© НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ»)

User info

Welcome, Guest! Please login or register.


You are here » © НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ») » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).


Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).

Posts 11 to 20 of 67

11

10.

Париж. 2 / 14 марта 1820.

Столько время уже прошло, любезнейший друг мой, что ни строчки от тебя не имею, одно только письмо от тебя порадовало меня, но радостная минута не возобновилась; однако ж надежда всё ещё меня не оставляет и уверяет, что источник дружбы для меня не пресёкся, что ты всё ещё меня любишь и по-прежнему ко мне расположен. Одно только меня беспокоит, здоров ли ты?

Брат твой давно уже писал ко мне, что ты уехал в деревню, и больше ничего; с тех пор до сегодняшнего дня я ни от кого не получал писем, только сегодня брат мой пишет ко мне, чтобы я прислал тебе доверенность, по которой бы можно было донесть по новому положению, если курьер нынче не отправится, то надеюсь успеть сие сделать, буде же с ним не успею, то пришлю по почте. Из сего я заключаю, что ты в Петербурге, и брат с тобою виделся.

Благодарность моя за твои о моих делах попечения неограниченна, никогда не буду я в состоянии достаточно оказать тебе её; ты себя стесняешь и, может быть, расстроиваешь для меня и просишь меня не беспокоиться мыслями о том; часто, друг мой, я жалею, что просил тебя о делах моих, когда подумаю о всех неприятностях и заботах, которые тем тебе причинил, и упрекаю себя, что так мало любви оказал другу, обременив его тягостию, которая его спокойствия лишает.

Теперь тужу о том бесполезно, ибо сделанного воротить уже не могу; только из любви ко мне прошу тебя не столько о мне заботиться, ибо даже совершенным устроением дел моих не можешь доставить мне беззаботного состояния, а если б даже чрез оное и мог ты меня сделать богатым, то никакое богатство на свете не может наградить меня за беспокойства, которые я тебе доставил, и потому, если дела мои могут тебя малейше бременить, то ты несравненно более осчастливишь меня, если оставишь их.

Друг мой, не прими сие за сомнение в дружбе твоей. Ей! Уверяю тебя, что потому только прошу тебя о том, что знаю, сколько должен ценить оную, и сколько ты меня любишь, и, право, лишение даже совершенное имения моего, по малости его, не может меня много утеснить.

Если ты здоров, друг мой, напиши ко мне хотя несколько строчек, - кроме приятности, которую доставишь мне тем в разлуке с тобой, желал бы я ещё иметь оные для разрешения вопросов моих о книгах и других покупках, которые ты поручил мне сделать. Нынешним летом я надеюсь иметь случай переслать тебе оные без издержек, ибо фрегат, на котором я был прошлого года, опять возвратится сюда и с тем же капитан[ом], и думаю, что он не откажет мне взять их; ты можешь узнать, когда он отправится и где пристанет, и дать мне знать о том заблаговременно, если я и не буду здесь тогда, то устрою всё заранее, а пробуду я здесь до половины нашего мая. И потому нужно мне знать, можешь ли ты прислать деньги и сколько, и на какую цену хочешь покупок.

Сие письмо до тебя скоро дойдёт, ибо полковник Базен, который едет курьером, взялся немедленно тебе оное доставить по приезде своём. Адрес мой тебе известен, надписывай по оному, до тех пор пока не уведомлю тебя, что оставляю Париж; отсюда по вероятности я не тотчас ещё ворочусь в Россию, но наверное ещё ничего не знаю, продлю ли моё отсутствие или нет. Кажется, я ворочусь вместе с Потёмкиным, но чрез сколько время, ещё не решено. Как скоро что-нибудь по сему положено будет, то отпишу к тебе.

Здешний климат большую пользу сделает моему здоровью, правда, что и нет никакого сравнения с петербургским; нынешний год необыкновенно здесь зима холодна была, особенно две недели сряду, но какая ж разница с тою, в которой я доселе жил, один только раз дошло до 11-ти почти градусов, а теперь столько уже тепла; нынешний месяц считается здесь самым дурным, ибо иногда вдруг бывают порывистые ветры с дождём или градом, но до сих пор только дня три сие случалось.

О занятиях моих писал уже тебе, излишне будет вновь повторять, перемена только та, что горестные положения некоторых наших здесь соотечественников исполняют сердце состраданием; например, у графа Апраксина, который женат на Давыдовой, жена умирает; она была в большой дружбе с сестрой моей, и сия уже несколько дней по ней плачет, что при слабом её сложении для неё также нехорошо; сестра Каверина, что за Малышевым, также в крайне дурном положении, уже чахотка, от которой, думают, она не освободится; также плох очень Демидов. Всё сие делает, что с некоторого время мы ни о чём более не говорим, как о смерти и болезнях. (Сего, однако ж, не надобно говорить в Петербурге, чтобы до родных не дошло заранее.). К тому ж ещё убийство Дюка де-Берри прибавило, сегодня его похороны, все журналисты ещё наполнены рассуждениями о его смерти, и французы во всём видят погибель и разрушение.

Я тебе ещё, кажется, никогда не говорил о здешней Палате Депутатов, она достойна замечания; о пользе в ней никогда не рассуждают, но беспрестанно бранятся; все разделены на мелкие отделения, которые друг друга ненавидят, один разинет рот и все противные ему партии кричат и не дают ему говорить; эта комедия всякий раз возобновляется. Общество здешнее также разделено, и хотя я от оного удаляюсь и ни с какою партиею не якшаюсь, однако ж встречаюсь с французами, и как не удаляйся от их разговоров, но поневоле иногда на вопросы их отвечаешь и беда, если не согласно с мыслями его партии, и если не станешь вместе с ним всех других ругать, то просто тебя ругают.  Хоть какого охотника спорить так отучат.

Старого приятеля Броглио часто вижу, он вам всем кланяется, зиму живёт здесь, а лето в деревне в Нормандии! Жена его добрая и хорошая, кажется, женщина, и не дурна; есть ребёночек, имения почти ничего не воротил, какую-то безделицу, лесом. Нормандия - самая хлебородная французская область и кормит многие другие, нынешним годом думают, что в ней будет неурожай хлеба, если весна не поправит, и полагают, что Франция должна будет закупать оного в Россию, следовательно, можно полагать, что цена хлеба у нас подымется; полуденная Франция получает хлеб из Одессы, а Северная должна заимствоваться из Балтийских портов, когда здесь недостаток, потому что проход около Испании очень возвышает цену.

В Провансе и прочих масличных местах также будет неурожай, ибо большая часть деревьев позябли от морозов, к которым они не привыкли, и которые были там нынешней зимой, и потому советую тебе запастись надолго прованским маслом. Позябшие оливковые деревья, когда не совсем пропали, то не могут поправиться прежде пяти лет, что знают здесь опытом.

Скажи, пожалуй, отчего наш курс дурён, переводят сюда во 105 фр[анков]. Я полагал, что по перемене всех старых бумажек на новые он подымется.

Забыл сказать, что здесь много теперь занимаются Испанией, прежде боялись, что там будет резня, а теперь полагают, что всё так обойдётся, только думают, что если король заупрямится, то скоро его здесь увидят, ибо по получаемым известиям все отказываются повиноваться ему, если он не захочет принять Конституцию и тем умерить власть свою.

Прощай, друг мой, кланяйся братьям и сестрицам при случае засвидетельствуй моё почтение. Будь здоров, благополучен и сыщи себе добрую хозяюшку.

Вечно преданный тебе К[нязь] С. Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 174-175 об.

12

11.

Франкфурт на Майне. Августа 2 / 14 1821.

Чувствительно благодарю тебя, любезный друг Иван Николаевич, за письмо твоё от 3/15 июня, полученное мною в проезд мой чрез Спа, куда оно пришло чрез Париж и Женеву, отчего и было столь долгое время в дороге. Не могу описать тебе, сколько оно обрадовало меня. Столь долгое время не получая от тебя известия, с какою радостию прочёл я новое изъявление дружбы твоей ко мне, в продолжении которой я и не сомневался, хотя она и тяготила тебя заботами и скучными делами. Благодарю тебя за желания твои, а ожидания твои справедливы; я точно нашёл счастие, сколько возможно иметь его на земле; жена моя такова, каковой ты мне всегда желал, и любит меня, сколько возможно любить человека. Она так была довольна, когда я получил письмо твоё, ибо видела, сколь мне сделало оно удовольствие, что уже расположена к тебе весьма дружески.

Тебе, друг мой, искренно желаю окончания всех неприятностей, ты столь заслуживаешь счастия и столь мало его имеешь; дружбою буду стараться, сколько возможно, принесть тебе утешений. Теперь скро свижусь с тобою, чрез месяц и несколько дней буду в Петербурге, я отсюда еду сего утра, чрез Вену, где проведём дня четыре. Париж оставили - нынче два недели. По твоему письму я вижу, что ты моего, писанного в первой половине месяца, не получил, оно послано было с к[нязем] Фёдором Фёдоровичем Голицыным, который обещал мне доставить его тебе непременно, он отправился курьером, я в нём уведомлял тебя о помолвке моей.

Деньги 2000 р. чрез дом Ливен я получил, но покупок сделал только насколько книг, которые отправлены морем, наш тариф весьма затруднителен, должно с ним ознакомиться хорошенько на месте, чтобы не сделать невыгодных дел, мне писали из Петербурга, что пошлины многих товаров превосходят цену покупки; рассмотря на месте сие обстоятельство, всё, что выгодно будет, могу выписать, я запасся кор[р]еспондентами всякого рода.

Прошу тебя, любезный друг, засвидетельствовать моё почтение твоим сестрицам, также усердный поклон братьям и зятю гр[афу] Сергею Дм[итриевичу].

Должен кончить письмо, чтобы сесть в карету и пуститься в путь ближе к родине. Прощай, милый друг мой, до радостного свидания; по приезде тотчас уведомлю тебя.

Преданный вечно друг Трубецкой.

На втором листе вверху печать и адрес:

Monsieur Tolstoy, aide de Camp du general comte Konovnitzine a St. Petersbpurg.

Его высокоблагородию

Ивану Николаевичу Толстому

Л. Г. Преображенского полка г-ну капитану и кавалеру и адъютанту его сиятельства графа Коновницына.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 177-177 об.

13

12.

Ноября 4-го 1821.

Жена напоминает мне, любезный друг Иван Николаевич, что сегодня почтовый день и что мне надобно писать к тебе. Со времени твоего отъезда до сих пор она была всё больна, теперь, однако ж, слва богу, сегодня выедет. От брата получил из Москвы, он доехал хорошо, и жена его усталости не чувствовала, чего я очень боялся; пишет о деньгах, что не замедлит выслать. Вчера был у меня Фридерикс и вспомнил, что ты смеялся над воробьиной его породой; действительно, он так замучил жену, что сам испугался, назвал докторов и бабушек, говорит, что одна ему сказала «<...> Sie, Herr Baron, ты её убьёшь, у ней будет воспаление», - и после второй ночи запретили ему подступать к ней. Вот каков живчик!

Брат его приехал, и хочет сблизить их с матерью - до сих пор не удаётся.

У нас большие были происшествия, много людей насадили в Совет, между коими и Васильчикова, отпустя его в бессрочный отпуск; если хочешь знать, кого ещё, то слушай, - тестя его Пашкова, Канкрина, Ламбздрфа и к[нязя] Дм[итрия] Вл[адимировича] Галицына; он остался в Москве, а корпусным командиром в Гвардию назначен Уваров Фёд[ор] Пет[рович]; Бе[н]кендорфу дана дивизия и Депрерадовичу - Корпус резервный конный, на место его Воинов, а начальником Штаба, говорят, Желтухин будет. Всех этих перемен никак не ожидали; назначение корпусного командира произвело большое удовольствие здесь в обществе, в тот день вечером узнали о том на бале у к[нягини] Натальи Петровны Голицыной, и один был голос - Слава Богу! Радость эта не всем должна быть приятна.

От Ермошки я имел известие, он поехал отсюда и по обыкновению был весел, что говорили на него - вздор. Однако ж он отправился ещё не домой, ему велено ехать к следствию. Енгеля по твоём отъезде не видал и за поручения твои ещё не принимался.

Пиши, любезный друг, что будешь делать в деревне и как проводить будешь время? Как будут успевать хозяйственные дела твои? Кланяйся зятю.

Прощай, будь здоров и люби преданного тебе Трубецкого.

Жена тебе кланяется.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 179-180.

14

13.

С[анкт].П[етер]бург. Ноября 15[-го] 1821.

Скажу тебе только два слова, любезный Иван Николаевич, время более нет, почта отходит, и я писал много: и брату, и в Нижний по твоим делам, а тебе теперь пишу только для того, чтобы уведомить тебя о том, за остальные ж комиссии по отправлении почты тотчас примусь. По твоему письму я не мог догадаться, когда ты едешь в Тверь и куда к тебе писать, покамест посылаю в деревню, а на будущей почте буду писать в Тверь просто на почту, где ты справляйся о моих письмах и братниной присылке денег, я также пришлю две тысячи, как ты приказываешь.

В твоём письме число означено 26 ноября. Твой календарь с моим несходен, а оттого я в недоумении. Благодарю тебя за дружбу ко мне и к жене, она велела тебя бранить, говорит, что ты над ней смеёшься и не так пишешь, как должно приятелю.

Друг мой, не стану писать тебе о чувствах, давно тебе известных, а, пожелав только впредь тебе большого во всём счастия, остаюсь верный тебе друг К[нязь] Сергей Трубецкой.

На втором листе печать и адрес:

Его Высокоблагородию Милостивому Государю Ивану Николаевичу Толстому - в Осташков, в село Ельцы, Вознесенское тоже.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 181-182.

15

14.

С. Петербург. Ноября 25-го 1821.

Сколь приятно мне читать в письмах твоих, любезнейший друг Иван Николаевич, выражения твоей ко мне дружбы. Сколько я ни стараюсь изыскать, чем я заслужил столь сильного драгоценного от тебя ко мне чувства, никак не найду иного для оправдания его, как доброе твоё сердце, и, может быть, взаимную между нами симпатию. В ней я вижу всю благость Провидения, оно меня и в недостоинстве моём наделило доброю женою и добрым другом, блаженство высшее на земле, которое должно бы представлено быть единственно в награду людям деятельно добродетельным. Сколько ты стоишь более такого благополучия, нежели я, любезный друг, и, однако ж, ты их не вкушаешь, но я твёрдо уповаю, что ты скоро им насладишься, не может быть, чтоб ты оставался забытым в щедротах, высшею милостию расточаемых.

Читал я с приятностию попечения твои о крестьянах, и рассуждения о благосостоянии вверенных правлению нашему подобных нам человеков. Жалею, друг мой, что ты нашёл всё в таком расстроенном положении, и о том, что не дано мне средств быть тебе полезным и вывести тебя из затруднения, в котором ты находишься. Старания мои будут - собрать, сколько возможно, денег и переслать их к тебе в Тверь, куда я писал брату, чтоб он послал тебе три тысячи рублей, о которых уже он писал ко мне по письму твоему, что перешлёт их к тебе в деревню; и потому теперь не знаю, какое он дал им направление, я же полагаю на будущей почте писать к тебе уже в Тверь, если не получу известия, что ты ещё в Ельцах.

За Невою я многих поручений твоих не выполнил ещё, вчера начали немного переходить чрез лёд, и сегодня, надеюсь, можно будет начать исполнение.

Я уведомил тебя о переменах в корпусе, одна только из них справедлива, т. е. касающаяся главного Начальства; начальник же штаба всё тот же, - говорят, Уваров не хочет Желтухина. Других новостей по сей отрасли не последовало, а ты желаешь иметь светские вести, и вот тебе: 1-е. во вторник Государь обедал с Государыней Ел[изаветой] Ал[ексеевной] у графа Кочубея, где было собрано царскосельское общество и ближние родственники графа. Такая необычайная милость всех удивила, - Государь ещё никогда ни у кого в городе не обедывал.

Вчера был бал у графини Литты от 8 до 1 часу. Я не был, жена нездорова была. Государь все эти дни в Царском Селе, ему вчера послали туда важное известие, из Одессы полученное; оно состоит в следующем: Рейс Ефенди, враг б[арона] Строганова, отрешён будучи недавно от должности, чрез две недели потом оставил голову на вратах Сераля, великий визирь также отрешён, янычара бунтуют и вновь начали всех христиан убивать; греки с флотом своим перешли Дарданеллы и вошли в Мраморное море, следовательно, у ворот Константинополя, тебе известно, что Персы объявили туркам войну, теперь сказывают, что многие Паши перешли на сторону первых. Из всего вышеписанного полагают, что государь возьмёт меры, противные доселе принятым, тем более что окончание кажется легко должно быть.

В Совете рассмотрение о проекте Гурьева о налогах продолжается; дела будут дорого стоить, цена гербовой бумаги весьма увеличена, ещё очень набавлена подать на казённых торговых крестьян, которые платили по 40 р. с души, теперь же будут платить по 180 р. с души, министр предлагал наложить на них по 400 р. Сумма всех прибавочных налогов 80 м[иллионов] рублей.

Доклады по Комиссии Соч[инения] Законов перешли Сперанскому, и Совет приступил к чтению Нового уложения, которое прежде ещё было составлено Сперанским и взято с Code Napoleon.

Вот тебе новостей, сколько знаю; кланяйся зятю, и сестре моё почтение, благодарю весьма их за память, желаю поскорее счастливого прибавления семейства. Моя жена тебе кланяется, ты не поверишь, как она благодарна за дружбу твою ко мне. Прости, друг мой, будь здоров и счастлив.

Преданный вечно Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 183-184.

16

15.

С. Петербург. 29 ноября 1821 года.

Во всяком письме твоём, милый друг мой Иван Николаевич, ты находишь столь много сказать мне и жене моей приятного, что я по сущей правде никак понять не могу, чтоб я хотя сколько-нибудь стоил такого от тебя отлично дружественного расположения. Конечно, люблю я тебя от всего моего сердца, но сие не есть достоинство; а ежели оно и есть таковое, то оно достоинство твоё, а не моё; зная тебя, сколько я знаю, прожив с тобою столько, сколько я жил, и получив от тебя толикие доказательства дружбы, каковые я от тебя получал, и за которые так мало изъявлял я тебе признательности; но, несмотря на то, ты пребыл в первом твоём ко мне расположении. Скажи, всё сие могло ли оставить меня к тебе холодным, и есть ли какое достоинство в том, что я вполне чувствую, скольким я тебе обязан? Напротив, не вся ли даже дружба моя к тебе твоё творение?

Прости, милый мой, я сейчас только заметил, что начал письмо со второй страницы, но, я думаю, что для тебя сие всё равно, а переписывать выражений чувства я не могу, они тогда кажутся выученными, а не из сердца исходящими. Жена моя не менее моего чувствует всю цену твоего ко мне расположения и благодарит за то, что оное и на неё столь сильно отражается. Она с признательностью приняла усердное твоё поздравление и желание продолжения благополучия, которым Провидение по всеблагости своей нас наделило.

Сколь приятно мне, любезнейший друг мой, мыслить, что моё счастие тебя радует, и как бы я порадовался, если б таковым для тебя мог полюбоваться; если б я что-нибудь имел счастие сделать для того, как бы я наслаждался таковым делом. Пора теперь, друг мой, быть счастливым, до сих пор жизнь твоя всё ещё в испытаниях; твёрдо надеюсь, что скоро высший Промысл положит им предел и наградит тебя за добродетельное прошествие твоё на поприще тяжкой доселе жизни.

Друг мой, прости мне, может быть, вместо утешения я причиняю тебе одну скорбь и растрогиваю раны чувствительного сердца твоего. Дай Бог, чтоб сестра твоя и зять продолжали утешать тебя, чтоб готовящийся вступить в свет племянничек твой был тебе в радость, желаю искренно, чтоб походил на дядю своего, и верно, в сём желании с отцом его я согласен. Крестик ему ещё не успел купить, пришлю его в четверг на твоё имя в Осташков, как и сие письмо посылаю, по писанному тобой; теперь путь снова испортился, и потому полагаю, что ты ещё несколько время пробудешь в деревне, почему также и не тороплюсь ещё посылкою денег в Тверь. Если ты туда отъездом замедлишь, то, буде в деревне не получишь от брата, не лишнее будет отписать в Тверь на почту о деньгах, которые брат перешлёт. Я, думая, что они тебе там нужны будут, писал к нему чтобы он туда послал их на твоё имя. Меня же, надеюсь, о[б] отъезде своём уведомишь, и я выслать успею, если тебе нет необходимости, чтобы я теперь же выслал.

Я извещал тебя, что писал о хлебе в Нижний, но если тебе необходимо оный нужен, то отпиши ко мне, сколько желаешь и какого в каком количестве иметь, я напишу о закупке, и тебе не нужно будет высылать для того денег; во-первых, потому, что я тебе ещё несколько тысяч должен, а там у меня будет сбор к новому году; во-вторых, потому что половина уплаты делается по получении, когда доставляют купцы, и я полагаю, что лучше сделать подряд, хотя оно немного придётся дороже, ибо купец, естественно, хочет иметь барыш; но вернее в сих двух обстоятельствах дать свободу на месте пребывающему, и если затруднение представится в собственной доставке, то сделать чрез купцов. Обо всём же я могу попросить дядю моего, который охотно за то и с познанием возьмётся.

Сестре твоей Прасковье Николаевне бриллианты отнесены на утро же по отъезде твоём; Энгеля я послал отыскивать для исполнения поручения твоего, с Константиновым за рекою ещё кончить не мог.

Я забыл тебе сказать, что третьего дня, т. е. в воскресенье, был день рождения жены моей, тёща праздновала его, был вечером музыка вокальная и инструментальная из аматеров, и потом танцы по фортепианам. Мы легли в 4, а встали (стыдно сказать) в 1 1/2 часу. Пели невестка моя, дочь Свистуновой, которая поёт хорошо, и Рибопьерша, граф Гомбель, секретарь посольства австрийского, и консул посольства Виртембергского, у него хороший бас, ак[к]омпанировал Кавос; играли опять сестра жены моей и Кат[ерина] Серг[еевна] Уварова, что была Лунина. Видишь, как исполняю приказание твоё о происходящем в городских обществах.

Прощай, друг мой, будь здоров и продолжай любить преданного Трубецкого.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 187-188 об.

17

16.

С. Петербург. 6-го декабря 1821.

Любезнейший друг Иван Николаевич!

Драгоценное письмо твоё получил и, к сожалению моему, увидел из него, что излишне замедлил высылкою тебе денег в Тверь; в последних письмах ты писал, что не прежде поедешь, как путь установится, и я думал, что успею выслать, но из нынешнего письма сужу, что по приходе сего уже ты возвратишься в Ельцы. Мне крайне больно будет, если я тебе сим причиняю помешательство к скорейшему окончанию дела, за которым ты поехал, что тем более беспокоит меня, что не знаю, куда брат мой выслал тебе деньги, он просто пишет с сею почтою от 28-го ноября, что все послал оставшиеся, ибо я уже получил от него. Сегодня надеюсь с Мальвиродом увидеться и переговорить. Я же не выслал тебе потому, что у меня своих не было, а обещаниями проволокли до сих пор, но как скоро добуду, то перешлю. Прости меня в сей медлительности, истинно она невольная.

О хлебе я уже писал к тебе, между тем посылал проведать здесь купцов, и спрошу, нет ли зазимовалого и не могут ли доставить прямо к тебе, но не надеюсь, чтобы можно было достать немолотую рожь, что ж до овса, то, полагаю, наверное, будет не запродан, о ячмене не могу заранее сказать. Лён здесь по 150 р., конечно, берковец, мне просто сказали цену, говорят, что уже три месяца, как нет на оный требования. Прейс-курант сегодня обещали и, если поспеет до отсылки письма, то пришлю. Крестик и кастрюльку с сею почтою посылаю, и с оными желание благополучного рождения и успешного возвращения. Константин обещал явиться завтра для расчёта.

Дорога в поездке твоей должна быть весьма худая, у нас три дни были морозы, на четвёртый поутру выпал хороший снег, а к вечеру пошёл дождь, и всё растаяло. Великая княгиня Мария Пав[ловна] приехала четвёртого дня с мужем, в России ей было весьма худо ехать, но не так, как в Пруссии, где у ней были подмочены все вещи.

О войне слухов у нас нет, только в журналах сильно продолжают о ней писать. Но персы объявили было войну туркам, что сим весьма неприятно было, уже персидский наследник взял было Карус в Армении и подступал к Ерзеруму, способов сопротивления не было, как вдруг наступавшее войско обратилось назад. Причиною тому полагают англичан. Казалось бы, что всё их ревностное соучастие в делах Турецкого правительства не должно оставаться без противоборства с нашей стороны, но у нас крайний недостаток в деньгах, и полагают, что оттого и ведём миролюбивую политику. Без займа не можем, кажется, начать дел, хотя и набавляют налогов.

Ты знаешь бывшее противоборство против министра финансов; за оное Совету был письменный выговор, ибо оно принято за личность. Однако ж большая часть предложений отвергнуты, остаётся согласие на гербовую бумагу и на некоторые пункты по наследствам; на крестьян казённых торговых также от 40 р. прибавлено податей до 180 р., а не 400 р. как предлагал министр. Ты знаешь, что он хотел сбор податей, особенно предлагаемых на наследство, предоставить особым чиновникам, под особенным его управлением состоять долженствовавших, и изъявил, что теперешним чиновникам не можно его предоставить, потому что нельзя иметь с ним достаточной доверенности; а новых требовалось по расчёту его на всю Россию 5000 человек. На сие спросили его члены Совета - откуда думает он достать такое большое количество их, и заметили ему, что буде он может найти в России 5000 человек способных и честнее тех чиновников, которые теперь в ведении его состоят, или и другие места занимают, то непростительно ему, что до сих пор таковых не поместил.

В Совете читают теперь проект нового судопроизводства, но это ещё долгая сказка, одно гражданское займёт, как полагают, целые три года, следовательно, исправление правосудия у нас ещё весьма в отдалении.

Кажется, любезнейший друг, у тебя Николай имянинник, если оно так, то поздравляю тебя от искреннего сердца, желал бы, чтобы брат твой мог с тобою провесть день сей. Я к нему писал, но ответа ещё не имею. Прощай, друг мой, будь здоров, и дай Бог тебе успешно перейти худые обстоятельства. Жена моя тебе кланяется, а я тебя обнимаю.

Преданный вечно Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 185-186.

18

17.

С. Петербург. 13-го декабря 1821.

На прошедшей неделе ты не писал ко мне, любезный друг Иван Николаевич, почему я и полагаю, что ты сделал поездку твою в Тверь; а по расчёту, присланному в последнем письме твоём, полагаю тебя ещё не возвратившимся, то по крайней мере уже на пути в Ельцы. Если время у вас такое, как здесь, то путь твой весьма был дурён; у  нас 10 и 11-го крошечку подстыло, на 12-е выпал снег, а вечером растаял, и сегодня опять ужасная грязь. Подобная погода во внутренности России не может предвозвещать доброго для урожая, я с трепетом взираю на будущее лето, бог знает, к чему привести нас может новый неурожай при малых способах внутреннего сообщения губерний между собою, и при беспечности управляющих. Для малороссийских губерний теперь к[нязь] Репнин закупает хлеб на зиму; в Орловской, Смоленской, Уфимской, Тамбовской голод; где хорошо родилось, там градом побило, в Оренбурге хлеба нет от бывшей чрезвычайной засухи. Заготовка для армии и для Петербурга будет трудна, а теперь никакого подвоза по тёплой погоде съестных припасов быть не может, от чего бедные люди много здесь потерпят.

Посылаю тебе прейс-курант, не могли нигде достать вовсе, принуждён был сделать выписку, сличив номера между собою; иностранным товарам ещё не кончил, в первом письме пришлю. Василий Емельянов приходил сказать мне, что Павел Васильевич Кутузов ищет купить имение в Твери, и что будто бы у тебя есть в особом уезде 500 душ, которые ты хочешь продать, и потому он просил тебя прислать о них записку.

Вчерашний день прошёл без больших милостей, ожидавшие их остаются в надежде до Нового года. По военной части Герман, что в Берлине, пожалован флигель-адъютантом, 6 полковников - в генералы, из них Арнольди артиллерийский и Фридберг, и несколько аренд, между ими Стремоухову.

По двору 4 камергерские ключа, Обрескову и кн[язю] Четвертинскому при посольствах в Вене, Дивову, что в Париже, и князю Василию Голицыну во Франкфурте. Более ничего никому: многие ждали ленточек да звёздочек.

Царская фамилия вся собралась, вечером был бал большой в Белой зале, о котором я тебе сказать ничего не могу, ибо полагаешь ты сам, что я отделался от оного.

Прощай, друг мой, будь здоров и люби преданного тебе Трубецкого.

Графу и графине нижайший поклон, есть ли уже новорождённый? Жена моя тебе кланяется.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 189-190.

19

18.

С. Петербург. Декабря 16-го 1821.

Любезный друг Иван Николаевич!

Письмо твоё из Твери от 7-го числа сего месяца получил и, у удивлению моему, видел в оном, что ты жалуешься неполучением от меня целые две недели известия; до сих пор я пишу тебе ровно всякую почту, исключая прошедшей недели, на которой я писал только одно письмо к тебе, ибо, получив известие от тебя, что ты едешь в Тверь и чрез десять дней возвратишься в Ельцы, я рассчитывал, что в первом городе письмо моё тебя уже не застанет, а в деревне ещё ты не будешь, когда оно туда придёт. Я уведомлял тебя, что брат мой деньги выслал, одни сюда на имя моё чрез трансфертный билет на коммерческий банк, а остальные, кои ты поручил ему уплатить в Москве, на твоё имя, покуда - не знаю, ибо он сего не написал, а прежде писал ко мне, что выедет в Осташков по твоему письму, а я писал, чтобы он выслал в Тверь, то не знаю, дошло ли письмо моё до высылки.

Мальвирад сказал мне, что он даст мне ответ, по получении ответа же на выправку, им посланную, о деньгах, в Палату внесённых, теперь он сказал мне, что он сих денег в ней не отыскал, почему я сегодняшний день туда отправляюсь, чтобы отыскать их, и тогда он приступать о последних не будет. Сожалею крайне, друг мой, что до сих пор не выслал тебе требованных двух тысяч, ты, конечно, угадываешь, что единственная невозможность тому причиною; надеюсь удовлетворить тебя в скором времени. Прилагаю и буду продолжать прилагать сколь возможно больше старание, что[бы] поспешить уплатою тебе всего моего долга, ибо, поверь, что попечение моё о том не в одних только письмах моих к тебе, но на самом деле. Не может оно не быть первейшим моим занятием, когда я вижу, что сим только можешь ты дела свои поддержать.

К Энгелю я посылаю, но толку нет; сколь несчастлив я, друг мой, что делом не могу доказать тебе всю мою дружбу. Теперь, когда время к тому настало, лишён способов, и может, тогда иметь буду, когда ты в помощи моей нужды иметь не будешь. Не подумай, что бы я желал, чтобы ты был в нужде для того, чтобы я мог тебе быть полезен. Первое желание моё, чтобы ты всякой неприятности и всякого беспокойства избежал, но, буде оные неизбежны, тогда только желаю я быть тебе в них помощником и утешителем.

Жена моя сердится на тебя, что ты так церемонно пишешь об ней, если будешь так продолжать, то она перестанет любить тебя, если можно будет ей это сделать.

Яков Ник[олаевич] сказывал мне, что брат твой Николай должен быть теперь с тобою, поклонись ему от меня, также зятю и сестрице засвидетельствуй моё почтение. Извести меня скорее о племянничке. Яков Ник[олаевич] всё хлопотал о акушере и бабушке.

Прощай, любезный друг, будь здоров и пиши о делах своих, хотя я в них тебе худой помощник, и во зло только употребляю дружбу твою.

Преданный тебе Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 191-192.

20

19.

С. Петербург. 20-го декабря 1821.

До сих пор ещё не справился я с деньгами, но, кажется, имею верную надежду выслать их к тебе в будущий понедельник. Прости мне медленность сию, любезнейший друг Иван Николаевич, я уверен, что ты не приписываешь её незаботливости; и, между тем, не упрекаешь себя за то, что дал мне заботу, она приятна мне, когда ты предметом её, только жалею, когда не успеваю, как желал бы.

Я по глупости своей искал денег твоих на уплату аббату в Гражданской палате и, разумеется, что не нашёл, а варвары, сидящие в ней, знают, что я ошибаюсь, но не имеют сострадания научить, где отыскать, наконец, один сжалился и послал меня вчера в Губернское правление. В нём их также нет, но не потому, чтоб не хотел Опекунский Совет их выслать, а потому, что Губерн[ское] правл[ение] отозвалось, что таковой претензии в нём не имеется, там осведомился я, что лежат ещё другие деньги, твои же в Опек[унском] Совете по другой претензии, также в Палате не значащейся; теперь, зная, где искать, постараюсь скорее привести всё в ясность и тебя уведомить.

У нас всё такая погода была до сих пор, что заставляла весьма бояться большого умножения болезней: беспрерывный дождь, а вчера проливной, почки начали на деревьях показываться. Сегодня тепло, но идёт снег.

Жена моя тебе кланяется и просит, чтобы вперёд не писал так церемонно; она со мною вместе желает тебе успешного окончания дел твоих и счастливого разрешения сестрицы твоей и общей вашей радости. Прости, любезнейший друг, отпиши, пребываешь ли всё в прежнем намерении быть здесь в начале будущего месяца.

Преданный тебе друг Князь Сергий Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 193-193 об.


You are here » © НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ») » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).