33. И.И. Пущину*

[Иркутск,] 19 генваря 1858 г.

Новый, 1858-й, успел уже состариться, любезный друг, когда я принялся за перо! Впрочем, перо моё, как ты знаешь, всегда опаздывает, тогда как мыслью я опережаю все и вся. Давно я тебе пожелал всего лучшего и встретиться с тобой на лучших надеждах! Представь себе, что именно к 12-му числу весть дошла ко мне о Литве!1

Скорблю, что Жмуди дозволила Русь себя опередить в таком деле!

Порадовал ты меня своим письмом - умалчиваешь о здоровье, а я толкую это в твою пользу; дай бог тебе здоровья такого свойства, чтобы жизнь, по крайней мере, была не в тягость! Бедные наши страждущие и сколько их! Ужели Нарышкин так разбит? Ужели Сутгов без рук? и т. д.2 Всё это так мрачно...

Очень рад, что ты оправдал мои распоряжения; объявлять же никому не хочу о назначенных на будущий год пособиях. Во-первых, не надо располагать несвоевременно, а во-вторых, бережливее будут. Когда я уведомил Горбачевского о высылке денег через Оскара3, он меня напугал неаккуратностью - а между тем я на другой же день после письма моего отправил их. Наконец успокоил его извещением, и он вне себя от этого неожиданного пособия.

Хозяйство глупое его разоряет; тогда как с 300 р. мог бы чудно жить; ожидаю девочек из Баргузина - Улинька у Аннушки, и они очень довольны - на этот год это всё семейство обеспечено. Теперь я снаряжаю Устиньку - она едет в Екатеринбург к тётке Одинец4. Был у К[арла] К[арловича], чтобы поместить её в караван, с которым едет В.Ф. Янчуковский. Надеюсь устроить это доброе дело.

Не худо, если у вас есть средства, подумать о Завалишине: там целая семья! Дороговизна и старость накликали нужду. На меня не надейся: я сам не на золоте ещё! Минусинцы у вас в распоряжении5. Фролов едет в Керчь и отвозит сына своего и сына Фаленберга в корпус. Просил меня ускорить здесь дело, и Венцель тотчас же сделал распоряжение. Колесников бродит, и этот идиот, болван, так и кончит. Разве с приездом Ник[олая] Ник[олаевича] я его сдвину.

Приезд ген[ерал]-адъютанта, возвещённый курьером к 1-му февраля, взволновал нас всех!6 Чины, кресты, благоволения посыпались, как сегодняшний снег. Представь, что мы о сю пору драли камни подрезней, и какое бедствие было для всех! Узнай, пожалуйста, как живут у вас народы без снегу - в самой вещи, мы погибали и сегодня воскресены!

Бечаснов поживает, теперь он присматривает за 2-м пароходом, строящимся у Байкала. Эти Левиатаны должны спуститься к 1-му весеннему рейсу; всё это твориться мановением бывшего грека, теперешнего афинца!7

Хорошо и дельно поступил ты с поляком, хоть и тяжело - как быть?8

На днях приезжал сюды Савич и уехал приготовляться с батареей идти к устью Зеи9; не менее, не более расстояния 2000 вёрст по Амуру. Он сроднился с этой пустынной местностью и смело обнял все последствия этой ссылки. Человек положительный и будет оценён. Много мы говорили о твоей лужице и усадьбе и о саде, по которому хочется смерть пройтись! Всё это будет в 1859-м, так я думаю, так горячо желаю - но я так стар, что смешно располагать временем.

Теперь же едем в марте на прииск, и не покажется ли тебе дико, что я ожидаю с нетерпением этого времени! Там и дело, и здоровье! Варя моя томится Иркутском, всё как-то не по себе, там же возродится вместе со мною; жена же не только не прочь от этого, а туды же рвётся: пойми это направление! На этом прости и пожми горячо руку от нас Наталье Дмитриевне. Будьте здоровы и так далее.

А. Поджио.

Обнимаю от души Павла Сергеевича!10 Пиши на имя Петра Александрыча Горбунова в доме к[нягини] Трубецкой для передачи мне.

*Помета И.И. Пущина: «Пол[учено] 19 февраля, 27 ноября пер[едано], 15 декабря пос[лано]».

ГА РФ. Ф. 1705. Оп. 1. Д. 10. Л. 165-166 об.

1 См. примеч. 1 к письму 32, письмо 22 и примеч. 3 к нему.

2 Нарышкин Михаил Михайлович (1798-1863) в июле 1857 г. собирался выехать за границу (Декабристы. Летописи. Кн. 3. С. 251). Сутгоф Александр Николаевич (1801-1872), в апреле 1857 г. И.Д. Якушкин писал о нём: «Руки поражены у него параличом, и пальцы почти не служат» (там же, с. 466).

3 Дейхман Оскар Александрович, горный инженер в Петровском заводе.

4 Упомянуты дочери М.К. Кюхельбекера: Юлия (Ульяна), Анна (в замужестве Миштовт) и Юстина (Устинья) и их двоюродная сестра, племянница декабристов Наталья Григорьевна Одинец (рожд. Глинка).

5 В Минусинске в 1858 г. оставались П.И. Фаленберг, И.В. Киреев, семья Н.О. Мозгалевского и А.И. Тютчева (рожд. Жибинова).

6 Н.Н. Муравьёв был назначен генерал-адъютантом, приехал в Иркутск 9 февраля 1858 г.

7 «Иркутские губернские ведомости» 20 ноября 1858 г. (№ 47) писали: «В конце прошлого года Д.Е. Бернадаки <...> назначил нужную сумму на сооружение двух пароходов, каждый в 60 сил <...>. Вся хозяйственная часть поручена была г. Бечасному». Работы продолжались до конца октября - начала ноября 1858 г. Длина пароходов по 22 сажени (более 46 метров), отсюда сравнение их с Левиафаном - огромным морским чудовищем (библ.), они предназначались для переправы через Байкал. Сравнение Иркутска с Афинами («сибирские Афины») стало в то время популярным, поэтому Д.Е. Бернадаки и назван «афинцем».

8 О ком идёт речь, установить не удалось.

9 Савич - капитан, командир лёгкой батареи Забайкальской артиллерийской бригады.

10 Бобрищев-Пушкин Павел Сергеевич (1802-1865) в 1858 г. жил в Марьино, имении Н.Д. Пущиной.

35. С.П. Трубецкому

[Иркутск, январь 1858 г.]1

Получил я два ваших письма, одно от 14-го, другое через Лазаревича2, и оба свидетельствуют об общем здравии, благополучии и пр. Слава богу! Признаюсь вам, добрейший друг наш Сергей Петрович, что я крайне беспокоился, допуская возможность переселения вашего. Итак, вы остаётесь, и несказанно порадовались этой вести.

Приезд Лазаревича познакомил нас ещё более с вашей жизнью, с вашим бытом, и спасибо ему за сообщение таких подробностей, которые ускользают в переписке. Лазаревича я принял как близкого - он человек если и не бойкого ума, но положительный и очень рассудительный. Помирился с своей ссылкой и заутра уезжает. Письмо Николая Романовича передам сам генералу и просить буду о переводе Л[азаревича] на Амур.

Козакевич чудный человек, обворожил всех умом, приветливостью и постоянством в сношениях. В самой вещи неусыпно деятелен и успевает во всех довольно сложных предприятиях. Бестужев зимует у него - за безводием он достиг Николаевского 16-го и должен был остаться до весны3. Я пишу к Завалишину об Лазаревиче и Сакольском4.

Последний не создан быть чиновником - у него нет того терпения, которое нужно для образования этого животного; взамен этого недостатка у него есть другое и, по-моему, весьма важное: несомненное призвание в живописи, а ещё более к жизни лёгкой, беспечной баловня-художника. Кисть его жива и исполнена поэзии, карандаш боек, разнообразен, и истинно жаль, что не осуществилась мысль первоначальная покойницы!

Вчера я получил письмо от Н[иколая] Д[митриевича] с извещением о вероятном отъезде за границу, куды едут и Давыдовы - не сидится им!5 Я слышал, что воздух в Париже так душен, что даже наши русские его не выносят!6 Зато как он лёгок в России! Царю нашему все благословения - многое предрекают, и везде он и он - и один! С освобождением уж несомненным, как говорят, крестьян я пойму амнистию и применю её к себе. Dixi*.

Отчёт я вам послал об Элихте - смету же вышлю в конце месяца, не позволяя себе составлять её наобум до получения окончательной разведки. К 20-му числу воротится Ведерников и узнаю, на чём остановиться. Везде неудачи, я было хотел их приписать в самом деле какому-то особенному несчастию, но нахожу естественнее приписать их своей глупости. Однако же не судите прежде времени. 800 р. уплачены Пестереву7; Персин сказал ему, что он в Иркутске не для того, чтобы платить долги С[ергея] П[етровича]! Пускает ложь и кривь направо, налево. Дом застрахован, Кяхта уплачена!8 Деньги, означенные вами для поисков, аки прах разметаны.

У нас всё по-старому - за исключением женитьбоделия. Буссе на Матвиевской, Болтин на Геблер, Петров-моряк на Костюриной. Директриса вне себя от этого рода пропаганды; Таскин на Чевкиной, Щёголев-богач на Мошковой - вся и всех снабжает Институт! Полиция бодрствует. Р[ейнгарт], читая похождения московского квартального и воспламенённый полицейскими подвигами10, вдруг послушал шум в передней, вскакивает, подбегает и видит шатко пробирающуюся женщину между рук задерживающего человека; броситься на неё, сбить двумя пощёчинами с ног, дать ей несколько пинков в бок, закрыть в яму её, не спрося, кто и что, это было исполнено в миг один.

На другой день утром извозчик приезжает к Пфафиусу и говорит ему, что барыня, которую вечером привозили к нему, а потом к полицмейстеру, взята в полицию. Пфафиус, избегая столкновения с Р[ейнгартом], - к Дувингу; Дувинг к К[арлу] К[арловичу]; К[арл] К[арлович] с женщиной, явившейся с синяками и с воспалёнными грудьми: «Сударыня, это надо забыть, это недоразумение и пр.»

Но кто же эта женщина? Жена чиновника Лотоцкого, приехавшего из Варшавы на службу11; назначенный в Читу, он оставил её здесь до морестава с 2-летним и грудным ребятишками (она же и беременна!), и когда пьяный казак, хозяин дома, грубо стал её выгонять с квартиры, заусловленной на три месяца, она в испуге поехала к Пфафиусу и, не найдя его дома, отправилась искать защиты у полиц[мейстера], который, видя её шаткою (у неё была вывихнута нога), и взялся тузить. Такое насилие полиции и послабление свыше заставило Дувинга взяться за дело, и она подаёт про[шение] на высочайшее имя.

Надо знать, что муж ездил к нему и просил Р[ейнгарта] оказывать ей своё покровительство, а он её избил и продержал 12 ч[асов] в яме!

Вот вам одно из многих диких происшествий, одинаково и глупых, и самоуправных.

Простите и до свидания. Обнимаю всех дорогих ваших и наших.

А. Поджио.

*Я сказал (лат.).

ГА РФ. Ф. 1143. Оп. 1. Д. 64. Л. 6-7. об., 22-23 об.

1 Датируется по аналогии с письмом 32 от 14 января 1858 г., в котором сказано: «Теперь женихи принялись за свадьбы»; к 5 февраля 1858 г. Н.В. Буссе был уже женат (Иркутские губернские ведомости. 1858. 6 февраля).

2 Лазаревич Василий Павлович, выпускник Киевского университета, определён на службу в Забайкальское областное правление (Иркутские губернские ведомости. 1859. 19 февраля).

3 М.А. Бестужев, взявшись по контракту с купцами Зиминим и Серебренниковым на доставку грузов и людей на устье Амура, спустился по Амуру, но не смог вернуться вовремя, из-за чего впоследствии вынужден был обратиться с жалобой на купцов, не оплативших ему время, проведённое в устье Амура (Тагаров З.Т. Неизвестное письмо М.А. Бестужева // Сибирь и декабристы. Иркутск, 1983. Вып. 3. С. 250-252).

4 Вероятно, Алексей Николаевич Сокольский. 7 января 1858 г. он назначен помощником столоначальника в Забайкальское областное правление (ГАИО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 115. Л. 12).

5 Н.Д. Свербеев 12 января 1858 г. был уволен от службы по болезни. Давыдовы: Пётр Васильевич (1825-1912), сын декабриста, и Елизавета Сергеевна (рожд. Трубецкая).

6 Имеется в виду режим Наполеона III.

7 Пестерев Николай Васильевич, иркутский 2-й гильдии купец.

8 В Кяхту после смерти Е.И. Трубецкой уезжал С.П. Трубецкой с детьми.

9 В 1857 г. Девичий институт Восточной Сибири окончили Екатерина Матвеевская, Елизавета Мошкина, Лидия и Надежда Геблер (Иркутские губернские ведомости. 1857. 20 июня, № 6), дочь полковника Евгения Костюрина в 1857 г. не была принята в институт (там же), возможно, в письме речь идёт о её сестре.

Болтин Александр Арсеньевич, капитан-лейтенант, в 1856-1860 гг. служил на Амуре; Петров Александр Иванович, лейтенант флота, участник экспедиции Невельского, затем служил на Амуре; в Иркутске было несколько чиновников по фамилии Таскин, о ком идёт речь в данном случае, установить не удалось; Щёголев - возможно, П. Щёголев, потомственный почётный гражданин. Остальные лица не установлены.

10 Полицмейстером в Иркутске тогда был подполковник Отто Фёдорович Рейнгарт, к 1859 г. его сменил майор М.Н. Сухотин - не исключено, что Рейнгарт был смещён после описываемой Поджио истории, - подобное решение вполне отвечало духу проводившейся тогда Н.Н. Муравьёвым либеральной политики. Под «похождением московского квартального» Поджио имеет в виду статью А.И. Герцена в «Колоколе» (л. 5 от 1 ноября 1857 г.) «Полицейский разбой в Москве» (Герцен. Т. 13. С. 72-79).

11 Среди иркутских чиновников в 1858 г. был коллежский секретарь Лотоцкий (Иркутские губернские ведомости. 1858. 4 октября).

37. Н.А. Неустроевой1

[Элихта,] 20 июня [1858 г.]2

Вы так искусно оправдываетесь в своей лени, слагая вину на мою поспешность, высылаете почтаря, что я прощаю вас, милая виновница Надежда Александровна! Прощаю, но с тем, чтобы впредь не прибегать к оправданию, но потешьте отшельника своими строчками. Как я радуюсь, что вы здоровы и потолстели: дал бы бог вам, пышечке невесте, пышечку жениха (не в упрёк будь сказано шишечке Л[ьвову])3.

Всё письмо как будто писано к нему, а не ко мне: так глазки его и высматривают из-за кончика вашего пера! Благодарю вас, добрая моя, за упрёки, что мало говорил о Варе; та же болтушка и боюсь, чтобы она вас не заболтала в Иркутске - будете ли вы по-прежнему так снисходительны и терпеливы!.. Скажите Данишке, «что я приеду в Иркутск не играть, а учиться». Привезли книги, и сейчас за них принялась, а когда я её упрекнул, что она непостоянна, тут же и бросила их: «Как быть, папа, я только что начну читать, а они и подталкивают меня в локти». Бедная она - одна теперь; няня расхворалась, а с нами ей скучно, хотя всё объясняется в любви. Когда-то мы выедем - неудачи наводят уныние, подчас непреодолимое!

Приехали бы к нам погоревать вместе; но Иркутск, но и проч., и проч. Благодарю вас очень за сахар, купите мне 2 ф[унта] турецкого крепкого табаку в 1 [рубль] и полфунта жуковск[ого]. В большом ящике есть сигары - уложите 50 как можно потуже в ящик и пришлите мне - покуривши каждую, буду вспоминать ваше одолжение. От скуки судорожной всё выкурил, что было. Пожалейте ищущих счастия! Расцелуйте Денежку милую - как мне её жаль! Я с Я. Ф.4 пришлю полный курс лечения.

Итак, до свидания, милая Н[адежда] А[лександровна]. Господь да хранит вас - жму вам крепко ручку и остаюсь всегда ваш полотин5

А. Поджио.

ГАРФ. Ф. 1152. Оп. 1. Д. 55. Л. 195-196 об.

1 Неустроева Надежда Александровна (в замужестве Белоголовая, ск. 1898), свояченица П.А. Горбунова. Она и её младшая сестра Дуня («Данишка» «Денешка») жили в доме Трубецких вместе с П.А. Горбуновым.

2 Год установлен по косвенным данным: указанию на проживание семьи Поджио на прииске (она была там летом 1857 и летом 1858 г.) и на возраст В. Поджио.

3 Фамилия Львов полностью названа в письме Л.А. Поджио. О ком идёт речь, установить не удалось - возможно, о Ф.Н. Львове.

4 Лицо неустановленное.

5 «Полотин» - паладин, т. е. рыцарь.

39. С.П. Трубецкому

[Иркутск,] 5 сентября [1858 г.]1

28 числа августа мы возвратились в Иркутск, и здесь мы узнали о поездке вашей в Варшаву, добрейший друг Сергей Петрович! Куды направите свой путь и долго ли будете странствовать, всё это загадочным осталось для нас. Одна горькая истина просвечивает - это болезненное состояние дорогой Александры Сергеевны! Ужели это так, и не стало у вас ни солнца, ни вод, ни всех тех условий, необходимых для её выздоровления? Она ещё молода, и поэтому всё впереди ещё, но нужно решиться на что-нибудь и вот затруднение. Дай бог, чтобы счастливое разрешение устранило все бывшие препятствия к выезду за границу!

Мы, слава [богу], после 5 1/2 месяцев на прииске выехали здоровыми, но в конец расстроенными делами. Все усилия поправить ошибочную разведку были тщетны - поздно было взяться за новую, и я должен был отступить и вывезти только 23 ф[унта] золота!! Я ударился было к горе: вода, и я остановился на шурфе, который был не со знаками, а с золотом. Дело Елихты остановилось на том непоколебимом убеждении, что золото вверху и в горе. Но убеждение это должно быть подкреплено разведкой в большем размере, т. е. канавой вверх, и продлить её разрезом вниз сажен на 80!.. Тогда только она обозначится, и можно будет, подойдя к Ельхану и к горе, узнать определительнее. На это нужны средства, которых я не имею! Конечно, лучше бы было это и сделать, чем мыть такие бедные содержанием пески! Но можно ли было допустить такой ошибочный вывод от человека и опытного, и добросовестного! Он хотел мести, и надежда напасть на золото, как это было в предшествовавших годах, его завлекла, и он себя и нас погубил!2

Это те же неудачи, преследующие меня, как и многих прочих, - но тем всё легче. Не знаю, что сделаю с Елихтой, - но с другими площадями предстоит одно: отдать их всех в аренду.

У вас нет денег, у других тоже, следственно, и делу конец!*3 Всё это относится к финансовой части, в которой я занят на треть всего моего маленького состояния, оставляю вам зондировать моральную сторону дела; зондируйте лучше вы, поскольку вы меня знаете, и поймёте всё, что я испытываю и испытал при мысли, что сделал столько промахов и столько потерь. Это заставляет меня считать моё состояние более связанным обстоятельствами, чем ранее; далёкий от того, чтобы поднять якорь, я, чтобы исправить зло, бросаю его ещё глубже здесь, в Сибири!..

Я скоро с вами поделюсь своими планами. Отказаться от мысли повидать вас когда-нибудь огорчает меня, более всего. До сих пор не вижу и не предвижу выхода! Горько, нечего поделать!** Надо испытать ссылку во всех её обличьях. Сибирское общество растёт и развивается в гигантских пропорциях. Договор Н[иколая] Н[иколаевича] наложил последнюю печать на <...>***4. Мы в прежних, если не в ещё более близких отношениях, и он нам предан, как всегда. Его творческое вдохновение даёт жизнь всему, и есть в нём действительно великое и жизненное. Он остаётся у нас ещё на год, как бы ни был недоволен осторожностью столицы!****5

Впрочем, кажется, у нас всё каким-то образом объято холодом общественным! Какое лучшее доказательство, как медленность, с которою разрешается вопрос освобождения крестьян!.. Comme on se plait a prolonger cette agonie du droit seigneurial*****.

Вчера я ездит благодарить и вместе поздравлять Шевелёва6, который освободил 3 души дворовых! Относительно числа, как это ничтожно, но как это важно для этих троих!

У нас празднества, пиры, спичи, одним словом, тот неуловимый шум и тот продолжительный восторг, выражающий великое и полезное!7

Вам всё так знакомо и близко, что легко вам перенестись в наш сибирский мир и живо себе представить, какою мы все живём здесь жизнию. Занят я отчётами и многим другим, итак, на этот раз простите - обнимаю вас всех, дорогих.

А. Поджио.

*Далее по-французски.

**Фраза по-русски.

***Одно слово неразб.

****Конец франц. текста.

*****С каким удовольствием удлиняют агонию крепостного права (франц.).

ГА РФ. Ф. 1143. Оп. 1. Д. 72. Л. 232-235 об.

1 Год устанавливается по упоминанию о поездке С.П. Трубецкого в Варшаву.

2 Речь идёт о ком-то из управляющих компании Поджио и др.

3 С 1858 г. взносы компаньонов перестали поступать, а в 1860 г. компания и официально прекратила своё существование (ГА РФ. Ф. 1143. Оп. 1. Д. 35. Л. 58).

4 Вероятно, имеется в виду окончательное утверждение Айгунского договора.

5 Н.Н. Муравьёв был недоволен неполучением инструкций из Министерства иностранных дел по исполнению Тяньцзинского трактата, ждал он ответа из Петербурга и на несколько своих проектов: о преобразовании управления Сибири, об устройстве телеграфа и т. д.

6 Чиновник Иркутского губернского правления.

7 23 августа 1858 г. в Иркутске был торжественный обед, а 24 августа бал в честь заключения Айгунского  и Тяньцзинского договоров.