Александр Николаевич Муравьёв
Александр Николаевич Муравьёв (10.10.1792 - 18.12.1863), полковник гвардейского Генерального штаба, один из создателей преддекабристской Священной артели, раннедекабристских тайных обществ Союза спасения, Военного общества, Союза благоденствия.
Получив основательное домашнее воспитание и образование, продолжил обучение в Московском университете, который окончил в 1810 г. В марте того же года вступил в службу колонновожатым в свиту е. и. в. по квартирмейстерской части.
Первые жизненные уроки молодой офицер получил, участвуя в геодезических работах в западных губерниях - Волынской, Киевской, Подольской. Там он воочию наблюдал противоречия тогдашней российской действительности: рост помещичьего землевладения за счёт сокращения крестьянских наделов или даже попыток вообще отобрать у крестьян землю, что приводило к крестьянским протестам и открытой борьбе с помещиками.
В указанных губерниях волнения крестьян активно проходили как раз в этот период, в 1810-1811 гг. Уже тогда мысль А.Н. Муравьёва искала ответы на трудные жизненные вопросы, формировала политическую идею о необходимости глубоких государственных преобразований.
Сходные взгляды на российскую действительность он встретил у своих кузенов - Артамона Муравьёва, Матвея и Сергея Апостолов, родного брата Николая и их друзей - братьев Колошиных, Перовских, Михаила Орлова, Ивана Бурцова и других. Молодые люди спорили, читали произведения французских энциклопедистов, самообразовывались.
Как отметили исследователи жизни и деятельности А.Н. Муравьёва - Ю.И. Герасимова и С.В. Думин - у них росла и крепла та духовная близость, «та общность интересов и стремлений, которые привели потом этих юношей в тайные декабристские общества».
В Отечественной войне 1812 года Александр - с первых дней и до взятия союзниками Парижа. Его послужной список богат названиями населённых мест России и Европы, в освобождении которых он участвовал (Гриднев, Витебск, Островная, Смоленск, Бородино, Тарутино, Малоярославец, Вязьма, Дорогобуж, Красное и далее до Березины; Бауцен, Лейпциг, Сансе, Вильневле-Руа, Сезанн, Фер-Шампенуазе, Арси-сюр-Об, Париж); воинскими званиями от подпоручика до капитана; наградами отечественными и иностранными (за Вязьму награжден золотой шпагой с надписью «За храбрость»).
Во время Бородинской битвы А.Н. Муравьёв состоял при главнокомандующем 1-й армией Барклае-де-Толли «во всё продолжение сражения» и, как он сам позднее описал события в своих «Автобиографических записках», находился в самой гуще боя в центре русской позиции: «Я видел эту ужасную сечу, весь день присутствовал на ней, был действующим лицом, употребляем был Барклаем-де-Толли, при котором весь день находился и исполнял его приказания».
Участие в европейском походе русской армии позволило Александру увидеть иную жизнь народа, чем в России, а после возвращения на родину осенью 1814 г. - сделать сопоставления и очень чёткие выводы о несправедливом и исторически отжившем общественном и государственном строе Российской империи.
Особенно тяжёлое впечатление оставляла жизнь крестьян: всеобщее разорение, незасеянные поля, нищета и убожество их жизни при сытости и барстве помещиков. Устройство царского самовластья было просто ужасающим, ибо оно позволяло временщику Аракчееву единовластно распоряжаться судьбами миллионов людей.
Политическое сознание А.Н. Муравьёва требовало выхода. Единомышленники были здесь, рядом. Их, передовых образованных дворян, также как и Александр Николаевич прошедших горнило войны, возмущало состояние дел в самой России. И уже не нужно было предпринимать каких-то особых усилий, чтобы составить сообщество патриотов, одинаково мыслящих и чувствующих. Так и возникла Священная артель из молодых офицеров Генерального штаба. И она была не единственной.
Во многих полках гвардии и армии (например, в Семёновском гвардейском полку; во 2-й армии) стали образовываться подобные сообщества - артели. При этом главным мотивом была отнюдь не бытовая сторона (объединение ресурсов для более удобного и приемлемого существования), а жажда духовного общения, чтение произведений европейских мыслителей, обсуждение острых вопросов современности. В этих артелях оттачивалось политическое сознание прогрессивной дворянской военной молодёжи.
И не только военной. Вот замечательное свидетельство И.И. Пущина, лицейского друга А.С. Пушкина: «Ещё в лицейском мундире я был частым гостем артели, которую тогда составляли Муравьёвы (Александр и Михайло), Бурцов, Павел Колошин и Семёнов… Постоянные наши беседы о предметах общественных, о зле существующего у нас порядка вещей и о возможности изменения, желаемого многими втайне, необыкновенно сблизили меня с этим мыслящим кружком; я сдружился с ними, почти жил в нём».
Ему вторит И.Д. Якушкин: основными темами бесед в артели были «главные язвы нашего отечества: закоснелость народа, крепостное состояние, жестокое обращение с солдатами, которых служба в течение 25 лет почти каторга; повсеместное лихоимство, грабительство и, наконец, явное неуважение к человеку вообще».
Логика развития политического сознания молодых артельщиков привела их к созданию тайного общества с вполне оформившейся целью - борьбы против самодержавия и крепостничества со всеми вытекающими отсюда последствиями: установлением представительного правления, освобождением крестьян и модернизацией всего политического и общественного и экономического строя. Так, 9 февраля 1816 г. составилось раннедекабристское тайное общество - Союз спасения. Инициатором и организатором его стал Александр Николаевич Муравьёв.
Авторитет его среди офицеров гвардии был велик. Об этом есть свидетельства многих декабристов, в частности, С.П. Трубецкого: А.Н. Муравьёв - «человек с пламенным воображением, пылкою душою», способствовал становлению их свободомыслия и вступлению в тайные политические общества. А вот свидетельство более позднего времени - М.А. Бакунина, будущего теоретика анархизма, с которым декабрист познакомился в Москве в 1838 г.: «Я подружился с Александром Николаевичем Муравьёвым в настоящем и полном смысле этого слова: мы сошлись с ним в том, что составляет сущность наших двух жизней; разница лет исчезла перед вечной юностью духа <…> Он - редкий, замечательный и высокий человек».
Его высокая образованность, военный талант, ответственность и преданность служебному долгу обеспечили ему достижения раннего, в 23 года, воинского звания полковника. Он, как магнит, притягивал к себе лучших людей России. Достаточно назвать имена тех, кто составил ядро первой декабристской организации - Союза спасения: Никита Муравьёв, Сергей и Матвей Муравьёвы-Апостолы, С.П. Трубецкой, И.Д. Якушкин, П.И. Пестель, М.Н. Новиков (племянник знаменитого в России просветителя Н.И. Новикова), Михаил Лунин, генералы М.Ф. Орлов и князь П.П. Лопухин, статский советник Николай Тургенев, И.И. Пущин, полковники Фёдор Глинка и Павел Грабе, братья Перовские и Шиповы.
Уже на следующий, 1817 год, Союз спасения готовился к активизации действий, направленных на осуществление целей Общества. Дело было связано с концентрацией гвардии в Москве и прибытии туда самого императора Александра I. Готовилось празднование 5-й годовщины окончания Отечественной войны 1812 года. Весь царский двор, император и гвардейский корпус были в Москве.
Корпус был размещён в Хамовнических казармах, там же - квартиры многих офицеров, в том числе и А.Н. Муравьёва. В самом корпусе большинство офицеров - участники Союза спасения. Такая концентрация оппозиционных правительству сил в старой столице создавала удобный прецедент для постоянных сборов, совещаний, уточнений стратегии и тактики тайного общества. Фактически все находились в состоянии крайнего возбуждения и жажды деятельности.
Ситуация обострилась, когда из Петербурга Александр Муравьёв получил письмо от С.П. Трубецкого, в котором декабрист извещал Общество о готовящемся со стороны царя акте присоединения к Царству Польскому литовских, белорусских и украинских земель и переносе столицы в Варшаву. Письмо вызвало всеобщее возмущение. Патриотические чувства гвардейцев были уязвлены. А.Н. Муравьёв выразил общее настроение словами: «Для отвращения бедствий, угрожающих России, необходимо прекратить царствование императора Александра». Здесь же он предложил «бросить жребий, чтобы узнать, кому выпадет нанесть удар царю».
Как вспоминал позднее И.Д. Якушкин, «…меня проникла дрожь…, и я отвечал, что они опоздали, что я решился без всякого жребия принести себя в жертву и никому не уступлю этой чести…Я решился по прибытии императора Александра отправиться к Успенскому собору с двумя пистолетами, и когда царь пойдёт во дворец, из одного пистолета выстрелить в него и из другого - в себя. В таком поступке я видел не убийство, а только поединок на смерть обоих».
О своей готовности убить Александра I заявили и другие декабристы - А.З. Муравьёв, Ф.П. Шаховской и сам А.Н. Муравьёв. Однако на следующий день, по здравом рассуждении все увидели бесперспективность этого акта: небольшая группа заговорщиков, не имевшая поддержки в широких общественных кругах, вряд ли могла заставить нового царя принять их требования об уничтожении крепостного права и введении конституции.
Члены Союза спасения хорошо осознали, что при их малочисленности невозможно решать поставленные грандиозные задачи по переустройству России. Тогда руководство Союза спасения приняло решение о роспуске Общества и создании новой, имеющей более широкую общественную базу, организации. Но, чтобы не терять времени, было решено создать промежуточную организацию - Военное общество.
По воспоминаниям И.Д. Якушкина, «У многих из молодёжи было столько избытка жизни при тогдашней её ничтожной обстановке, что увидеть перед собой прямую и высокую цель почиталось уже блаженством, и потому не мудрено, что все порядочные люди из молодёжи, бывшей тогда в Москве, или поступили в Военное общество, или по единомыслию сочувствовали членам его». Главным организатором Военного общества был Александр Николаевич Муравьёв.
Вскоре, в самом начале 1818 г., Александр Муравьёв, Михаил Фонвизин, Пётр Колошин, Фёдор Шаховской организовали новое тайное общество - Союз благоденствия. Александр Муравьёв написал и устав Общества - «Зелёную книгу» с двумя частями. Первая часть документа, адресованная всем членам организации, «указывала на необходимость использования всех возможностей для развития передового общественного мнения и для уменьшения тяготевшего над Россией зла».
Вторая часть - «сокровенная», предназначалась руководящему ядру Общества и всем руководителям отделов Союза благоденствия - «управ». Она-то и содержала главную цель новой декабристской организации - введение Конституции или законно-свободного правления (с 1820 г. - Республики). Наиболее мощными по составу и делам были три управы Союза благоденствия - Московская, Петербургская и Тульчинская на Юге, во 2-й армии.
Александр Муравьёв был членом Коренного совета, возглавлял Московскую управу Союза благоденствия и многое сделал для распространения идей новой декабристской организации и приёма в неё большого числа новых участников.
Сильной стороной деятельности Союза благоденствия было распространение идеи о силе общественного мнения. Практическая сторона идеи означала, что все участники данного Общества должны добиваться по военной и гражданской части наиболее видных и руководящих постов, быть образцовыми и видными чиновниками, воспитывать юношество так, чтобы выросли «истинные сыны Отечества»; заботиться о «человеколюбивых заведениях» - больницах, сиротских домах; бороться за победу справедливости и искоренение злоупотреблений; способствовать развитию промышленности, сельского хозяйства, торговли; стремиться к освобождению крестьян.
Формирование общественного мнения, с точки зрения Александра Муравьёва и других декабристов, могло стать тем рычагом, которым можно было руководить историей. В связи с этим «Зелёная книга», по свидетельству А.Н. Пыпина, определила для всех участников Общества четыре «главных отрасли деятельности»: 1) человеколюбие, 2) образование, 3) правосудие, 4) общественное хозяйство. Слабой же стороной этого проекта были значительные сроки достижения поставленных задач - 25-50 лет. Декабристы же «болели» военной революцией, однако для многих из них, в частности для Александра Муравьёва, и этот, эволюционный, путь был вполне приемлемым.
Такая полярность взглядов декабристов породила неоднозначную оценку самого Союза благоденствия в отечественной историографии. Так, М.Н. Покровский считал эту декабристскую организацию «пёстрой кучей болтающих интеллигентов» и делал вывод о недопустимости смешения Союза благоденствия с заговором декабристов. Н.М. Дружинин разделил эту точку зрения:
«Новый устав (т.е. «Зелёная книга») ликвидировал революционное наследство «Союза истинных и верных сынов отечества» - он создавал мирное полулегальное общество, призванное содействовать правительству в сфере благотворительности, образования, правосудия и общественного хозяйства. Принцип активного революционного действия заменялся идеей широкой, но мирной пропаганды…».
Однако М.В. Нечкина считала, что с такой оценкой Союза благоденствия согласиться нельзя. С.Б. Окунь поддерживает точку зрения исследовательницы: «…было бы неверно оценивать Союз благоденствия, исключительно исходя из положений первой части «Зелёной книги». В рамках этой организации, под прикрытием весьма ограниченной программы проходил активный процесс дальнейшего развития русской революционной мысли.
Об этом наглядно свидетельствуют попытки создания второй части «Зелёной книги», где должны были быть чётко сформулированы политические цели и тактические принципы, призванные не только подготовить общественное мнение к предстоящим изменениям общественных порядков, но и обеспечить проведение таковых. Дальнейшим шагом в развитии декабристской мысли в Союзе благоденствия явилось зарождение и попытки программного оформления идей республиканизма».
В судьбе же самого А.Н. Муравьёва произошли крутые изменения: в мае 1819 г. он заявил о выходе из Союза благоденствия, передав товарищам все документы Коренной управы. Кроме того, он подал прошение об отставке из гвардии.
Это событие взволновало, даже возмутило декабристов и вызвало много противоречивых толков и попыток понять и объяснить его. И.Г. Бурцов, И.Д. Якушкин винили в этом жену Александра. Он женился в сентябре 1818 г. на княжне П.М. Шаховской (1788-1835), женщине весьма религиозной и приведшей якобы мужа к мистицизму.
Было одно обстоятельство, задевшее честь и достоинство А.Н. Муравьёва, которое сыграло не последнюю роль в судьбе декабриста. Об этом свидетельствует письмо Александра брату Николаю от 31 января 1818 г. Александр сообщил, что во время крещенского парада, устроенного императором Александром I в Москве, четыре унтер-офицера совершили ошибки, а царь совершенно незаслуженно наказал за них А.Н. Муравьёва, посадив на гауптвахту.
Полковник, начальник штаба гвардейского отряда, находящегося в Москве, прослужившего восемь лет с честью и отличием, бывший в походах, в 50-ти и более сражениях, - он был оскорблён и подал в отставку. Желал получить удовлетворение от императора публичным его извинением: «Я сего последнего желаю не ради моего возвышения, но ради чести моей, которая оскорблена, страждет и не иначе восстановлена быть может, как когда в общем мнении меня оправдают».
Исследователи жизни и деятельности А.Н. Муравьёва Ю.И. Герасимова и С.В. Думин считают, что мировоззренческий кризис Александра был вызван совокупностью причин: религиозностью, унаследованной от матери и развившейся под влиянием масонства; семейными обстоятельствами - женитьбой и хозяйственными заботами; оскорблением со стороны императора; преувеличением роли «общественного мнения» в деятельности Союза благоденствия.
Мы полностью разделяем эту точку зрения. Действительно, все эти факторы имели место и более того, они совпали по времени. Но более всего действовала последняя причина. В самом деле, Александр считал, что не революционный взрыв (ещё рано!), а постепенная пропаганда передовых идей и подготовка российского общества к коренным преобразованиям - наиболее правильная и приемлемая тактика новаторов. Об этом сохранилось прямое свидетельство норвежского учёного профессора Христофора Ганстена, в 1828-1830 гг. путешествовавшего по Восточной Сибири, познакомившегося в Иркутске с А.Н. Муравьёвым и проведшего много часов в беседах с декабристом.
Хотя А.Н. Муравьёв отошёл от дальнейших дел в тайных обществах и не принимал участия в восстаниях декабристов, всё-таки он не избежал наказания. 5 января 1826 г. московский генерал-губернатор получил предписание об аресте отставного полковника Александра Муравьёва «со всеми принадлежащими ему бумагами так, чтобы он не имел времени к истреблению их». Рано утром 11 января А.Н. Муравьёв был арестован, 13–го доставлен в Петербург на главную гауптвахту, 14-го - в Петропавловскую крепость, а 15-го его уже допрашивали в Следственном комитете.
Следственные показания Александра Муравьёва были обдуманны и сдержанны. Фактически он назвал лишь те имена, которые уже были известны следствию (это - руководители декабризма, которые уже были арестованы), и никому не навредил. О себе - подтвердил уход из тайного общества и раскаяние в раннем участии. Такое поведение декабриста дало основание Николаю I смягчить приговор в отношении А.Н. Муравьёва.
Верховный уголовный суд отнёс его к VI разряду и приговорил к шести годам каторжных работ. Однако Николай I при конфирмации приговора 10 июля 1826 г. заменил каторгу ссылкой в Сибирь без лишения чинов и дворянства. Местом ссылки был определён далёкий и холодный Якутск. Вслед за мужем выехала в Сибирь и его жена П.М. Муравьёва с четырёхлетней дочерью.
Влиятельная при дворе княгиня Е.С. Шаховская (урождённая графиня Головина), тёща Александра Николаевича, выхлопотала ему перемену места ссылки - Верхнеудинск, что более чем на 2,5 тыс. км южнее Якутска.
Стеснённое материальное положение семьи, а также желание деятельности заставили Александра Николаевича хлопотать о разрешении поступить здесь на гражданскую службу. Хлопоты были удовлетворены. 13 апреля 1828 г. он был назначен иркутским городничим. Должность для отставного полковника Генерального штаба была унизительной, но А.Н. Муравьёв в силу своего характера и воспитания относился к службе ответственно и ревностно.
Он очень много сделал для благоустройства Иркутска: тротуары, парк на берегу Ангары, составил статистическое описание Иркутска с подробными сведениями о численности населения, национальном и социальном составе, состоянии торговли и промышленности. Боролся со взяточничеством и корыстолюбием иркутских чиновников. Дисциплинировал полицию города. Всемерно поддерживал декабристов, сосланных в Сибирь. Гостеприимный кров нашли в его доме жёны декабристов, получившие разрешение царя следовать за мужьями в Сибирь.
Как справедливо пишут Ю.И. Герасимова и С.В. Думин, «Несмотря на все трудности и сложности своей жизни, А.Н. Муравьёв до конца своих дней во многом сохранял верность идеалам молодости. О нём отзывались как о замечательном, благородном человеке, правдолюбце и правдоискателе и его товарищи по тайным обществам, и люди, познакомившиеся с ним в более поздние годы».
Свои профессиональные знания, опыт и моральные качества Александр Николаевич мог бы в большей мере применить и принести тем пользу людям и Отечеству, находясь на посту, более соответствовавшему его статусу. Об этом он и его влиятельные родственники беспрестанно хлопотали. Однако мстительный Николай I сдерживал эти благородные порывы и только спустя три года, 11 июля 1831 г., А.Н. Муравьёв был назначен председателем Иркутского губернского правления и оставался на этом месте до осени 1832 г.
Дом декабриста в Иркутске постепенно стал центром притяжения всех прогрессивных людей города и округи: учителей иркутских гимназий, лучших чиновников, врачей, купцов, промышленников, музыкантов. Культурные, научные, общественные интересы семьи Муравьева, библиотека, периодика, в изобилии имевшиеся в доме, - всё это позволило Александру Николаевичу осуществлять просветительскую программу Союза благоденствия, оставить значительный культурный след на земле Сибири.
Однако семья продолжала хлопоты о переводе ссыльного декабриста в Европейскую Россию. Царь не спешил с удовлетворением просьб. Проходили месяцы, годы. Наконец, 5 июня 1832 г. был издан высочайший указ о переводе А.Н. Муравьёва в Западную Сибирь, в Тобольск, на должность председателя Тобольского губернского правления. Не спешил царь с возвращением декабриста в центр страны. Николай I удерживал декабристов в течение десятилетий в неблагоприятных условиях и, самое главное, оторванными от возможности полезной деятельности.
Место исполняющего обязанности Тобольского губернатора А.Н. Муравьёв занимал до 25 января 1834 г., всё ещё находясь под строгим секретным наблюдением. Даже похороны умершей дочери, а затем и жены, не пережившей смерти ребёнка, проходили под надзором специального царского агента.
По хлопотам влиятельных родственников А.Н. Муравьёв был переведён в Вятку, где был председателем уголовной палаты, затем - в Симферополь на подобную же должность, где прослужил до осени 1837 г. Занимая названные должности, Александр Николаевич везде проводил свою линию соблюдения строжайшей законности, справедливости, «обличения беспорядков», что и приводило постоянно к конфликтам с власть предержащими.
Так было, в частности, в Симферополе, где наместник царя граф М.С. Воронцов не погнушался даже сочинением против него доноса царю, указав, что Муравьёв неуживчив и имеет «наклонность к подозрению». Результатом доноса был перевод декабриста в ноябре 1837 г. на север, в Архангельск, на должность губернатора.
Эту должность А.Н. Муравьёв занимал один год. 7 июня 1839 г. он был уволен с должности. Причиной увольнения послужили его попытки добиться справедливого решения вопроса, связанного с крестьянским бунтом в селе Ижмы Архангельской губернии. Крестьяне подвергались нещадной эксплуатации, их заставляли размежёвывать общинные земли, строить дороги. По свидетельству жандармского полковника С. Сорокина, поддержавшего действия губернатора, в губернии были «непозволительные действия и лихоимство со стороны чиновников земской полиции».
В совокупности эти факторы и вызвали волнения крестьян, а прибывшие для разбирательства столичные чиновники Министерства государственных имуществ фактически занимались взяточничеством. Тот же С. Сорокин указывает: « <…> они (непозволительные действия и лихоимство - М.С.) со вступлением г[осподина] Муравьёва в управление губернией пресеклись или пресекаются со всею строгостью». Однако доказать свою правоту А.Н. Муравьёву не удалось.
После увольнения он вынужден был поселиться в своём имении и заняться хозяйственными заботами, которые были тяжелы, запутанны, обременены долгами. В этой ситуации, отчаянно нуждаясь материально, декабрист вынужден был вновь хлопотать о службе.
В апреле 1843 г. А.Н. Муравьёв был причислен к Министерству внутренних дел и выполнял различные поручения по ревизии отдельных губерний. В сентябре 1848 г. он был произведён в действительные статские советники. Служба эта декабриста не удовлетворяла, и в мае 1851 г. он вновь одел полковничий мундир, тот, что вынужден был снять 30 лет назад.
В июле 1854 г., во время Крымской войны, А.Н. Муравьёв, находясь в Царстве Польском, в армии И.Ф. Паскевича, составил по его поручению «Военное обозрение Галиции в конце 1854 года». Этот труд Александра Николаевича был высоко оценён и представляет вклад декабриста в развитие военного искусства российской армии. Муравьев был произведён в генерал-майоры Генерального штаба и назначен начальником штаба 2-го пехотного корпуса.
Был участником похода Дунайской резервной армии в Крым в июле 1855 г. и очевидцем последнего этапа Севастопольской обороны. Очевидцем, но не участником, т.к. почти ослеп: «не различая лиц буквально на расстоянии двух шагов, какую пользу я могу принести своей службой?» - писал он свояченицам княжнам Е.М. и К.М. Шаховским. В сентябре 1855 г. А.Н. Муравьёв был окончательно уволен от должности и продолжал только числиться при Генеральном штабе.
Отставка эта вновь оказалась недолгой: в стране складывалась новая революционная ситуация, всё более остро и на широком общественном уровне стоял вопрос об отмене крепостного права. Замалчивать его уже было невозможно, что признал и сам новый император России – Александр II, произнесший в марте 1856 г. на приёме представителей уездного дворянства в Москве речь следующего содержания:
«Слухи носятся, что я хочу объявить освобождение крепостного состояния. Это несправедливо… Вы можете это сказать всем направо и налево. Я говорил то же самое предводителям, бывшим у меня в Петербурге. Но не скажу вам, чтобы я был совершенно против этого. Мы живём в таком веке, что со временем это должно случиться. Я думаю, что и вы одного мнения со мною; следовательно, гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, чем снизу». Государь попросил дворян подумать об этом и высказать свои предложения, а 3 января 1857 г. сформировал секретный комитет из доверенных лиц с целью подготовки проекта об отмене крепостного права в России.
Александр Николаевич, чувствовавший в себе ещё достаточно жизненной энергии и сил, понимал, что в этот судьбоносный момент русской истории он может пригодиться и лично поучаствовать в решении крестьянского вопроса. Он вновь подал прошение о возвращении на государственную службу и по протекции своего старого друга, тогда министра внутренних дел С.С. Ланского, был назначен военным губернатором Нижнего Новгорода.
Вся деятельность нового нижегородского генерал-губернатора была посвящена благородной цели - освобождению крестьян от крепостного рабства, хотя он встретил на этом поприще стойкое и даже ожесточённое сопротивление той части помещиков, которые в истории получили название «крепостников».
Однако А.Н. Муравьёв шёл к цели твёрдо и непреклонно. Он создал в Нижнем Новгороде один из первых губернских комитетов «по устройству и улучшению быта помещичьих крестьян». 18 февраля 1858 г. на открытии этого комитета произнёс пылкую речь, призывая дворян вернуть крестьянам «права гражданской жизни и достоинства человека», обратился к нравственному чувству, призвал выполнить гражданский долг:
«Да, милостивые государи! Вопрос этот бесспорно поставит нас на высшую степень нравственного просвещения, возвысит нравственное достоинство того сословия, которому суждено разрешить его самоотвержением и сознанием прав человечества! <…> Тогда труды ваши обратят на главы ваши благословение господне, благословение рода человеческого, и вы, как зародыш правды и любви в Отечестве нашем, как первенцы в деле его возрождения, внесёте имена ваши в книгу жизни России».
Последовали доносы жандармских чиновников в III Отделение канцелярии е. и. в. Но Александр Николаевич был непреклонен в отстаивании крестьянских интересов. Он мечтал об освобождении крестьян с землей, т.е. о предоставлении им полной личной и экономической свободы. Александр Николаевич считал землю «старинным и естественным достоянием крестьян». Он лично составил проект их освобождения на основе декабристской программы. Но, к сожалению, проект А.Н. Муравьёва не был допущен к рассмотрению в правительственных кругах.
В феодально-крепостнической России, какой она продолжала оставаться и в 1850-х годах, такое решение крестьянского вопроса было невозможным. Правительство Александра II разработало документы и условия освобождения крестьян, удовлетворявшие интересы помещиков, но не крестьян.
Опубликование Манифеста 19 февраля 1861 г. отозвалось в сердце декабриста жестокой болью. Однако, занимая высокий губернаторский пост, он вынужден был проводить в жизнь крестьянскую реформу в том виде, в каком она была принята. Но и здесь он не отступал от своих правил: не допускал произвола в проведении реформы как со стороны помещиков, так и чиновников.
В практическом проведении реформы возникали конфликты, недоразумения между помещиками, крестьянами и чиновниками, которые зачастую принимали сторону крепостников, а полицейское управление по старинке пыталось решать конфликты силовыми по отношению к крестьянам методами. «Палки да розги, розги да палки, драньё и таскание за бороду, биение по зубам - вот обыкновенный язык земской власти». Губернатор решительно восстал против таких действий и издал циркуляр земской полиции, порицавший полицейские методы «поддержания порядка» и требовавший разрешать всякие недоразумения с крестьянами «кроткими мерами и убеждениями».
Циркуляр А.Н. Муравьёва, содержащий требование гуманных действий по отношению к крестьянам, явился той искрой, которая зажгла пожар ненависти и злобы со стороны крепостников и полицейских чиновников к губернатору. Поток жалоб, доносов заполнил правительственные канцелярии, в печати стали появляться злобные памфлеты на А.Н. Муравьёва, его семью, началась настоящая травля декабриста.
А всего-то и хотел он - защитить крепостных крестьян, искоренить взяточничество и самоуправство чиновников, внедрить во взаимоотношения власти и народа гуманные, уважительные начала и помогать всем страждущим. Он хотел выполнить в полной мере главный принцип декабризма, в своё время сформулированный М.С. Луниным: «Чтобы никто и никогда не мог обращаться с народом, как со своей семейной собственностью».
Итогом травли была отставка декабриста от должности осенью 1861 г. 16 сентября 1861 г. царь назначил А.Н. Муравьёва сенатором в один из московских департаментов Сената. Фактически это была почётная отставка. Он по-прежнему ревностно и с чувством государственного долга относился к своим обязанностям, но силы и здоровье были подорваны. 18 декабря 1863 г. в возрасте 71 года Александр Николаевич Муравьёв скончался. Он был похоронен на кладбище Новодевичьего монастыря в Москве.
Всю жизнь он оставался верен идеалам декабристской молодости, всю свою жизнь и во всех обстоятельствах действовал на основе принципов декабризма, ни разу не изменив им, «сохранил безукоризненную чистоту и благородство» (А.И. Герцен).
М.И. Серова, доктор исторических наук
