[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTMudXNlcmFwaS5jb20vYzg1ODQyMC92ODU4NDIwNjY3LzVlMzJjL2RtdWV4cFg4ZHZZLmpwZw[/img2]

А.С. Ребиндер. «Пейзаж с озерком. 1850-е. Холст, масло. 49 х 60 см. Иркутский музей декабристов.

«История меморий Трубецких»

Е.А. Ячменёв

Начало формирования мемориальной коллекции Иркутского музея декабристов было положено в середине XIX века ещё в бытность декабристов в Сибири. Это было связано с деятельностью Сибирского отдела Русского Географического Общества (СОРГО), основанного в Иркутске в конце 1851 года и в 1877 году переименованного в Восточно-Сибирский отдел (ВСОРГО). В ведение отдела в 1854 году перешли иркутский музей и библиотека, основанные, ещё в 1782 году.

Библиотека СОРГО пополнялась в основном за счет добровольных пожертвований. В 1854 году в неё вошла часть книжного собрания декабриста С.Г. Волконского. Значительное число своих книг пожертвовал библиотеке СОРГО и С.П. Трубецкой, покидая Иркутск после амнистии  1856 года.

В 1879 году Иркутск постигла катастрофа. Огонь страшного пожара 22–24 июня уничтожил  центральную часть губернской столицы.  Сгорели 75 кварталов. Погибли коллекции музея ВСОРГО – 22330 предметов, погибла и библиотека ВСОРГО – 10227 томов, с книгами Волконских, Трубецких, Н.A. Бестужева и В.К. Кюхельбекера.

В 1912 году была задумана выставка предметов старины.

Выставка была открыта с 15 по 20 апреля 1913 года в здании высшего пятиклассного городского начального училища (ныне – правое крыло БГУЭП, на углу улиц Ленина и Маркса, бывших Амурской и Большой).

За такое короткое время её успело посетить «значительно более тысячи иркутян». По данным иркутской летописи Н.С. Романова, было «продано билетов 1261, выручено 200 р.»

Пояс.

Местная пресса высоко оценила  устройство выставки и отмечала: «Едва ли не наиболее интересен отдел предметов домашнего обихода, в котором находятся, между прочим, некоторые вещи, принадлежавшие замечательным в том или ином отношении лицам. <...>. Из предметов церковного обихода обращают на себя внимание: <...> священнический пояс, вышитый женою декабриста княгиней Трубецкою, воспетою Некрасовым в поэме “Русские женщины”. Пояс был подарен княгиней законоучителю института благородных девиц свящ[еннику] А. Орлову и по смерти последнего перешел, по завещанию, в собственность священника Троицкой церкви  о. Н. Шергина, при чем в духовном завещании по этому поводу оговорено, что пояс вышит собственноручно княгиней Трубецкой.

Пояс Орлова-Шергина вновь появляется в поле зрения спустя двенадцать лет, в 1925 году на выставке к юбилею восстания декабристов в Иркутском Музее Революции. В различных документах 1920-х гг. он числится как «пояс вышитый» или «пояс для священника, вышит на желтом шелку, Трубецкой Е[Катерины Ивановны]».

Самое подробное его описание приводится в акте от 19 января 1926 года:

«Вышитый цветной кручёной (красной) шерстью священнический пояс (узор винограда), вышитый женою декабриста Трубецкого; длина пояса 96 сант[иметров], ширина 14 сант[иметров]».

Затем пояс упоминается в акте передачи экспонатов Иркутского Музея Революции – краеведческому музею 10 сентября 1928 года. Далее след его теряется.

«Кубалов».

Масштабная работа по увековечению памяти о декабристах в едином мемориальном собрании в Иркутске развернулась в советское время и была связана с именем крупного историка, основоположника иркутской школы ученых-декабристоведов Бориса Георгиевича Кубалова (1879-1966 гг.).

В 1924 году в Иркутске по распоряжению Губисполкома был создан «Комитет по увековечению памяти декабристов», секретарем его стал Кубалов, в то время  заведовавший Иркутским губернским архивным бюро.

Комиссия поставила перед собой конкретные цели: «сбор вещей, относящихся к декабристам, сдача их в музей; съёмка копий с писем и другого материала, характеризующего быт декабристов, для сборника, посвященного увековечению памяти их».

Началась большая подготовительная работа к празднованию 100-летнего юбилея восстания декабристов; разыскивали их затерянные могилы; ставили вопрос о приведении захоронений в порядок, о сохранении памятных мест в губернии. Проводили опрос местных старожилов, готовили лекции и спецкурсы.

Весной 1924 года комитет выдвинул идею организовать в Иркутском Музее Революции отдел, посвященный декабристам.

Непосредственная работа по организации экспозиции юбилейной выставки велась с 20 по 25 декабря 1925 года при участии научных сотрудников Губархивбюро - коллег Кубалова. В день столетия восстания на Сенатской площади, 26-го декабря 1925 года выставка была открыта в отдельной комнате Музея Революции.

Музей революции был организован ещё в 1923 году, а к декабрю 1925 года  занимал бывший особняк купцов Второвых по бывшей улице Трапезниковской (ныне - ул. Желябова, № 5).

Существует список экспонатов выставки 1925 года в Иркутском Музее Революции:

«1. Фотографий, карт, диаграмм и плакатов – 85.

2. Архивных дел и документов – 14.

З. Библиотека Лунина – 49.

4. Воздухи шитые – 2.

5. Бювар – 1.

6. Пояс вышитый – 1.

7. Вышитых вещей – 3.

8. Икона вышитая, работа жён декабристов – 1.

9. Картина работы дочери Трубецкого – 1.

10. Стулья Трубецких – 2.

11. Бюст гипсовый сына Муравьёва – 1.

12. Клавесины Волконских – 1.

13. Медальон нарисованный на батисте (5 казненных декабристов) – 1.

14. Витрина с книгами о декабре – 20».

«Воздух».

Четвертым пунктом описи выставки 1925 года числятся «воздухи вышитые» – 2 [шт]. Воздух – это салфетка крестообразной формы, которой накрывается чаша в обряде причастия православной  церкви. Таких салфеток на выставке было две. Первое их подробное описание выявлено в акте от 18 января 1925 года составленном Отделом охраны памятников старины и искусств при Губернском отделе народного образования:

«<…> взяты на учёт два (2) вышитых цветными кручеными шерстяными нитками и мишурою воздуха, женой декабриста Трубецкого, полученных Музеем Революции из церкви села Урика. Воздухи размером: крылья 23 х 23 сант[иметра], среднее поле 24 х 24 сант[иметра]. <…>».

Однако, к апрелю 1928 года в музее находились только одни «воздуха, шитые шелком» Трубецкой Е.И. В акте на передачу экспонатов в краеведческий музей от 10 сентября 1928 года также указаны «воздухи шитые шелком – 1».

Ценное дополнение было зафиксировано при занесении воздухов в инвентарную книгу краеведческого музея, состоявшемся не ранее 1935 года - о том, что «Вышивка работы жены декабриста Е.П. Трубецкой сделана в Оёке».

В 1926 году Иркутский областной научный музей (нынешний ИОКМ) получил письмо бывшего политического ссыльного Антона Ивановича Чернусскина,  который, будучи политическим ссыльным, жил в Урике с 1906 по 1915 годы. В письме сообщалось:

«В Урикской церкви должно тоже кое-что сохраниться от декабристов в виде ценных памятников – подарков <…>, у урикских старожилов можно отыскать что-нибудь историческое к юбилею декабристов или для Музея Революции, так как у старожилов Урика всегда сохранялась добрая память к этим изгнанникам».

Судьба второй салфетки-воздуха,  как и судьба икон – подарка Муравьевых, неизвестна.

До наших дней сохранились одни воздуха –  образец мастерства и тонкого вкуса Екатерины Ивановны Трубецкой.

С оборота среднего поля видна надпись коричневыми чернилами: «№ 6-й отъ княгини Екатерины Трубецкой». Надпись, по-видимому, сделана рукою священника, получившего дар княгини. Интерес вызывает и обозначение «№ 6-й», дающее возможность предполагать, что даров декабристки было, как минимум еще пять.

«Пресс бювар».

Бювар, показанный на выставке 1925 года именовался в музейной документации, как: «пресс-картина, шитая бисером, Трубецкой Е.».

В передаточном акте имущества Музея Революции от 10 сентября I928 года была отмечена его характерная особенность: «Пресс-бювар вышитый бисером (хоровод) – 1». Так был описан вышитый узор с повторяющимся мотивом, сцепленным наподобие танцующих в хороводе людей.

Незадолго до открытия юбилейной выставки, 14 декабря 1925 года Иркутскому Музею Революции были сданы во временное пользование 15 вещей (в том числе и бювар) от некоего Морозова.

А в 1926 году, с согласия владельца,  он был  оставлен музею.

Дарителем стал  Николай Александрович Морозов (1854–1946). Народоволец, член Исполнительного комитета «Народной Воли», он провел в царских тюрьмах около 30 лет, и 25 из них – в Алекееевском равелине Петропавловской крепости и в Шлиссельбургской крепости, где в своё время в заточении находились декабристы. Морозов был крупным ученым-естествоиспытателем.

Когда бювар Е.И. Трубецкой был принят Иркутским Музеем Революции, Кубалов находился уже в Москве, куда уехал из Иркутска в конце ноября – начале декабря 1925 года на новое место работы. Там, в Москве, Кубалов мог встречаться с Морозовым и поделиться идеей юбилейной декабристской выставки. Эта идея не могла не встретить сочувствия у Морозова – активного деятеля общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев.

Бювар экспонировался позднее (конец 1940-х – начало 1950-х годов) в отделе истории краеведческого музея, в разделе «Декабристы».

Затем лет двадцать хранился в фондах музея. В инвентарной книге 1920-х – 1930-х гг. он был записан как «Бювар синий бархатный с вышивкой бисером и жемчугом по серебряной канве».

С 1980 года реликвия постоянно экспонируется в доме Трубецких.

Время  изготовления бювара возможно определить по вышивке, которой украшена его откидная верхняя крышка. Серебристая бумажная канва (тонкий плотный картон с рядами мелких дырочек, появившийся в 1830-х годах), частично оставленная фоном, узор с использованием металлического бисера и «жемчуга» – белых бусинок, в соединении с вышивкой – все эти характерные особенности, ярко проявились в русской вышивке  в 40-х – 50-х годах XIX века и позволяют датировать пресс-бювар именно этим периодом.

«Салфетка».

Еще один предмет, упомянутый в описи выставки,  в передаточном акте 10 сентября 1928 года записан как «Салфетка вышитая бисером – 1».

По совокупности сохранившихся описаний её идентифицировала в фондах ИОКМ научный сотрудник Г.Н. Захарова в октябре 1983 года. Поиски были затруднены тем, что никакого инвентарного номера на салфетке не сохранилось. При визуальном осмотре с оборота была обнаружена надпись коричневыми чернилами по окружности салфетки: «Июня 3-го дня 1836-го года. Милой Александре Сергеевне от  любящего Васъ Фердинанда Вольфа».

Врач-декабрист Ф.Б. Вольф (1796–I854) был определен на поселение в село Урик после забайкальской каторги в 1835 году. Из Урика Фердинанд Богданович писал своим друзьям – Михаилу Александровичу и Наталье Дмитриевне Фонвизиным 11 ноября 1836 года вспоминая последнее место каторги – Петровский Завод:

«После вашего отъезда я очень сблизился с Трубецкими. Эти добрые люди забыли все мои недостатки моего иногда несносного нрава и приняли меня в свою семью как родного, я любил их как только мог; мы расстались в часовне, обливаясь горькими слезами в объятиях друг друга».

Трубецким суждено было находиться в Петровском Заводе ешё несколько лет, до 1839 года. В это время в семье подрастала старшая дочь декабриста – Александра Сергеевна. В l836 году ей исполнилось шесть лет. Она то и могла получить подарок в свой день рождения от доктора – декабриста. Но как подарок Ф.Б. Вольфа попал в музей, сохранившиеся документы не объясняют.

Реставрирована в 2011-2012 годах. Мастер-реставратор С.М. Королькова (Москва). Материалы: картон,  холст, шелковая нить, бисер «маргерит».

Композиция составлена из рисунков книги «Рисунки и образы для вышивки (раскрашенные офорты)», Германия, 1820 год.

«Икона – пелена «Богоматерь Владимирская».

Иркутская газета «Власть труда» от 28 августа 1924 года (№197) сообщала: «В музей революции поступила икона богоматери, работы жены декабриста Трубецкой, и воздуха художественной и ценной работы вышивкой, пожертвованные ею Оёкской церкви в период пребывания там Трубецкого в ссылке» . Следовательно, время поступления этой реликвии в музей – август 1924 года.

«Икона вышитая, работа жён декабристов» (как своеобразно она была означена в перечне экспонатов в 1925 году), более подробно икона описана в охранном акте от 19 января 1926 года:

«<…> икона шитая цветными кручеными шерстяными нитками (вышивание), изображающая богоматерь с младенцем на коленях, размером 25 х 31 сант[иметр]». И далее: «Икона вышита женою декабриста Трубецкого».

В фондах ИОКМ не нашлось ни одной её фотографии для облегчения поиска. Удалось только установить, что эту вышивку фотографировали тогда, когда она находилась в Оёкской церкви. В  Летописи Оёкской церкви есть запись от 15 сентября 1912 года: «Сегодня в церкви некто Баргербер производил фотографические снимки с иконы Божией Матери, сделанной из разноцветных шелков по канве рукою княгини Екатерины Трубецкой», однако снимки эти не сохранились.

Вышивка представляет среднюю часть пелены (золотистый шёлк на подкладке из полотна с оборота) с кистями из мишуры, укреплёнными снизу пелены («коврика»). Однако, из-за того, что вышивка сильно отцвела и загрязнилась, определить, были ли использованы при вышивании цветные нитки, стало возможным только после реставрации 1993 года (реставратор О.К. Фёдорова, Иркутск).

Выяснилось, что помимо традиционной для таких работ золотной нити, при вышивании ликов, кистей рук, деталей одежд были использованы нити телесного, красного и синего тонов.

После реставрации икона-пелена была помещена в постоянную экспозицию дома Трубецких.

Техника исполнения: Золотное и лицевое шитьё.

Долгое время считалось, что икона была вышита княгиней Трубецкой, и только в 2013 году было установлено, что икона-пелена создана в XVII – начале XVIII веков. Принадлежность иконы Е.И. Трубецкой не подвергалась сомнению.

«Стулья».

Предметы, указанные в 9-м и 10-м пунктах описи выставки 1925 года («Картина работы дочери Трубецкого – 1» и «Стулья Трубецких – 2»), как выяснилось, по источнику поступления представляли одну коллекцию.

Незадолго до открытия выставки Иркутского Музея Революции в газете «Власть труда» от 3 декабря 1925 года (№277) появилась заметка под заголовком «К юбилею декабристов»:

«Мебель декабриста Трубецкого. У гр[ажданина] Мушникова до сих пор сохранились некоторые вещи, принадлежавшие ранее сосланному в Иркутск декабристу Трубецкому: стулья и картины. Принадлежность этих вещей Трубецкому установлена документально. Юбилейная комиссия покупает все эти вещи у гр[ажданина] Мушникова. Приобретенные предметы будут выставлены в Музее Революции».

Заметка позволяет считать начало декабря 1925 года временем поступления коллекции в музей.

Ещё одно этому  подтверждение содержится в письме внука С.П. Трубецкого, Сергея Николаевича Свербеева (сына младшей дочери декабриста З.С. Свербеевой), адресованном М.П. Овчинникову. С.Н. Свербеев писал в Иркутск из имения Свербеевых, села Сeтyxa Тульской губернии, 18 декабря 1916 года:

«<…> B настоящую минуту я решил только заручиться согласием г-на Мушникова уступить моей матушке принадлежавшие моей покойной бабушке  стулья, т[ак] к[ак] о пересылке их теперь наверно не может быть и речи. Просил бы Вас передать г-ну Мушникову нашу сердечную благодарность за любезную готовность его исполнить желание моей матушки.

С благодарностью примет она и картину, но и её пересылкой по почте в настоящее время не следовало бы рисковать. В избежание лишних пересылок предпочтительнее было бы, чтобы фотография с картины была снята в Иркутске, а уже снимки возвращены моею матушкою.

В свету всего вышесказанного я просил бы г-на Мушникова выслать мне по окончании войны стулья и картину малою скоростью в с. Сетуху (…), накладную же и счет за снимок – заказным письмом в п[очтовое] о[тделение] Благодатное Тульской губ[ернии] (…) В случае если стулья почему-либо не удалось отправить наложенным платежом, просим г-на Мушникова прислать также и счет за отправку и упаковку мебели, просим и сообщить свой адрес. От своей матушки мне указание немедленно покупать».

Только Первая мировой войны помешала С.Н. Свербееву получить семейные реликвии.

Сохранилось два фотоснимка стульев и картины поступивших в Иркутский Музей Революции. Один из них выполнен, судя по штемпелю на обороте паспарту, Густавом Эннэ в 1925 году. Это фотофиксация уголка из отдела «Декабристы».

Нa паспарту видна почти стершаяся надпись карандашом, полностью повторенная на приклеенной бумажной этикетке, а затем – в инвентарной книге краеведческого музея: «<...> 1) гипсовый бюст сына [А.З.] Муравьева <...>; 2) картина нарисованная дочерью Трубецкого; 3) стулья Трубецких». Другой снимок был опубликован в журнале «Огонек» № 2 (146) от 10 января 1826 года.

Стулья с характерной ампирной резьбой на спинках,  ясно видной на старых фотографиях, с 1970 года экспонируются в доме - музее Трубецких. Их первое подробное описание дается в охранном акте от 18 января 1926 года:

«<…> два (2) дерев[янных] стула, окрашенные под красное дерево (стиль Empire), с мягким сиденьем, обитые набойным мaтериалом; вышиною 0,86 м; площадь сидения 0,33 метра (кв); высота спинки 0,43 метра, ножек 0,43 метра; на спинках вырезанный из дерева орнамент, изображающий два рога изобилия, перекрещенные между собою.

Стулья принадлежали семье декабриста Трубецкого, а ныне принадлежат Ирк[утcкому] Губ[ернскому] музею Революции. <…>».

Вполне возможно, что стулья, выполненные из берёзы в 1830-x – 1840-х годах (по определению реставратора Д.Н. Марковского, г. Ленинград, 1982 г.), сделаны руками самих декабристов. Они, изготовляя для себя мебель, в Сибири  пользовались рецептами в руководствах пo мебельному делу, например: как подкрасить и «навощить» березу под красное дерево. Обивка тканью «в цветочек», видимая на старых снимках 1920-х – 1960-х годов, по-видимому поздняя.

При перетяжке обивки на стульях в апреле 1997 года с оборота сиденьев были обнаружены два типа старых гвоздей – деревянные «чопики» и металлические гвозди с широкими шляпками и остатками ткани изумрудно-зелёного цвета. Деревянные гвозди служат доказательством изготовления стульев вручную и в необычных условиях. Повторная перетяжка обивки стульев с использованием металлических гвоздей, судя по всему, относится к 1852 году, когда Трубецкие получили зелёную ткань из Санкт-Петербурга и закончили ремонт в своём иркутском доме.

«Пейзаж».

Что касается картины, то в фондах краеведческого музея её не оказалось. Не упоминалась она и в акте приемки  экспонатов из Музея революции.

Оставалось предполагать что картина может находиться в Иркутском областном художественном музее, который до 1936 года был чacтью музея краеведческого.

Картина «работы дочери Трубецкого» нашлась среди пейзажей неизвестных художников второй половины XIX века.

«Пейзаж с озерком. Х, м. 49 х 60. Из Иркутского краеведческого музея в 1933 г. Ж-543». Сравнение пейзажа со старыми фотографиями выявило:  идентичность размеров, полное совпадение линии горной цепи, фигурок людей на переднем плане, силуэтов трёх лодок в левом нижнем углу, силуэта скалы справа.

Полученные данные были позже подкреплены документально, когда был найден охранный акт от 19 января 1926 года «о взятии на учёт <…> картины, писанной дочерью декабриста Трубецкого масл[яными] красками и изображающей горный ландшафт с озером; <…>.

Выяснилось, что в 1933 году произошло   разделение единой коллекции вещей Трубецких, и пейзаж поступил в картинную галерею.

Результаты, полученные в процессе реставрации 1984 года (художники-реставраторы Е.В. Киселева (Иркутск) и М.Н. Фурдик (Москва)) не противоречили данным, документально проверенным Кубаловым в 1925 году. Явно непрофессиональная работа написана на тонкой бyмаге. В массе красочного слоя, в правом верхнем углу, обнаружен четкий отпечаток большого пальца правой женской руки, что возникло, вероятно, когда художница брала не до конца просохшую работу.

Позднее бумага, в уже повреждённом состоянии (множественные прорывы), была наклеена на картон и тогда же укреплена на толстом подрамнике. Потёртости красочного слоя и утраты по краям были тщательно записаны, и вся живопись покрыта толстым слоем тонированного лака, что сильно изменило её цветовую гамму. Реставраторы уточнили и время создания картины:  не  вторая половина XIX века, а  его середина, что хронологически соответствует жизни Трубецких на поселении в Иркутске (1845-1856).

Из трёх дочерей Трубецких выдающиеся способности к рисованию имела  только старшая - Александра Сергеевна Трубецкая (1830–1860). С малых лет она рисовала карандашом, затем акварелью и масляными красками. «У неё страсть к рисованию и большие к тому способности», - писала Е.И. Трубецкая о 12-летней Саше в письме к сестре от 10 января 1842 года. О художественных успехах Саши есть упоминания в письмах художника-декабриста Н.А. Бестужева и близкого друга семьи Трубецких М.К. Юшневской.

В дни празднования 200-летия Иркутского областного краеведческого музея «Пейзаж с озерком» был передан в дар Музею декабристов, и сейчас представлен в экспозиции дома Трубецких.

«Бюст сына А.З. Муравьева».

Обследуя в 1924-25 годах иркутские деревни, Кубалов обратил внимание  на  Малую Разводную, в пяти верстах от Иркутска по Байкальскому тракту.

Там жили на поселении декабристы А.З. Муравьёв, братья Борисовы – Андрей и Пётр; А.П. Юшневский с женой Марией Казимировной. Рядом, в селе Большая Разводная, находились могилы этих декабристов.

Сбор и изучение Кубаловым рассказов старожилов принесли результаты. Старик К.Я. Пятидесятников рассказал, что в памятник на могиле А.З. Муравьёва «Ишневчиха» (то есть М.К. Юшневская) «положила беленького ангелочка с крылышками». Эту устную легенду Кубалов смог подтвердить, найдя в письме Марии Казимировны, адресованном жене А.З. Муравьева, Вере Алексеевне (где Юшневская описывает сооружение памятка на  могиле в 1846 году), - упоминание о том, что в нишу памятника она «заблагорассудила положить бюст покойного сына Артамона Захаровича».

По поручению юбилейной комиссии 6 сентября 1924 года Кубалов  обследовал памятники: «когда был вскрыт памятник Юшневского, в полой внутренности его ничего не оказалось. Когда же была разобрана стена рядом стоявшего памятника А.З. Муравьёва, то в нише был обнаружен гипсовый бюст Муравьёва».

Под действием сырости и воды, проникшей в нишу сквозь покрытие, нижняя часть правого уха была утрачена, пьедестал отделился. Его пришлось впоследствии не раз реставрировать. Тогда же, в сентябре 1924 года, бюст сына А.З. Муравьёва был передан в Иркутский Музей Революции.

От брака с В.А. Горяиновой у А.З. Муравьёва было три сына. Из них Никита и Лев умерли в малолетстве (1831, 1832), Александр (1821-1881) значительно пережил отца. Юшневская же, в 1846 году писала о «покойном сыне». Поскольку  у А.З. Муравьёва было два бюста сыновей, один из которых он сам нечаянно разбил, то можно предположить, что это были парные бюсты сыновей Никиты и Льва. Но чья скульптура сохранилась?

Бюст высотой 5З сант[иметра], повреждён в 4[-х] местах просочившейся сквозь кам[енную] кладку водой и с отбитой мочкой правого уха», – так он был описан в охранном акте от 18 января 1926 года.

В письме М.К. Юшневской от 20 апреля 1834 года из Петровского завода к В.А. Муравьёвой под диктовку и от имени её супруга, в частности, говорится: «С разлучения нашего, ангел мой Вера, я ни разу не испытал ничего подобного тому, что почувствовал 13 апреля. Именно в этот день мне принесли бюсты обожаемых моих детей. Ты одна можешь себе представить, как вновь открылись сердечные мои раны. Как вот это ангелы, коих мы потеряли. Что бы со мной стало, если бы ты была со мной, а они бы умерли без матери. <…>

Я никогда не смогу достойно отблагодарить тебя за мысль заказать эти бюсты и послать их мне. Я уже не покинут Богом – я вновь увидел изображения обожаемых моих детей. Не отказывай мне в последнем утешении, о котором я тебя прошу, пришли мне поскорее рисунок, изображающий святые их могилки; я хочу их увидеть хоть так, раз уж мне отказано в утешении лечь на эти могилки и оросить их слезами. <…>

Ты не можешь себе представить, милая и добрая Вера, что я испытываю с тех пор, как дети мои со мной. Несчастье моё мне мило, жизнь моя, хоть и горестная, не тяготит меня более. Я почти полюбил свою тюрьму, потому что в ней находится всё, что у меня есть самого дорогого».

Младший сын В.А. и А.З. Муравьёвых – Левушка – родился в 1823 году, Никита же появился на свет в 1820-м. Сохранившийся бюст передаёт черты не восьмилетнего ребёнка, каким умер Лёвушка, а мальчика-подростка. Поэтому можно предполагать, что  в скульптурном бюсте запечатлён облик двенадцатилетнего Никиты Артамоновича Муравьёва (1820-1832).

Посмертный скульптурный его портрет выполнен в Санкт-Петербурге после 28 марта 1832 года (даты смерти мальчика) и до начала марта 1834 года (времени отправки бюста на каторгу в Петровский завод, с учётом дороги, иногда до полутора – двух месяцев пути). Скорее всего, время его изготовления приходится на 1833 год. Украшением маленького домика с мезонином А.З. Муравьёва на поселении  в деревне Малая Разводная, наряду с портретами и рисунками семьи, были «гипсовые бюсты сыновей его, умерших малолетними в далёкой России». Остаётся поражаться, насколько точно в устной крестьянской традиции  сохранялось и передавалось слово-образ («ангелочек»), которым декабрист А.З. Муравьёв называл своих умерших детей.

Реставрирован в 2010 году. Реставратор Г.С. Сопот (Иркутск).

«Портрет Трубецкого».

Единственная запись о предполагаемом портрете Трубецкого, как о музейном предмете содержится в коллекционной описи, от  20 марта 1964 года директором ИОКМ В.В. Свининым при разборе старых коллекций. По этой описи, под № 39  значится: «…? Портрет Трубецкого. [Количество:] 1. [Материал:] Холст. [Размер:] 0,40 х 0,60 [см]». Более сведений не было.

О личности изображённого на портрете окончательного мнения нет.  Отдалённое сходство с самим декабристом есть, но не более. Не совпадает цвет глаз: у Сергея Петровича они были карие, а на портрете – серые. Можно предположить, что на портрете изображён  Александр Петрович Трубецкой (1792-1853) брат декабриста, навестивший своего ссыльного родственника на поселении в Иркутске летом 1852 года.

Предположительное авторство этого портрета, выполненного в любительской манере, возможно отнести к А.С. Ребиндер - старшей дочери декабриста С.П. Трубецкого.

Время создания портрета предположительно - 1852 год. Научная публикация портрета появилась в 1994 году.

«Неизвестный художник середины XIX в. (А.С. Ребиндер (?), урождённая Трубецкая. 1830–1860). Портрет неизвестного (А.П. Трубецкой?) 1852 (?). Холст, масло. 57,7 х 42,5. Иркутский краеведческий музей. Пост[упил] в конце 1920-х [гг.] Реставрирован в 1988-1989 Е.В. Киселёвой, Иркутский филиал ВХНРЦ. Инв. [№] 8592–17.

Интересна судьба еще нескольких предметов, поступивших в ИОКМ в 1920-е годы. К сожалению, эти музейные предметы не экспонировались на юбилейной выставке 1925 года, что  повлияло на состояние учётной документации этих экспонатов.

Это шкатулка с вышивками Е.И. Трубецкой и ее  же несессер.

Предметы поступили в  Научный музей в мае 1924 года.  В передаточном акте записано:

№ 25. – «Шкатулка обшитая бисером  – 1».

№ 26. – «Ящик-баул для дамских работ с 14 предм[етами] – 1». 

«Шкатулка».

Из книги постоянных поступлений ИОХМ следует описание:

«[№] 3140. ХП 286. Неизв[естная] вышивка кн[ягини] Трубецкой (?). Шелк, дерево, бисер. 12 х 23,5 х 19 [см]. Шкатулка с вышивкою бисером и др[угими]. XIX [век]. Ветхая».

«Вышивка кн[ягини] Трубецкой (?). Дерево, шёлк, бисер. [Размеры] 12 х 23,5 х 19 [см]. Шкатулка с вышивкою работы княгини Трубецкой, разделанная под орех. На крышке картина шитая цветным бисером: на первом плане кусты, зелёный луг и небольшое здание в восточном стиле, справа ступени лестницы и вход в это строение, слева две пальмы, вдали стена и 4 башни, одна из них большая, на третьем плане – птица, справа вторая, фон белый, по углам синие цветочки. На трёх боковых стенках орнаментальные вышивки цветов. На обратной стороне крышки наклейка: “585 / 313 а”. XIX [век]. Шкатулка ветхая, на левой стенке нет вышивки, дно другое».

Именно характерная вышивка – восточный романтический пейзаж, широко распространённый в вышивании бисером в 1830–1840 годах, позволяет датировать шкатулку этим временем. Время её поступления в музей  - 1983 год.

«Несессер».

«Ящик-баул» или несессер поступили в ИОКМ из Картинной галереи в 1926 году. Вот его описание:

«Туалетная шкатулка деревянная с инкрустацией из перламутра с 18 мелкими вещицами внутри (из перламутра и с музыкальным ящичком внизу (ящичка муз[ыкального] нет))».

Шкатулка передана в ИОКМ  по Приказу  Министерства культуры РСФСР от 10 октября 1983 г.

[1] КПП ИОКМ № 2, запись за 1926 г. В запись вкралась ошибка: не 18, а 14 предметов. Это произошло при подновлении старой полустёршейся записи: цифру «14» приняли за «18». На некоторых предметах сохранились старые номера: флакон – [8375]–5, пробка – 8375–5 а, напёрсток – 8375–10. Новый инв. № 9027–3. Длина несессера – 31 см, ширина – 20, 5 см, высота – 10 см.

В 1951 году фотограф А.Г. Игумнов сфотографировал «Рукодельные приборы, принадлежавшие жене декабриста – Е. Трубецкой». На снимке видны все 14 предметов. На фотографии В. Калаянова 1965 года в несессере нет ножика.

К моменту передачи реликвии на экспонирование в Дом-музей декабристов в несессере отсутствовали: подушечка в гнезде, большой футлярчик (возможно для игл) в гнезде между шильцем и несохранившимися ножницами, и колечко от ножниц.

Исследовательница Арапова из Государственного Эрмитажа, ознакомившись с этим экспонатом, высказала мнение, что шкатулка – не «китайской работы», а французской, в модном тогда стиле «шинуазри» («китайщина»). Время поступления несессера в ИОКМ – 1924 год.

«Несессер – шкатулка княгини Е.Н.(?) Трубецкой. Начало XIX в. Франция. Палисандр, перламутр, серебро, бархат, картон. 40 х 30. Поступление: 1924.

«Бумажник».

Бумажник, расшитый нитками (Россия. Гарус, бумага. 17 х 12 см), сохранялся в музее с легендой о принадлежности этой вышивки княгине Е.И. Трубецкой:

«Бумажник ручной работы шит цветными нитками; на лицевой стороне вышивка: по серому фону венок из ярких цветов, в середине его инициалы “АК”, по углам вышивка в виде зелёных листьев, внизу дата: “1837 R”, на обратной стороне вышит букет ярких цветов». По состоянию сохранности – «Вышивка на обеих сторонах выцвела, местами - разрушена».

Мужские бумажники прямоугольной формы с двумя отделениями (карманами) и вышивками на внешних сторонах как наиболее типичные получают распространение в первом десятилетии XIX века.

В КПП художественного музея говорится о поступлении предмета от Кропачевой Ады Федоровны. Если инициалы владелицы не являются  расшифровкой аббревиатуры «АК», то, возможно предполагать, что бумажник с вышитой датой и польскими буквами – подарок княгини Е.И. Трубецкой политическому ссыльному Александру Лукичу Кучевскому (1787-1871 гг.) в год его пятидесятилетия.

Сын А.Л. Кучевского, Фёдор, воспитывался в доме у Трубецких в Иркутске.  Поскольку  вышивка носит несколько «польский характер» (точная дата - «18.X.» «1837.R.», то есть сокращение не слова «год» по-русски, а слова «rok» по-польски),  архивист-исследователь В.П. Павлова (г. Санкт-Петербург) выдвинула  версию о том, что этот бумажник мог быть неотправленным подарком княгини Е.И. Трубецкой своей сестре, графине Александре Коссаковской, в Варшаву. Поступил в музей в 1982 году.

«Столик-Геридон».

К 1930-м годам относится поступление в ИОКМ столика-подставки золочёной бронзы с мраморной столешницей, принадлежавшего семье Трубецких. Письменные сведения в музейной документации отсутствуют.

Столик выполнен во Франции (Фонтенбло) около 1805 года. Он экспонировался в уголке «Декабристы» ИОКМ в 1940-е - 1960-е годы. Не исключено, что это один из предметов, присланный среди других вещей в Иркутск, при разделе наследниками имущества графини Лаваль в 1852 году.

Стол-подставка (геридон). Бронза, мрамор, ореховое дерево. Высота 84 см. Диаметр столешницы 41 см.

«Мемуары герцогини Д'Абрантес». Брюссель, 1834 год.

С владельческим автографом С.П. Трубецкого. На французском языке.

Дар Л.В. Лепницкого (Иркутск), 1981 год.

«Ваза».

Фарфор, кобальт, подглазурная роспись, золочение.

Фарфоровый завод Сафронова. 30-40-е годы.

Дар И.И. Козлова. 1972 год.

Реставрирована в 2010 году. Реставратор Г.Г. Зуева (Иркутск).