[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTI4LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTU2MjQvdjg1NTYyNDU4Mi8xMjlhYmQvOEdLelRTeDFVaWcuanBn[/img2]

ГА РФ. Ф. 48. Оп. 1. Д. 227. Л. 4об.

Mon Général!

Ma conduite et mes intentions, je pense ne peuvent étre mal vues puisqu'elles etoient pures et analogues á mon sentiments.

Mais mon inconsequence a pu mettre mon nom dans la bouche de ceux qui sont criminels.

Ce n'est pas la peur de la punition que je puis meriter; mais la douleir de passer pour pervers dans l'esprit de l'Empreur et de mes chefs, qui m'a determinés en venir vous parler; une autre cause qui m'a retenu jusqu'a present á le faire, c'est celle de passer pour denominateur de mes camarades. J'attendais qu'on le nomme pour me nommer.

Par votre ordre mon Général, je mets par ecrit ce que je viens avoir l'honneur vous dire.

Le 5 Octobre de cette année 1825, je passais par Coursk pour aller a Бирючъ voir mes parents, j'appris dans cette ville que  Vatkowsky, ci devant Chevalier Garde et renvoyé á l'armée y etait; Je connaissais peu Vatkowsky mais je pensais que la vue d'un habitant //л. 3 об. de Petersbourg pourait lui prouver quelque moments de plaisir et je fus le voir, je passai une demi-journée avec lui, je lui donnai de nouvelles de ses anciennes connaîsances, notre conversations n'offre aucune importance.

En revenant de Бирючъ, je passai de nouveau par Koursk (qui etait sur mon chemin) le 19 du même mois; je couchai chez Vatkowsky et le 20 matin j'en partis, il voulut me reconduire quelques verstes  et pendant la route il me parla de la Russie, de son Gouvernement, il me parla du bien qu'il dirait qu'une constitution ferait á la Russie; il parlait avec feu, et voyant que son anthousuasme se communiquait  á moi il me sasit le main et me demand(a?) si je partageais son opinion; oiu, lui dis-je mais la chose est impossible; parce que la Russie n'est pas assez éclarci et parce que tout changement produit du desordre et coute du sang. - Pas une goûte me dit il. La dessus il me dit  que nombre de personnes travaillant á une constitution et me nomma ce me semble Nicolas Tourgenef , vous en avez dans la Garde ajouta-t-il qui sont de même avis et il me nomma Plecheeff l'ainé et le Colonel Mouravieff, je ne me souviens pas qu'il m'ait nommé que le un d'autres de notre Regiment si ce n'est Adaievsky – il me nomma aussi Svistounoff de Chevaliers Gardes. ….l'equipage arreta alors a la station, je me mis dans le mien //л. 4 et au moment de nous separer il me donna un petit billet pour Svistounoff.

Je regardai tout qu'il ma dit comme des idées de jeunes gens qui viennebt et qui passent sans laisser de plus fortes impressions que celles qu'elles avaient faites sur moi; pourrais-je prevoir que ce que me debitait un прапорщик de l'armée, entraînerait tout de desordre et couterait du sang à la patrie, je m'approchais a Petresbourg, d'autre sentimens remplissaient mon coeur et j'oubliai Vatkowsky et sa constitution.

Ce n'est que longtems aprés, déjà marié que trouvait un jour dans mon portefeuille de voyage le billet de Watkowsky á Svistounoff, je le portai á ce dernier; il lut le billet, le dechira et ne parla d'aucune constitution, je restai un quart d'heure chez lui et depuis ce tems je ne l'ai plus revu.

Tout le monde connait ma conduite de la journée de 14, et mon chef d'ascadron qui m'ordonna de rester á la place ou je me suis trouvé répondra je pense  en ma faveur.

Voila mon Général tout ce que j'ai  pu savoir et tout ce dont j'ai a repondre; j'ai a dire pour mon excuse.

Que je n'avais pas apporté aucune importance á tout ce que m'avais dit Vatkowsky – Que je l'avais ensuite totalement oublié – Que je ne frequentais aucun de ceux qui ont ces desintentions criminels – Que ce n'est pas en entrant dans //л. 4 об. Une famille celle de  Monsieur Ouchakoff et attachant mon existence a une persopersonne comblée de bienfaits et d'attentions touchantes de la part de la Famille Imperiale et honnoré moi même de leurs  attentions  que j'aurais pu concevoir des telles intentions. - Et mon Serment! …. Mon Général vous connaissez les officiers qui ont l'honneur de servir dans vos ordres; me connaîsez vous donc pour un homme sans honneur.

Mon Général permettez moi de repéter: Que ce n'est pas la punition que je puis meriter que je veux eviter, non, je vous supplie de verser les consolation dans mon coeur et de m'assurer  de la part de l'Empereur et de la vêrtu que je ne suis vu ni comme un ingrat ni comme un homme qui manque a son Serment - pour le reste je l'attends avec resignation.

Je suis avec le plus profond respect mon Général votre tres humble et tres serviteur

T. Baricoff

le 22 Decembre

1825

St. Petersbourg

*

(Перевод Е.Ю. Лебедевой)

Генерал!

Мое поведение и мои намерения, думаю, не могут произвести невыгодное впечатление, поскольку они были чисты и подобны моим чувствам.

Но моя непоследовательность могла поместить мое имя в уста тех, кто преступен.

Не страх наказания, которое я мог заслужить, но печать о том, что я могу представляться порочным в душе Императора и моих начальников, подвигла меня говорить с вами, другая причина, которая удерживала меня до сих пор сделать это - это прослыть назвавшим своих товарищей. Я ожидал, чтобы их назвали, чтобы назваться сам.

По вашему приказу, генерал, я записываю все, что я только что имел честь вам рассказать.

5 октября этого 1825 года я проезжал Курск, чтобы направиться в Бирюч к моим родным, и узнал в этом городе, что Вадковский, бывший кавалергардом и отправленный в армию, находился там. Я мало знал Вадковского, но подумал, что вид обитателя Петербурга может доставить ему несколько приятных минут, и отправился к нему. Я провел с ним полдня, сообщил ему новости о давних знакомых, наши разговоры не содержали ничего важного.

Возвращаясь из Бирюча, я снова проезжал Курск (который был у меня по дороге) 19 числа того же месяца. Я заночевал у Вадковского и утром 20 уехал, он поделал проводить меня несколько верст, и по дороге говорил мне о России, о ее Управлении, он говорил мне о благе, которое, как он говорил, конституция принесет России; он говорил с жаром и, видя, что его энтузиазм передается мне, он протянул мне руку и спросил, разделяю ли я его мнения? Да, сказал ему я, но это невозможно, поскольку Россия еще недостаточно просвещена и поскольку все перемены производят беспорядок и стоят крови. - Ни единой капли1, сказал он мне. Затем он говорил мне, что многие трудятся над конституцией и назвал, как мне кажется, Николая Тургенева; у вас в Гвардии, добавил он, есть те, кто того же мнения, и назвал мне Плещеева старшего и полковника Муравьева, я не помню, кого еще он назвал из нашего полка, если это не Одоевский, - также он назвал Свистунова из кавалергардов…. Наконец экипаж остановился на станции, я сел в свой, и в момент нашего расставания он дал мне маленькую записку к Свистунову.

Я рассматривал все, что он мне сказал, как идеи молодых людей, которые приходят и уходят, не оставляя более сильного впечатления, чем оказали они на меня. Мог ли я предвидеть, что то, что излагал мне армейский прапорщик, привело ко всем этим беспорядкам и стоило крови родине? Я приближался к Петербургу, другие чувства возникали в моем сердце, и я забыл Вадковского и его конституцию.

И гораздо позже, уже будучи женат, однажды я нашел в моем дорожном портфеле записку от Вадковского к Свистунову. Я отнес ее этому последнему, он прочитал записку, порвал ее и не говорил со мной ни о какой конституции; я оставался у него четверть часа и с того времени не видел его более.

Все знают мое повеление в день 14-го, и мой командир эскадрона, который приказал мне остаться на площади2, где я находился, отзовется, я думаю, в мою пользу.

Вот, генерал, все, что я мог знать, и все, что я мог ответить; мог сказать в свое оправдание.

Я не предавал никакой важности всему тому, что мне сказал Вадковский - Я все это совершено забыл - Я не посетил ни одного из тех, кто имел эти преступные намерения - И, входя в семейство господина Ушакова и связывая свое существование с особой, которая щедро осыпана благодеяниями и трогательными знаками внимания части Императорской Фамилии и будучи сам удостоен их вниманием, разве мог я питать подобные намерения? - А моя Присяга! …. Генерал, вы знаете офицеров, которые имели честь служить под вашим начальством, знаете ли вы меня как человека без чести?

Генерал, позвольте мне повторить: вовсе не наказания, которое я могу заслужить, я хочу избежать, нет, я прошу вас принести утешение в мое сердце и верить меня от имени Императора и чести, что на меня не смотрят ни как на неблагодарного, ни как на человека, который преступает свою Присягу. - Всего остального я ожидаю со смирением.

Я остаюсь с глубоким уважением, генерал, вашим самым смиренным и самым слугой3

Т.4  Барыков.

22 Декабря

1825

1 Во французском оригинале, по-видимому ошибочно написано слово  goûte  «вкус», омонимичное goutte «капля»».

2 Или, возможно, «на месте».

3 Да, так, с двумя tres. Кажется, это он уже не специально!

4 В смысле - Теодор.