III.

3-го августа 1853 г.

№ 631

Ак-Мечеть.

От Генерал-Губернатора Оренбургского

и Самарского Генерал-Адъютанта

Перовского.

Куш-Беку области Ташкентской.

Слово наше к Вам заключается в нижеследующем:

Меньшая Орда киргиз-кайсаков в лице хана своего Абдул-Хаира и почтенейших султанов, биев и батырей присягнула добровольно на подданство Государям Российским более 120 лет тому. По этому все земли, искони и безспорно занимаемые зимними и летними кочевьями этой Орды, вошли с тех пор в состав Русской Империи, вместе с тем правительство наше приняло на себя обязанность заботиться о благе подданных своих киргизов и защищать их ото всяких, с чьей бы то ни было стороны, притеснений и насилий.

В числе других мест к кочевьям Меньшой Орды принадлежат и берега Сыра от впадения его в Аральское море вверх до самого Туркестана, который некоторое время служил даже столицею киргизским ханам. Джанисцы, киреевцы, алтынцы, чумекеевцы и другие роды означенной Орды жили здесь изстари, как полные и ни от которого из соседних азиатских владений независимые хозяева этого края.

Такой порядок вещей продолжался долгое время и после того, как Меньшая Орда поступила под власть и защиту Царей Русских. Но несколько времени тому правители области Ташкентской, пользуясь отдаленностию Сыр-Дарьи от пограничного начальства русского, стали мало-по-малу распростирать власть свою на этот край и утверждать владычество свое над ним построением укреплений, подаваясь все ближе и ближе к устью Сыра.

Сначала кочующие и земледельчествующие около этих укреплений киргизы наши не видели себе большого отягощения от этого водворения коканцев и ташкенцев, ибо, хотя и незаконно, беки Ак-Мечетские взыскивали с них только зякет, право взимания которого с киргизов, как подданных России, принадлежит исключительно одному русскому правительству. Потому русское Правительство, не получая жалоб от киргизов, не обращало большого внимания на действие Ташкента.

Но в последние годы, принимая, повидимому, снисходительность русских за слабость и не умея ценить миролюбивых чувств правительства нашего, беки Ак-Мечетские не только начали позволять себе притеснения и отяготительные поборы в отношении к кочующим около означенных укреплений киргизам, но дерзнули вторгаться грабительскими шайками даже внутрь степей Малой Орды, осмелились разорять и убивать киргизов наших, уводя в плен жен их и детей, - под самыми укреплениями нашими на Раиме и Иргизе.

Так, зимою 1849 года разграблено было на Казале до 1000 кибиток Чумекеевского, Дюрткаринского, Кирейского и Кичкене-Чиклинского рода; затем, весною следующего 1850 года Якуп-Бек разграбил чумекеевцев в Кара-Кумах и дюрткаринцев на Айгерике, а весною 1852 г. опять на Айгерике же напал на чумекеевцев и угнал было у них до 150 шт. баранов.

Что русские умеют защищать своих и не оставляют грабителей без преследования, могли коканцы видеть из того, что вследствие грабежа 1849 года комендант Аральского укрепления, преследуя с небольшим отрядом вдесятеро многочисленнейших хищников, успел нанести им значительный урон в людях и отбить обратно большое число похищенного скота. Но, преследуя виновных силою оружия, пограничное начальство Оренбургского края, как водится у благоустроенных правительств, сочло обязанностию своею потребовать вежливым образом у коменданта Ак-Мечетского Якуп-Бека и правителя Ташкентского Нар-Мухамеда объяснения в означенных поступках и удовлетворения ограбленных киргизов по их обычаям.

Тот и другой не только отказали в последнем под предлогом, что грабежи эти произведены киргизами по взаимным барантам, а коканцы участия в них не принимали, но и самые ответы свои изложили в выражениях надменных, непозволительных при отношениях с правительственными лицами такой великой державы, какова Россия, и к явной лжи осмелились присовокупить даже угрозы.

Затем летом прошлого года посланным от меня полковником разорены были коканские укрепления Кумыш, Чим и Кок-Курганы; тогда в письмах своих к коменданту Аральского укрепления бек Ак-Мечетский Юсуф все грабежи и притеснения, коим в течении последних лет подвергались киргизы наши от коканцев, сваливая на корыстолюбие предместника своего Якуп-Бека, уведомил, что в наказание за то сей последний вызван в Ташкент, лишен места и подвергнут взысканию; а Мохамед-Вали, обвиняя во всем владычество кипчаков в Кокане и называя их злодеями, доказывал, что настоящее правительство не обязано платить сделанные ими долги и отвечать за их поступки.

Такое объяснение не мог я принять во внимание, потому что в нем не было никакой правды и искренности: Якуп-Бек, вместо наказания за свои притеснения киргизам, получил от хана Вашего, как слышали мы, высокое звание Дестер-ханчи; а Мохамед-Куль, объясняясь в дружбе к коменданту Раимского укрепления, в тоже самое время подговаривал султана Ирмухамеда Касымова изменить России и откочевать в коканские пределы, весною-же настоящего года ограбил на Яны-Дарье следовавший в Россию бухарский караван, в котором находились и товары киргизов - русских подданных.

С одной стороны - все такого рода коварные и несправедливые поступки коканских властей, глухих ко всякого рода мирным внушениям, а с другой - обязанность русского правительства заступиться за подданных наших Сыр-Дарьинских киргизов, которые, будучи выведены из терпения притеснениями Ак-Мечетских беков, обратились ко мне с просьбою о покровительстве и защите, побудили меня обо всем вышеизложенном довести до сведения моего Государя, который и повелел мне наказать грабителей и устроить порядок на Сыре, водворившись там твердою ногою. В исполнение этого Высочайшего повеления я пошел на Сыр лично и взял Ак-Мечеть, которая и все земли ниже ея по Сыру лежащия, останутся отныне в нашем владении.

Сказав все изложенное объяснение предпринятого мною похода, объявляю в заключение:

1, что ограбленные шайками Ак-Мечетских беков киргизы наши, как требовал я и прежде, должны быть удовлетворены за все у них похищенное по обычаям этого народа; при чем, если уплата этого удовлетворения в один раз признана будет слишком тяжкою для повинных ей, то получение долга может быть разсрочено на несколько лет;

2, что далее Ак-Мечети русское правительство ненамеренно заводить крепостей своих вверх по Сыру; но за то и коканское правительство, если хочет мира с могущественною Россиею, должно упразднить все существующия в настоящее время укрепления свои от Ак-Мечети до Туркестана.

В силу настоящего объяснения обязаны Вы уничтожить ближайшее к Туркестану укрепление Ваше Яны-Курган подобно тому, как ближайшее к Ак-Мечети укрепление Джулах разрушено уже по приказанию моему. Если же разрушенное нами вздумаете возстановить вновь или вместо помянутых устраивать на означенном пространстве другое укрепление, то этим самым заставите нас взять их оружием и остаться в тех местах на всегда, как сделано теперь с Ак-Мечетью.

Порукою в верности слов моих может служить то, что видели уже Вы доселе относительно силы Русских. Потому советую обдумать сказанное мною внимательно и, предпочитая твердый мир с могучим и справедливым соседом упрямству и вражде, которые не могут вести ко благу, исполнить справедливые требования наши и, затем, жить в дружбе и добром согласии, - в залог коего с своей стороны всех взятых мною в Ак-Мечети пленных отпустил я на свободу, хотя они и сопротивлялись русским с оружием в руках.

В случае, если принятие означенных условий не зависит от Вас, как лица подчиненного высшему в Кокане правительству, то прошу Вас о содержании настоящего письма моего довести немедленно до сведения самого хана. Жду ответа скорого и положительного через лицо, звание которого соответствовало-бы важности такого поручения: тогда, можете быть уверены, посланный Вами чиновник принят будет в Оренбурге с искреннею приязниею и приличным почетом.

На подлинном приложена печать Оренбургского и Самарского Генерал-Губернатора.

Верно: Статский Советник Григорьев.