[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTQxLnVzZXJhcGkuY29tLy0zamVIX0dFVWx3VTlfMDRWbHFHRlU2Z0pYV3FBSnl3UkU4VjBRL0xSZ3FHS3pKeE04LmpwZw[/img2]

Дом Ивашевых в Симбирске. Фотография начала XX в.

«Бесценный Пьер»

Декабризм как движение и как идеология нашёл среди русских людей тысячи сочувствующих и разделявших убеждения и идеалы декабристов. Были они и в Симбирске.

Остановим внимание на личности Петра Васильевича Зиновьева, человека очень интересного и неоправданно забытого в Симбирске.

П.В. Зиновьев был близким другом в домах Ивашевых и Языковых. Когда однажды заболела Елизавета Петровна Языкова - сестра декабриста Ивашева, то Зиновьев был так внимателен к уходу за больной и так много помогал её мужу П.М. Языкову, что на время поселился в их доме. А во время болезни Петра Никифоровича Ивашева - отца декабриста - в 1836 году он ходил за ним как сиделка.

По словам Е.П. Языковой, он, Зиновьев, «ангел-утешитель семьи», «совершенство на земле» и её «неразлучный спутник». Свою дружбу и преданность семье декабриста Зиновьев доказал неоднократно и в различных формах. Наиболее ярко эта преданность выразилась в том, что 10 июля 1837 года он по поручению Лизы Языковой приехал в Туринск к декабристу Ивашеву, где пробыл четыре дня, доставив туда и обратно большие подробные письма.

Поездка была секретной и опасной, и о ней не знало не только симбирское начальство, но даже и родные. Он ездил якобы на ярмарку в один из уральских городов и возвратился в Симбирск 8 августа 1837 года.

А через неделю после этого Лиза писала брату: «Наш Пьер приехал сюда с таким запасом дорогих для нас речей, дорогие несравненные друзья. С какой жадностью и с каким удовольствием слушали мы его рассказы о всём, что до сих пор оставалось тайной для нас... Сколько счастья привёз нам наш бесценный Пьер!..»

В другой раз, в июне 1838 года, Лиза собралась «на богомолье» в сопровождении Зиновьева. Время шло, а «богомолы» не возвращались. Старик Ивашев проявлял беспокойство, уж не случилось ли что? Он негодовал, подозревая, что Лиза допустила какое-то своеволие (а он знал свою дочь).

А случилось то, что уже по знакомой дороге Зиновьев проводил Лизу в Туринск к брату, где путешественники гостили две недели1.

Богатые подарки местным сибирским «власть придержащим» избавили эту поездку от огласки и вмешательства властей.

Каково же было удивление Петра Никифоровича, когда возвратившаяся дочь рассказала отцу о своей поездке к брату и в доказательство представила его большое письмо.

В конце 1839 года Лиза и сестра Камиллы Ивашевой - жены декабриста Амалии Ледантю находились за границей. Там же находился и Зиновьев. В начале 1840 года Василий Петрович Ивашев писал ему из Туринска, как к ближайшему к семье человеку, о постигшем его горе: скончалась Камилла в канун Нового года - и просил его бережно сообщить об этом Лизе и Амалии.

Конечно же, это письмо переконвертовывалось, так как сосланный декабрист не мог посылать писем, не просмотренных начальством, и тем более за границу.

Но кто такой Зиновьев? Пётр Васильевич Зиновьев (1812-1868) - симбирский помещик, не очень богатый, но вполне состоятельный, хорошо воспитанный и образованный. По окончании Петербургского университета он поступил на военную службу. Служил в гвардейских полках, а в конце 1835 года в звании гвардии поручика ушёл в отставку и, возвратившись в Симбирск, близко подружился с семьями Ивашевых и Языковых. Неоднократно он пытался свататься к младшей дочери Ивашевых - Александре, но Вера Александровна Ивашева и слышать не хотела о таком браке, хотя благосклонно разрешила ему бывать в своём доме.

Но личность Зиновьева для нас интересна не только потому, что он был близок к Ивашевым и Языковым.

Осенью 1841 года Зиновьев оказался в Новгороде, где познакомился с А.И. Герценом. Герцен дал рекомендательное письмо уезжавшему в Петербург Зиновьеву к В.Г. Белинскому. Личность Зиновьева произвела на Виссариона Григорьевича необычайно сильное впечатление.

В одном из своих писем он писал: «А какой чудесный человек этот Зиновьев! Вот истинно крепкая, здоровая, действительная натура! Человек, вполне достойный любви женщины, мужчина в полном значении этого слова». А в другом письме от 3 апреля 1848 года Белинский писал: «Что за натура Зиновьев! Мы все дрянь перед ним».

Находясь в Париже, Зиновьев познакомился с И.С. Тургеневым, а по возвращении в Петербург он познакомил Ивана Сергеевича с Белинским, который уже давно проявлял интерес к новому имени в русской литературе.

Между Зиновьевым и Тургеневым установились приятельские отношения, и имя Зиновьева Тургенев позже неоднократно упоминал в своих письмах. Зиновьев оказался в числе почитателей знаменитой певицы, друга Тургенева, Полины Виардо и не раз навещал её в России.

Находясь на службе в Новгороде, Зиновьев до конца 1853 года настойчиво добивался отпуска, а получив его «по болезни» на четыре месяца, уехал в Сибирь и возвратился оттуда лишь через год и восемь месяцев.

Эта поездка Зиновьева в Сибирь «на лечение» носит загадочный характер, и по продолжительности и по характеру встреч.

Находясь в Сибири, он навестил всех декабристов, перезнакомился с ними и стал другом Пущина, Басаргина, Бестужева, Батенькова, Оболенского, Муравьёва-Апостола, Трубецкого, Якушкина и других.

Декабрист И.Д. Якушкин в одном из своих писем к И.И. Пущину в октябре 1854 года писал: «Зиновьев пробыл в Иркутске с неделю; он ежедневно навещал меня; человек он очень приятный...»

Декабрист С.П. Трубецкой в письме к тому же Пущину в ноябре 1854 года писал о Зиновьеве: «О нашей жизни здесь получите также отчёт, услышите рассказы человека, с которым знакомство нам было очень приятно».

В конце ноября 1854 года в письме к сыну И.Д. Якушкин писал: «На другой день после твоего отъезда у меня устроился, совсем неожиданно, литературный вечер. Зиновьев, навещавший меня каждый день и иногда по два раза, принёс «Постоялый двор», вслед за ним приехал Оболенский... В девять часов началось чтение - Зиновьев читает прекрасно... В продолжение трёх часов мы, слушатели, хранили глубокое молчание, находясь под обаянием прелести этого произведения».

Кроме того, Зиновьев, находясь в Петербурге, был близким другом семьи Кюхельбекеров, а впоследствии в своей поездке по Сибири он привозил декабристам письма и деньги от родных.

В декабре 1854 года И.И. Пущин в Ялуторовске вручил Зиновьеву рукопись «Записок» декабриста М.А. Фонвизина с надписью: «Доброму Петру Васильевичу Зиновьеву вверяется эта рукопись друга моего Михаила Александровича Фонвизина. Ялуторовск, 26 декабря 1854 г.»

Из-за невозможности опубликования эта рукопись тридцать лет тщательно хранилась в семье Зиновьевых, и уже сын Петра Васильевича - Василий Петрович - передал в 1884 году её в журнал «Русская старина», где она и была опубликована.

Вот таким предстаёт перед нами симбирянин П.В. Зиновьев - друг Герцена, Белинского и Тургенева, знакомый Кетчера, Панаева, Корша, друг семьи Кюхельбекеров, И.И. Пущина, И.Д. Якушкина и многих декабристов.

Его двукратные поездки в Туринск к В.П. Ивашеву в ту пору, когда любые связи с сосланными преследовались и сурово наказывались, являются не только свидетельством преданности семье декабриста, но и выражением его убеждений, его гражданского мужества. Он не побоялся «запачкать» свой мундир государственного чиновника и тем, что уже в другое время, в 50-е годы, установил тесные личные связи и дружеские отношения со множеством сосланных декабристов, продолжая видеть в них свой идеал гражданина и человека.

А.Н. Блохинцев

1 К сожалению, в ряде изданий имеет место неправильная трактовка времени и обстоятельств поездки Е.П. Языковой к брату декабристу Ивашеву в Туринск. Более того, наблюдается «цепная реакция» дублирования ошибок в изложении обстоятельств поездки.

Так, в публикации М.Д. Беляева «От ареста до ссылки» (Памяти декабристов. Л., 1926, вып. 2) указано: «...мы разумеем тайную поездку Е.П. Языковой к брату в годовщину смерти Веры Александровны. Елизавета Петровна остригла волосы, переоделась мальчиком и вместе с Ф.И. Топорниным и Г.М. Толстым с видами казанских купцов поехала в Туринск к брату» (с. 70).

В книге П. Бейсова «Гончаров и родной край» (Ульяновск, 1951, с. 23) написано: «Его любимая сестра Елизавета, остриженная и переодетая мальчиком, вместе с Ф.И. Топорниным и Г.М. Толстым, под видом казанских купцов, также посетила брата в Сибири».

Минуя несколько других, обратимся к книге Э.А. Павлюченко «В добровольном изгнании» (М., 1976): «В том же 1838 г. Ивашевых навестила сестра Василия Петровича - Е.П. Языкова, пробравшись в Сибирь тайно с казанскими купцами». И далее: «Этому эпизоду посвящена указанная статья Г.М. Толстого». Статья Толстого «Поездка в Туринск к декабристу В.П. Ивашеву в 1838 г.» опубликована в журнале «Русская старина» № 10 за 1890 г. В своей статье Толстой ни слова не сказал, да и не мог сказать, о том, что с ним ездила Е.П. Языкова.

Но через 137 страниц после этой статьи  помещено примечание «К рассказу «Поездка в Туринск в 1838 году...», подписанное А.П. Топорниным, племянником того Топорнина, который ездил с Толстым, где написано: «Камердинер, с которым совершена была по тому времени опасная поездка в Сибирь к ссыльному декабристу, была никто другая, как переодетая в мужское платье родная сестра декабриста Василия Петровича Ивашева, Елизавета Петровна, бывшая в замужестве за Петром Михайловичем Языковым...»

Вот с тех пор и гуляет по свету периодически повторяемая небылица. Дело в том, что Г.М. Толстой ездил в Туринск в декабре 1838 года, что никак не связывается с годовщиной смерти В.А. Ивашевой (умерла в мае 1837 г.), а была эта поездка связана со смертью П.Н. Ивашева (умер в ноябре 1838 г.). Вымышленный «камердинер» с переодеванием, то есть Е.П. Языкова, в это время находилась в заграничной поездке и, естественно, в Сибирь ехать не могла, да ей и не было в этом нужды, так как она побывала там на полгода ранее. Действительным камердинером у Г.М. Толстого и его приятеля Ф.И. Топорнина, а вернее, провожатым был ундоровский крестьянин Фёдор Сидорович Рыбоконов - мужчина огромного роста и сложения, такой же, как и два его спутника по этой поездке.