252. Н.Д. Пущиной

<Марьино>, 3-5 марта <1858 г.>

<...> Еще хотел тогда просить тебя, чтоб ты отобрала от шафера сведения (в дополнение к тем, которые от него требуют): не помнит ли он или Яковлев, когда Пушкин написал известные стихи в альбом Елизаветы Алексеевны. Мне кажется, что она ему еще в Лицее прислала после этого в подарок часы, а Анненков относит в своем издании эту пиесу к позднейшему времени. Вот тебе совершенно неожиданное поручение. Не смейся, пожалуйста, надо мной! Позволяю только моргнуть на меня, когда будешь об этом толковать с Матюшкиным, который, верно, почитает меня за сумасшедшего. <...>

Середа, 5 марта.

<...> Благодарю за мысль. Не то чтоб я не любил стихи, а избалован Пушкина стихом. Странно, что и ты получила мои стихи из Москвы почти в одно время*.

*(О каких стихах идет речь, установить не удалось.)

Сегодня посылаю тебе прозу поэтическую А.Н. Муравьева*. Это мне прислала Дорохова, я ее за речь благодарил, но распек, что не отвечает на мои вопросы. <...> Распек жестоко! Пишет одна Аннушка, просит тебя поцеловать. Казимирский был у них и привез Аннушке от меня ноты - я его просил купить в Москве. Он дилетант, и Нелинька тоже. <...>

*(Проза поэтическая Александра Николаевича Муравьева - его речь 19 февраля 1858 г. на открытии Нижегородского комитета для составления проекта положения об улучшении быта помещичьих крестьян (см.: Муравьев А.Н. Сочинения и письма. Иркутск, 1986. С. 147-148). А.Н. Муравьев в 1856-1861 гг. был нижегородским губернатором и яростно боролся с крепостниками. Речь была напечатана в сокращенном виде в "Нижегородских губернских ведомостях" и сразу стала распространяться в списках.)

Верный твой И. П.

В очарованном замке все благополучно.

254. М.И. Муравьеву-Апостолу

<Марьино>, 16 марта <1858 г.>, воскресенье

Вчера вечером явился ко мне новоторжский купчик 3-й гильдии Ваня Пущин и привез мне, добрый друг Матвей Иванович, ваш листок от пятницы. Так давно не слыхал вашего голоса. <...>

Жена сегодня в Петербурге садится на чугунку. К вам, кажется, не заедет. Спешит домой - вот уже почти два месяца, что мы расстались. <...> Дело ее вряд ли будет иметь желаемый успех, она не могла поймать министра, но, кажется, он не желает совершить покупки имений в казну. Дело пошло к докладу государю. Скоро узнаем, чем там решено будет. <...>

Впрочем, теперь можно спокойно ждать и самый отказ: нет опасения насчет крестьян в случае их перехода к наследнику. Вопрос изменения в ходу и произведет свое благотворное действие на всех и на вся.

Я не понимаю, почему многие теперь призадумались, - кажется, можно радоваться, хоть дело и сложное, но уже самое приступление к развязыванию этого дела, все больше или меньше затягивавшегося от времени застоя, освежает надежду на лучшее. Я по крайней мере в этом полном убеждении и счастлив, что дожил до теперешней минуты. Надобно бы много говорить, писать не приходится. Я читаю все, что пишут и печатают об этом вопросе. Много встречаю дельного, но толки г.г. помещиков большею частью тоска, да я от них и избавлен, никого почти здесь не знаю.

Разумеется, если бы с начала царствования Александра (почти уже 60 лет) действовали не одними неудовлетворительными постановлениями, а взглянули бы настоящим образом на это, дело с финансовой стороны, хоть бы даже сделали налог самый легкий с этой целью, то о сю пору отвращены были бы многие затруднения и чуть ли не большая часть из крестьян была бы уже свободна с землею.

Тогда шептались об этом, как же не радоваться, что об этом говорят, пишут, вразумляют, убеждают - одним словом, ищут исходной точки! Мне жаль, что я вам теперь не могу послать речи Александра Николаевича при открытии комитета в Нижнем. Я ее послал жене; когда привезет, непременно сообщу. Писано с теплотой. Может быть, впрочем, вы ее читали? <...>

Верный ваш И. П.

256. С.П. Трубецкому

С. Марьино. 2 апреля 1858 г.

<...> Представилось дело, которое я откладывать не люблю. Посылаю вам для передачи Андрею Андреевичу копию с бумаги, по которой он может просить об казенном пособии. Третий пункт этой бумаги укажет ему дорогу, каким образом действовать. <...> Не следует пренебрегать этой помощию помимо Маленькой артели. <...> Я нашел эту бумагу у Фролова и сегодня же посылаю другую копию Соловьеву*.

*(Речь идет о хлопотах по предоставлению казенного пособия декабристам А.А. Быстрицкому и В.Н. Соловьеву.)

Фролов на днях к нам приехал. Вчера отправился в Петербург с своим старшим сыном и с сыном Фаленберга. Жена с остальными детьми (двумя) отдыхает в Марьинском очарованном замке; она больная женщина, утомилась дорогой. <...> Фролов с семьей поедет в Керчь к матушке. Фролов как-то не так угловат, как был прежде. Его жена очень порядочная женщина. Вообще, кажется, он довольно удачно разрешил задачу в смысле manages espagnols*, как я называю сибирские сочетания. <...>

*(испанские браки (неравные, неподходящие) (фр.).)

К.П. Торсон в Москве. <...> Существует безбедно. Имеет помощь от казны и от Маленькой артели.

О девицах Бестужевых ничего положительного не умею вам сказать. Недавно я писал к Елене Александровне, было дело. Когда получу ответ, дам и вам сведения об них. <...> Михаил Бестужев должен быть в Америке, он чем-то в Иркутской пароходной компании по Амуру*.

*(С.П. Трубецкой писал, со своей стороны, Пущину о М.А. Бестужеве 13 марта 1858 г.: "<...> знаю только, что Михайла зимовал на устье Амура" (Летописи Гос. лит. музея, кн. III, с. 328). Сведения о том, что М.А. Бестужев собирался в Америку, Пущин получил от Е.И. Якушкина, писавшего 10 апреля 1857 г.: "М. Б<естужев> собирается ехать в Америку для покупки парохода на Амур" (там же, с. 465).)

Быстрицкому благодарить меня не за что. Пусть ведает, что я по-прежнему казначей Маленькой артели и больше ничего.

О Бригене я ничего не знаю. Он был в Москве и ни с кем не видался. <...>

Матвею Апостолу посылаю речь А.Н. Муравьева при открытии Нижегородского комитета. Речь теплая, но странно, что с текстом из Луки. Мне не случалось слышать у губернатора такой цитаты*. Директриса мне прислала эту речь.

*(Текст Евангелия от Луки (гл. IV, ст. 18-19), приведенный в речи А.Н. Муравьева: "Отпустите сокрушенныя во отраду, проповедати лето господне приятно".)

Верный ваш И. П.

258. М.И. Муравьеву-Апостолу

<Марьино>, 20 апреля 1858 г.

Вот уже с лишком неделя, что надобно бы откликнуться, добрый друг Матвей Иванович, на ваше письмо от 6-го числа, но мне этот раз больше, нежели когда-нибудь, хотелось бы не писать к вам, а говорить с вами. Начнем с понятной вашей скорби об Иване Дмитриевиче. Я ее вполне разделяю с вами; чувствую, что вам несравненно тяжеле моего эта потеря, но все-таки желал бы, чтоб вы примирились с этой бедой! Я уверен, что он сам, если б мог оттуда высказаться, просил бы вас об этом, не желая, чтоб воспоминания об нем отравляли земной ваш быт, который и без того имеет не совсем светлые стороны.

Ему так отраднее было бы знать, что вы, и в загробной привязанности к нему, находите, в тяжелых ваших минутах, то утешение, которое иногда находили в нем, когда он был здесь. Зачем же лишать его этой отрады? Я не знаю, в каких отношениях с нами близкие нам души, но убежден, что земная разлука не разрывает настоящей связи - она должна иметь свое проявление, до предстоящего всем свидания. Когда, где и как? Я тоже не понимаю и даже теряюсь, когда ищу понять; но внутри ощущаю, что с иными не совсем расстался. <...>

Прекрасно делаете, что хотите написать завещание,- это обязанность прямая всякого честного человека, когда есть чем и для кого распорядиться, и отнюдь не лишнее, хоть бы пришлось жить еще сто лет. <...>

Ужели до сих пор нет "Тверских губернских ведомостей"? Что делал мой Бакунин? Очень рад был прочесть письмо Толя по этому поводу - пожмите ему за меня руку. Надобно непременно скорей начать это дело. Теперь нужен в каждой местности свой орган*.

*("Тверские губернские ведомости" издавались с 1839 г. Однако в них не было неофициальной части, особенно необходимой при гласном обсуждении крестьянского вопроса. О хлопотах Толя ввести ее см. его письмо к Батенькову от 29 марта 1858 г. (Письма Г.С. Батенькова, И.И. Пущина и Э.Г. Толя. М., 1936, с 330). Мой Бакунин - лицейский товарищ Пущина Александр Павлович Бакунин, в 1846-1853 гг. бывший тверским губернатором.)

Я не только не нахожу, чтоб здешняя весна была лучше сибирской, но вот их две пришлось уже здесь видеть, и обе несравненно хуже ялуторовских. Там апрель был прелесть! <...>

Самые частые у нас письменные сношения с Калугой. Все трое оттуда пишут*. Евгений Калужской ожидает в июне или князя или княжну. Убедите вашего племянника, что пора кончить эти исторические задачи,- и то уже разрыли все нижегородские архивы для доказательства требуемых княжеских грамот наличным своим детям**.

*(В Калуге жили Оболенский, Свистунов и Батеньков.)

**(Племянником М.И. Муравьева-Апостола Пущин скорее всего шутливо назвал Александра Николаевича Муравьева, в то время ниже городского губернатора. А.Н. Муравьев был дальним родственником Матвея Ивановича.)