20. В.А. Муравьёвой и сыну Александру

Петровский Завод, 25 июня 1835 г.

В первый и, может быть, в последний раз, милая и обожаемая Вера, представляется мне возможность написать тебе конфиденциально самому; я ухватился за эту возможность, чтобы рассказать тебе откровенно и чистосердечно о деле, которое бесконечно мучает меня, и уже давно. Мне нет нужды говорить тебе, милая и обожаемая Вера, чего бы я не дал, чтобы не быть вынужденным говорить тебе о своих нуждах и, тем более, просить у тебя помощи. Но что делать, надо, надо сказать всё и умолять тебя о помощи.

Ты будешь очень удивлена, - и справедливо - узнав, что в моём положении я взял в долг 3000 руб. Вот уже три года я живу в нищете из-за здешней дороговизны, а также и потому, что надеялся выпутаться сам, не прибегая к твоей помощи. Но ничто, вплоть до самых больших лишений, не дало мне возможности заплатить эти 3000 руб. Долг этот - давнишний, первый заём был сделан в 1828 году, так как я должен был заплатить Тизенгаузену1 1100 руб., затем я дал шубу, бельё, 1500 руб. Фаленбергу2, моему товарищу по школе, по службе и другу, при отъезде его отсюда на поселение в 1831 году. У него не было ни гроша, и хотя сумма эта была чудовищной для меня при малых моих возможностях, тем не менее я это сделал, думая, что хоть на эти деньги он не прокормиться всю жизнь, но, по крайней мере, они ему очень помогут в обзаведении хозяйством.

Кроме того, в 1829 и 30 годах я внёс около 1000 руб. для образования капитала, предназначенного для помощи тем, кто живёт в нужде на поселении3. Несмотря на всё это, я смог бы понемногу выплатить долг из тех денег, которые ты мне присылаешь, но остался лишь год тюрьмы тем, кто дал мне взаймы эту сумму, и, кроме того, всего 17 человек, внося <...>* в артель, содержат других.

Ты имеешь право, и ты должна меня упрекать за моё поведение, ибо, прежде чем брать в долг эту сумму, я должен был бы подумать о том, что, может быть, я не смогу вернуть долга, не прибегая к твоей помощи, и о том, что ты сама живёшь в стеснённых обстоятельствах. Что ты хочешь - я поступил плохо, несмотря на употребление этой суммы. Мне нет нужды говорить тебе, что этого со мной больше не случиться после того, как я расплачусь. Милый друг, используй все возможности, чтобы как можно скорее выслать мне эту сумму, - поговори и попроси от моего имени у моей сестры, я не думаю, что она мне откажет.

В случае если ты получишь это письмо, напиши в первом же, которое пошлёшь мне: «Я выполнила поручение г-жи Пушкиной»4, это она передаст тебе мою записку. Помнишь ли Медведевых5 и 1500 руб., которые ты им передала для меня? Я никогда ничего не получал. Я не буду больше писать почти ничего, потому что тороплюсь и пишу, дрожа от страха, боясь, что в комнату мою войдёт или плац-адъютант, или майор6.

Никиту я вижу очень редко, я не хочу тебе говорить о нём всего, но это самый большой эгоист и самый бесчувственный человек на свете, особенно в отношении меня; он всегда делал мне зло за то добро, которое я не переставал делать ему. Я думаю, что быть того не может, чтобы кто-нибудь был любим так, как я люблю тебя, милый ангел Вера, но - увы! - может быть и не желая того, ты часто очень огорчаешь меня, особенно тоном своих писем. Поверь мне, что любить своего мужа в несчастии - это не значит быть неугодной Богу, ибо узы, нас соединяющие, священны перед лицом Верховного Существа, как и перед людьми.

Высшие соображения не позволили тебе последовать за мною в изгнание: дети, которые тогда были, привязанность твоя к матушке, которую тебе пришлось бы покинуть, быть может, навсегда, дальность расстояния - все эти соображения извиняют тебя в моих глазах. Но, несмотря на это, узы наши должны остаться столь же прочными и священными, ибо за это мы ответим перед тем, кто сказал: «Что было соединено на земле, соединено и на небе». Я знаю, что ты много выстрадала, но я что делаю уже 10 лет, если только не лью горькие слёзы каждый день, и не один дружеский голос меня не утешил.

[Письмо Александру на рус. яз.:]

Добрый, милый мой друг Александр, ты крайне и чувствительно меня огорчаешь, показывая беспрестанно, как ничтожны просьбы мои в твоих глазах и как мало ты помнишь обещания, мне тобою данные. Неужели полагаешь, что я в состоянии просить тебя о невозможном? Когда я умолял тебя писать к отцу твоему 2 раза в месяц, я уверен был, что ты уважишь желание моё, но нет, и я потерял даже надежду когда-либо видеть тебя послушным на сей счёт. Уважение детей к родителям есть священнейшая обязанность, она угодна Богу, а потому повторяю ещё раз просьбу мою, добрый Александр, не огорчать меня чувствительно и быть на будущее время послушнее.

Неужели сердце твоё не говорит тебе в пользу отца, верю, что ты его любишь, следовательно, что противиться выполнению твоих обязанностей - легкомы[слие], превозмоги это, и ты увидишь, как легко покажется тебе остальное. Я судьбою разлучён с тобою, и, может, навсегда, к тому же нахожусь в тяжком положении, постарайся же со своей стороны писать часто и обстоятельно ко мне, знакомить меня не только с собою, но и с малейшими даже твоими бедствиями, и тогда я тебе не буду чужд.

Прощай, друг мой, да сохранит тебя Господь, непрестанно молюсь за тебя и ожидаю большое утешение в будущем от тебя как от единственного моего друга**.

Прошу тебя, милая Вера, передать через верного человека прилагаемое письмо Льву Кирилловичу Нарышкину7 в Большой Мильонной в доме Петрова. Оно от г-на Свистунова к брату его8. Попроси г-на Льва Нарышкина передать это письмо брату г-на Свистунова, который сейчас за границею. Если г-н Нарышкин не сможет этого сделать, его просят распечатать письмо и сообщить его содержание г-ну Свистунову как можно скорее. Я тебя умоляю, дорогой друг, позаботиться об этом деле.

Прощай, милый, дражайший друг. Помоги тебе Господь. Прижимаю тебя к сердцу, которое бьётся только для тебя.

*Одно слово неразб.

**Далее на франц. яз.

ИРЛИ. Ф. 605. № 44. Л. 3-4 об.

1 Тизенгаузен Василий (Вильгельм-Сигизмунд) Карлович (1779-1857), полковник, командир Полтавского пехотного полка, член Южного общества. Осуждён по VII разряду. На поселении с апреля 1828 г.

2 П.И. Фаленберг по указу 8 ноября 1832 г. обращён на поселение в Троицкий солеваренный завод, а затем в с. Шушенское Минусинского округа Енисейской губернии.

3 По уставу артели, учреждённой декабристами в Петровском Заводе вскоре после прибытия, выделялись суммы для создания капитала для тех, кто отъезжал на поселение и нуждался в пособии.

4 О ком именно идёт речь, установить не удалось.

5 Лица неустановленные.

6 Лепарский Осип Адамович (ск. 1876), плац-майор в Петровском Заводе, племянник С.Р. Лепарского.

7 Л.К. Нарышкин (1809-1855), действительный статский советник, управляющий экспедицией заготовления государственных бумаг, член Совета министра финансов.

8 Свистунов Алексей Николаевич (1808-1872), юнкер л.-гв. Конного полка (1825), чиновник Министерства иностранных дел, в 1856-1870 гг. - директор Департамента личного состава и хозяйственных дел МИД.