© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма М.Ф. Орлова к П.А. Вяземскому (1819-1829).

Письма М.Ф. Орлова к П.А. Вяземскому (1819-1829).

Page:   1 2

Posts 11 to 17 of 17

11

10

<Киев. 9 ноября 1822 г.>

Любезный друг, письмо твое с изображением прелестной твоей хари я получил исправно и спешу тебе отвечать1. Ждал тебя в Крыму, в Одессе, во всей южной России, а ты рыскал по северу. Надеюсь, что, по крайней мере, успею тебя захватить в Москве, когда нынешний год туда явлюсь. Между тем посылаю жене твоей, у коей целую ручку, несколько банок варенья киевского, уплачивая тем старый мой долг и замазывая тебе сахаром рот за все твои упреки. При сем следует также большое письмо от Пушкина, разбраненного тобою2. Я не знаю, что он к тебе пишет, но этот молодой человек сделает много чести русской словесности. «Кавказский пленник» в некоторых местах прелестен, и хотя последние стихи похожи несколько на сочинение поэта-лауреата, можно их простить за красоты общего3.

Дело мое идет и продолжается4. Чужие край и отечество полнилось, странными слухами, и посреди общего вранья трудно постичь настоящий ход дела5. Об оном я распространяться не буду, но вообрази себе собрание глупой черни, смотрящей на воздушный шар. Одни говорят - это черт летит, другие  - это явление в небе, третьи - чудеса и пр. и пр. Спускается балон, - и что ж? Холстина, надутая газом. Вот все мое дело. Когда шар спустится - вы сами удивитесь, что так много обо мне говорили. Впрочем, все сие дело меня крепко ожесточило и тронуло до крайности. Ежели я достиг равнодушия, то чрез сильную борьбу. Теперь я спокоен и надеюсь, что те, кои с первого маха хотели меня сбить с ног, ушиблись сами о меня и кусают себе пальцы.

Прощай, любезный Асмодей, до свидания.

Орлов

Р.S. По поверке нашлось, что сахарной замазки не посылаю на сей раз, но пошлю на будущий. Прощай.

Сего 9-го ноября 1822.

Киев.

Это письмо впервые было опубликовано (не совсем точно) П.П. Вяземским в статье «А.С. Пушкин 1816-1825 по документам Остафьевского архива». - «Берег», 1880, № 74, от 6 июня; отд. отт.: СПб., 1880, стр. 53-55.

1. Упомянутое письмо Вяземского не дошло до нас.

2. Письмо Пушкина к Вяземскому не сохранилось.

3. «Кавказский пленник» был в это время новинкой: он вышел в свет между 25 августа и 2 сентября 1822 г. (М.А. Цявловский. Летопись жизни и творчества А.С. Пушкина, т. I. М., 1951, стр. 352). - Поэт-лауреат - английский поэт-романтик Роберт Соути (1774-1843).

4 «Дело» Орлова - предание его суду за бунт в Камчатском полку. См. об этом публикацию М.К. Азадовского «Воспоминания В.Ф. Раевского» (стр. 118 настоящего тома) и сообщение С.С. Волка и П.В. Виноградова «Два приказа М.Ф. Орлова по 16-й дивизии (1820-1821)» (стр. 8).

5. 14 августа 1822 г. во французской газете появилась статья «О возмущении солдат 16-й пехотной дивизии и о мятежном духе во всех полках корпуса генерала Сабанеева» (ЦГИА, ф. № 109, 1 эксп., д. 61, ч. 177, л. 7).

12

11

<Москва. 20 июня 1826 г.>

Любезный друг, знаю всю твою дружбу и умею ее ценить. И брат в Пе­тербурге и жена в Москве доказывают на тебя как ты благородно чувст­вуешь, как ты берешь участие в друзьях твоих, как ты стоишь грудью за них и как ты не отходишь в несчастии от тех, которых в счастии любил. Прийми, любезный друг, истинное изъяснение моей дружбы и моей благодарности за то, что во все мое отсутствие ты и жена твоя ни на минуту не оставляли мою жену без утешений. Бог вам за это заплатит когда-нибудь, а я, мой друг, с чувством нежнейшей дружбы прижимаю тебя к сердцу моему. Я сейчас еду в деревню, и это письмо отдано будет тебе твоей женою при твоем возвращении.

Прощай, друг мой.

Михаил Орлов

Сего 20-го июня 1826.

Москва.

Написано после освобождения Орлова из Петропавловской крепости, где он на­ходился в заключении по делу декабристов с 29 декабря 1825 г. по 16 июня 1826 г. Благодаря заступничеству его брата, генерал-адъютанта А.Ф. Орлова, человека, близко стоявшего к Николаю I, М.Ф. Орлов отделался только исключением из службы и высылкой в имение Милятино Масальского уезда Калужской губ. В Москве он был проездом.

13

12

(Е.Н. Орлова - В.Ф. Вяземской)*

<Милятино.> 26 января 1827 г.

Милый друг, Панин, податель этого письма1, вручит Вам две хру­стальных шкатулки для медали Байрона; посылаю их Вам, чтобы дока­зать Вашему мужу, что я занималась его интересами, а задержал медаль мой господин и повелитель для того, чтобы иметь формы. Если шкатулки не подойдут, надо мне заказать другие2. Панин передаст Вам также две хрустальных шкатулки для драгоценностей; посмотрите, подойдут ли они Вам. Дорогой друг, постарайтесь достать мне белого бархату для вышивки; посылаю Вам все деньги, которые у меня есть, и прошу Вас купить мне шерсти оттенков пунцового мака у голландского еврея, ко­торый никогда не продает в кредит. Я хотела бы еще несколько оттенков синих. Купите мне еще 8 арш<ин> тюля, немного шире, чем приложенный здесь, с краями или без них.

«Телеграф» получен, прочитан, обсужден, прокомментирован и в общем довольно хорошо принят милятинскими аристархами, но письмо из Дрездена3, но увы, даже ошибочное употребление слов не ускользнуло от их критики. Предоставляю Михаилу заботу развернуть все это. До свидания, дорогие друзья, да пошлет вам бог мир и довольствие, которое превосходит богатство.

*Перевод с французского.

(Орлов - Вяземскому)

С «Телеграфом» тебя поздравляю. Ежели он далек еще от хорошего жур­нала в строгом смысле, по крайней мере, он лучше всех прочих. Полевому принадлежит честь редакции, но вижу по всему, что благонамеренность принадлежит тебе и твоему влиянию. Перевод отрывка Сея прекрасен4. Журналистика очень мила; разбор библиографический очень хорош.

И правду сказать, там говорено то, о чем я всякий раз, как читал журналы, гневался. Азбука - не книга, а географии наши едва не много выше правил Недоросля насчет географии5. Твои рассуждения о словах также хороши, только то, что тебе сперва говорил, то и теперь скажу6. А Гогсе из желания лучше выразиться, ты впадаешь в абстракцию*. Иногда надобно два раза чи­тать, чтоб понять, а когда поймешь, то мысль по нутру.

Прощай, любезный друг, целую тебя в курносый твой нос.

**Скажи добрейшей княгине, что я теперь счастлив в любви, как и в дружбе. У меня появился маленький друг и большой друг, то есть ма­ленькое сито и большое сито, через которые я просеиваю. Это не мой ка­ламбур, а Робера Гискара, или Робера химика, или Робера храброго, или Робера горбатого**7.

*Слова, заключенные в звездочки, написаны по-французски.

(Рукой Е.Н. Орловой:)

Я послала Д. Давыдову наш пробный слепок с медалей.

В архиве Вяземских сохранились еще письма М.Ф. и Е.Н. Орловых к В.Ф. Вя­земской, характеризующие их литературные интересы. Приводим из них выдержки:

(Рукой Е.Н. Орловой:)

<Милятино.> 9 февраля 1827 г.

«...Читали ли Вы в "Сыне отечества", кажется, очень оригинальное произведе­ние, названное драматической поэмой - "Ижорский" (В.К. Кюхельбекера)? Прошу извинить меня, если я иного мнения, чем Вы, но я нахожу это чудесным. Что гово­рит Ваш муж? Я бы охотно взяла его своим оракулом в литературе. Русская песня напоминает мне Дельвига, не он ли автор этих стихов?

Посылаю Вашему мужу медаль Байрона, чтобы утешить его за то, что его медаль все еще у Михаила...».

(Рукой М.Ф. Орлова:)

«... Я задерживаю Байрона в медали до тех пор, пока не найду средства инкру­стировать его поэтико-хромую фигуру в хрустале столь же чистом, как глубина моего сердца <...>

Сцена "Ижорского" прекрасна. Это самое замечательное из всего, что я читал за долгое время. Это покойный г-н Шекспир соблаговолил вдохновить поэта, кто бы он ни был, и если всё остальное будет соответствовать этой сцене, это будет произведе­ние, достойное быть поставленным рядом со "Сном в летнюю ночь" и с "Бурей"...».

(Не издано. Подлинник на франц. яз. - ЦГЛА, ф. № 195, ед. хр. 3402, лл. 1-2).

(Рукой Е.Н. Орловой:)

<Милятино.> 12 июня <1827 г.>

«...Посылаю вам Байронов и Тальма; вскоре у нас будут более совершенные, ко­торые мы разделим...»

(Рукой М.Ф. Орлова:)

«Посылаю вам двух Байронов и двух Тальма. Один из Байронов и один из Тальма - для Пушкина. Другой для вас <...>

Прошу Вас передать тому, кто из всех людей Вам наиболее напоминает Байрона, почтительнейшее уважение человека, который хотел бы для увеличения своей мошны делать стекла столь же чистые, как его стихи*.

Хорошо сказано?

Михаил Орлов

Как могли напечатать в "Телеграфе" статьи по химии без моего позволения?..»

(Не издано. Подлинник на франц. яз.- ЦГЛА, ф. № 195, ед. хр. 3402, лл. 3-4).

1. Панин - вероятно, Виктор Никитич (1801-1874), в это время дипломат, впоследствии министр юстиции.

2. В имении Орлова - Милятино - был фарфорово-хрустальный завод. Вслед­ствие конкуренции и неумения вести хозяйственные и торговые дела Орлов понес из-за завода большие убытки. Он постоянно нуждался в деньгах. После смерти Орлова за ним числился долг в 1 200 000 руб. (Гос. Литературный музей, ф. М.Ф. Орлова, шифр 21012/124, л. 1 об.).

3. Речь идет о первом номере «Московского телеграфа» за 1827 г. «Письмо из Дрездена» - извлечение из письма А.И. Тургенева из Дрездена от 11/26 <!> декабря 1826 г., посвященное европейским книжным новинкам, напечатано с примечаниями Вяземского. - «Московский телеграф», 1827, № 1, стр. 90-98; № 2, стр. 162-165; за подписью Э.А., то есть Эолова арфа - арзамасское прозвище Турге­нева.

4. Орлов имеет в виду перевод статьи Ж.-Б. Сэя «Сущность политической эконо­мии», исполненный Н.А. Полевым. - «Московский телеграф», 1827, № 1, стр. 33-57; № 2, стр. 101-121.

5. В библиографическом отделе «Московского телеграфа», 1827, № 1, напечатана анонимная рецензия на три книги по географии - Г. Пятунина, В. Запольского и И. Гейма (стр. 80-88).

6. «Рассуждения о словах» - статья Вяземского «О злоупотреблении слов». - «Московский телеграф», 1827, № 1, стр. 6-23. Смысл каламбура не удалось установить.

7. Робер Гискар (ок. 1015-1085) - один из норманских авантюристов, основавших неаполитанское королевство.

*Каламбур, основанный на созвучии слов: стёкла (уеггез) и стихи (уегз) (франц.). - Ред.

14

13

Сего 6-го июня 1827. Милятино

Любезный друг, давно я к тебе не писал и мои письма так малозначущи, что ты о них, вероятно, не очень горюешь. А у меня не только рука не шевелится охотно, но и язык весьма сделался ленивым. Иногда по це­лым дням не соберусь мысль одну выразить, и так не удивляйся, что и при сей верной оказии мое письмо едва будет значительнее обыкновенных.

Не могу, однако же, не написать несколько слов о «Телеграфе», ибо я знаю, что ты в нем берешь большое участие. При первом взгляде можно увидеть отличительную черту сего журнала от всех прочих, кои печа­таются в России. Сии последние суть средства для набивания кармана, а «Телеграф» один имеет цель развития просвещения. Благонамеренность оного во всякой строке оного видна и весьма заметно, что «Телеграф» не есть просто литературное предпринимательство, как пр<очие>. Но ежели сие удовлетворительно для сердца, надобно еще, чтоб и разум находил вдоволь пищу вместе приятную и полезную.

С этой стороны «Телеграф» не столь удовлетворителен, хотя и более прочих. Во-первых, должно совершенно отстать от браней и колких воз­ражений. Сделав особенное отделение для журналистики, вы сделали большую ошибку, ибо поставили себя в некоторую необходимость ругаться со всеми. Конечно, сия статья часто весьма забавна и привлекает чита­телей скандальностью; но и у вас есть много несправедливостей. На­пример: вы враги «Северной пчелы», а приятели «Инвалиду», не по до­стоинству сих журналов, до единственно по положению и отношениям вашим с редакторами.

Однако ж должно признаться, что в «Северной пчеле» известия приходят скоро и несколько портретов нравов очень удачно отделаны, как Зозо1 и другие; а в «Инвалиде» первые сочинения это со­чинения И.И. Дибича2, ибо кроме приказов нечего читать. Сверх того, Воейков, будучи в состоянии сделать гораздо лучше, не хочет трудиться и переносит все хорошие статьи в «Славянин», так что часто в «Инва­лиде» вопрос, а в «Славянине» ответ, что и доказывает ясно его цель, стре­мящуюся единственно к принуждению читателей покупать оба журнала для получения целого3. Таковой торговый оборот едва ли согласен с сове­стью. Против оного, однако же, никто не восстает и вы продолжаете браниться с «Пчелой» и дружиться с хромым «Инвалидом».

С другой стороны, периодическая обязанность ругаться с «Пчелой» завлекает вас в изыскания не только дурных толков, пустых сплетней, бессмысленных, слабых или неверных выражений, но делает, что каждая опечатка для вас клад. Из сего выходит часто разбор мелкий и недостой­ный вашей благонамеренности.

Д. Р. К. заставил меня хохотать и очень много и очень от сердца. При­искано хорошо, и Д. Р. К. одурачен совершенно; но я признаюсь, что такового рода шутку я бы не снес без нетерпения и ежели б вы не имели дело с «Пчелой» без жала, то я бы побес<по>коился о тебе4.

Хочешь ли пример полезного из «Телеграфа»? Я много найду, но в осо­бенности укажу на разбор юридических сочинений. Вот статья полезная и хорошо соображенная5. Таким образом должно и другие обрабатывать но придираться к словам тебе совсем не годится.

Еще скажу, что в «Телеграфе» заметно весьма пристрастие не только к романтической литературе, которая, конечно, имеет свое обширное до­стоинство, но и к романтической туманной философии, к романтическим туманным исследованиям древностей. Поверь, что из числа всех твоих читателей нет десятерых, которые бы прочитали и поняли статью о мифологии северных народов6. Это слишком замысловато, не только для Рос­сии, но для Франции и для Англии; одни только немцы могут дышать в сей атмосфере туманной и отвлеченной, ибо для них одних замысловатость есть гений и предположение - истина.

Мы слишком глупы, французы слишком умны, а англичане слишком положительны, чтоб в таковом чтении найти какую-либо прелесть (снагте). Надобно, по моему мнению, стараться заменить таковые статьи другими, более положительными и приспособленными к детскому состоянию народного нашего просвеще­ния. Для сего литература Франции (не обижайтесь) более годна нам, чем немецкая.

Вот мои замечания на «Телеграф». Ежели б я был в Москве, ежели б я был свободен жить, где хочу, ежели б не обращали на меня особенного надзора, и я бы сделался твоим сотрудником и я бы счастлив был, ежели б видел хоть один порядочный журнал в отечестве. Постарайся исправить «Телеграф» и придать ему еще несколько более полезности, и я предве­щаю, что никто из читающих не будет жить без «Телеграфа». Как ты Пуш­кина отдал на сожрание Погодину и не причел его к твоим сотрудникам?7

В единоборстве Арганта с Танкредом много хорошего, а стихи Зинаиде прелестны8.

Целую чистенькие ручки княгини и твои чернилом замаранные лапы.

Михаил Орлов

1. 3озо - персонаж морально-нравоучительной статьи Булгарина «Нравы. Рецепт, как разориться из приличия», высмеивавшей великосветских денди («Север­ная пчела», 1827, №№ 31-32).

2. Орлов, очевидно, имеет в виду военные приказы, заполнявшие газету «Русский инвалид».

3. А.Ф. Воейков одновременно редактировал газету «Русский инвалид» (1822-1838) и журнал «Славянин» (1827-1830).

4. Речь идет о заметке Вяземского «Журналистика», напечатанной в «Московском телеграфе», 1827, № 3 (за подписью: Журнальный сыщик). В ней были такие строки: «Не знаем, правда ли, но нам сказывали, что подписные буквы под письмами на Кав­каз: Д. Р. К., не заглавные трех прозваний, как бы то казалось с первого взгляда, а просто три согласные буквы одного названия» <дурак> (стр. 126). Инициалами «Д. Р. К.» подписывался Н. И. Греч в критических заметках, на­правленных главным образом против «Московского телеграфа».

5. Критический разбор девяти русских юридических сочинений, написанный Н.А. Полевым. - «Московский телеграф», 1827, № 4, стр. 309-325; № 5, стр. 62-84 (за подписью: Н.П.).

6. Орлов имеет в виду перевод исследования Ф.-И. Моне «Историческое обо­зрение мифологии северных народов Европы». - «Московский телеграф», 1827, № 7, стр. 167-190; № 8, стр. 251-278; № 9, стр. 25-34.

7. Пушкин был постоянным сотрудником «Московского вестника», издававшегося М.П. Погодиным с января 1827 г.

8. «Единоборство Арганта с Танкредом» (из шестой песни «Освобожденного Иерусалима») Тассо в переводе С.Е. Раича и стихотворение Пушкина «Княгине 3.А. Волконской» были напечатаны в «Московском вестнике», 1827, № 10, май).

15

14

Милятино. Сего 18 февраля 1828

Любезный друг, у меня дом переделывают и все книги в ящиках. Я буду разбирать библиотеку не прежде двух недель и тогда не забуду прислать «Мельмота»1. Поздравляю тебя с свадьбою Карамзиной Катерины Михай­ловны2. Мать ее3 должна быть весьма рада, а все, что веселит и радует почтенных людей, мне знакомых, радует и веселит меня.

Поздравляю также тебя с первым нумером «Телеграфа», в нем есть опыт романа вроде В. Скотта4 и мне подражание показалось весьма удач­но. Что же касается до «Гайдамака»5, то не столько понравился. Мало живости и все автор на сцене.

В моем положении никакой перемены нет, кроме того, что я с женою расстался на 5-ть месяцев, что меня довольно огорчило. Свидание мое с братом по всем прочим сторонам меня совершенно успокоило. Я с ним виделся в Твери, куда ездил на несколько часов6.

Как хорош «Граф Нулин»!7 Только жаль, что по вступлению я ду­мал, что жена - старуха, и после только увидел, что она молода и хороша собою. Молодые женщины нашего времени и в деревне не встают с постеле, когда мужья их едут на охоту, с восходом солнца.

Мы можем, если хочешь, снова начать нашу переписку, по-прежнему и судить и рядить литературные дела. Что делает твоя супруга? Каково она переносит свое произвольное изгнание из столицы? Я к ней скоро буду писать и приберегу все старые мои шутки, которые, по милости ее, у ней одной еще в моде.

Прощай, любезный друг, я тебя душевно люблю и в глаза и за глаза.

Люби меня и не забывай.

Твой друг Михаил Орлов

1. «Мельмот» - роман «Мельмот-скиталец» (1820) ирландского писателя Шарля Роберта Матюрена (1782-1824). 18 марта 1828 г. Орлов писал В.Ф. Вяземской: «...Я наконец нашел том "Мельмота". Посылаю его Вам. Это чудо, что мне удалось его поймать, и возможно, что это объясняется его дьявольской природой. Как Вы находите этот шедевр по таланту и по дерзости? Ему не достает только ока­заться Гёте, чтобы заставить всю Германию поверить в привидения и всерьез. Это - эпиграммка против литературных мнений Вашего мужа. Вы можете передать ее ему под Вашим именем...» (Не издано. Подлинник на франц. яз.- ЦГЛА, ф. № 195, ед. хр. 3402, л. 6 об.).

2. У Орлова описка. Речь идет о Екатерине Николаевне Карамзиной (1805-1867) - дочери Н.М. Карамзина, вышедшей 27 апреля 1828 г. за П.И. Ме­щерского.

3. Екатерина Андреевна Карамзина (1780-1851) - вдова историографа, сестра Вяземского по отцу.

4. В «Московском телеграфе», 1828,№№ 1-3 (январь - февраль) печатался истори­ческий роман Н.А. Полевого «Симеон Кирдяпа» (за подписью: Н.П.). Вероятно, именно это произведение Орлов назвал «опытом романа вроде В. Скотта».

5. «Гайдамак. Малороссийская быль» О.М. Сомова, напечатанная в «Невском альманахе на 1827 год» (стр. 242-286; за подписью: Порфирий Байский). Вяземский одобрительно отозвался о ней в рецензии на «Невский альманах» («Московский телеграф», 1827, № 3, стр. 249-250; за подписью: Ас. В.).

6. 2 октября 1827 г. Орлов уведомил начальника Главного штаба Дибича, что ему по хозяйственным делам необходимо съездить к своему тестю Н.Н. Раевскому в его имение Болтышку Киевской губ. Разрешение было дано, но одновременно после­довало предписание киевскому генерал-губернатору, «дабы за генерал-майором Орловым учрежден был там секретный надзор» (ЦГИА, ф. III Отд., 1 эксп., д. 61, ч. 177, л. 12).

Пока Орлов был в Болтышке, на него поступил донос от Витта. Витт сообщал, что до него дошли известия, будто бы Орлов собирается ехать в Одессу, что во время пребывания Орлова в Болтышке туда без разрешения приезжали Фурнье и Олизар, привлекавшиеся к следствию по делу декабристов, за которыми также был учрежден секретный надзор (ЦГВИА, ф. № 36, он. 4/847. ед. хр. 286, св. 19, лл. 23, 31-32). По распоряжению Николая I Дибич писал Н.Н. Раевскому (старшему) 23 ноября 1827 г.:

«Милостивый государь

Николай Николаевич!

Дошло до сведения государя императора, что зять Вашего высокопревосходитель­ства, генерал-майор Орлов, находясь в киевской Вашей деревне, располагает провести зиму в Одессе. Его императорское величество, быв уверен в образе мыслей Ваших, полагать изволит, что Вашему высокопревосходительству нельзя не согласиться, что при нынешних обстоятельствах таковое намерение г-на Орлова не может быть удобно исполнено и что в отвращение могущих встретиться по оному затруднений прилич­нее бы было возвратиться ему на сей раз в свои поместья.

Его величество, уважая родственную связь Вашу с г. Орловым, желает, чтобы Ваше высокопревосходительство, представив ему все неудобства сего предполагаемого путешествия, убедили его последовать Вашему, ко благу его клонящемуся совету. Причем его величество остается уверенным, что генерал-майор Орлов, по объявлении ему о сем, не замедлит через неделю же возвратиться в свои поместья попрежнему»

(Гос. Литературный музей, ф. М.Ф. Орлова, шифр 21012/320; ЦГВИА, ф. № 36, оп. 4/847, ед. хр. 268, св. 19, л. 29).

В ночь с 4 на 5 декабря 1827 г. Орлов был вынужден уехать из Болтышки, указав точно путь своего следования (ЦГВИА, там же, л. 36). Естественно, что все эти события очень взволновали Орлова. Вероятно, он написал своему брату Алексею, что хо­чет с ним увидеться. Для встречи братьев потребовалось специальное разрешение царя (ЦГИА, ф. III Отд., 1 эксп., д. 61, ч. 177, л. 15).

7. «Граф Нулин» был напечатан в альманахе «Северные цветы» на 1828 г. - Строки из письма Орлова, посвященные «Графу Нулину», впервые опубли­кованы в «Лит. наследстве», т. 58, 1952, стр. 67.

16

15

Милятино. Сего 23 сентября 1828

Наконец, любезный друг, ты возвратился в Москву. Мы получили не­давно письмо от твоей супруги, которая нас извещает об этом. Твое письмо, писанное из Саратова, где вы застряли, заставило нас хохотать1. Я не мог не вспомнить тех счастливых времен, когда я также пользовался беседою и пудовыми анекдотами кубического П<етра> А<ндреевича>. Только от тебя ожидал не одной шутки, а целой Петрияды2. Вот истинно романтический предмет. Чини перо и пиши.

У меня на столе десяток разных сочинений, начатых и не окончивающихся. Я их перебираю и перечитываю часто, а как дело придет до писанья, то лень превозмогает и дело остается на будущее время. Тут со­единены исторические, драматические, литературные предметы с науками и с экономией политическою3. Чем более на себя смотрю, тем более удо­стоверяюсь, что моя голова есть не что иное как беспорядочная библиотека. Между прочими не хочешь ли занять у меня и обделать романтическую комедию. Вот в чем дело состоит. Ее можно, как ты хочешь, сделать карикатурною, политическою, живописною драмою, в три, четыре, шесть, десять актов, - обнимающею всю вселенную или часть оной.

1-й акт - в Париже - выбирай, что хочешь и какое хочешь общество.

2-й акт - в Лондоне - то же.

3-й акт - в России - то же.

4, 5, 6, 7, 8 и пр. - в Вене, в Гётингене, в Америке и пр.

Акт последний. Все это едет и сбирается в Карлсбад или Спа. Тут начинается кутерьма. Тут же и развязка.

Вот тебе канева на сцены драматические, современные. Если попа­дется на счастливую минуту, то может выйти довольно забавно. Выгода та, что можно писать целым обществом, отчего не только само сочинение, но и образ сочинения будет романтическим. Шутки в сторону. Тут, ко­нечно, не будет единства мыслей, но зато премилая и преприятная разнообразность.

Что твое трехмесячное обозрение? И я бы тут пустился на удачу. Запиши, пожалуй.

Да неужели нам с тобою долго еще не видаться? Теперь, кажется, можно разрешить.

Целую тебя от всего сердца.

Михаил Орлов

Жена бьет челом твоему курносому сиятельству. Тут же и письмо твоей супруге. Тут же и узоры для нее.

Нет добра без зла. Ты писал из Саратова, и мы хохотали. А вот это меня с ума свело: куда писать к твоей жене - в Пензу или в Саратов?

Моя жена-хлопотунья спорит до слез, что в Симбирск. Выведи из недо­умения и дай адрес твоей жены-хохотуньи.

1. Письма П.А. и В.Ф. Вяземских к Орловым не дошли до нас.

2. «Петрида» -  поэма А.Д. Кантемира, начатая и не законченная им. Орлов, очевидно, уже в это время начал работать над книгой «О государственном кредите», изданной анонимно в 1833 г. в Москве.

3. Этот замысел Вяземского не известен.

17

16

Милятино. Сего 28 марта 1829

Полагаю, любезный друг, что ты также обретаешься в Саратовии Петреевне, куда очень редко не вороны, а умные люди заносят свои кости - туда и пишу, ибо ежели твоя супруга, по свойственному дамам любо­пытству, раскроет и прочитает сие письмо, то беда будет невелика. Она на седьмой строке узнает, что я люблю ее и тебя от всего сердца и, ве­роятно, так вас буду любить до конца жизни, разве прежде смерти сойду с ума.

Как бы мне хотелось видеться с тобою! Как бы желал, хотя несколько часов, побеседовать с Асмодеем и показать ему, что гонения судьбы не выбили ни мыслей из головы, ниже чувств из сердца. В этом свидании осве­жилась бы старинная наша дружба, тем более для меня священная, что мы сделались друзьями и друзьями не величались на словах. По неверности сообщений я на одно из твоих писем не отвечал. Что сказать? Когда я не знаю, чем это все кончилось? Да и как говорить за тридевять земель? Когда увидимся, то язык мой развяжется, и ты услышишь все, что я думаю и чувствую.

Мое житье-бытье все прежнее. Единообразие оного никак не изме­няется. От 11-ти часов вечера до 3 и 4-х часов ночи я учусь, пишу и читаю. За дверью живет батюшка1 и часто, когда я гашу свечу, он свою зажигает. Встаю в 10 часов и баландаюсь до 12-ти. От 12-ти до 3-х брожу по фабрике2, надзираю за работою, выдумываю и хлопочу, потом обедаю с хорошим аппетитом. После делаю тьму дурных шуток и фамильных поговорок, читаю вслух роман <?>3 или что-либо другое, а потом все мы расходимся.

Сын4 мой парень хоть куда. Он ветрен, но в нем, надеюсь, будет прок, если до прока судьба его допустит. Дочь5 моя очень мила, и счастлив ты, площадной волокита, что ее не видал, а то бы она тебе го­лову свернула. Представь себе курносую фигуру, совершенно тебе по­добную, и ты поймешь, как можно в нее влюбиться. Одних очков недостает, да не только фигурою, но и качествами ума и привычками на тебя походит. Или танцует, или марает бумагу... других занятий нет.

Благодарю тебя зато, что рекомендовал мне «Галатею»6. Ну уж «Галатея»! Ай да «Галатея»! То-то «Галатея»! Айда пастушка! И я воображал, что Раич умный человек! Сражение Арганта и Танкреда7 меня несколько увлекло, но «Галатея» разуверила. Одна страница «Телеграфа» лучше всего издания «Галатеи», хотя и «Телеграф» с некоторых пор несколько сшибся с дороги. Но все он остался журналом дельным, а «Галатея» хочет быть забавным и то втуне.

У нас еще проявилась «Бабочка»8, которая на место того, чтоб летать, как червяк ползает. Но, однако же, все имеет преимущество над «Галатеею»... Бумага удивительно мягка!..

Прощай, любезный друг, целую тебя от всего сердца и желаю, чтобы как-нибудь судьба свела нас вместе не на час, не на два, но на год и более.

То-то бы поболтал вдоволь.

Твой друг Михаил О.

1. Батюшка - Николай Николаевич Раевский (старший), гостивший в это время у дочери в Милятине.

2. Фабрика - хрустальный завод Орлова. См. о нем прим. 2 к письму № 12.

3. Не удалось установить, о каком романе идет речь.

4. Сын - Николай Михайлович Орлов (1822-1886).

5. Дочь - Анна Михайловна Орлова, в замужестве Яшвиль (1826-1887).

6. «Галатея» -  литературный журнал, издававшийся в Москве в 1829-1830 гг. С.Е. Раичем. Во вступительной статье издатель, характеризуя свой журнал, писал: «Галатея - бабочка, как дать ей направление?» («Галатея», 1829, № 1, стр. 2).

7. О «Сражении Арганта и Танкреда» см. письмо № 13 и прим. 8 к нему.

8. «Бабочка» - газета, выходившая в Петербурге с 1 января 1829 г. по 1831 г.

Page:   1 2

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма М.Ф. Орлова к П.А. Вяземскому (1819-1829).