пущину

<Ялуторовск>, 23 апреля <1856 г.>

За три дня до праздника я получил, почтенный Николай Иванович, ваше письмо от 21 марта. Благодарю вас очень, что побеседовали со мной*. <...>

*(Письмо написано от имени вымышленного Н. Балина.)

Кажется, я давно благодарил вас за "Вопросы"*. Они произвели на меня и на нас самое благотворное влияние. Везде мысль и чувство, заочно сближающее с тем, кто думал вслух об этих важных вопросах. Нельзя сказать, чтоб они вполне были разрешены, но дана нить самая благодетельная для блуждающих в этом лабиринте. Я в минуты отдыха беру эту тетрадь и, читая ее, много перебираю в мыслях. Одним словом, большое, сердечное спасибо вам, что вы поделились со мной этим отрадным чтением, - не я один благодарю вас искренно.

*("Вопросы" - статья Н.И. Пирогова "Вопросы жизни".)

И за облатки давно благодарил. Видно, не все мои благодарения доходят до своего назначения, но тем не менее эти благодарения глубоко в душе.

Вы спрашиваете меня о Василье Львовиче и об Николае Александровиче. К прискорбию должен вам сказать, что никто из близких не написал мне об его кончине. Я от посторонних узнал об этих потерях.

Знаю только, что Николай по вызову Якова Дмитриевича приезжал в Иркутск, был совершенно здоров, мил, любезен, добр и весел, как всегда. Провел там месяц и возвращался к Пасхе домой. Спешил, дорогой как-то простудился, а через две недели не стало этого доброго человека. Как бы, кажется, Михайле или Елене Александровне не сказать мне словечка о последних его днях. Я думал было тогда же обратиться с вопросом, но мне показалось, что это может быть принято за упрек, и к тому же, когда узнал о смерти его и когда пришел бы мой вопрос, много уже времени утекло.

Про Вас<илья> Львовича и того не знаю, - говорят, недолго хворал перед смертию, но он уже был давно болен; давно мне твердили: que c'est le commencement de la fin!* К нему я писал незадолго, и мое письмо осталось без ответа**. А<лександра> И<вановна> будет летом здесь - получила разрешение и собирается уже. При свидании расспрошу ее и попеняю, что не погоревала со мной в первые тяжелые минуты. Я считал лишним писать ей condoleances***, кажется, не может сомневаться в моих чувствах - уверять в них я не мастер.

*(что это начало конца! (фр.))

**(В.Л. Давыдов умер в Красноярске 25 октября 1855 г.; Н.А. Бестужев - в Селенгинске 15 мая того же года.)

***(соболезнования (фр.).)

И точно, как вы говорите, в это время еще образовалась ваканция: в Минусинске в генваре нынешнего года новая могила; умер незнакомый вам А.И. Тютчев*. С ним теперь 63 с деревянными крестами. А кто знает, может быть, и еще кто-нибудь исчез. Довольно некрологствовать. <...>

*(А.И. Тютчев умер 24 января 1856 г.)

Спасибо, что лично исполнили мое поручение к свояку Владимира Ивановича, которому, между прочим, 12 апреля минуло 73 года. Бодр и свеж мыслию и телом!*

*(Не свояк, а зять декабриста В.И. Штейнгейля - М.И. Топильский, директор департамента министерства юстиции.)

С истинным моим к вам высокопочитанием имею честь быть вашим покорнейшим слугою. Николай Балин.

Не знаете ли, где Василий Агеевич Абаза? Он в феврале хотел быть, а все нет.

199

199. Неизвестному

<Ялуторовск, апрель 1856 г.>

(Впервые опубликовано М.В. Нечкиной по автографу со ссылкой: Центр. Гос. архив древних актов, ф. 48, оп. III, д. 12. Автограф, по сообщению С.Я. Штрайха, был передан в ЦГИА, ныне ЦГАОР, но там им не обнаружен (Штрайх, 1956, с. 431).)

У нас все благополучно. Нового ничего нет особенного. Читаем то же, что вы читаете. Бесцветное какое-то начало нового царствования. Все подличают публично и подчас целуют руки у царя. Все это дико и ничего не обещает хорошего. Адресов и приказов нет возможности читать. Отличились четыре генерал-адъютанта, а Ростовцев, тот просто истощается в низости; нет силы видеть такие проявления верноподданничества. Не знаю, были ли эти сцены при Николае,- кажется, не печатались. Знаю только, что Александр I не дозволял так кувыркаться. По-моему, это упадок, и до сих пор не вижу ничего, кроме упадка. Между тем время такое, что можно бы на что-нибудь получше обратить умы. <...>

200

200. Н.Д. Фонвизиной

<Ялуторовск, апрель 1856 г.>

<...> Вопрос от министра внутренних дел был и о всех государственных и политических преступниках. Для них я понимаю существенную амнистию, а для нас это пуф. И, кажется, ждешь, чтоб из допотопных* возвращением воспользовались те, у которых ни родных, ни родины, то есть клочка земли уже нет. Я думаю, это отнюдь не может оскорбить правительство теперешнее. Все сроки давности прежним пропущены. <...>

*(Государственные преступники - официальное наименование декабристов, политические - ссыльных поляков. Допотопными Пущин называл декабристов.)

Лебедь сделал мне приятный сюрприз, послал барону к Пасхе от маленькой артели 30 целковых. <...>


You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста Ивана Ивановича Пущина.