О следственном деле Ф.Г. Кальма

Впервые имя члена Союза благоденствия, генерал-майора, бригадного командира 19-й пехотной дивизии Фёдора Григорьевича Кальма было упомянуто в материалах следствия 20 декабря 1825 г. К этому числу относится рапорт генералов Чернышёва и Киселёва, проводивших расследование в Тульчине. Со слов доносчика Майбороды, Кальм был назван в этом документе «уклонившимся от общества». То же следовало из списка членов тайного общества, приложенного к показаниям Майбороды от 22 декабря.

21 декабря Кальм был допрошен в Тульчине, где сообщил, что в 1819 г. дал согласие Ф.А. Бистрому (умер в 1825 г.) на вступление в Союз благоденствия с центром в Петербурге, имевшем целью распространение нравственности и «помощь неимущим и бедным». Кальм, по его словам, ознакомился с уставом союза, но в деятельности его не принимал участия и никого из членов общества не знает (док. № 3/2).

25 декабря ответы Кальма, в числе показаний других членов тайного общества в Тульчине, были направлены Киселёвым и Чернышёвым Витгенштейну и затем в Петербург. На следствии в Петербурге первым имя Кальма назвал Трубецкой на допросе 23 декабря. Он показал, что Кальм «некогда принадлежал к обществу». Об участии Кальма в Южном обществе Трубецкой не знал, но указал, что «с здешним обществом сношений не имеет».

26 декабря Комитет принял решение об аресте Кальма. 30 декабря был отдан соответствующий приказ. 5 января 1826 г. Кальм был отправлен из Тульчина в Петербург, куда прибыл 14 января. Содержался в Главном штабе. На первом допросе у Левашова, состоявшемся по приезде Кальма в Петербург, он повторил основное содержание своих показаний, данных в Тульчине (док. № 4/1).

К 18 января - дню допроса Кальма в Комитете следователи получили о нём ряд новых сведений. Н.И. Комаров в показаниях, данных 27 декабря и в первых числах января, назвал Кальма в числе известных ему членов тайного общества в Тульчине, сообщил об осведомлённости Кальма о Московском съезде 1821 г., о его нежелании «ни содействовать к уничтожению [общества], ни к устройству». Краснокутский (2 января), Юшневский (9 января) и Хотяинцов (10 января) отнесли его к членам Союза благоденствия, 18 января Юшневский назвал Кальма в числе отставших от общества.

В обширных показаниях от 13 января Пестель отметил, что Кальм был в числе «первоначальных» членов тайного общества в Тульчине, принят в 1819 г. Через него, по словам Пестеля, вступили в общество Непенин и Хотяинцов. Далее Пестель сообщил, что Кальм узнал об уничтожении общества в Москве в 1821 г., по возвращении его во 2-ю армию Пестель «имел... с ним об обществе разговоры, но он скоро заболел, ездил потом в чужие край и, таким образом, в обществе с того времени не участвовал».

18 января состоялся допрос Хотяинцова, где он отвечал следующее: «О существовании сего общества объявил мне генерал Кальм, он же и пригласил меня быть членом оного и познакомил с Пестелем... От Кальма получил «Зелёную книгу...» Хотяинцов сообщил далее, что при встрече с Кальмом спустя несколько лет, в 1824 г. тот советовал Хотяинцову, отойти от тайного общества, «присовокупи, что он и сделал уже сие».

На основании собранных сведений Кальм 18 января был допрошен в Комитете (док. № 6/4). Он отверг показания Комарова и Хотяинцова, подчеркнув, что ничего не знал об обществе с 1819 г. Однако ему пришлось признать, что он ознакомил Хотяинцова в 1819 г. с существованием тайного общества и его уставом и был посредником в приеме Хотяинцова в Союз благоденствия (док. № 7/5). На следующий день Комитет стремясь выяснить, принимал ли Кальм в тайное общество Хотяинцова, задал Пестелю специальный вопрос, ответ гласил: «Полковник Хотяинцов был принят в общество г[енерал]-м[айором] Кальмом, а потом со мною как член ознакомлен». В конце января был допрошен привезённый в Петербург Любимов. Он сообщил, что был принят в тайное общество Кальмом.

Комитет вновь обратился к Пестелю за подтверждением, что было им сделано 5 февраля. «Что Кальм говорил Любимову насчёт цели Союза благоденствия, я наверное не знаю, - писал Пестель, - но иначе полагать не могу, как что он ему объявил о конституционных намерениях общества». Факт приёма Кальмом в тайное общество Любимова подтвердил 5 февраля также Хотяинцов. На основании показаний Любимова, Пестеля и Хотяинцова Кальму был адресован 17 февраля очередной вопрос с требованием дать объяснения о приёме в тайное общество Любимова. Однако Кальм не признал своего участия в приёме Любимова, но согласился с тем, что говорил ему об обществе и давал читать устав (док. № 9/7, 10/8).

Следующая группа показаний о Кальме связана со следственным делом Непенина. 23 января он показал, что был принят в общество одновременно с Кальмом. Более подробно Непенин остановился на своем приёме в ответах на вопросы от 2 февраля. Объясняя мотивы присоединения к тайному обществу, он отметил среди них и тот факт, что «объявил на вступление своё согласие и товарищ мой полковник Кальм, коего я почитал и ныне почитаю за самого честнейшего и скромнейшего человека». Пестель в ответе от 23 февраля внёс дополнение в показание Непенина: «Принят же был он в Союз благоденствия чрез генерал-майора Кальма, который ему о существовании союза открыл и о вступлении в оный предложил, на что он и согласился. Ко мне же пришёл он потом уже яко член для дания подписки».

В Комитете имелись также показания Волконского и Барятинского от конца января, в которых Кальм упоминался среди членов тайного общества во 2-й армии. 23 февраля вопросы о принадлежности Кальма к тайному обществу после 1821 г. получили Пестель, Юшневский, Волконский, С. Муравьёв-Апостол, М. Муравьёв-Апостол, Давыдов, Бестужев-Рюмин. Пестель и Волконский показали, что хотя Кальм знал о продолжении деятельности тайного общества, но от участия в нем уклонялся и ответа определённого не давал (док. № 11/10, 13/12). По сведениям Юшневского и С. Муравьёва-Апостола Кальм «принадлежал к числу членов, уклонившихся от союза» (док. № 12/11, 14/13).

М. Муравьёв-Апостол, Давыдов и Бестужев-Рюмин точных сведений о Кальме не имели (док. № 15/14, 16/15, 17/21). 10 марта Комитет, ссылаясь на ответы Пестеля и Волконского, вновь направил Кальму вопрос о его участии в обществе после 1821 г. (док. № 19/17), Кальм дал отрицательный ответ (док. № 20/18). Заключительным этапом следствия по делу Кальма были новые вопросы Пестелю и Волконскому 11 марта о контактах с Кальмом. Ответы их не содержали новых сведений (док. № 21/19, 22/20).

18 марта в Комитете читались «записки о деле девяти лиц, содержащихся в крепости, отставших с 1821-го года или прежде от Союза благоденствия, каковые были представлены государю императору при особом докладе». Резолюция на записке о Кальме гласила: «Рано выпускать» (док. № 23/22).

В апреле имя Кальма было упомянуто также П.С. Бобрищевым-Пушкиным (7 апреля) и Н.А. Крюковым (8 апреля), они назвали его в числе членов тайного общества.

18 апреля был опубликован очередной приказ Николая I о назначениях в армии. Согласно приказу Кальм по прошению его, ранее 1 января 1826 г. поданному, был уволен от службы «за ранами с мундиром и пенсионом полного жалованья» (док. № 23/22). 29 апреля 1826 г. Кальм был освобождён.

Следственное дело Ф.Г. Кальма хранится в ГА РФ, в фонде № 48, под № 175. По современной нумерации в деле насчитывается 56 листов, в том числе чистые. Ивановский, формируя дело, учёл в нем 54 листа, включая чистые. Документ № 1 не был им пронумерован.

Ниже указано дело Следственного комитета, в котором имеются собственноручные документы Ф.Г. Кальма.

1. Дело № 293, л. 13 (рапорт от 30 апреля 1826 г.); л. 14 (расписка без даты).