[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQ5LnVzZXJhcGkuY29tL2ltcGcvT1cxZF9iTnpIUEdFWUF3MWozd3VCQTRINjVxUXhXbFNTTXRsZ1EvWWxVVGFvdC1KTHcuanBnP3NpemU9MTA0NHgxMzA4JnF1YWxpdHk9OTUmc2lnbj1hYzA3MzY4Zjk1ZTdkM2ZmNmYxMTE1MTdiMWNlYzgwZCZ0eXBlPWFsYnVt[/img2]

Готлоб Фабер (Gottlob Faber) (1812-1884). Портрет Марии Николаевны Пущиной, рожд. Завалишиной (жены Н.И. Пущина). 1841. Кость, акварель, гуашь. 10 х 8 см. Государственный исторический музей.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTI2LnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyLzVmVS1mRFA1MVZ1TWFHbDQyREtSZDR6clNiekVtNHJqdFZuVm1rNUYxSW9Jem5zUk1ycWhWYzc4eXdRUXptU3Blb1VyNTBiSXZFN2ctUlFkb0hERU9DX2MuanBnP3F1YWxpdHk9OTUmYXM9MzJ4NDYsNDh4NjksNzJ4MTAzLDEwOHgxNTUsMTYweDIzMCwyNDB4MzQ1LDM2MHg1MTcsNDgweDY4OSw1NDB4Nzc1LDY0MHg5MTksNzIweDEwMzQsMTA4MHgxNTUxLDEyODB4MTgzOCwxNDQweDIwNjgsMTc4M3gyNTYwJmZyb209YnUmY3M9MTc4M3gw[/img2]

Андрей Чернов

Настенька Рылеева

Анастасия Кондратьевна Рылеева (1820 – 26 мая 1890), в замужестве Пущина. Дочь поэта, корреспондент Герцена, собеседница Льва Толстого, составительница первого собрания сочинений отца (Лейпциг, 1872).

У нас в роду сохранились две ее поздние выгоревшие фотографии. Та, которая в овале, видимо, они долго висела на стенке в семье наших близких родственников Екатерина Ивановны Дроган и Александры Николаевны Ворониной.

Черновы были в родстве с Рылеевыми, да к тому же и соседями по имениям (от черновского Заречья до рылеевского Батова вниз по Оредежи верст двенадцать). Рылеев принял своего кузена, подпоручика Константина Чернова в Северное Общество и был секундантом на роковой дуэли Чернова с Новосильцевым.

… Почему «Настенька»? Потому что только так называл ее мой отец.

А вот заметка из старого советского журнала «Работница» (1974), в котором была опубликована ее фотография 1870-х годов:

«В отделе бытовой иллюстрации Государственного исторического музея хранится фотография старой женщины. Инвентарная карточка свидетельствует, что это Анастасия Кондратьевна Пущина, а снимок попал в музей из частного собрания.

Кого напоминает суховатое лицо, острый взгляд, легкая усмешка?

… В утро казни 13 июля 1826 года Кондратий Федорович Рылеев отправил жене из Петропавловской крепости последнее письмо. Он просил ее более всего заботиться о воспитании дочери, сберечь для Настеньки, которой в ту пору минуло три года, отцовскую библиотеку.

После гибели отца была нужда, печать отверженности, непреходящая душевная боль. Девятнадцати лет Анастасия Кондратьевна вышла замуж за небогатого тульского помещика, отставного поручика Ивана Александровича Пущина, родственника томившегося «во глубине сибирских руд» Ивана Ивановича Пущина.

Вернувшись после тридцатилетней каторги домой, декабрист Пущин навестил дочь своего казненного друга. А.К. Рылеева-Пущина передала Ивану Ивановичу произведения отца и его переписку для герценовской «Полярной Звезды». А много позже, в 1872 году, Анастасия Кондратьевна ценой героических усилий добилась переиздания сочинений отца в России. Женщина, одаренная от природы недюжинным умом и редкой энергией, мать девятерых детей, она находила время для собирания и бережного хранения отцовского архива, для переписки с издателями и редакторами, для нелегкой борьбы за то, чтобы снова зазвучал в народе рылеевский стих:

Любовью к истине святой
В тебе, я знаю, сердце бьется,
И верю, тотчас отзовется
На неподкупный голос мой.

Сочинения Рылеева благодаря усилиям его дочери были изданы дважды: в 1872 и 1874 годах. Книги эти мгновенно раскупили, на них появился ряд откликов в прессе. Примерно в это же время с дочерью декабриста познакомился в Туле Лев Николаевич Толстой. Он искал этой встречи, работая над романом о декабристах. В письме к жене великий писатель сообщал, что из беседы с А.К. Рылеевой-Пущиной он узнал «много интересного».

Анастасия Кондратьевна умерла в 1890 году. Журнал «Исторический вестник» поместил лаконичный некролог, отметив ее особые заслуги в хранении отцовского архива, создании биографии Рылеева, а также издании его сочинений. За этими будто бы и неброскими делами стояла твердая вера в отцовские идеалы. Доказательством высоких чувств дочери декабриста служит также и одно из ее писем к другу и единомышленнику отца Ивану Ивановичу Пущину: «Я была сильно тронута благородством души Вашей и теми чувствами, которые Вы до сих пор сохранили к покойному отцу моему. Примите мою искреннюю благодарность за оные и будьте уверены, что я вполне ценю их. Как отрадно мне будет увидеть Вас лично и услышать от Вас об отце моем, которого я почти не знаю. Мы встретим Вас как самого близкого, родного».

Нина Рабкина».

О Черновых и Рылеевых

Декабристы знали от Рылеева, что Константин Чернов – двоюродный брат Кондратия Федоровича. Но связать две родовых ветки не получилось ни у моего отца Юрия Ивановича Чернова, ни у моего пятиюродного брата Евгения Павловича Лемана (потомка Екатерины Пахомовны Черновой и полковника Лемана).

Лишь недавно генеалоги прояснили ситуацию.

У Доменико Трезини был сын Матвей, дочери Екатерина и Элеонора. У Матвея и его жены были дети Иосиф, Екатерина, Андрей и Анна. Как писала жена Трезини Мария Платен, её дочери вышли замуж: Екатерина за Карпа Швензона, а Элеонора за Христофора Эссена, капитана Астраханского пехотного полка, в будущем генерала. Анна Матвеевна Трезини вышла замуж за Григория Ефимовича Радыгина, у которых в свою очередь родились две дочери первая Анна и вторая Аграфена, в замужестве ставшая Черновой. В то же время у Христофора фон Эссена был родной брат, Матвей. У Матвея была дочь Анастасия, ставшая матерью Рылеева. То есть Рылеев и Чернов не кровные родственники, но двоюродный дед одного был женат на двоюродной прабабке второго. Родство достаточно близкое по меркам первой трети XIX века.

Соседи по имениям и братья по Тайному обществу. Константин Чернов был единственным членом Северного Общества в Семеновском полку. И погиб за три месяца до восстания.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTE2LnVzZXJhcGkuY29tL3MvdjEvaWcyL0ZrUXZVMF9vd1Z6ekxkYXF4NGhGeXJ1MWR1N1NnSmpscHVkLThiSEpxaVNHM1dSa1VEZVJJSEkzNl8zMVhVVUZRTlBhc0FFLUNtd3N5MElzTW9qVnFoeU8uanBnP3F1YWxpdHk9OTUmYXM9MzJ4NTAsNDh4NzUsNzJ4MTEzLDEwOHgxNjksMTYweDI1MCwyNDB4Mzc1LDM2MHg1NjMsNDgweDc1MCw1NDB4ODQ0LDY0MHgxMDAwLDcyMHgxMTI1LDEwODB4MTY4OCwxMjgweDIwMDAsMTM2MXgyMTI3JmZyb209YnUmY3M9MTM2MXgw[/img2]

Анастасия Кондратьевна Пущина, рожд. Рылеева. Конец 1880-х. На оборотной стороне штамп фотоателье: J. Müller in Dubno. Фотография из архива рода Черновых.

Дочь декабриста Рылеева

3 марта 1878 года Л.Н. Толстой встретился с дочерью казненного декабриста К.Ф. Рылеева Анастасией Кондратьевной Пущиной. В письме к жене Лев Николаевич обещал рассказать об этой встрече «много интересного». Великий писатель работал тогда над романом о декабристах, и его труду предшествовали занятия в архивах III отделения, знакомства с еще живыми участниками событий 14 декабря и теми, кто мог быть волнующим напоминанием о героях 1825 года. В Москве на Малой Дмитровке Толстой посетил С.Н. Бибикову - дочь Никиты Муравьева, в Туле виделся с А.К. Пущиной.

За шесть лет до того перед именем дочери повешенного революционера и поэта с уважением склонила голову вся прогрессивная Россия: ценой упорных усилий в 1872 году ей удалось издать сочинения и переписку своего отца. Издание имело успех и спустя два года было повторено. Выход сочинений Рылеев в свет был сопряжен с огромными трудностями. Четырнадцать лет Анастасия Кондратьевна добивалась публикации, и мало кто знал, что среди рукописей поэта, запрещенных в России и отправленных в Лондон, в Вольную русскую типографию Герцена, были и материалы, полученные тайными корреспондентами «Полярной звезды» от дочери декабриста.

Когда на рассвете 13 июля 1826 года на кронверке Петропавловской крепости были повешены пять борцов за свободу, Настеньке Рылеевой едва минуло 3 года. Она родилась 23 мая 1823 года, как раз в год вступления отца в Северное общество декабристов.

Перед декабрьским восстанием, готовясь с товарищами к великому гражданскому подвигу, Рылеев писал:

Известно мне: погибель ждет
Того, кто первый восстает
На утеснителей народа;
Судьба меня уж обрекла.
Но где, скажи, когда была
Без жертв искуплена свобода?

В утро казни Кондратий Федорович отправил последнее письмо жене из крепостного каземата. Он просил ее более всего заботиться о воспитании дочери, приказывал сберечь для Настеньки библиотеку. «Прощай! Велят одеваться. Да будет его святая воля» - так заканчивалось предсмертное письмо.

Освобождаясь от великих умов России, Николай I пытался возместить родным их смерть своими сребрениками: организованное убийство Пушкина сопровождалось «великодушной» оплатой денежных долгов поэта; повесив Рылеева, царь назначил его дочери пенсию вплоть до совершеннолетия. Анастасия Кондратьевна на казенный счет была принята в Патриотический институт. Тем не менее высочайших пожертвований на существование осиротевшей семьи не хватало, и опекун (Федор Миллер) вынужден был продавать книги из рылеевской библиотеки.

«Заботы» охранителей родственников Рылеева простирались столь далеко, что жена и дочь не смели упоминать в частной переписке его имя, а на всей их корреспонденции красовался штамп: «Просмотрено». Глухие сообщения в письмах о болезни жены поэта, утешения в ее безымянном горе и более поздние свидетельства о том, что Наталья Михайловна отказывалась от высочайших денежных вспомоществований, доказывают, что в семье чтили память погибшего, а царские «милости» встречались с плохо скрываемым отвращением.

Девятнадцати лет, в 1842 году, Анастасия Кондратьевна вышла замуж за поручика-кирасира и тульского помещика Ивана Александровича Пущина. Через 13 лет после свадьбы Пущин, не имевший особых успехов на служебном поприще, вышел в отставку, и его семейство поселилось под Тулой, в родовом имении Кошелевке. Провинциальный быт, воспитание девятерых детей, небольшие средства и печать отверженности после трагической гибели отца, казалось, могли убить в Рылеевой-Пущиной ее богатые природные задатки, духовные интересы и энергию. Но этого не случилось. Анастасия Кондратьевна была натурой, одаренной от природы лучшими качествами ума и души; прекрасно воспитанная, очень хороша собою, она «напоминала отца быстротою взгляда» и знавшим ее лично представлялась «женщиной с энергией».

В марте 1858 года Пущина получила весточку от дальнего родственника ее мужа, декабриста Ивана Ивановича Пущина, друга Рылеева и Пушкина. Он желал видеть Анастасию Кондратьевну и посылал на ее имя 430 рублей серебром - свой долг Кондратию Федоровичу. Старый декабрист, осевший после частичной амнистии в селе Марьине под Москвой, близ Бронниц, обещал побывать в Туле.

В письме к дочери поэта Пущин, по его словам, «писал лаконически, но много сказал, если они захотят понять меня настоящим образом…» Надежды декабриста оправдались. Анастасия Кондратьевна ответила немедля: «С глубоким чувством читала я письмо Ваше, не скрою от Вас, даже плакала. Я была сильно тронута благородством души Вашей и теми чувствами, которые Вы до сих пор сохранили к покойному отцу моему. Примите мою искреннюю благодарность за оные и будьте уверены, что я вполне ценю их. Как отрадно мне будет видеть Вас лично и услышать от Вас об отце моем, которого я почти не знаю. Мы встретим Вас как самого близкого, родного».

21 сентября 1858 года дочь Рылеева отправила Пущину другое письмо: «Милостивый государь, добрейший Иван Иванович. Очень рада видеться с Вами, только позвольте мне просить Вас приехать к нам в деревню, потому что мой маленький сын был очень болен, и я еще не предполагаю переезжать в Тулу… С нетерпением жду видеть Вас завтра. Преданная Вам душою Анастасия Пущина». И понесли лошади седого Пущина по проселочной дороге в осеннюю Кошелевку. Шуршал под копытами багряный сухой лист, а старому декабристу, возможно, вспоминался другой путь - в Михайловское в роковом 1825-м, «капустники» Рылеева и Петропавловская куртина.

«В бытность мою в Тульской губернии я навестил Настеньку, или, лучше сказать, Настасью Кондратьевну Пущину, - писал Иван Иванович. - Муж ее, отставной кирасир, живет в деревне. Зовут его Иван Александрович. Живут летом в деревне, а зимой в Туле, где старшие три сына учатся в гимназии. Все семейство состоит из 9 человек. Она приняла меня как родственника, и мы вместе поплакали о Кондратии, которого она помнит и любит. Мать ее несколько лет тому назад, как умерла… Встреча наша необыкновенно перенесла меня в прошедшее. О многом вспомнили…»

Однако беседа А.К. Рылеевой-Пущиной с И.И. Пущиным не исчерпывалась горестными воспоминаниями. Обсуждалась и возможность издания рылеевских сочинений. На эту мысль настойчиво наталкивал Пущина Е.И. Якушкин. Дочь Рылеева передала Ивану Ивановичу письмо от отца из крепости, его рукописи и портрет. «Пустил я в ход дело о напечатании вновь сочинений Кондратия, изданных в 825-м году, - сообщал Пущин в ноябре 1858 года. - Дочь его писала письмо министру просвещения по предварительному согласию его ходатайствовать об этом… Скоро должно решиться это дело». Анастасия Кондратьевна надеялась на благоприятный ответ. Однако Пущину не удалось увидеть плоды своих бескорыстных трудов: в августе 1859 года он умер, а Анастасия Кондратьевна известила 3 декабря того же года декабриста Е.П. Оболенского, что дело издания сочинений ее отца в России «остается без успеха».

В 1861 году сочинения Рылеева увидели свет за границей. В сборнике «Русская потаенная литература XIX столетия» с предисловием Н.П. Огарева были опубликованы солдатские песни Рылеева и Бестужева-Марлинского. В 6-й книге «Полярной звезды» Герцен напечатал переписку Рылеева с Пушкиным; отдельным изданием в том же году вышла книга Рылеева в Лейпциге. Для публикаций произведений поэта были использованы самые разнообразные возможности: рукописи и перепечатка с ранних прижизненных изданий. Среди рукописей, полученных издателями, оказались и материалы, принадлежащие дочери декабриста. В предисловии к лейпцигскому изданию о бумагах, оставшихся после Рылеева и полученных от его дочери, говорилось: «Письма казненного поэта к жене из крепости представляют более интереса, чем все остальное».

…Идут лета. В 1871 году цензурный комитет приостановил издание сборника П.И. Бартенева «19 век» в связи с тем, что в нем были письма «заблудшего либерала» К.Ф. Рылеева и воспоминания о нем Е.П. Оболенского и Н.А. Бестужева. Стихотворение Рылеева было изъято из октябрьской книжки «Русской старины» за 1871 год. Но дочь революционера не оставляет мысли о публикации в России произведений своего отца. Она обращается к посредничеству и помощи замечательного редактора, издателя сочинений Радищева, Новикова, Пушкина, Лермонтова, известного библиографа, собирателя книг и рукописей Петра Александровича Ефремова и по его совету пишет личное письмо флигель-адъютанту А.М. Рылееву - троюродному брату декабриста.

Комендант императорской главной квартиры, пользовавшийся особыми милостями двора, становится ходатаем перед царем за своего повешенного брата. После долгих хлопот Анастасия Кондратьевна получает, наконец, от председателя цензурного комитета М.Н. Лонгинова известие, что издание сочинений Рылеева разрешено: «Государь император, в 23-й день мая сего года, в Ливадии, всемилостивейше соизволил выразить высочайшее на то согласие».

Сочинения Рылеева вышли в свет в 1872 году в двух тысячах экземпляров, на титульном листе были слова: «Издание его дочери». Первый рылеевский сборник был без портрета автора и без полной его биографии, с изъятием некоторых произведений (например, «К временщику»), с сокращениями в переписке. Но все равно появление этой книги имело значительный общественный резонанс. Журналы «Вестник Европы», «Русская старина», газеты «Голос», «Московские ведомости», «Иллюстрированная газета» поместили рецензии. Книга расценивалась как важное событие в русской литературной жизни.

…В девятом номере журнала «Исторический вестник» за 1890 год мы нашли небольшой некролог. Он начинался словами: «26 мая в своем родовом имении Тульской губернии с. Кошелевке умерла Анастасия Кондратьевна Пущина, дочь поэта-декабриста К.Ф. Рылеева…» «При содействии известного библиографа П.А. Ефремова, - прочитали мы в другой заметке, - она издала «Сочинения и переписку К.Ф. Рылеева». Анастасия Кондратьевна выпустила в свет два издания, в 1872 и 1874 биографии поэта-декабриста К.Ф. Рылеева». Факты помогают это «известное значение» понять и увидеть. Жизнь А.К. Рылеевой-Пущиной в определенном смысле оказалась продолжением отца. Отцовским архивом она охотно делилась с обращавшимися к ней нашими писателями». Далее говорилось, что Пущина имела «известное значение для составления биографии ее отца.

Н. Рабкина

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTMudXNlcmFwaS5jb20vcy92MS9pZzIvaDNUczZTckdrdFE5MG83OWNjMDFMMzlYLUNvdDhJSmJKdmI0NEFHUWYtbndMQm5rTUY3dUVEQTVlcFYyak8xb0xMOGRkNFdRMzNYdnVOY1h0YXBfVzFxZy5qcGc/cXVhbGl0eT05NSZhcz0zMng0Niw0OHg2OSw3MngxMDQsMTA4eDE1NiwxNjB4MjMxLDI0MHgzNDYsMzYweDUxOSw0ODB4NjkyLDU0MHg3NzksNjQweDkyMyw3MjB4MTAzOCwxMDgweDE1NTgsMTI4MHgxODQ2LDE0NDB4MjA3NywxNzc1eDI1NjAmZnJvbT1idSZjcz0xNzc1eDA[/img2]

И.Ф. Курбатов, фотограф, владелец ателье. Портрет Дмитрия Ивановича Пущина (24.03.1847 - 1911), внука декабриста К.Ф. Рылеева. Тула. Вторая половина XIX в. Фотобумага, картон. фотопечать. 13,6 х 9,4 см; 16,3 х 10,7 см. Государственный музей истории Санкт-Петербурга.