О следственном деле П.П. Лопухина
Об участии в Союзе спасения и Союзе благоденствия генерал-майора, командира 1-й бригады 1-й уланской дивизии, Павла Петровича Лопухина стало известно в самом начале следствия из первых показаний С.П. Трубецкого, данных до 19 декабря 1825 г. Он назвал Лопухина в числе старейших членов, принятых в общество в 1816 г. Вероятно, сразу же последовало распоряжение о доставлении Лопухина в Петербург, ибо 23 декабря Николай писал в Варшаву Константину: «Я жду Михаила Орлова и Лопухина, которые уже должны быть арестованы».
К моменту приезда Лопухина в столицу - 28 декабря - сведения о нём, имевшиеся у правительства, несколько расширились. Никита Муравьёв, П.Н. Свистунов, А.А. Бестужев и Ф.Ф. Вадковский также сообщили, что Лопухин был членом тайного общества, причём Никита Муравьёв и А. Бестужев имели в виду ранние организации, а Свистунов (принятый сам в 1823 г.) и Вадковский считали, что он принадлежит к обществу, созданному после 1821 г.
23 декабря Трубецкой заявил, что сношений с Лопухиным давно не имеет «ни прямых, ни посредством других» и «нынешнего расположения его к обществу» не знает. 25 декабря Трубецкой свидетельствовал об известной активности Лопухина в 1818 г., когда после отъезда М. Орлова из столицы «кажется, Пестель и князь Лопухин хотели стараться завести с ним сношения по обществу».
28 декабря Лопухин формально не арестованным («при сабле») был доставлен в Зимний дворец. Его сопровождал генерал Н.И. Депрерадович. По словам флигель-адъютанта Н.Д. Дурново, находившегося во дворце, Лопухин «был очень хорошо принят императором, который его даже обнял». На допросе Лопухин признался, что в 1817 г. вступил в тайное общество, «имевшее намерение ввести в государстве мысли либеральные, могущие приготовить к представительному правлению».
Средством достижения поставленных обществом целей Лопухин назвал воздействие на общественное мнение. Он также сообщил, что в 1818 г. получил устав тайного общества (имея в виду, вероятно, «Зелёную книгу»); летом 1821 г., по словам Лопухина, Никита Муравьёв приглашал его участвовать в возобновляемом обществе, передал ему проект устава и переслал с Лопухиным письмо к Пестелю. В дальнейшем он прекратил полностью все связи по тайному обществу (док. № 2/1).
После допроса по приказу Николая I Лопухин был освобождён (док. № 5/4). В тот же день Лопухин написал оправдательное письмо В.В. Левашову, в котором объяснял свои связи с Никитой Муравьёвым и доказывал, что не участвовал в тайных обществах после 1821 г. (док. № 3/2).
В дальнейшем к следствию Лопухин не привлекался. Однако его имя неоднократно упоминалось в показаниях членов тайного общества. В январе - апреле 1826 г. Лопухина назвали старейшим членом Союза благоденствия А.Н. Муравьёв, М.И. Муравьёв-Апостол, И.Г. Бурцов, С.Г. Краснокутский, Н.И. Лорер, А.Ф. Бриген, И.Д. Якушкин, С.Г. Волконский, М.Ф. Митьков, М.А. Фонвизин, И.П. Шипов. М.П. Бестужев-Рюмин также знал, что Лопухин принадлежал к Союзу благоденствия. Об этом был осведомлён и Г.А. Перетц. П.И. Пестель в январских показаниях отмечал, что Лопухин был в числе «блюстителей» Союза спасения и, вероятно, принадлежал к Северному обществу.
Некоторые сведения об участии Лопухина в тайном обществе содержались в «Историческом обозрении хода общества», сделанного Никитой Муравьёвым 8 января 1826 г. Он сообщил, что Лопухин в 1817 г. передал членам тайного общества «книжку немецкого журнала» с уставом Тугендбунда, который был переведён на русский язык и использован при составлении устава Союза благоденствия.
В показании Никиты Муравьёва описывался также эпизод с вызовом Якушкина на цареубийство в 1817 г. (так называемый «Московский заговор»). Одной из причин его послужили известия, полученные с письмом С.П. Трубецкого о предполагаемом якобы Александром I присоединении западных русских земель к Польше. По первому пункту 24 января были заданы вопросы Фонвизину и Митькову.
Комитет интересовался, «с каким намерением Лопухин доставил сей устав.., кем отвергнуты правила сего устава и какого рода положениями заменены были?» Фонвизин отвечал, что не знает, откуда Муравьёв получил устав Тугендбунда, а Митькову этот факт был совершенно неизвестен.
Об обстоятельствах, вызвавших «Московский заговор» был спрошен 10 января Трубецкой. От него требовали ответа на вопрос, от кого он получил сведения, изложенные им в письме к московским членам. Трубецкой отвечал, что узнал о возможном отделении западных губерний от «бывшего тогда флигель-адъютантом, а ныне генерал-майора, князя Лопухина». При чтении в Комитете на следующий день показаний Трубецкого было решено «спросить о сём князя Лопухина, представя обстоятельство сие предварительно на соизволение государя императора».
12 января поступила резолюция Николая: «о князе Лопухине... спросить чрез генерал-адъютанта Левашова». На полях журнала заседаний Следственного комитета помечено против этого пункта: «Не известно». Более сведений об этом факте в материалах следствия не имеется. В следственных делах других декабристов обращает на себя внимание показание Бестужева-Рюмина, зачитанное на заседании Комитета 17 февраля 1826 г.
Перечисляя воинские части, на которые полагались члены Южного общества, он отмечает: «надеялись на дивизию князя Лопухина. Принадлежал ли он новому обществу или нет, наверно не знаю. Сие можно узнать положительно от князя Сергия Волконского». Хотя указанный пункт отмечен на полях знаком «NB», но развития он не получил и вопросов Волконскому задано не было.
В сводку показаний о Лопухине свидетельство Бестужева-Рюмина, также как показание Никиты Муравьёва о доставлении Лопухиным устава Тугендбунда, не вошло (док. № 4/3). В секретном объяснительном прибавлении к донесению Следственной комиссии имя П.П. Лопухина упоминалось среди имён трёх членов тайного общества, получивших прощение. Однако, о них, по мнению Следственной комиссии, «нельзя было умолчать вовсе».
Следственное дело П.П. Лопухина хранится в ГАРФ, в фонде № 48, под № 235. Согласно современной нумерации в деле насчитывается 9 листов. А.А. Ивановский при формировании дела учёл в нем 6 листов. Лист документа № 1 не был им пронумерован.
