© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.


You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста Ивана Ивановича Пущина.


Письма декабриста Ивана Ивановича Пущина.

Posts 281 to 287 of 287

281

281. С.П. Трубецкому

С. Марьино, 19 ноября 1858 г.

<...> Письмо ваше от 4 октября получил я в Петербурге, куда мне прислала его жена. Там я не имел возможности заняться перепиской. Все время проводил в болтовне дома с посетителями и старыми товарищами и друзьями. К жене я возвратился 8-го числа. <...>

Начнем с Викторыча. От него я не имею писем, но знаю от сестер Бестужевых, что он и не думает возвращаться, а хочет действовать на каком-то прииске в Верхнеудинском округе. Что-то не верится. Кажется, это у него маленькое сумасшествие*. Бестужевы видели его в Иркутске - они приехали в Москву в конце октября, простились совсем с Селенгинском, где без Николая уже не приходилось им оставаться. Брат их Михайло покамест там, но, может быть, со временем тоже с семьей своей переселится в Россию.

*(А.В. Поджио совместно с С.П. Трубецким предприняли добычу золота на приисках в Манзурской волости Иркутской губ. Через два года от этого пришлось отказаться вследствие убыточности дела. Пущин, очевидно, совершенно не знал об участии в нем Трубецкого.)

Волконский за два дня до приезда моего в Москву уехал за границу. Путешествие его было самое тяжелое: он трое суток лежал больной в Варшаве, в Берлине столько же и приехал в Париж с опухшими ногами, с ранами на ногах. Нелинька зовет его на зиму в Ниццу, где уже Мария Николаевна с Сережей.

С востока тоже было известие мрачное. У Казимирского был удар. <...> Думает ехать в Москву после Нового года. <...>

Надобно бы вам рассказать нашу поездку с женой в Тулу и Калугу, но для этого нужно исписать фолианты. Я скажу вам только, что в 20 верстах от Нарышкина отыскал Настеньку Рылееву, теперь Пущину. Был у нее, нашел ее матерью 9 детей, которых всех сама вскормила,- последний теперь грудной. На вид ей не больше 30 лет. Старшие три сына в Тульской гимназии. Пустил я в ход дело о напечатании вновь сочинений Кондратия, изданных в 825-м году. Дочь его писала письмо министру просвещения по предварительному согласию его ходатайствовать об этом. Не знаю, что будет, а было бы не худо, если б это маремьянство удалось,- у нас нашлись средства издать, с возвращением этой издержки из вырученных денег. Скоро должно решиться это дело*. <...>

*(Попытка Е.И. Якушкина и И.И. Пущина издать сочинения Рылеева тогда по цензурным причинам не удалась. Дочь Рылеева с большой охотой отозвалась на предложение Пущина об издании сочинений отца. 3 ноября она писала Пущину из Тулы: "Милостивый государь Иван Иванович. Приятнейшее письмо ваше я получила 29 октября. Как и чем выразить вам мою благодарность за ваши заботы и попечения обо мне?.. Вы думаете, чтобы я могла усумниться, не получая долго известия; никогда не сомневалась в вас, узнав вашу прекрасную душу <...>.

Чувствительно благодарю вас за проект письма к министру. <...> Молю бога, чтобы он осуществил наши пожелания; касательно рукописи и портрета я совершенно покойна, потому что они в ваших руках. Вы можете их держать, сколько вам угодно. Писем Пушкина к моему отцу здесь нет; впрочем, я знаю, что некоторые бумаги остались в Воронежской губернии, напишу к сестре, чтобы она мне прислала их". Упоминаемое письмо Пущина не сохранилось (Штрайх, 1956, с. 438).)

"Колокол" и у вас слышен, без сомнения, - я остановился на 25-м ударе.

О современном вопросе, кажется, начинают думать в финансовом отношении - признают необходимость выкупа.

От Быстрицкого опять получил письмо. <...>

Если с вами играет в шахматы Павел Сергеевич Пущин, то, пожалуйста, обнимите его за меня. Он, верно, вспомнит наши встречи в Кишиневе в 820-м году. <...>

Басаргины должны быть теперь дома, в нашем соседстве - последнее об них известие было из Нижнего.

Рыжий был у меня в Петербурге; сказал, что Бриген живет в северной столице и собирается навестить меня, но я его не видал.

Барон там, с ним виделся. Он начинает пришепетывать ногами.

Покамест довольно. Крепко вас обнимаю, добрый друг.

Верный ваш И. П.

282

282. П.Н. Свистунову

С. Марьино, 7 декабря 1858 г.

<...> Приехал из Петербурга совершенно здоров, а потом ни с того ни с сего начал кашлять очень сильно и худеть. Решительно не мог ничем заняться, слабость неимоверная. Нужно было опять чиниться. <...>

С этим листком вы получите посылку. В ней вы найдете "Одичалого". Рукопись эту посылает Пашенька Оболенскому, который просил ее списать эти стихи Батенкова; он, может быть, и забыл об этом*.

*(Пашенька - воспитанница Н.Д. Фонвизиной-Пущиной П.М. Свешникова. Стихотворение Батенькова "Одичалый" было впервые опубликовано с подписью "О-е-а" в "Русской беседе", 1859, т. III, кн. 15, отд. 1, с. 6-12.)

283

283. Г.С. Батенькову

1859-го года, февраля 15, с. Марьино

С прошедшей почтой получил я твой листок от 8-го, мой любезный калужский дворянин. Как ты видишь, Иван Великий еще не сам звонит, но глубоко чувствует твое дружеское участие и просит доброго человека за него посекретарствовать*. <...>

*(Письмо написано под диктовку Пущина П.С. Бобрищевым-Пушкиным.)

Ты в числе двенадцати освобожден от надзора, чему я очень рад и решительно не понимаю этой цифры; почему Барон Баронов не в этом числе!* Собственно, мне ничего не объявлено - я и делаю, как бы за мною надзора нет, потому что три месяца не выхожу из комнаты. Если тебе известно, то назови всех с тобою избавленных; любопытно знать, потому что и возвратилось не много больше этого числа. Евгений Якушкин назначен управляющим ярославской палатой и скоро туда едет, это самая свежая новость. <...>

*(Речь идет об освобождении ряда декабристов от полицейского надзора. В их числе 12 декабря 1858 г. был освобожден и В.И. Штейнгейль (Барон Баронов).)

284

284. С.П. Трубецкому

Марта 15, 1859 г., с. Марьино

Добрый друг Сергей Петрович <...>, вместо моего почерка вы видите почерк Павла Сергеевича. Он и опекает меня, и секретарствует. Значит, я еще сам никуда не гожусь. <...> Отвечу коротко на некоторые ваши вопросы. <...>

Сестры Бестужевых, которых я видел в Москве во время моего путешествия, поселились в Москве. <...> Брат их Михаил остался в Селенгинске с семьею. Переезд его в Россию еще не решен*. <...>

*(М.А. Бестужев оставался в Селенгинске до 1867 г., когда, после смерти жены, переехал в Москву.)

Казимирский с 26 февраля в Москве, едет за границу весною; после удара он поправился. <...> Я назначил было ему свидание в Москве, но судьба решила иначе.

В бытность мою в Тульской губернии я навестил Настеньку или, лучше сказать, Настасью Кондратьевну Пущину. Муж ее отставной кирасир, живет в деревне. Зовут его Иван Александрович. Живут летом в деревне, а зимой в Туле, где старшие три сына учатся в гимназии. Все семейство состоит из девяти человек. Она меня приняла, как родственника, и мы вместе поплакали об Кондратии, которого она помнит и любит. Мать ее несколько лет тому назад как умерла. Живут они безбедно. <...>

Она мне напомнила покойника быстротою взгляда и верхней частию лица,- видно, женщина с энергией, но, живя в глуши, мало знакома с происшедшим. Теперь она довольно часто видается с Нарышкиными. Я сам не теряю надежды, если бог поставит на ноги, хорошенько с нею повидаться. Этот раз только несколько часов были вместе. Встреча наша необыкновенно перенесла меня в прошедшее: о многом вспомнили. <...>

285

285. М.И. Муравьеву-Апостолу

<Марьино>, 22 марта 1859 г.

Вы поймете, добрый друг Матвей Иванович, что во мне происходит, увидя, что диктую Аннушке письмо мое к вам. Сначала я испугался, знавши об их намерении приехать сюда, боялся весенней дороги для М<арьи> А<лександровны>, но, благодаря бога, все совершилось благополучно, и 16-го числа вечером я обнял Аннушку. Поселил их в моей комнате наверху - это только для отдыха, а постоянная резиденция их у меня в кабинете. Хозяйку ожидаем на днях: я строго запретил ей возвращаться домой, не кончивши всех дел, в которых и то уже я давно помехой.

Не говорю вам о глубокой моей благодарности за ваше посещение: кажется, это между нами ясно. В награду вам скажу, что пульсация значительно меньше теперь против прежней; в известных вам случаях не возвращается. Бывает, но редко и слабее. Я это добро приписываю силе вашей воли. Вообще и другие припадки уменьшаются, но в сложности нет еще настоящего восстановления сил. Если это богу угодно, то он ускорит или даст терпение, которым не хвастаю сам.

Пожалуйста, в добрую минуту поговорите мне о себе, о всех ваших и дайте маленький отчет о нашем Казимирском, насчет которого имею разноречащие сведения. Мне бы хотелось иметь ясное об нем понятие, а вы, верно, успели обозреть его со всех сторон. Жена писала мне, что она у него с вами обедала. Ужели он со всей своей свитой пускается в путь? Эдак путешествие за границей съест его. Я прямо от него ничего не знаю.

Если этот листок застанет вас еще в Москве, пожалуйста, поправьте мою ошибку, которых много по моей болезненной рассеянности я делаю. Зайдите к барону, отдайте ему карточку и велите заделать ее в бронзовую рамочку. В этом виде представьте ее Марье Константиновне. Стоит это полтора целковых, которые до случая за мной. Сочтемся.

Еще новый выходец из Сибири. Фаленберг уже в Нижнем, но я еще от него не знаю, где он намерен бросить якорь*.

*(П.И. Фаленбергу в феврале 1859 г. разрешено было выехать в Ригу, куда он и поехал; затем, в качестве управляющего имениями Куликовского, поселился в селе Иванковцах Проскуровского уезда Подольской губ.)

Батеньков писал мне из Калуги - Евгений не принял Родецкого, который теперь покамест гостит у калужского дворянина*.

*(Речь идет о портрете австрийского фельдмаршала графа Йозефа Радецкого, который Пущин послал в подарок Оболенскому.)

Обнимаю вас и за себя, и за Павла Сергеевича. М<арья> А<лександровна> сама бы приписала, но утомилась и душевно жалеет, что вы не дали ей в Москве взглянуть на себя.

Сестра Лиза - у обедни, иначе, верно бы, послала вам свой саламалик*.

*(т. е. приветствие.)

Всем вашим в Твери и в Москве сердечный мой привет. <...>

286

286. Г.С. Батенькову

<Марьино>, 25 марта <1859 г.>

Сейчас надобно отправлять почту, она и сегодня действует, хоть птица гнезда не вьет*, а настает надобность хватить еще словечко тебе, добрый друг Гаврило Степанович, - жена кричит с лестницы, что завтра чествуют твоего патрона и чтоб я непременно хоть невидимкой со всем теперешним нашим обществом явился к имениннику, который, верно, задает пир на дворянской улице. От души обнимаю тебя и желаю тебе того, что ты сам себе желаешь.

*(25 марта - Благовещенье, когда, по народным приметам, птица гнезда не вьет.)

Ты уже знаешь, что у меня Аннушка с М<арьей> А<лександровной>, больше нечего рассказывать, чтоб ты понял все, что во мне происходит, - жаль только, что в субботу опять разлука.

Время летит. Благодарю бога за отрадное, неожиданное свидание. Много нашел в ней нового, успокоительного, радостного. - Она тебя целует. На огромном теле совершенно детская рожица - симпатичное создание!

18-го получил твой листок от 15-го. Пусть Родецкой висит у тебя в прихожей. Не успел еще с Евгением объясниться, да и не стоит того. Теперь больше болтаю и слушаю.

Вот тебе опять письмо барона. Любопытные дела с ним совершаются. Я ему давно не писал и еще откладываю до того времени, когда он отыщет свои права*.

*(В письме от 12 марта 1859 г. В.И. Штейнгейль сообщал Пущину о своем визите к начальнику штаба корпуса жандармов и управляющему III Отделением А.Е. Тимашеву. Штейнгейль добивался разрешения носить медаль 1812-го года и отмены юридического расторжения брака с женой.)

Новости в нашей сибирской семье: Фаленберг в Москве и ему Ховен нашел место управляющего в имении Куликовского. 400 целковых жалованья и готовое содержание. Слава богу!

2) 10 февраля Быстрицкий женился на Изабелле, фамилии не разберу в письме Юшневской, и поселился в заштатном городе Хмельнике, Подольской губернии. Артель наша собирается помочь молодым в медовом месяце, то есть посылает помимо получаемого им пая.

Проси Ольгу Павловну, чтоб она была здорова. Не ее дело хворать. Поздравляю с дорогим именинником.

Тебя еще раз обнимаю крепко. Павел Пушкин делает то же. Передаю перо директрисе. Ты будешь рад увидеть ее почерк. Добрая женщина! это не новость для тебя.

Всех в треугольнике обнимаю*, а тебе на именины разрешаю носить медаль 12-го года!

*(Треугольником Пущин называл живших в Калуге Е.П. Оболенского, П.Н. Свистунова и Г.С. Батенькова.)

Верный твой И. П.

У меня нет твоего формуляра. Если ты не был офицером в 12-м году, то не надевай медаль*. По молодости твоих лет, может быть, я и ошибаюсь.

*(Г.С. Батеньков в 1812 г. был прапорщиком 13-й артиллерийской бригады, участвовал в Отечественной войне и заграничных походах.)

287

287. Е.П. и М.М. Нарышкиным*

Марта 29, 1859 г., с. Марьино

*(Приписка И.И. Пущина к письму Н.Д. Пущиной.)

Именно просил жену оставить мне местечко, чтоб поблагодарить вас, добрые друзья, за последние ваши листки, которые мне пришлись по сердцу. Прошу только Michel-Michel я не кашлять: это пусть предоставит мне, не думающему ехать за границу. Там эта дурная привычка не допускается. Жена мне предоставила ответ на ваше приглашение ехать вместе с вами: решительно я не ездок и не знаю даже, что будет со мной. Ход моей болезни так неправилен, что ничего нельзя предполагать. Да будет во всем воля того, который знает, что нам нужно.

Крепко вас обнимаю - с лучшими вам обоим желаниями.

Друг Павел что-то прихварывает; я всячески стараюсь его уверить, что он здоров, но это мне не удается. Хохлится, и нет подчас доброй его улыбки.

С Аннушкой свиделся: это такая отрада, которую не берусь объяснить.

Новости: Фаленберг приехал и Ховен ему добыл место частное - управляющего имением. Быстрицкий женился на Изабелле, родовитой польке, и живет в Хмельнике. Артель прибавила ему годовой оклад.

У Евгения умерла меньшая дочь Марья. Сегодня он мне пишет слезницу, а я, грешный человек; говорю, слава богу, что прибрал эту княжну (грудной ребенок).

Верный ваш И. П.


You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста Ивана Ивановича Пущина.