© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).

Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).

Page:   1 2 3 4 5 6 7  

Posts 21 to 30 of 67

21

20.

С. Петербург. 30 декабря 1821.

В последний раз пишу тебе сим годом, милый и истинный друг мой Иван Николаевич, дай Бог, чтобы все твои горести с окончанием оного прекратились, и чтобы 1822-й год принёс тебе радостную перемену в положении твоём, чтобы прошедшие печали заменились радостями, и чтобы ничто не помрачало того счастия, которого я тебе от всей души желаю. Ты знаешь дружбу мою к тебе и потому не сомневаешься в том удовольствии, которое нанесло бы мне твоё благополучие; оно исполнит меру моего собственного благополучия. Жена моя берёт равное со мною участие в судьбе твоей и повторяет все желания мои тебе.

С прискорбием прочёл я в письме твоём всё, что ты вновь в такое короткое время потерпел; не стану исчислять всех описанных тобою горестей; благодарю Бога, что они уже прошли, и молю его, да всемогуществом Своим отклонит подобные на будущее время. Пора тебе, любезный друг, войти в тихую и спокойную пристань, после всех бурь, которым до сих пор ты был игралищем; Бог милостив, надеюсь на крепкую десницу Его, она возведёт тебя на берег цветущей жизни и услонит тебя от непогод, свирепости коих доселе ты был подвержен. Я не знаю, милый друг, от чего поселилось в сердце моём твёрдое упование, что наконец сие счастливое время для тебя наступило. До сих пор ничто ещё не оправдывает таковой надежды, несмотря на то, она крепка во мне. Она столь же сильна, как и желание, чтобы она выполнилась.

Радуюсь тому, что ты успешно кончил дело Дмитрия Сергеевича. Ещё радуюсь приезду брата твоего, он должен быть тебе весьма приятен быть. О деле его я писал к нему самому, но Яков Ник[олаевич] уже ранее о том вас уведомлял, так же как и о деле зятя твоего; он мне сказывал, что он уже писал, что по сему требуется исполнить, и потому я о том умалчиваю. Скажу только, что по ответу к[нязя] Волконского я боялся приступить к приближающим великого князя, чтоб дело не испортить; а за ходом его я буду наблюдать, и что потребно будет с моей стороны, не премину исполнить.

По всем письмам твоим я не надеюсь обнять тебя так скоро, как ожидал; но утешаться буду тем, что присутствие твоё в деревне полезно будет тебе и тобою любимым.

Когда приедешь, то увидишь меня в других эполетах, по Гвардии производство по дивизиям, и мне от того теперь достаётся.

Прощай, милый друг мой, будь здоров и сохрани мне на Новый год всю ту дружбу, какою до сих пор меня осчастливливал, и каковая пребудет всегда в душе искренно преданного тебе Трубецкого.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21.). Л. 195-196 об.

22

21.

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW40LTEwLnVzZXJhcGkuY29tL0ppY0ZZbmZOVzkyRHNMazRudkhLS2Zkalk1RnplUDc4bnppdkZ3L2YycXF6LVQxNEJBLmpwZw[/img2]

С.П. Трубецкой. Рисунок А.С. Пушкина.

С. Петербург. Генваря 2-го 1822.

Сегодня получил письмо твоё от 24-го прошедшего месяца, спешу благодарить тебя за дружбу твою, за изъявленные желания твои и поздравление; и возврат оным всё таковое же от нас к тебе, любезнейший и дорогой друг мой, посылаю. Не стану снова повторять тебе изъявления дружбы и благодарности моей к тебе; ты, питая таковую же приязнь ко мне, не имеешь нужды в сих уверениях, и, конечно, не полагаешь, чтобы лишнее число к летосчислению могло изменить чувство тебе преданного.

Но поспешу ответом на письмо твоё, из прибавления к коему к крайнему прискорбию вижу, что тебе вновь повстречались горести, но Бог милостив, Он укрепит тебя против злополучия, и в новый год принесёт тебе новое счастие. Поручения все твои, елико возможно, с поспешностию исполню; тёща обещает на днях отдать следующие нам деньги, и тогда достаточно будет на выкуп всего. Остальные же поручения твои немедля примусь выполнять. Бумаги сегодня не могу послать, ибо теперь уже ночь, а завтра не примут, кажется, страхового письма, впрочем испытаю, и буде примут их, в особом пакете пошлю, в противном случае должен буду оставить до четверга.

О зяте твоём, по ответу князя Петра Михайловича брату твоему, кажется, можно надеяться исполнить по желанию твоему. Яков Николаевич говорил мне, что писал графу, чтобы он прислал просьбу, с прописанием, что подавал уже прошение по команде, но оно принято не было. Что я в состоянии буду сделать чрез Закревского, то не премину употребить все усилия.

О себе скажу весть, которою ты доволен будешь. Вчера я произведён в полковники, по старшинству Старой Гвардии, как ныне учреждено, а по полку бы мне не досталось. Производство было довольно большое, особенно для подпрапорщиков, которые давно были лишены его; но милостей, кроме ленты Карцову и нескольким инженерным генералам, по представлению вел[икого] к[нязя] Ник[олая] Пав[ловича], никому не оказано.

Из бывших наших товарищей Григорий Нарышкин вышел в отставку; кое-как вытащили, а брат его Алексей женится в Москве на Хрущовой, берёт 600 душ и 100 т. чистых денег.

Жена моя тебе кланяется, поздравляет с новым годом. Я её оставил на бале, приехав домой, чтобы написать к тебе, ибо завтра утром сделать бы сего не успел. Тебя же прошу поклониться и поздравить сестрицу, зятя и брата, и пожелать им большого против нынешнего года счастия. Прощай, друг мой, будь здоров и продолжай любить по гроб нелицемерно преданного тебе и всею душою любящего тебя друга.

Прости. Весь твой Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 198-199 об.

23

22.

С. Петербург. 9-го генваря 1822.

Благодарю сердечно, милый и дорогой друг, что начал год, вздумав о нас, любящих истинно тебя друзьях; я говорю в множественном, ибо и Катя моя разделяет мои к тебе чувствования. Благодарим за дружеские твои нам пожелания и уверены, что год сей не принесёт в дружбе нашей ничего нового, кроме её укрепления, но желали бы, чтобы он принёс тебе новое счастие, а нам возможность изъявить тебе яснее всю великость дружбы нашей к тебе, и чтобы она была для тебя плодоносною, но не с тем, чтобы тебе в чём не доставало, напротив, да всё тебе споспешествует, и да ты во всём преизобилуешь, - а мы бы могли только умножить твои наслаждения. Если желания мои для тебя сбудутся, я истинно буду счастлив, ибо тогда ничего не будет к благополучию моему не доставать. Не полчаса в неделю желаю я посвящать тебе, друг мой, но половиною дней жизни моей хочу с тобой делиться.

О зяте твоём брат твой без помощи моей успел сделать всё, что нужно было, я его дня три не видал и потому не знаю, совершенно ли уже кончено. Для Николая же Николаевича, может быть, не буду бесполезен, но должно дождаться Дибича. По делам твоим посылал к Гладышеву, и к другим торговцам, слышал от Трофимова, будто бы кожа подешевела; углицкой товар от 62 р. спустился до 56 р. Ты жалуешься на Энгеля, а я посылал к нему несколько раз, но без толку, всё обещался быть ко мне сам, однако ж не бывал.

Катя благодарит тебя за присылаемое варенье; она очень его любит; но  теперь боится кушать, зубы очень болели на днях.

Скажу тебе о городских весёлостях, к которым ты очень любопытен. Балов всех не пересчитаешь; в Новый год я в первый раз в жизни моей был в придворном маскараде, и в другой раз не поеду. Катя меня дожидалась, и я вышел из Ермитажа до ужина, в проход из Белой залы до лестницы, едва не испустил от давки дыхания.

Чтоб тебе дать понятие о шуме городском, скажу тебе, что после первого числа я, домосид, был уже на трёх балах, а на нынешнюю неделю вот как распределено: сего вечера бал у англинского посла, завтра спектакль во дворце, в среду бал у Хитровых, в четверг спектакль у вороного Уварова, в пятницу большой бал при дворце, в субботу у французского посла, в воскресенье у Татищевых; а там у послов и Татищевых и Хитровых всякую неделю возобновляется. Нам четверга не миновать, а там вычеркнем сколько можно. Я Кате объявил, что раз в неделю чересчур довольно, и она со мной согласна. Он читает за мной и боится, что ты подумаешь, что она такая охотница до балов, что я её с трудом удерживаю дома. Она надеется, что я не опровергну утверждения её в противном. Нечего сказать, любит со мной посидеть. Благодарит теперь меня за последнюю строку.

Прощай, любезный друг, пора спать, второй час, и надеюсь, что ты теперь погружён в приятном сне.

Прости, друг твой Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 200-201.

24

23.

С. Петербург. 17-го генваря 1822.

Каждое письмо твоё, любезнейший друг Иван Николаевич, исполняет сердце моё живейшими наслаждениями; выражения дружбы твоей доставляет мне усладительнейшие ощущения. Как и чем могу изъяснить тебе всю великость благодарности моей? Единственно питая равное чувство к тебе, всё прочее, даже если б и имел возможность сделать, недостаточно будет для вознаграждения тебя за все приятные минуты, тобою мне доставляемые. Но я время не имею много; вчерашний день был занят, а сегодня, кроме сего письма, ещё должен необходимо писать к сестре, и потому приступаю к уведомлению тебя по поручениям твоим в рассуждении зятя и брата Николая Ник[олаевича], которого благодарю за письмо, но отвечать должен отложить до будущей недели.

Дело графа Сергия Дм[итриевича] шло весьма хорошо, велено было оставить полковником, и приказано внести в приказ. Но при докладе высочайше было повелено вел[икому] кн[язю] Михаилу Павловичу лично с Государем о нём объясниться. Какие последствия будут, неизвестно. Если оные сего утра вовремя известны будут, то извещу.

Знаете ли вы, что Пирх умер, и Исленьеву велено принять полк на законном основании; но командиром он не назначен. Происшествие неприятное, потому что, может быть, вы целую неделю проведёте в беспокойстве; но я надеюсь, что кончится хорошо, ибо думаю, что вел[икий] кн[язь] не будет уговаривать государя оставить графа в службе. Может быть, только не удастся получить мундира, - но это не беда.

Дибич приехал, и Яков Николаевич подаст ему сегодня прошение Ник[олая] Ник[олаевича]. Вчерашний день я предупредил его о сём и сказывал, что без него князь Волконский не хотел принять просьбы, но согласен на оную, если он препятствовать не будет. Дибич отвечал мне, чтобы Як[ов] Ник[олаевич] подал ему прошение, и обещал с своей стороны исполнить всё сходственно желанию моему. Почему я и надеюсь в следующем письме поздравить тебя с благополучным окончанием сего дела, если какое-нибудь высочайшее повеление не положит новых препятствий. Но, кажется, что сего быть не должно.

Вот, любезный друг, что имел я тебе сказать по сим делам; что ж касается до покупок, то я не исполнил. Крестьяне твои нашли сами тотчас клад, и я их задерживать не решился, почему и думал отправить особенно требуемые тобою вещи, только сало ворвянное (?) Конст[антин] Мих[айлов] с ними отпустил. Он приходил мне сказать, что за юфть дают ещё только по 47 р., но дадут и больше, и что черкас[с]кие подошвенные нехорошо делаются, - слишком сыры. Подрядчики и кожевники, к которым я посылал, не дали ещё ответа.

Прощай, любезный друг, должен бы я ещё тебя сегодня строчкой успокоить, сейчас пойду в канцелярию, и если есть какой ответ, тотчас отправлю. Жена моя тебе кланяется.

Преданный тебе Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 202-203 об.

25

24.

[24 января 1822 г.]

Любезнейший друг Иван Николаевич.

Берусь за перо единственно для того, чтобы ты не подумал, что я забыл почту, но писать ни минуты времени не имею. Получил ли приказ о графе Толстом? Я рад, что мог оным парализировать письмо моё. Граф Коновницын очень был худ вчера поутру, Пётр Оленин испуганный приехал ко мне, но вечером сказал, что опять всё хорошо идёт. Я в больших хлопотах и должен тебя оставить. Жена тебе кланяется, а я обнимаю.

Преданный Трубецкой.

24 генваря.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 204.

26

25.

С. Петербург. 31 генваря 1822.

Как я был доволен, любезный друг Иван Николаевич, что успел послать тебе приказ и успокоить тебя насчёт зятя твоего; он лично мне рассказывал всю радость вашу, по получении оного, во время самых критических обстоятельств. Слава Богу, что дело сие кончено; но жаль, что о другом твоём деле не могу дать тебе такого же благоприятного ответа. Обстоятельства нам положили неожиданную препону, и я боюсь, что до времени невозможно будет получить желаемого. Вышесказанное относится до брата твоего Николая Николаевича.

Тебе известно, что князь Пётр Михайлович согласен был на отставку его, но велел дожидаться Дибича, чтобы просьба шла через него. Когда Иван Иванович приехал, я отправился к нему и просил его, чтобы он постарался исходатайствовать ему отставку; он обещал мне весьма ласковым словом употребить всё с своей стороны и велел сказать Якову Николаевичу, чтобы он привёз к нему прошение, и повторил ему сказанное мне. К несчастию, Яков Алексеевич в то же время писал о своём увольнении, и докладывали о генерале и адъютанте в одно время.

Государь велел отвечать Потёмкину, что теперь не время, и брату твоему такой же относится ответ. Не надеюсь, чтобы осмелились вновь о нём доложить, но ещё попытаюсь просить Дибича изъяснить, что брат твой совсем не потому просился, что Потёмкин желал идти в отставку, но, напротив, не зная о его намерении, и по невозможности продолжать службу, о чём я уже и прежде ему говорил. Жалею, что не знал я о письме Потёмкина, а то бы попросил, чтобы о брате твоём или бы в особое время доложили, или бы объяснили иначе.

Продажа кож твоих идёт худо, Гладышев смотрел их и был несколько раз у меня, но даёт цену весьма низкую, покупает одну юфть, и даёт за пуд только 43 р., что совсем невыгодно. Буде будет давать более сего, то  советует отдать, а сам выше заплатить не соглашается. О черкас[с]ких подошвах говорит, что они чрезвычайно сыры, усоху будет много; я велел к себе из них принести, чтобы самому свесить в теперешнем положении и по высушке.

Теперь круговую цену полагают за подошвы твои по 20 р. за штуку, а за мостовье по 33 р., если можно будет взять за пуд, то весьма хорошо, Гладышев не ценит и в 30 р. Таковые малые цены заставили меня приостановиться продажей, ибо против цены, за всё тобою полагаемой, по данным ценам много не дойдёт. Отпиши ко мне самую последнюю цену, а я между тем буду хлопотать; за юфть, может быть, ещё дадут по 45 р. К Корнелю посылал и к Немцу его несколько раз, но ответу не добился; ещё говорил некоторым, между прочим, Брюхову, но желаемой цены не дают.

Вещи твои вручу зятю твоему. Фридрихс, кажется, не в состоянии сделать теперь никакой уплаты, но надеется как-нибудь уговорить Чирикова. О Энгеле слуху нет, но я его прижму. Прости, любезный друг, обнимаю тебя и брата твоего; жена моя кланяется; благодарю за дружбу твою к ней.

Прощай, преданный тебе Трубецкой.

Приписка на полях первого листа:

Графу Коновницыну легче.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 206-207 об.

27

26.

С. Петербург. 7 февраля 1822.

Любезнейший и дражайший друг Иван Николаевич.

Каждое письмо твоё исполняет меня благодарностию за бесценную дружбу твою, которую ты всегда умеешь различными способами изъявлять мне. Между тем, ты столь выше достоинства их ценишь мои письма к тебе, что писать их не может быть для меня одним из любимых удовольствий; но я бы им с радостию пожертвовал, если б они могли заменены быть беседою твоею. Но хотя ты и сбираешься, однако ж ещё наверно не могу тебя в скором времени по письму твоему от 29-го ожидать. Желаю только, чтобы отсутствие твоё из столицы к пользе твоей послужило.

Об отставке брата твоего ещё ничего нет; Дибич обещает доложить вновь и постарат[ь]ся, но удастся ли, Бог знает. Время теперь не очень надеяться позволяет. Сегодня едет в Вену Татищев, бывший Министром в Испании, и, кажется, что с решительными объяснениями. Но я не упущу стараться убедить усильнейшими просьбами.

О товаре я писал тебе, как дёшево дают; постараюсь сбыть с рук как могу выгоднее. Сегодня надеялся переслать тебе описание; как делать подошвы хорошие; Гладышев обещал было к сему времени подвезти, но обманул; однако ж, верно, доставит. Я думаю, что он наконец возьмёт весь товар, на него больше надежды, нежели на других. Он сказал мне, что даст ту цену, какую будут давать другие.

Вещи отдал графу, кроме серебра, о котором не беспокойся, оно в целости, хотя и не выкуплено, по недостатку у меня денег; но если нужно будет переслать его к тебе, или отдать кому, то напиши, я тогда его возьму.

Фридрикс хлопочет, но не надеюсь, чтоб уплату мог сделать. К несчастию, я ещё сам в трудных нахожусь обстоятельствах и не имею средств оказать тебе те услуги, какие бы желал, и какие неоднократно от дружбы твоей получал. Но Бог милостив, и потому я небезнадёжен, что когда-нибудь буду иметь возможность явить тебе всю преданность и дружбу, которыми горит к тебе К[нязь] Сергей Трубецкой.

Жена моя усердно тебе кланяется. Брату Николаю Николаевичу поклонись от меня. Прошу его не сердит[ь]ся, что к нему не пишу, время немного выдаётся.

Приписка внизу последнего листа:

Графу твоему лучше.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 208-209 об.

28

27.

С. Петербург. 13 февраля 1822.

Последняя почта не привезла мне от тебя писем, любезнейший друг Иван Николаевич, если это от того, что ты скоро будешь сюда - и сборы тебе помешали, то я не сетую; но боюсь, что какие другие недосуги воспрепятствовали. За погодою твои покупки, может быть, неуспешны, если у вас время такое же, как у нас. Здесь на реке не позволили для масленицы делать гор. Их поставили на Царицыном лугу, и то не иначе могли сделать, как из выломанного льду с реки; во всю масленицу шёл дождь, и ездят давно на колёсах, два дня сухих и будет пыль. Что предвещает нынешняя зима для будущего урожаю, не знаю, можно ли без страха предвидеть. Уповательно, что можно ещё надеяться, что весна не погубит, но если земля оттает, и после будут опять морозы, то посевы позябнуть могут. За город на санях ехать нет никакой возможности; кажется, что до самого Чудова нет ни снежинки в поле, ни на дороге.

По причине масленицы никаких дел твоих исполнить не мог; теперь опять надеюсь возобновить их, и скоро продать твои кожи, только цены хорошей не можно будет получить. Я бы хотел в будущем письме твоём видеть крайние [цены], менее которых не отдавать.

О брате твоём также ещё ничего не знаю, сегодня ездил к Дибичу за ответом, но не застал его. Завтра опять отправляюсь, но не успею написать тебе, что будет, потому что по утрам его видеть нельзя, а только после обеда в пять часов, когда дома бывает.

Сегодня отдыхаю от масленичной суматохи; особенно для меня вчерашний день был самый распутный; тёще моей вздумалось дать танцевальный завтрак; сто два с половиною человека назвала, и за угощением надобно смотреть было, при таком множестве людей можешь посудить, какой должен быть беспорядок, особенно когда одни пляшут, а другие есть приходят. Продолжалось до осьмого часа вечера, а там ещё был бал у французского посла, где танцовали с 3-х или 4-х часов; но я с женой убрался в одиннадцатом. Спасибо ей, что она меня этим тешит, как и всем другим. Она тебе кланяется и благодарит, что во всех письмах вспоминаешь.

Пиши, любезнейший друг мой, как в делах своих успеваешь; постараюсь продать поскорее товар твой и прислать деньги; так мне больно, друг мой, что в трудных твоих обстоятельствах я не в силах помочь тебе. Сколько бы дал я за возможность быть тебе, в таком твоём трудном положении, полезным! Но видеть крайность твою, быть страдательным видетелем её и не иметь способов к деятельной помощи - весьма горестно. Ты легко вообразишь себе то, что переместясь в моё положение, и поставив меня на своё; я знаю твои чувства, и по ним ты можешь судить о тех, которые питает к тебе истинно преданный друг твой К[нязь] С. Трубецкой.

Николаю Николаевичу мой усердный поклон.

P. S. Пожалуй, посмотри между своими книгами, нет ли книжки под заглавием «Common sense» by Thomas Payne; она у меня была не моя, и теперь требуют её от меня, и мне бы весьма хотелось её отдать. Если найдёшь, пожалуй, пришли с первой почтой. Также посмотри, не вдвойне ли у тебя Робертсонова «История Карла V-го», я нашёл у себя 1-й том в большую 8-ку, а достальных нет.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 210-211 об.

29

28.

С[анкт]. П[етер]бург. 28 марта 1822.

По сей почте не успею послать тебе ни гроша, но на будущей вышлю непременно тысяч около четырёх. На сей раз и больше писать не могу, говею и надобно идти к службе. Прости мне грехи мои пред тобою, как бы я их тебе простил, если бы ты в чём мог быть пред мною грешен.

Друг твой Трубецкой.

Деньги пошлю в пятницу - в Валдай.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 212.

30

29.

С. Петербург. 10-го апреля 1822.

Воистину воскресе!

Любезный друг Иван Николаевич. Вот ответ на твоё приветствие, которое желал я сам тебе сделать, но обстоятельства воспрепятствовали мне писать тебе. Первое и важнейшее из них есть смерть дяди моего князя Голицына, мужа родной тётки моей, которая очень огорчила сестру мою, и поразила тем, что последовала совсем неожиданно.

Первое письмо моё было весьма короткое, я не хотел писать к тебе без денег, и как надеялся получить их к почте, то отлагал до последней минуты, между тем говел, и пришлось так, что едва осталось время начертить несколько строк; деньги замедлили, и я только мог отправить их на следующей почте, то есть в четверток, на имя твоего человека в Валдай, по твоему приказу, и так, если ты за ними не посылал, то они ещё там.

Вещи, тобою мне оставленные, до сих пор ещё весьма мало нам помогли, с бриллиантом ничего не мог сделать, потому что ценят его несравненно менее против объявленной мне тобою цены; вообрази, что в ломбарде оценили в 500 р., а Дюваль на вид полагал цену в 1200 р., но прибавил, что утвердительно сказать не может, не вынув из оправы. Порок его тот, что очень плоск; мы с братом твоим хотим свесить, сколько в нём карат. Полотны, штоф, кожи - всё ещё лежит, также табакерка, часы и шкатулка не продаются, но с сими предметами надеюсь ещё вскоре иметь дело.

Платье Николая Николаевича не сделано, говорят, что мерки нет, брат твой, я думаю, писал уже о том тебе. Доверенность получил, буду хлопотать, также и в ломбарде, если ещё требование твоё не исполнено. Билеты возьму на нынешней неделе, также и подпишусь на требуемые тобой журналы. Прочие дела и уплаты также исполню. Живчика пилю не без пользы, он должен был писать к тебе сам; не подаёт никакой надежды справиться в скором времени, обстоятельства его кажутся совсем худы[ми] по сие время.

Я рад, что брат мой поехал [к] тебе, хоть немного отдохнул; он обещал мне непременно вспомоществовать и выслать к тебе прямо деньги; ожидаю известия от него на сей неделе или в начале будущей. Я боюсь, чтоб и мне не нужно было истрачиваться, всего дороже стоить будет заводиться экипажами дорожными. С будущей почтой, думаю, буду в состоянии уведомить тебя наверное, поеду ли куда отсюда или нет; ты знаешь, что намерение моё было провести часть лета у сестры в деревне, это довольно далеко, ибо в Курске.

Сегодня получены известия от Татищева, приехал Кокошкин, что привёз, ещё неизвестно. Все журналы сегодняшней почты, в коих напечатана нота Рейс-Эфендия, остановлены; она чрезвычайно груба и оскорбительна для нас, но какие будут последствия, должно скоро открыться, время немного остаётся для изготовления, а чем более медлим, тем, кажется, более расстроиваемся.

Закревский едет в конце месяца в чужие краи. К[нязь] Волконский поедет с Государем в будущем месяце, будут, кажется, осматривать войска и на сейме в Варшаве; между тем, мы, кажется, останемся под начальством военного министра.

Жена моя благодарит тебя за всё памятование твоё о ней и желает успеха в делах твоих и здоровья. Брата твоего обоими за меня.

По записке твоей постараюсь выхлопотать для твоего лекаря.

Временем не хвались, и у нас погода была бесподобная всю неделю, ныне другой день с дождём, сегодня был гром, но тепло, и солнце чисто светит. Прощай, друг мой, до понедельника.

К[нязь] С. Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 214-215 об.

Page:   1 2 3 4 5 6 7  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).