Под псевдонимом Аркадин
ЭЛЕГИЯ
Напрасно изливал я миро пред богами,
Обильный возжигал бессмертным фимиам:
Дым жертвы не достиг ко гневным небесам,
И я, отверженный, я мучусь все - зубами!
Увы! окуренный ромашкой, камфорой, рядами склянок окруженный,
Лежу недугом злым к постели пригвожденный,
С распухшею, платком обвязанной щекой.
Все средства испытал - нет пользы никакой!
Вот третий день уже одним питаюсь чаем!
Вот третий день уже страданьем прогоняем,
Не посещал меня благотворитель сон!
И тщетно жалобный мой стон
Во мраке ночи раздается -
Ему лишь иногда Антон мой отзовется!
Ах, я подчас его от зависти бужу.
Как часто в горести, поднявшись с изголовья,
Я дни прошедшие на память привожу -
Дни улетевшего здоровья!
Как часто их назад желал бы воротить,
По саду Летнему, по дачам побродить,
За лакомым столом с друзьями отобедать,
Шампанским жажду утолить,
Десерта - хоть отведать!
Но что я говорю? Каким вдаюсь мечтам?
О суета суетствий вечных!
Ах, не в прогулках ли беспечных
По этим дачам и садам
Подстерегла меня лукавая простуда?
Не эти ль лакомые блюда
Предуготовили свершенно eю зло?
Таков-то человек! Так слепо своеволен!
А между тем всегда собою недоволен:
И несчастлив то он, и часто очень болен,
И уверяет, что прошло
Давным давно с Сатурновым правленьем,
То радостей земных немногое число,
Которое звалось сей жизни наслажденьем,
Но разве он забыл, что сам всему виной?
Что в век Сатурнов золотой
Не так, как ныне люди жили:
He знали гибельных страстей,
И во сто раз теперешних простей
В душе, в обычаях, в своих затеях были;
А что всего важней,
Умереннее ели, пили.
Умеренность ручалась им
Зa постоянное здоровья сохраненье.
О лучшее из благ! Что значат перед ним
Все наши выгоды, все наше Просвещенье?
Я первый то могу собою доказать:
Хотелось бы в театр - зубная боль мешает,
Ha бaл, иль в Общество, ни в церковь не пускает,
Ах, даже не дает мне книжки почитать!
Убийственное положенье!
И хуже выдумать конечно мудрено;
Но я утешен тем, что может быть оно
Другим послужит в поученье.
Так, с этого одра, преодолев мученье,
Торжественно ко всем теперь взываю я:
Не ешьте сладкого, друзья!
Моею участью казнитесь,
А более всего простуды берегитесь!
1821
