© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Из архива декабриста В.Л. Давыдова.

Из архива декабриста В.Л. Давыдова.

Page:   1 2 3  

Posts 11 to 20 of 24

11

4.

В.Л. Давыдову

Друг и Брат! Перед самым отъездом получил твое письмо от 22 Авг. Поведение Н. И. мне непонятно - но если это следствие чувств, которые невольно подозреваю после проделки его с тобой-то вот - то я в полных дураках; но посмотрим, что будет дальше, - пока нехорошо. Из Енисейска я выехал 27 в бурю, но необходимо было поспеть к расчету - и чуть было не утонул; один бог спас: - лодку захлестало, гребцы выбились из сил - я не мог на корме давать по валам - 10 саженей далее от берегу и одним дураком было бы меньше в Назимовом.

Ты можешь узнать подробно, что и как делается со мной чрез Александру Николаевну - умную сибирячку - самому надоело толковать о всех неприятностях моего положения и роде жизни, - но у меня все кипит под рукой, бьюсь напропалую с препятствиями и неудобствами, но холод и дожди меня допекают - раны мои тоже сказываются; но довольно о себе.

Ты, брат, чудесно описал приезжавшего миллионщика - знаешь ли, что мне жаль, что я не встречусь с ним - меня съедает демон деятельности и предприимчивости - голова полна проектов, да бодливой корове бог рогов не дает; знаешь ли, что если бы я ему объяснил, что удалось мне видеть на приисках, он бы не пожалел сотню тысяч убить - но зато головой отвечаю, что сделал бы открытия жильного золота, - а это не россыпям чета - и верно бы понял выгоды переселить крестьян свободных, на свое иждивение и с известными условиями, на некоторые речки не далее 60 верст от приисков; не попадет же мне под руку какой-нибудь Берна!... Шишиморой должен ограничиться, а время летит, я старею - силы душевные и телесные слабеют - что же делать, так богу угодно!

Не могу нахвалиться приязнью Леонида Федоровича1 - он своим вниманием дал возможность округлить мои отношения в Енисейске; - вот уж городок! С Павлом Егоровичем мы приятели - но у этого философа - суетности и тщеславия своего рода препорядочно - но он добрый человек и прикидывается букой.

Прилагаю письмо к Козьме Яковлевичу, отдай его ему, если он в Красноярске, если же уехал в Иркутск, то попроси Николая Иван, переслать к нему - все, что знаешь о моих родных, пожалуйста напиши - ты мне окажешь большую услугу.

Рад, что хозяйство Михаила Матвеевича идет хорошо, но не угодно ли ему здесь похозяйничать: в июле 8 дн., в августе 2 дня без дождей - косцы по 3 р. в день - а травы от сотворения мира не косились, от того бурьяны и дудки в рост человеческий, в Назимовском участке один только крестьянин Фокин имеет 3 десят. запашки - и то верст за 20 в горах - зато тайги в волю - болот не вымеряешь; я хочу попробовать сажать сахарный тростник и индиго - эти растения будут совершенно по климату.

Тысячи раз целую ручки добрейшей Александры Ивановны и прошу связать мне из шерсти теплый колпак, ее подарок колпака в Петровском меня теперь спасает от стужи ночью.

Посмотрел бы ты, что теперь делается в Назим.; рабочие с большими деньгами, рублей по 900 некоторые выработали - что за пьянство, буйство и проч.; приискатели и их партии выходят из тайги на тощих конях, оборванные, обожженные - словно сброд разбитой армии - и многие с длинными рожами - проискав 100 т. и ничего не найдя. Ник. Иван, счастлив до невероятия: 10 пуд. золота вымыто, капитал задолженный возвращен и 80% чистой прибыли на первый год - недурно; - представь себе, что в тайгу я послал по его настоянию 272 штуки рогатого скота - и все пришли благополучно - когда я наверно полагал 15% траты, исполнение беру на себя, но мысль и настойчивость ему принадлежат.

Деток, моих друзей, целую миллион раз - Васе и Саше не отвечаю теперь, некогда, хоть разорвись - но предложение Саши принимаю, а пока пляшу трепака от стужи на чердаке. Ваш шалун ленится писать к внуку - произведу его непременно в бароны Шлепеньбоны.

Целую, обнимаю Вас всех и остаюсь душой весь Ваш А. Якубович Сеногноев.

3 сентября [1842?].

Ермак.

1 Леонид Фёдорович Львов, командированный гр. Киселёвым в 1839 г. в Восточную Сибирь; оставил воспоминания о декабристах (Рус. Архив 1885, III).

12

5.

В.Л. Давыдову

13 сентября. Разводная.

Более 2 недель, как я разлучился с Вами, мои добрые, милые, бесценные друзья - и о сю пору не знаю, что с Вами делается? Благополучно ли Вы доехали? Мне это время кажется веком, одна усиленная физическая деятельность дает мне сколько-нибудь возможности сносить мое сиротство, бороться с хандрой.

Теперь расскажу тебе, что со мной было во все это время: бродивши на охоте, я набрел на пласт чудесного каменного угля, нанял 2 работников и сделал несколько разведок, оказался уголь чудесной доброты, и копи можно производить легко и в большом изобилии на берегу самой Ангары; желая пользы краю и зная, что казенные заводы, Угольской в особенности, - нуждаются в средствах отопления, я отослал несколько пудов угля к исправнику с просьбой довести это до сведения г. генерал - губернатора, последний понял всю выгоду казны и края от введения эту новую промышленность в общее употребление, хотел прислать ко мне чиновника для осмотра угля и копей; тем более это будет полезно, что предполагаемый пароход может за дешевую цену иметь целые миллионы пудов угля.

Третяго дни под самой Разводной среди белого дня привезли и бросили убитого человека, следствие производится, но не только убийц еще не могли открыть, но даже узнать - кто и откуда убитый. Несколько тому дней после обеда я был обрадован нечаянным посещением Мар. Алек. Ивановской, с дочерью и с сыном - эта достойная и почтенная женщина обворожила меня своим превосходным сердцем и полным сочувствием с нами, бедными изгнанниками.

О прочей нашей братьи ничего не знаю, кажется, живут кто с припевом, кто с плачем - как везде делается на белом свете. Всякую субботу сверх обыкновенного я думаю о тебе, брат, добрейшем друге Алек. Ив. и милых твоих детках, и мне кажется, что мы в одну и ту же минуту, несмотря на тысячу верст, съединены мыслью и душой. Прощайте, мои бесценные друзья, любите Вашего Бобоку1 и пишите ради бога: что с Вами делается, как Вы поживаете?

Душой весь Ваш А. Якубович.

Васю, Сашу, Ваню и Леву целую от всей души. Хозяева мои Вам кланяются. Иркутяне меня одолели.

Панов у меня, он меня просит Вам усердно кланяться.

Поклонись от меня Михаилу Матвеевичу, Павлу Сергеевичу - и Михаилу Фотичу. - Каково-то они поживают?

1 Бобока (или Бабака) - так звали в шутку Якубовича среди ссыльных декабристов.

13

6.

В.Л. Давыдову

17 сентября. Разводная.

Вот уже третье письмо к тебе пишу, друг и брат, а все не знаю, что Вы делаете? Благополучно ли доехали? Право, эта неизвестность отзывается могильной сыростью и мертвит сердце. У меня дни один как другой: до 11 часов я двигаюсь, чтобы состряпать, поубрать мою квартирку, а там обед, немного сна - ружье и сети в руки, и марш добывать питанию. - Ты видишь, сколько удовольствий для сердца и ума; этот род жизни заставит не только на Кавказ проситься - но хоть в Елисейские; правда, иногда наезжают из города, но я знаю, что значат эти посещения. Писем не было и кажется не будет; из Урики, от Оболенского ничего не получил и живу во тьме кромешной, - газеты и журналы, спасибо сестрам, исправно имею, но что толку: с кем разделишь мысль, кому передашь чувства?

Добрейшаго друга Александру Ивановну и милых твоих деток прошу помнить и любить душой им преданного и любящаго Бобоку. В первом письме подробно, брат и друг, расскажи о Вашей дороге, помещении в городе и занятиях. -

Целую Вас всех миллион раз - душой Ваш А. Якубович.

Это письмо отправляю с добрым Пер... 1 Он вел себя, как должно человеку и врачу, во время болезни маленького Трубецкого. Вчера, несмотря на частые убийства близ города, я отправился видеть Марию Алек. Иван., и узнать, когда она уезжает в Красноярск, чтобы не упустить и этот случай потолковать с тобой; но увы! она уже несколько дней как уехала, итак я лишился возможности проститься с этим достойным человеком, поблагодарить за ласки - и писать к Вам, мои добрые, милые друзья. Вчера наши водяные герои воротились с вод, где без пользы прожили целый месяц, издержав кучу денег; Вадковский уехал в Урику, мне не удалось его видеть; прочую братью лицезрел - бедный Барятинский болен лихорадкой и совершенным расслаблением в бумажнике. - Всем Вашим красноярцам поклонись от меня. Прощай, друг и брат.

(На обороте: Милостивому Государю Василь Львовичу Давыдову в Красноярске).

1 Угол письма оторван.

14

7.

В.Л. Давыдову

25 августа. Енисейск.

Что ты сделал со мной, друг и брат! Ты отнял посох у слепца - последнюю нравственную подпору отказом - бог тебе судья, я не сержусь, но сердце кровью облилось, прочитав твое письмо; ты отказал - и я откажусь, и погодя немного буду с повинной головой просить правительство взять меня с Назимова обратно в Разводную; не труд и скука меня пугает - нет: с божией помощью это еще мне под силу, - но у меня нет цели трудиться; а хлеб насущный я везде найду - да еще и с приварком - работа меня не испугает.

Если сделают для Ваших детей милость, которую обещают, то я верноподданейший всех и вся и готов голову положить за государя - для меня ничего не нужно, я отжил свое - мне жизнь давно не раздолье; но милых ангелов, невинных существ возвратят - дадут им права гражданства - и я стану везде благословлять великодушие правительства.

Как я живу, что делаю - тебе расскажет Леонид Федорович - часть моих похождений ты узнать можешь от Ефим Андреевича Кузнецова; не на розах - и очень не на розах - денег у меня осталось 60 асс. - и чем вознаградят мой труд, не знаю.

Неужели Николай Иванович не доставил тебе моего длинного письма? Не понимаю его поведения в отношении к Вам, дело поясню и сериозно, когда увижусь с ним.

От дела голова идет кругом, вчера писал разной вздор до трех часов ночи - сегодня между отъездом в Назимово, укладкой и распоряжением по разным предметам пишу к тебе - и от дурной погоды страдаю как мученик; нет возможности дать свободу чувствам - потолковать на досуге, как это бывало прежде.

Вот скоро 2 года, как я 30 Августа Вас провожал до Зуевской станции; боже! сколько с тех пор изменений, сколько работы переделано - какое пространство изрыскано - и к чему весь этот гвалт? Какая цель усилиям, право, не под силу?

Я взял на себя обязанность важную - и потому по совести ее выполню, но чего это стоит - одни старые мои кости это знают.

Душку Евгения1 обними, расцелуй за меня - и скажи ему от меня: что до смерти жалею о невозможности уплатить о сю пору мой кровный долг; я уехал из Иркутска, взяв у Дриневича 1500 р. в долг - из которых не мог уделить ему к прежним присылкам; но если меня станут рассчитывать по моему труду, то я скоро буду в возможности ему прислать еще часть моего долга.

Ты видел Козьму Яковлевича, скажи, брат, что он говорит о моих? Не скрой дурных вестей, я привык к этому давно. Прости, друг и брат, обнимаю, целую тебя и по гроб буду твой друг и брат.

А. Якубович.

Добрый друг Александра Ивановна! Что Вы со мной сделали, чем я заслужил отказ? Знаете ли, что Вы одним словом разрушили лучшие мечты моей жизни - столько времени, с такими усилиями я стремился к моей цели, и, когда начал помаленьку достигать ее, Вы одним словом все стерли, истребили; бог видит скорбь, Вами мне сделанную, - но я не буду на Вас сетовать: Вы мать - имеете право располагать Вашими детьми; но знайте, что я не приму предложения Ник. Иван., и бог с ними, с их золотом. - Осрамлю себя, выказав непостоянным, но чрез некоторое время оставлю все дела - и с бедностью стану горемыкать без цели и надежды в мире.

Прощайте, целую Ваши ручки - обнимаю моих друзей, деток Ваших - душу моего деда целую тысячи раз.

Ваш по гроб А. Якубович.

1 Декабрист кн. Евгений Петрович Оболенский.

15

8.

М.В. Давыдовой

(По-русски).

Милостивая Государыня Мария Васильевна!

В 12 лет заключения и ссылки, я имел щастие увериться в дружбе Вашего отца. Мы делили тяжкое заключение в Благодатском, Чите и Петровском неразлучно; Вас, Мария Васильевна, Ваших сестер и братьев, по дружбе Вашего отца, знаю с самых юных лет и радовался с ним и Александрой Ивановной, что бог их наградил такими достойными детьми. Верьте истинному уважению и дружбе к Вам всем; дай бог, чтобы случай представился слова и чувства мои скрепить поступками, с душевным уважением имею честь быть Вашим покорным слугою Александр Якубович.

P. S. Петру Львовичу свидетельствую мое почтение. Он, верно, помнит кавказского знакомца.

16

9.

В.Л. и А.И. Давыдовым

14 сентября 1844 года.

Друг и брат! Добрая Алек. Ивановна! Прощайте, мне плохо - скоро всему будет конец; водяная меня душит, и я потерял надежду на излечение1.

После меня прошу принять кое-какие безделки на память и помочь бедным нашим товарищам из капитала, который я назначил на сей предмет.

Благодарю Вас за все - целую деток. Будьте счастливы - всем товарищам поклон и долголетие.

Ваш по гроб А. Якубович.

P. S. Уведомите после моих родных, что я угас.

Милых деток твоих целую, дай Бог им щастия! Ваня, Саша, Бобока Ваш едет далеко. Фионушку целую.

1 Якубович, однако, прожил ещё год и скончался 3 сентября 1845 г.

17

III.

Письма декабристов к В.Л. и А.И. Давыдовым

Из всего запаса писем декабристов к Давыдовым, сохранившихся в их архиве, здесь печатаются только немногие - по одному для каждого из корреспондентов. Декабристы П.С. Бобрищев-Пушкин и М.М. Спиридов впервые появляются в печати с эпистолярным материалом; до сих пор их писем вовсе не имелось в печати. И. Поджио представлен был только двумя письмами. Декабристы Якушкин, Оболенский, Трубецкой, Фонвизин, правда, представлены лучше, но их большее значение в декабризме требует к себе и большего внимания; взятые нами письма дают свежие черты быта и настроений этих декабристов в Сибири.

Имеющиеся два незначительных по содержанию письма Вадковского не включены в публикацию; в недавно вышедшей книге: «Декабристы» (под редакцией Б.Л. Модзалевского и Ю.Г. Оксмана, 1925) дано большое собрание писем этого декабриста к Е.П. Оболенскому.

Письма, кроме двух последних, датированы, поэтому располагаем их хронологически.

Письмо П.С. Бобрищева - Пушкина к В.Л. Давыдову

1840-го года Майя 10-го

Тобольск.

Письмо Ваше от 6-го апреля, Любезный Василий Львович, живо перенесло меня в Красноярск, где я прожил более шести лет. Хотя я доволен, что меня перевели сюда, но с удовольствием воспоминаю и о Красноярске.

Воображаю себе, какую ощутительную пустоту оставил в вашем маленьком круге отъезд доброго семейства Ивановских. Мих. Мат.1 некого теперь уже прельщать военною службою. Только они не сдержали в отношении Тобольска своего слова, проехали прямо, вероятно, дорога их устрашила. Что же вам сказать о себе, я слава богу здоров и все здешние нашли, что вы меня как быка в Красноярске раскормили. Н.Д.2, увидев меня, просто расхохоталась, что я заплыл жиром. Здешние хлеба тоже идут мне в прок, сохрани только бог от такого брюха, как у Арт. Захар.

От Басаргина и от Пущина3 мы имеем свежие известия. Они все здоровы, кроме бедного Пущина, который сурьезно хворает, биение сердца сделалось у него постоянным и сильным недугом, так что, по словам Басаргина, изчезла вся его обыкновенная веселость. Это страх нас всех огорчило - а помочь в Туринске не кому. Я советовался здесь по описанию болезни с довольно искусным медиком и послал ему на прошедшей почте наставления - и рецепты. Меня несколько успокоивает, что доктор приписывает этот припадок геморою, а не аневризму. Но во всяком случае, эта болезнь нехороша.

На прошедшей почте я получил также письмо от Оболенского4; он полагает меня в Красноярске, а потому и приложил небольшой листок к вашему Васе, который при сем прилагаю. Напишите пожалуйста, не вашим ли большим шарфом обвязали брата, когда нас провожали, он верно вам подарен кем-нибудь на память, следовательно, если это ваш я вам его пришлю; а у вас, вероятно, в таком случае остался маленький, который вязала Кат. Петр. Из новостей скажу вам только одну, которая может интересовать Василия Николаевича, которому прошу передать ее вместе с поклоном, что Чижева за прошлогоднюю экспедицию по представлению Князя произвели в Офицеры.

Передайте мое сердечное приветствие Михаилу Фотиевичу и Михаиле Матвеевичу - и Александру Николаевичу - у Катерине Петр, поцелуйте за меня ручку. Степаниде Алекс. с семейством ее также мой усердный поклон. На нынешней почте я посылаю от Бригена к Мозгалевскому5 в Минусу 200 денег. Уведомьте пожалуйста, когда они получатся в Красноярске, ибо от него долго ждать ответа.

Прощайте, мой любезный и почтенный Василий Львович, обнимаю вас от всего сердца и целую ручки у добрейшей Александры Ивановны. Васю, Сашу, Ваню и Леву (именно тогда, как великая баловница Александра Ивановна будет убаюкивать) прошу расцеловать. Христос с вами, желаю вам всего лучшего. От всей души моей остаюсь сердечно вам преданный П. Б. Пушкин6.

P. S. Барятинский7 здоров и всем вам кланяется.

1 Михаил Матвеевич Спиридов, декабрист; см. ниже его письмо.

2 Наталья Дмитриевна Фонвизина, жена декабриста М.А. Фонвизина, затем - декабриста И.И. Пущина.

3 Декабристы Артамон - Захарович Муравьёв, Николай Васильевич Басаргин, Иван Иванович Пущин.

4 Декабрист Евгений Петрович Оболенский; см. ниже его письмо.

5 Фон-дер-Бриген, Александр Фёдорович, декабрист; Мозгалевский, Николай Осипович, декабрист.

6 Декабрист Павел Сергеевич Бобрищев-Пушкин 2-й, член Южного Общества. Из Нерчинских рудников вышел на поселение в Красноярск в 1832 г.; в конце 1839 г. переведён в Тобольск.

7 Князь Александр Петрович Барятинский, декабрист.

18

Письмо М.А. и Н.Д. Фонвизиных к Давыдовым

(Подлинник по-французски).

Тобольск, 11 октября 1840.

Мы получили ваше доброе письмо от 14 августа, дорогой Василий Львович, и для нас было истинной радостью узнать сразу о двух счастливых событиях; прежде всего, о разрешении нашей милой Александры Ивановны и появлении на свет маленькой Софьи, затем о предстоящем браке вашей дочери с г. Феллейзеном, который, будучи основан на взаимной склонности, не может не оказаться счастливым. Итак, мы были от души рады, получив сразу столько приятных известий. Примите, дорогой друг, по случаю этих двух событий самые искренние поздравления, исходящие из сердца, нежно преданного вам.

Благодарю вас также за все добрые вести, которые вы сообщаете мне о вашей милой семье, столь близкой мне по чувствам дружбы и любви, какие я питаю к вам. Теперь, как и всегда, искренно желаю вам всем благополучия и хотел бы, чтобы материальные условия вашего существования были также отрадны, как те, которыми живет сердце. Сообщаемые вами подробности о моих милых крестниках Васе и Саше и об их успехах в науках радуют меня так же, как и хорошее состояние их здоровья. Чего я не дал бы, чтобы увидеть вокруг себя всех этих милых детей, обнять и прижать их к сердцу, как и вас, дорогой друг. Все приезжающие из Красноярска рассказывают мне, что моя маленькая крестница Саша - маленькое чудо по грациозности, уму, красоте и доброте.

Очевидно, вы не получили моего июньского письма; вы не упоминаете о нем в вашем письме.

О нашем существовании, кажется, не могу рассказать вам ничего, чего бы вы не знали. Наша жизнь в Тобольске течет очень мирно и очень однообразно. Мое здоровье настолько хорошо, насколько оно может быть в моем возрасте, здоровье моей жены лучше, нежели оно было в начале нашего пребывания здесь, и мы привыкли к климату, хотя он не очень хорош. Мы живем очень уединенно и обыкновенно видим мало людей. Павел Сергеевич1 бывает у нас ежедневно. Он здоров и шлет вам всем чрез меня дружеский привет. И.И. Пущин здесь уже два месяца.

Бедный малый приехал сюда лечиться от сердцебиения, которое причиняло ему ужасные страдания: это было нечто вроде той болезни, которую моя жена перенесла в Петровском. Но здесь он, славу богу, нашел врача, который сперва угадал место, где крылась болезнь, и затем правильно лечил ее. Но лечение было крайне мучительно для больного, так как он невыразимо страдал от истощения; он буквально голодал. Теперь врач разрешил ему бульон из цыпленка. Бедный И. И. утверждает, что лечение сделало его до такой степени жадным к пище, что при мысли о еде у него непрерывно текут слюнки, - а вы понимаете, что он думает о ней часто.

Единственное событие, несколько оживляющее наше однообразное существование, есть почта, которая регулярно два раза в неделю доставляет нам письма из дому. Мой брат и дети две недели назад были здоровы, - письма приходят к нам чрез 12-13 дней. Наши сыновья уже большие и собираются вступить в университет.

Прощайте, дорогой Василий Львович. Нежно обнимаю вас и ваших милых детей. Поцелуйте за меня руку нашей доброй Александры Ивановны и передайте ей выражение моего искреннего почтения. Передайте также мой дружеский привет почтенному Михаилу Фотиевичу, напомните обо мне Михаилу Матвеевичу и скажите ему от меня поклон, как и всем, кто меня помнит. До свидания.

Верьте искренней дружбе преданного вам М. Фонвизина2.

(Дальше по-русски).

Поздравляю вас милый и добрый друг мой Александра Ивановна, с рождением милой Сонички, дай бог, чтобы она была так же мила и так же утешала вас, как Милушка Саша, о которой нам все чудеса рассказывают. Прошу за меня расцеловать милую незнакомку нашу, которая, вероятно, еще не слыхала об нас никогда. Порадовались мы также о замужестве доброй вашей Marie; вот ведь и Катя и Лиза уже невесты, того и гляди, что мне опять придется скоро поздравлять вас и на их счет. Да уже и Саша смотрит в большие. -

Что это как летит время! Грустно в разлуке с своими, но за то какая радость, мои милые друзья, если бы господь соединил вас со всеми. Катя, Лиза, про детские затеи которых вы мне так много рассказывали, мой милый и добрый друг, теперь большие, образованные девушки, revenans de l'etranger. Я воображаю, как бы добрый мой Дядюшка расплакался, увидя их такими, как они теперь, дай бог всем вашим милым детям быть счастливыми. Они все такие добрые, это счастье прочнее всякого другого на земле - не смотря на то я бы желала, чтобы вы со всех сторон были успокоены. -

Увидимся ли мы когда-нибудь, друзья мои? - то-то бы мы наговорились с вами, а то эти письма, что в них скажешь? - Право не посетуйте, часто оттого и не пишется, что то, что намеревалась писать, вдруг об какой-нибудь канцелярии вспомнишь, потом о другой, о третьей и далее... тут и слова не идут из сердца и перо что-то не пишет, походишь, подумаешь да и раздумаешь писать - что напишешь? - Тоска, да и только, как говорит Ив. Ив., а ему бедному то-то была тоска, и быть больному и сидеть на диете; вот уже дня три, как ему получше, и сердце не так бьется - может быть вы его еще и увидите. - Он все ожидает, не переведут ли его в Иркутск? Он и Пав. Сер. недавно от нас ушли и оба поручили мне вам очень очень кланяться. Пав. Сер. говорит, что теперь будет ожидать письма от Дядюшки, что теперь очередь за ним в переписке. -

Мих. Фотьевичу пожалуйста передайте мое сердечное приветствие. Nous parlons souvent de lui en nous rappelant avec plaisir les moments agreables que nous passames ensemble et chez nous et chez lui - les nouvelles que vous nous donnez de lui mon cher Oncle nous ont vivement reporte a Krasnojarsk. Je desire de tout mon coeur que la sante de M. O. s'ameliore et que cette lettre vous trouve tous bien portants3. Напишите нам пожалуйста побольше подробностей о Соничке. Теперь можно видеть, на кого она похожа из детей. - Простите, обнимаю и вас, друг мой Александра Ивановна, и Дядюшку по праву племянницы (et puis nous devenons vieux et cela ne tire pas a consequance, a notre age4 и деточек милых целую.

Вся ваша Наталья Фон-Визина.

Faites mes compliments je vous prie a Мих. Мат., il fut un temps ou nous etions un peu connus a cause de correspondences5.

1 П.С. Бобрищев-Пушкин, декабрист.

2 Декабрист Михаил Александрович Фонвизин, член Северного Общества. После Нерчинских рудников отправлен в Енисейск, с 1835 г. - в Красноярске, с 1838 г. - в Тобольске. С 1822 г. женат на Нат. Дм. Апухтиной.

3 «Мы часто говорим о нём, вспоминая с удовольствием приятные минуты, которые мы проводили вместе то у нас, то у него. Сведения, которые вы сообщаете нам о нём, дорогой дядя, живо перенесли нас в Красноярск. От всего сердца желаю, чтобы здоровье М. Ф. улучшилось и чтобы это письмо застало вас всех здоровыми».

4 «Притом мы становимся стары, и в нашем возрасте это неопасно».

5 «Передайте пожалуйста мой привет Мих. Матв. Мы когда-то были немного знакомы но поводу корреспонденции».

19

Письмо Е.П. Оболенского к В.Л. Давыдову

(Подлинник по-французски).

Туринск, 28 мая 1843.

С прошлой почтой, т.-е. 21 мая, я получил ваше письмо, дорогой Василий, полное глубокой грусти по поводу отъезда вашего сибирского первенца1. Теперь горькая чаша уже осушена, Василий уже вероятно в пути, а может быть даже в Москве.

Трубецкие сообщили мне об отъезде Васиньки за неделю до вас; в виду этого я в первый же почтовый день написал моей сестре Наташе и просил ее осведомляться о юном сибирском кадете и даже брать его к себе по праздникам. Надеюсь скоро сообщить вам ответ Наташи. Вы как-то писали мне, что директор корпуса - ваш родственник; в таком случае наш милый мальчик будет хорошо принят и еще узнает счастливые дни. Кто из нас, дорогие друзья, может предугадать будущее? Вы поступили так, как подсказали вам искреннее чувство вашего долга и глубокое убеждение, что вы не в силах обеспечить вашим детям какую-либо будущность. Вы отдали вашего старшего сына, -да взглянет господь в своем милосердии на вашу жертву и да будет ему вожатым и опорой на том поприще, на которое он готовится вступить.

В письмах моих к Наташе я буду время от времени беседовать с Васинькой и буду давать ему темы для писем. Общество, которое он найдет у моих сестер, будет ему приятно. При Наташе, как вы знаете, живет моя племянница Надя, которую она сама воспитывает с помощью нескольких учителей для преподавания тех предметов, с которыми она не могла бы справиться.

Другая моя сестра, Варвара Прончищева, состоит теперь при своем муже инспектрисой нового приюта для подкидышей, занимающего прекрасный дом графа Разумовского на Гороховом поле; ее муж - там инспектор и заведует всем приютом, а сестра-инспектриса и следит за воспитанием и благосостоянием вверенных ее попечению сирот. У нее три дочери, воспитание которых составляло до сего времени единственную задачу ее жизни. Это славные девочки, с развитым сердцем и умом; их общество, несомненно, будет полезно Васиньке, если он сможет часто пользоваться им и если будет ходить к нашим, как ходил бы к ровным. Если эта близость установится я уверен, что Васинька будет доволен, и вы также, милые друзья.

Со своей стороны я могу только писать об этом моим сестрам, сердце которых готово открыться всякому доброму чувству. Успех зависит от обстоятельств и от доброй воли Васиньки; надо сказать еще, что он зависит также от того, как мои сестры смотрят на сближение обоих полов, которое в наше время строго запрещалось, даже между братьями и сестрами, к немалому вреду для тех и других. Я долго говорил вам о моих планах для Васиньки; я хотел бы, чтобы успех превзошел мои желания.

Между тем я хотел бы знать, к кому вы направили его прямо в Москве, кто позаботился бы о нем. Разрешение, полученное вами для двух других ваших сыновей, - большое утешение для вас, милые друзья. Вы ничего не пишите о ваших старших сыновьях; они вероятно со дня на день ждут производства в офицеры, если уже не произведены. С нетерпением жду от вас письма, где вы сообщите мне день отъезда Васиньки. Ему удача - ехать при этой прекрасной погоде, какая стоит. По приезде в Москву его учение тотчас после начала будет прервано выступлением кадет в лагери, которое совершается в июне или июле. Это - время отдыха для этих ребят; Васинька им воспользуется.

О нас не могу сообщить вам ничего нового; как видите, мы все еще в Туринске; распоряжение о нашем переводе в Тобольск все не приходит. Все окружающее нас благодарит бога за весну и за прекрасную погоду, которая установилась; она очень благоприятна для растительности, которая сильно идет в рост и подает наилучшие надежды. Эта отрадная перспектива одушевляет всех, так что и работа кажется менее утомительной. Наш дом оживлен видом нашей речки, которая так переполнилась водою, что не уступит по красоте вашему знаменитому Енисею. Мы наслаждаемся этим красивым видом и всем, что добрый бог дает нам во все дни нашей жизни, с любовью и глубокой благодарностью к единственному источнику добра ныне и в будущем.

Дружески жму вашу руку и остаюсь преданный вам Е. Оболенский2.

Наши красноярские друзья могут быть уверены, что мы их не забываем.

1 Сын В.Л. Давыдова Василий был в 1843 году принят в Московский кадетский корпус и выехал в Москву из Сибири.

2 Декабрист Евгений Петрович Оболенский член Союза Благоденствия и Северного Общества. После Нерчинских рудников вышел на поселение в сел. Итанцинское, Иркутской губернии, в 1839 г.; в 1841 г. переведён в гор. Туринск, Тобольской губ., в 1842 - в гор. Ялуторовск.

20

Письмо И.Д. Якушкина к В.Л. Давыдову

(Подлинник по-французски).

1843. Ялуторовск. 12 июня.

Благодарю вас, дорогой Василий Львович, за удовольствие, которое доставило мне возможность обнять Васю. Его экипаж требовал починки, и ему пришлось часов тридцать провести в Ялуторовске. Пока он был с нами, Матвей Иванович и я старались быть как можно моложе, чтобы сколько-нибудь умерить его нетерпение поскорее добраться до Москвы. Он, повидимому, славный мальчик, и я хочу надеяться, что с божьей помощью он всегда будет радовать своих родителей. Вы, наверное, не посетуете на меня, если я попрошу мою тещу время от времени навещать его и в случае надобности напоминать ему, что он должен вам писать. Вчера в два часа дня он покинул нас в добром здоровьи, как и его товарищ, который оказался моим давнишним знакомым; мы оба припомнили, что в 36-м году мы вместе плавали по Байкалу.

Желая вам и всем вашим доброго здоровья, сердечно жму вашу руку и прошу вас выразить Александре Ивановне мое глубокое почтение и передать мой дружеский привет Михаилу Фотьевичу и Михаилу Матвеевичу. Матвей Иванович кланяется вам.

И. Якушкин1.

1 Декабрист Иван Дмитриевич Якушкин, член Союза Спасения и Северного Общества. После Нерчинских рудников вышел на поселение в г. Ялуторовск.

Page:   1 2 3  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Из архива декабриста В.Л. Давыдова.