© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Василия Петровича Ивашева из Сибирской ссылки 1838-1840 гг.

Письма Василия Петровича Ивашева из Сибирской ссылки 1838-1840 гг.

Page:   1 2 3 4  

Posts 21 to 30 of 36

21

XVII.

11 октября 1839.

Нынешняя почта состояла для меня вся из радостей: есть письмо от тебя, моя Лиза, и еще из Эмса, и в нем ты говоришь, что воды приносят тебе пользу; есть письма от нашей милой Амалии, обрадовавшие и Матушку и нас; успокаивает нас совершенно на щет здоровия Адели; много успокаивает на твой щет, передавая мнение о твоей болезни Дрезденскаго твоего врача, который требует, для изцеления тебя от страданий, распределение времени в жизни пооднообразнее, поправильнее. Есть, наконец, письма от наших дорогих сестер домоседок, которые доставили свою долю на радость и душевное спокойствие. Благодарение Богу и большое спасибо вам, мои милыя, мои дорогия…

[Благодарю тебя, милая Амалия за то, что ты послала мне письма…[фр.]

Всего труднее лечить пьяниц, потому что недостает перваго условия к излечению: желания излечиться. Тьма отличных рецептов против запоя, а по ним мало вылечившихся. Прости сравнение: а я тебя считаю одержимой запоем чтения и безсонничества, и признаюсь, понимаю сам этих пьяниц.

Так, на этой почте получив ваши письма, я читал их и думал об вас до двух часов утра. Мне хотелось бы и вас заинтересовать моими письмами, не так и не для того, чтобы вы сидели перед ними до зари, но чтобы вам было по прочтении так же веселее, как и я. Вести все от нас хорошия. Один я озабочен своим новым домом. Желаю и боюсь его устроить, уложить для перехода к половине ноября - и не вижу почти возможности исполнить желаниие. Не менее того большую часть дня провожу на постройке и действую как бы уверенный в успехах. Когда же возвращаюсь домой, надо записывать, разчисливать, расплачиваться… мучение строиться!

Когда бы ты знала, моя Лиза, сколько раз прерывали меня в продолжение письма этой четвертушки: ты извинила бы несвязность и пустоту моего марания. Камилла и Матушука дополняют мои пропуски; а я окончу, обняв тебя и милых деточек, и Амалию и Pierra. Как весело было мне прочесть страничку его писания в письме к Амалии из Эмса. - Поручаю тебя милости Всемогущаго и остаюсь твой друг и брат ВИ… Завтра 13 октября. В этот день ты вспомнишь меня, а мы заочно перецелуем Амалию.

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4а. Л. 51-52)

22

XVIII.

8 ноября 1839

Я пронадеялся напрасно всю эту неделю, ожидая письма от тебя, безподобный мой друг, милая моя Лиза: может быть, и везла его почта, но, как я слышал, в Тюменском округе лошади разбили почтовую повозку и потерян пакет с письмами из Тобольска. Боюсь, что придется мне пробыть долго без известий об тебе и об сестрах домоседках. В нашей родимой стороне теперь, может быть, распутица, в то время, как здесь во всей красе зима.

Катя и Саша переехали уже в город, и на щет зоровья первой мне хотелось бы поскорее успокоиться и знать, что не повредила дорога и переезд через Волгу. А ты, моя путешественница, где искать мне тебя? Как докончила курс на водах? Принесли оне тебе пользу? Припадки слабости и головной боли прекратились ли наконец? Могла ли ты предпринять опять лечения виноградом? Амалия с деточками соединилась ли с тобою? Где думаешь провесть зимния месяцы? Вот что мне нужно знать, чтобы мысль следила тебе в твоих странствиях.

Мой друг, в продолжение этого месяца твоя мысль встретится и сольется с нашей, но не здесь и не там, где будешь находиться. Оне будут стремиться к тем местам, где скоро год тому назад открылась и засыпалась могила, которой мне суждено не видеть51. Воскреснут в памяти нашей любовь и благодеяния покойных родителей и вспомнится все, что с жизнью их на земле утратила радостей наша жизнь. Но вспомни и то, моя Лиза, что самыя помышления об утрате нашей, которыя не могут не быть грустными, ты должна умерять теплою верой и сказать себе с убеждением, что в наступившей разлуке нам испытание, нам терпение, а им - все уже блаженство, все уже награда за пройденный трудный путь.

Верно, не посетует на меня наша милая Амалия за эти строки; я помню ея недавний выговор за грустное письмо к тебе, и без чужой грусти, слишком легко предающейся унынию, но мы дали друг другу слово быть искренними; и я почел бы себя виноватым, если бы не передал чувств, которыя занимали меня несколько часов в уединении и которыя послужили мне с доброй матушкой и Камиллой привесть ряд вспоминаний, полных не одной печали, но и утешений.

Вот уже и Матушка живет у нас в Туринске девять месяцев. Чем более живу с нею под одной кровлей, тем более вижу, сколько присутствие ея доставляет нам радости, утешения, пользы. Всякий день благословляю ея прибытие к нам. С ним Туринск изменился: как будто нарочно и лето было теплым, а что весьма естественно, и чему вы на слово поверите: это то, что осенние вечера для нас стали короче. Как будто нарочно с ея приездом согласовался и приезд Анненковых. Теперь - спустя несколько месяцев после них - прибыл в наш оживившийся круг еще старый знакомец (Пущин52) человек добрый, прямодушный, приятный во всех отношениях: присутствием их, и нашего Басаргина, еще разнообразятся наши вечера и беседы.

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4а. Л. 57-58)

23

XIX.

Le 24 Novembre 1839

Долго, долго не было твоих писем, несравненный друг наш Лиза, и, хоть брани, но не хочу скрывать, что безпокойство за тебя день ото дня становилось сильнее. Вот. Наконец, мы обрадовались письмам из Мангейма от 25 сентября / 7 октября, и узнаем, что курс на водах Эмса кончился, что ты свиделась с дочками и с Амалией, что простившись опять с ними, пустилась по Рейну на пароходе и будешь виноградничать в Веве.

Одно во всем этом не соответствует нашему желанию: ты все жалуешься на свое здоровие, а про него-то и хотелось бы нам прочесть, что оно тебе возвращено вполне, совершенно. Посмотрим, что скажет виноград. Но, моя добрая Лиза; не забудь совета твоего Дрезденскаго врача, совет, от котораго поправление твоего здоровья всего более зависит, и зависит от тебя. Вспомни, что надо тебе вести жизнь, как заведенные часы.

Начат был опыт в Эмсе, но продолжала ли его и продолжаешь ли еще, об этом не упоминаешь, и я желаю сильно знать, могла ли переменить привычки: дело трудное с беззаботливостию, свойственной твоей живости, и на которое ты могла только решиться из любви не к себе, но к тем, которые в тебе видят все щастие их существования. С этой точки долг твой - беречься. Свыкайся, мой бедный друг, с скукой этой обязанности, а для примирения с нею вспоминай почаще, да перещитывай, сколько есть людей, которые тебя любят без души, сколько их есть и близко и далеко от тебя, которые все молят Провидение о низпослании тебе и здоровья и щастия.

Как не благодарить тебя, моя Лиза, и как не любить за заботу об наших радостях. Не далее как письмо, на которое отвечаю доказывает беспрестанное попечение. Усталая от пути, не имея почти ни минуты свободной, вместо того, чтобы подумать о себе и отдохнуть, первая твоя мысль написать нам хоть несколько строчек. Мне досадно на себя, что за эту милую заботливость ответ мой не будет содержать таких подробностей, как ты любишь. У меня теперь так много хлопот скучных и глупых с постройкой, что мысли несвязныя от беспрерывных прерываний. Кроме этих хлопот, надоевших мне порядочно, мне предстояло на сих днях исполнить печальный долг, о котором говорил тебе в последнем письме.

21-е число мы вполне посвятили воспоминанию о добром родителе и его последних дней. На другой день снят был наш траур и в этот день, милая Амалия, равно для вас, как и для нас дорогой, мы благодарили Бога за ежедневное утешение, дарованное нам присутствием нашей матушки. Мы просили Бога, да продлит ея жизнь и да наделит возможностью и средствами желание наше ея радовать и спокоить ея старость. Не забыли мы также, что этот же день есть день рождения нашей доброй Катички. Она, достойная твоя Сестра, моя Лиза. Ныне 24е, день ея имянин, хочу к ней писать и поздравить ея.

У нас по милости Божией все идет изрядно. Дней десять тому назад Петруша простудился; но теперь ему стало легче. Бедный мальчик! Все что у других детей происходит легко, подвергает его опасности. Он простудился после бульонной ванны из внутренностей. Два дня продолжался сильный жар; наконец ему стало полегче; но на его беду он чего-то переел и сделалось разстройство желудка такое, что мы снова побоялись за него. Ныне однакож он почти здоров. - Покамест он был болен, я не хотел и за перо приниматься. Вот, мой друг, почему это письмо кончается. Прежде, чем кончилась эта страница, целую ручку у нашей Амалии, два письма забыла ты или не могла отослать. Целую племянниц. Поклонись P[ierr]у и пожми ему дружески руку за меня. Прижимаю тебя к сердцу.

Твой друг и брат В.И

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4а. Л. 59-60)

24

XX.

7 Декабря 1839

Наши сестрицы домоседки жалуются на медленность и редкость твоих писем, моя безценная Лиза; одно то их и нас успокаивает, что Матвей Михайлович написал им, что есть письмо от тебя, которое он отправил к бр.[ату] Андр.[ею] Ег.[оровичу], но оно не дошло еще до них. Наш Андрей, как видно, торопится медленно. От него же ко мне - сто лет, как нет писем. Но он приучил нас к своей лени; никогда не баловал перепиской; а мне, в свою очередь, жаловаться на это нельзя, потому что и сам такой лентяй, как и он.

Совсем иное дело с твоей и Амальиной перепиской: разлученные с вами целыми тысячами верст, мы щитаем всегда на вашу исправность и едва замедлит письмо из-за-тридевять земель: тотчас начинаются толки, разсуждения, опасения… Можно б из предположений наших составить к вам не письма, а тетрадь; но перечитайте или припомните только, мои добрыя, все что мы писали в подобных случаях, - из которых нынешний не первый, - и вы будете знать все, что мы придумывали или повторили ныне на бездельи. Стало быть, мне предстоит на этот раз говорить тебе про нас самих. -

С холодами появились у нас кашли, насморки, простуды в разных видах. Камилла и Маменька жалуются на зубы. Петруша сильно кашлял, но он справился; буззубых же моих милых старушек боль не покидает. Впрочем, чтобы успокоить вас, прибавлю, что в самое время, в которое пишу, слышу их голоса и смех, возбужденный проказами Верочки, - добраго, круглинькаго, некрикливаго ребеночка. Зубная боль - неопасная болезнь, но вы обе ее знаете: она мучительно-скучна. Только терпение матушки примерно и в этом случае: сила воли всегда с ней и при ней; и обыкновенная ея деятельность, право необыкновенная, отнюдь не терпит от недугов, которые пробиваются кое-когда.

Удивляюсь, сколько в день успеет дела переделать. Все внучата ея, присутствующие и отсутствующие, наделены произведением ея рук; и еще успеет всегда помочь Камилле в ея занятиях. Зимний же отдых - вечером preferance. Но не знаю, чему более удивляться: деятельности или равенству духа, котораго начала однако ж не почерпнуть в равнодушии. У Камиллы моей почти совершенно изчезли нервическия стеснения, которым она была подвергнута так часто: матушке одной, ея всегдашнему спокойствию я приписываю щастливое изменение, замечаемое в нежной, чувствительной моей Камиллушке. Вот вам, мои милыя Сестрицы, Лиза и Амалия, чистосердечный отчет впечатлений, которые составились из всего, что происходит в нашем семейном круге с тех пор, как в него вступил член, чье присутствие мы щитаем милостью Божьею.

Что сказать о себе? - Если исключить преестественныя помышления о семействе да об вас, моих милых, так разбросанных, всех так далеко живущих друг от друга, - в моей узкой голове только и остается места на заботы о постройке, которая все еще не коньчается. - Толстею, седею; морщин мало, лице прежовиальное53, так что самому смешно на себя взглянуть. - Глаза немного слабеют, да не беда: нечего читать. Поживу здесь, сделаюсь как один многоуважаемый здесь человек, который принес мне 4-ю часть романа, прочтенную его женою и просил мне дать 3-ю часть. «Я прочел после жены 4-ю книжку, и мне книга очень нравится. Прошу у вас 3-ю…» – Третью? – «Да, все равно: а когда возвратят к вам 1-ю и 2-ю, то неоставьте прислать ко мне.» – Право, не выдумано, мой друг!

«Да еще прозьба к Вам, В.[асилий] П.[етрович]; вот по оказии купил очки для себя… пишу много, зрение портится…  - посмотрите: и оправа славная… и стекла пречистыя… а будто все фальшат. Как надену, ничего не вижу…  - Скажите мне: так ли надеваю их?» Мне так и хотелось предложить ему надеть на хвост, как в басне Крылова. И верь, все это невыдумано.

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5780. Д. 7. Л. 6-8 )

25

XXI.

Le 22 Decembre 1839

Когда получишь это письмо, ангел мой Лиза, Новый год давно уже настанет. Поздравляю тебя, Амалию, Pierrа, и твоих милых дочек. Этот день (первый день Новаго года) пройдет у нас в размене мыслей, как ни велико разстояние, нас разлучающее. Мысли наши погостят у тебя, у Кати и Саши. Дай Бог, чтобы каждый из нашей семьи встретил его здоровым; и дай Бог, чтобы этот год прошел без тех печалей, которыми ознаменовывались прошедшие и врезались глубоко в нашу память. Авось, мой друг, к концу его ты возвратишься на свою сторону здоровая, веселая. Не знаю, каково придется нам его встретить.

Надеюсь, что с пришествием его напишу тебе в духе повеселее нынешняго; а ныне на душе не весело; не весело. Хоть только что получил от тебя письмо, - и премилое, и пренежное и преинтересное. Дело в том, мой друг, что моя Камилла по совету моему походила пешком и жестоко простудила зубы, и не только зубы, простудилась и сама; у ней весь вчерашний день была лихорадка. Теперь флюс, и опасныя нарывы54. Вот одна причина; другая - что ты мало у меня поправляешься. - Что делается с твоей грудью? Я хотел более подробностей. - Сделай милость, помни, что ты обещала мне совершенную откровенность. Не смотри на то, что мне временно от этого может быть грустно.

[Я скажу тебе как брюзга Наполеон: То, что тебя забавляет, меня утомляет…[фр.]

Но прощай и прощайте. Я должен кончить. Пора. ВИ

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4а. Л. 61)

26

XXII.

Le 12 Janvier 1840

Все еще на Ваше имя, добрый наш друг, Петр Васильевич [Зиновьев], надписываю письмо к путешествующим нашим сестрам. Тогда как вы получите это письмо, может быть, только что дойдет к Амалии горестное известие, о котором извещал ее и Лизу на прошедшей почте. Не смею выразить всех опасений за милых сестер. Вся надежда на вас, на вашу к ним дружбу, на предусмотрительность, на осторожность, на попечения такого друга, как вы, котораго Провидение прислало к ним на облегчение горестей сменяющихся, но неперерывающихся в нашем семействе. Не от самого себя я вам это говорю, но от бедной нашей матушки. Начну с нее, наша милая Амалия, поскорее вас успокою на щет ея здоровья. [Она порой плачет …[фр]

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5780. Д. 5. Л. 5)

27

XXIII.

23 майя 1840 55

Все письма, которые получаю от тебя, моя несравненная Лиза, одно другого грустнее; твои чувства созвучны с моими; я наделил тебя своею горестью; ты оплакиваешь своего и моего друга, и сверх того, плачешь над участью брата. Но не могу тебе выразить, моя нежная сестра, как пугают меня следствия твоей грусти. В письме твоем от 1/13 Апреля упадок духа поразил меня. Ты писала его, оставшись одна в Montpelier. В нем говоришь ты, что рада своему уединению, что намереваешься продлить его, потому что тяготить не хочешь друзей своих твоими страданиями. Неужели легче тем, кто любит тебя, знать о твоих страданиях и жить далеко от тебя, столь сильно любимой? Лучший друг, оставленный мне на земле утрат, вянет духом: как не страшиться мне? С упадком духа увянут силы. Нет, этого быть не должно. Скрепись, мой друг, умерь грусть, успокойся духом за меня, и вспоминай как можно чаще, что ты нужна брату и тем, кто должны быть тебе дороже его – детям.

Нет, мой друг, уединение, отшельничество, какое ты себе придумала, тебе не годится. И если по необходимости и для блага твоих дочерей ты решилась по предложению Амалии на разлуку с ними, я радуюсь извещению сестер, уведомляющих меня, что хитрость твоя – удержать П.[етра] В.[асильевича]56 подолее в Дрездене - не удается тебе и что он выехал уже оттуда. Как благодарить нам утешителя всего нашего семейства за неусыпное его попечение!

Что сказать тебе об нас? С тех пор, как матушка успокоена письмами Амалии и знает - намерения ея, она оживилась. Амалия влила отраду в душу всех. Все эти дни (с тех пор, как я писал), несмотря на дождь, идущий по пять раз на сутки, Матушка украшает цветник, хлопочет в огороде, а вечером, в часы отдыха, садится со мною, с Басаргиным или с Пущиным в Preference, а когда я с нею вдвоем, то читаем. Глаза у ней ослабли и трудно ей по вечерам читать самой, особенно если печать мелка. Наше чтение теперь Josiefin Ламартина. Мне случается огородничать с нею и сегодня засадил целый парник дынями.

Утром мы поочередно занимаемся Манечкой; у нее читает она по Французски, а у меня по Русски. По русски она читает довольно хорошо; но очень разсеянна, или лучше сказать, недостает ея внимания на чтение более пяти-шести строк. Ты говоришь, чтоб я начал учить ее на фортепиано. Я оставляю фортепиано до осени. Теперь пусть растет, бегая на воздухе: наше лето коротко и жаль зазывать ее в комнату. Она до сих пор все милое дитя; но кто теперь передаст ей грациозные приемы, некоторую нежность в звуках голоса, привычки, перенимаемыя у матери младенческим возрастом57. Бабинька ея все это ей толкует, но старыя годы не дозволяют к словам приложить пример. Благодарю Бога и за то, что направление сердца и чувств остается одно и то же. Правила, внушенныя Матерью незабвенной дочери, внушаются этими же устами и внучке.

Я часто приискиваю какое-либо сходство в движениях или во взоре детей с их миловидной матерью.

Конечно, Амалия помнит, что наша Камилла, если в семейном кругу чему-нибудь радовалась, то подбежит или отбежит, округляя плечи, [она выгибала спину как кошка [фр] 58: это же самое движение в тех случаях бывает у Мани, и ты не можешь предствить, как оно меня всякий раз радует и волнует. Маменька посылает тебе и Амелии по косичке волос нашей незабвенной и мы наклеили на наших письмах цветочки полевыя, выросшия около ея могилы. Представь, как досадна наша холодная сторона - только в нынешнем месяце возможно быть выровнять земляныя глыбы, покрывавшия дорогия останки нашего ангела. Теперь сделано над могилой небольшое возвышение из кирпича, чисто выровнено, обложено дерном, и обведено канавкой, наполненной хорошей землею для цветов.

Тебя, Амалию, Машу, Адель, Гришу, Pierrа обнимаю так же сильно, как и люблю.

ВИ

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4б. Л. 4-5)

28

XXIV.

6 июня 1840.

На прошлой неделе дошло до меня твое письмо 11/19 Апреля, мой неизменный друг Лиза. Мне прислали его сестры тотчас по получении: но, Боже мой, сколько времени прошло с тех пор, как ты его писала; и между тем, с каким нетерпением ожидается известие уже давно прошедшаго содержания. С особенным нетерпением ожидал я полученное ныне. Твое предпоследнее было так грустно, так уныло, безнадежно, что я в страхе ожидал продолжения известий. Как впору ты сама застенчива, что оно поразит нас мрачностью духа. Последнее грустно, очень грустно: да как и быть ему иначе?

Судьба нам не улыбается, но вижу усилия твои взять верьх над унылым расположением, казаться покойнее. Для меня главною было отрадою то, что себя чувствовала поздоровее. Ты говоришь, что письмо твое было так мрачно оттого, что мучалась флюсом и нарывом на десне; но не хотела назвать мне болезни по имени. Добрый друг! Ты хотела тем отстранить от меня вспоминание о начале болезни моей незабвенной; ты боялась, чтоб воображение мое не приискало сходства в болезни твоей с болезнью подруги, которую оплакиваю.

Признаюсь, зная про одну только горячку, только что прекратившуюся, я мучился за тебя; но еслиб знал, что одержима ты флюсом, что щека распухла, я наверно бы, сравнил, хотя несправедливо, две различныя болезни. На этот - и только на этот раз, - ты хорошо сделала, что умолчала о своем новом страдании. Благодарю Всемогущаго, что - эта болезнь миновалась.

Ты жалуешься, мой друг, что давно не получала от меня писем. Я в этом был виноват с сознанием: несколько почт сряду были пропущены мною для того, что в письмах твоих ты говорила об отезде П.[етра] В.[асильевича]; - разщитывая время, я боялся, что письма мои, к нему адресованныя, придут к тебе нескоро, а те, которыя я стал бы писать прямо к тебе, могли тебя нечаянно поразить вестью о моем жестоком нещастии. Чтоб не слишком долго томилось писем от меня, я раз написал к тебе не письмо, а записочку, наскоро, как бы не имея времени писать ни о ком из нас. Вероятно, и записочка получена давно тобою. -

Наверно, теперь наша переписка пошла своим порядком. Мы надписываем письма к нашей доброй Амалии. Она живет в Дрездене безвыездно, а ты, мой друг, как полагаю, поедешь на какия нибудь воды, но какия? Вот что до сих пор мне еще неизвестно. Не думаю, чтоб это письмо застало тебя в Montpelier. Если ничего в здоровии твоем не изменилось с той поры, как писала, т.е. если нервические припадки прошли, но грудь страдает, вероятно, тебе предпишут соленыя воды. Я это думаю, прочитав недавные опыты над кровью известнаго Magentia, вследствие которых пробовали удачно лечение грудных страданий водою с обыкновенною солью и Зельцерскою.

Дождусь ли, Боже мой, времени когда узнаю, что ты, моя милая, добрая, несравненная сестра, мой нежный друг, пользуешься наконец здоровьем. – По последним известиям Катя тоже мучится флюсом. Она, как кажется, проводит лето безвыездно в Симбирске. - Саша поедет в деревню. Андрей неутомимо действует за всю семью.

У нас все тихо и спокойно. Дети веселы, мы - грустны; даже грустны иногда от их веселья. - Между тем день за днем течет, и не противуреча тому, что я сказал, бывают часы, оживляемые улыбкой, разговорами отрадными душе, есть и часы вздорной светскости, глупые, такие которые упреком на совести ложатся. - Без нея, без руководительницы души моей, Боже мой, как много мне недостает. Сколько добрых желаний порождал один взгляд ея, сколько вздорных, пустых мыслей он угашал; как нужно мне было ея одобрение; как мало мне было жить при ней! И ты, мой друг, далеко от меня! Но не все отняло у меня Провидение, оставив мне утешением нежную мать ея, и пещись о детях.

Но прощай, мой друг, пора кончать. Обнимаю Амалию, деточек, П.[етра] В.[асильевича] и тебя.

Твой друг и брат ВИ

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4б. Л. 6-7)

29

XXV.

20 е июня 1840

Наконец, мой несравненный друг, моя милая Лиза, я дождался такого от тебя письма, каких не получал давно, в котором и дух, и здоровье восстали, оживились. Дай Бог, чтобы они не изменились более, особенно, чтоб не было внешних причин, которыя могли бы изменить их. Воротился к тебе твой добрый Авгий [?]59; возвратилась улыбка на устах. Но после долгих твоих душевных и телесных страданий возвратилась ли тоже улыбка в очах, - особенность, принадлежащая твоим глазкам, которыя (при улыбке) всегда так и хотелось целовать.

Я не могу себе представить тебя, моя бедная страдалица, как должна ты быть худа, бледна, слаба! Но авось слабость, бледность, худоба исчезнут при жизни, не переполненной грусти. Теперь предстояли тебе приятныя развлечения: ты пускалась на пароходе на быстрый обзор берегов Италии; вслед за тем предстояла тебе радость свидания с детьми и Амалией. Боже мой, когда ж узнаю хоть об одной для тебя рабости без примеси печали!..

Нынешняя почта была богата приятными впечатениями: - Твои и Амальины письма. Это первое. Второе. Письма Андрея и Катиньки извещающия о прибытии Сонюшки60 в Ундоры и о рождении сына Владимира; как добрый наш Андрей сначала испугался, думав, что от пути последовало преждевременное разрешение, и как потом радовался, удостоверившись от лекаря и бабки, что новорожденный явился на свет в обыкновенный срок. Дай Бог ему щастия. Пишу к нему и поздравляю его. Прежде этого он мне писал о своих занятиях по хозяйству. Он завален работаю и хлопотами. Многим недоволен и жаловался на Козлова61.

Я пожелал ему успеха в намерении прекратить систематически введенное расхищение и загородить потверже огород от семьи Козловой. Пишу к нему, что, преставляя себе кучу небравшихся у него занятий и забот, забавно мне сравнивать свои в маленьком нашем хозяйстве. Мой удел теперь: - воздвигать заборы, делать навесы для коров да строить курятники. Мы ходим ежедневно любоваться своим огородом: тут же и плуза с матушкиными цветами. Над этим не шутите: тут есть далии: желтофиолям, левкоям, резеде щету нет. Наши окна украшены 10 горшками камелий. Только нет роз: но я надеюсь, что и их достанем.

Ты требуешь от меня плана моего дома.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTIwLnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvaExINW8wNFFkb2YxX3N3RWVoUWJ5MFJfYVZVM0ViQjJnbFVCMHcvaXpJczBNbC1yWncuanBnP3NpemU9MTIwMHg3NjYmcXVhbGl0eT05NiZzaWduPWM0NzliODNkZTg1YmEzZmMxMGMzMDk4M2U5NDQ3NmQxJnR5cGU9YWxidW0[/img2]

Василий Петрович Ивашев. План-чертёж части второго этажа (?) дома в Туринске. 1840. Бумага, карандаш. 35,5 х 22 см. Ульяновский областной краеведческий музей имени И.А. Гончарова.

Все перенесенное антресоли. Две комнаты вверху составляют мой кабинет; тут предполагалась и комната для моей Камиллы. Вверху теперь живет товарищ мой Пущин.

Но прощай - пора кончать. - Помешали. Целую ручку у милой Амалии. Целую тебя и детей и нашего добраго друга Pierrа. - Твой брат В.И

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4б. Л. 8-9)

30

XXVI.

4 Июля 1840

В последнем письме моем, добрый друг мой Лиза, я начертил тебе кое-как план моего дома. Исправь воображением углы и линии, неправильныя под моим карандашом; но то, что есть у тебя, хоть сделано и худо, все-же подает тебе понятие о нашем теперешнем жилье. Прежнее было так ветхо, что навислыя стены угрожали падением и - главное: - оно становилось тесно. Я желал удобности и простора: нынешнее стало слишком просторно… Есть мне место в уединении, невидиму никем раздуматься, нагруститься по воле…

Но не могу наводить тебя на грусть; без того, слишком уж часто, грусть бывает твоей спутницей. Лучше скажу тебе про свое любимое место в доме, про балкон, или лучше, крытую галлерею, откуда видна вся река с ея извилинами, деревни, луга, озера, которыя составляют премилую картину. Когда я намерен прекратить беседу с воспоминаниями, наполняющими душу прежним щастием, но которыя кончаются пробуждением как бы от страшнаго сна, для разсеяния и успокоения я вглядываюсь в спокойную картину зелени и вод и она, действительнее других средств, стирает с лица следы грустных впечатлений. Это место выбрано было для постройки моей незабвенной Камиллой. Как часто вместе со мною посещала она работы! Не угодно было Провидению…

Но вот; опять мысль переходит к жалобе. Я разорвал бы начатое письмо, когда б я не знал, что ты требуешь от меня отчет о состоянии души моей. Пускай же остается сказанное и все, что случится сказать. И тебе ли не отгадать, что, говоря о доме, котораго постройка была предпринята с тем, чтоб ей, моей милой подруге, пользоваться его удобствами, теперь часто мне случается предоставлять себе, сколько находили бы мы вместе новых удовольствий, какая была бы мне радость слышать за трубы благодарность, и переходя от одной мысли к другой, часто самой безделицы наводит обычную печаль.

Ты спрашиваешь, есть ли уголок для матушкиных цветов? - Цветник и огород у нас возле самого дома; Матушка, проснувшись, может окинуть глазами своих воспитанников. И в нынешнем году, или, вероятнее, от худага свойства земли, все воспитанники ея настоящия карлики. Непременно удобрю землю к осени. Жаль смотреть на ея потерянные труды. Деятельность ея неутомима. Ни жар, ни дождь не удерживают ее: целые часы проводит она в цветнике своем и каждому растеньицу дан взгляд; вижу иногда, как, не жалея колен, ощипывает около них сорную траву или вглядывается в завязку. Нашей Амалии обычнее ея приемы и довольно сказанного мною, чтоб в часы досуга возбудить в ней целый ряд мечтаний.

Трудно мыслям моим следить за вами, мои дорогие друзья. Из письма твоего от 2/14 го Майя, я знаю, что решено тебе ехать на Эмския воды. Теперь письму твоему два месяца. Прежде отезда на воды, ты хотела посмотреть на Италию; но погода была препятствием. Где же ныне тебя представить? А вот с тех пор ты нагляделась на Рим и Неаполь, поплакала с Амалией, порадовалась, глядя на ненаглядных дочек и теперь с утра до вечера с стаканом воды в руках.

Дай Бог, - молю Его усердно, - чтоб выздоровление шло без препятствий и комьев, чтоб утешительнице моей все было утешением. Дай Бог вам всем друзьям моим щастия, зоровья, утешений, радостей. Целую вас всех от всей души и так же сильно, как люблю. Твой друг и брат ВИ..

Здоровьем деточек и их доброй Бабиньки я доволен. Верочка стала ходить. У Петруши ноги несколько укрепились. Муравьиныя ванны, кажется, ему полезны.

(ОР РГБ. Ф. 112. Оп. 5779. Д. 4б. Л. 10-11)

Page:   1 2 3 4  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма Василия Петровича Ивашева из Сибирской ссылки 1838-1840 гг.