© Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists»

User info

Welcome, Guest! Please login or register.

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).

Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).

Page:   1 2 3 4 5 6 7  

Posts 31 to 40 of 67

31

30.

С. Петербург. 17 апреля 1822.

Благодарю тебя, любезный друг, за второе поздравление твоё, и мы тебе оное повторяем, желаем, чтоб радостный праздник за собою принёс и тебе радости, чтоб все твои беспокойства прекратились и желания исполнились.

Хорошо сделал, что за деньгами послал в Валдай, ибо я до получения твоего письма переслал их на имя твоего человека. Сукно купил и послал графу. Фрак закажу, как скоро получу мундир, я думаю, что он на почте, ибо сегодня брат твой получил повес[т]ку, и так завтра же буду его иметь, и в четверг, думаю, можно будет послать; билеты же прежде вторника не пошлю; а другие посылки отправлю с кладью зятя твоего; она, кажется, ещё не так скоро отправится.

Прости мне, друг мой, что я так дурно и не связно пишу; я весьма не спокоен, и причиною моего беспокойства брат мой Пётр. Он пишет ко мне, что жену свою нашёл больною, и говорит, что едва причинилась ей чахотка, хотя надеюсь, что захватили, но на таком расстоянии известия не так скоро получаются, как бы желалось, а я по себе могу судить, сколько он должен быть огорчён и не спокоен, в отдалённости всё худое видишь в худшем виде, от того и более, может быть, беспокоюсь, нежели есть чему, дай Бог.

При таких обстоятельствах брат, конечно, не мог заняться порученным ему мною делом, и потому мне нужно будет хлопотать здесь; до сих пор ещё из твоих вещей никаких с рук сбыть не мог, но надеюсь достать вскоре денег и послать к тебе, если не все вдруг, то хотя по частям. Одно беспокойство ведёт за собою и другое, потому теперь беспокоюсь за брата и за тебя; но Бог милостив, уповаю на благость его, надеюсь, что все беспокойства прекратятся и заменятся удовольствием.

Прости, друг мой, будь здоров, поклонись брату и прими усердный поклон от жены преданного тебе друга К[нязя] С. Трубецкого.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 216-217 об.

32

31.

С. Петербург. 12-го мая 1822.

Всякая почта, любезнейший друг, приносит мне новые от тебя приятности; всякое письмо или лучше сказать всякая строка твоя доставляет мне новые наслаждения, и ты имеешь во мне истинно благодарного тебе друга за все доказательства нелестной твоей ко мне дружбы и искренних чувствований твоих, которые я столь мало заслужил, хотя ты и превозносишь меня. Но оставим это, ты мне не веришь, а я тебе не верю в сём случае; и хотя в оном не сходимся в мыслях, но во всём другом, а особенно в чувствах взаимной дружбы, мы согласны, следовательно, нам спорить не о чем, и прение будет бесполезно.

Я тебе писал о деле, которое у меня идёт; заключение оного на время ещё остановится, но, между тем, я буду приискивать средства к приведению его к окончанию. Оно теперь должно остановиться тем, что К[няги]ня едет на Нижегородскую ярмонку; я чуть было сам туда не поехал; она помолвила меньшую дочь за Г[енерал]-А[дъютанта] Чернышёва, и ей хотелось здесь остаться; то, было, и просила меня взяться за её дела, что к моему и кстати бы было, но отпускают на слишком короткое время; если я дело моё по возвращении её сделаю, тогда я сброшу цепи, приковывающие меня к одному месту; нужна будет свобода. Невесте сегодня дали вензель.

Теперь поговорю о твоих делах. Фридрихс по команде не успел, в ходатайстве ему отказали, и потому он писал по почте, но ответа ещё ожидает. Обстоятельства его весьма плохи, отсюда гонят в полк, который в Малороссии, а ехать ему не с чем; если ему денег не дадут, то сделаю, как ты пишешь.

Между тем, Чириков ещё не сдаётся, согласился только до 1-го числа, а более нет; не успешнее ли будет, если ты к нему чрез меня напишешь, означив сроки? Счета тебе посылать я ещё времени не имел; но, если успею, пошлю на будущей почте. Воду Geilnau ищу, но ещё не нашёл, как скоро найду, то пошлю.

Теперь денег ещё не имею, но как скоро добуду, то пошлю тебе, сколько будет возможно; если Чириков не согласится дожидаться, то трудно будет достаточно тебе переслать, но Бог милостив, на него уповаю, по благости своей он нас вывел из одной беды, выведет и из другой. Помощь тебе, мною поданная, была совсем неожиданна, почему же мне и вновь не ожидать такого же счастия? Благость всевышнего неизмерима.

Прощай, поцелуй брата своего.

Друг твой Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 218-219 об.

33

32.

С. Петербург. 3-го июня 1822.

Скажу тебе только два слова, любезный друг Иван Николаевич, потому что весь день до сего числа (теперь уже полночь) не было меня дома, поутру были дела, возвратился в 5 часов и должен был ехать со двора обедать, и был вечером у тёщи, а завтра поутру в осьмом часу еду в город и боюсь не успеть написать тебе несколько строк.

Письмо твоё получил только сего же дня поутру и потому по нём выполнить ещё ничего не успел; ни спросить Гинтера, как помочь порче кож, на все требования твои в оном письме получишь посему ответы только с будущей почтой. К несчастию, и деньги мои к сей почте не поспели, получу их только в среду, следовательно, и они быть к тебе не могут прежде субботы на той неделе. По твоим же из ломбарда хотя дело и кончено давно, но ещё всё тянут в Министерстве Финансов, поспешности никак не добьёшься. Если неприсылка мною денег с сей почтой может тебе сделать какое-нибудь расстройство, то мне очень грустно будет - не в моей воле было сему помочь. Надеюсь о том узнать чрез первое письмо твоё - но я вздор пишу, тогда оно не поможет, в Валдай послать или с эстафетом, выгадаешь только два или три дня. Жаль мне, очень жаль, что не успел лучше устроить. Но что делать.

Вчера вечером больше писать не успел, сего утра довольно рано встал, чтоб прибавить ещё несколько строк.

Твоё письмо наполнено доказательствами, что ты обязан мне быть благодарным; как хочешь, но в точном сём смысле они меня ни в чём не уверили, но доставили новую уверенность в дружбе твоей или, лучше сказать, новые приятные ощущения, всякий раз ты найдёшь новый способ, чтоб сказать мне то же - что любишь меня искренно, в сём чувстве, друг мой, никогда я не сомневался; столько на оное доказательств дал ты мне уже, и столько я сам люблю тебя, что без таковой же взаимной любви к тебе я бы с моей стороны никак обойтись не мог; моя к тебе любовь есть самое настоятельное убеждение, что и ты таковую же ко мне имеешь. И потому не могу я думать, чтобы ты удивлялся силе её, ибо сам таковую же ощущаешь, - нет, друг мой, ни к какому роду людей, не имеющих уважения твоего, причесть я себя не могу; да и с лучшими тебя наравне не ставлю, ибо ты наряду ни с кем быть не можешь, ты единственный, и дружба моя мне в том порукою.

Крайне жалею, друг мой, что брат сестры твоей вводит тебя в родство с людьми, столь много зла тебе причинившими; весьма неприятно сближаться с людьми, которых презираешь, по крайней мере, смею надеяться, что жених не будет походить на старших, - я его совсем не знаю.

Сказать тебе новость, я уже давно никакой тебе не сказывал. Цесаревич назначен Главнокомандующим Польских войск и Литовского корпуса и всей Польши, России принадлежащей, с правами, присвоенными Главнокомандующему манифестом 1812-го года. Поляки все в недоумении, и всех дрожь взяла. Новосильцов назначен при Цесаревиче по делам Польских губерний. Что побудило принять такую меру, мне неизвестно.

Гвардия начинает возвращаться; штаб и первые два кирасирские полка вступили; один в Новую деревню, другой в Стрельну. Весь корпус в половине сего м[еся]ца соберётся между Стрельной и Петергофом, где будет смотр, после коего вступят в столицы 1-е и 2-е баталионы, и 3-е оставаться будут в окружности.

Приехал сюда И.И. Дмитриев - думают, для вступления в Министерство.

Кланяйся брату и прими поклон от жены моей. Яков Ник[олаевич] собирается к тебе, но не смеет решиться в путь на 28 дней; нежит кости свои.

Прощай, будь здоров и люби друга К[нязя] С. Трубецкого.

Приписка с левого края:

Счёт всё ещё не посылаю, но не от другой какой причины, как той, что не успел списать. Сумма не так велика, чтоб из деликатности не решался объявить тебе.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 220-221 об.

34

33.

С. Петербург. 26-го июня 1822.

Любезнейший друг Иван Николаевич!

Из письма твоего от 19-го июня вижу я, что ты много беспокоишься, и особенно обо мне; напрасно, милый друг, к беспокойствам собственным своим прибавляешь ещё новые, без которых мог бы обойтись. В этом я виноват, мне бы должно было тебя успокоить; а я вместо того потревожил тем, что предупреждал тебя, что нужно будет мне поплатиться; в самом деле, когда сие писал к тебе, то не предвидел всех способов устроиться, не тревожа тебя; но с тех пор, когда оные представились, должен был уведомить тебя.

И так, если ты хочешь занимать для возвращения мне небольшой суммы, которою я тебя ссудил, то сего не делай; я счастлив тем, что вывел тебя из затруднения, и верь, что без расстройства себя. Мне деньги не будут нужны до сентября; а если к тому времени получу от тёщи, чего ожидать должен, то мне будут нужны только к концу октября по долгу Щёткину. Если же тебе нужны деньги для собственных оборотов, то могу достать тебе под залог по 10 процентов, и несколько лет тревожить не будут, только без двух процентов за комиссию никак не обойдётся.

Итак, любезнейший друг, ты располагайся как тебе лучше, высылай товар, когда тебе удобнее; если он будет в начале августа, как ты прежде писал, то, буде мне нужна будет некоторая сумма, продаться хоть часть его успеет. Я постараюсь припасти комиссионера повернее твоего Константина.

Касательно хлеба из полуденных губерний не жалуются, надеюсь, что и у тебя хорош будет; деньги же твои как скоро получу, то перешлю, дело кончено, но от Министра Финансов не выходит; несчастную бумагу таскают по мытарствам.

Чирикову свезут письмо, что он скажет, не знаю, надеюсь, что ещё сколько-нибудь от[п]устит, а если и нет, то думаю, лучше сделать как-нибудь, без утраты только для себя.

С Мальвиродом говорил, он просит процентами пока успокоить. Доколе не получу твоих денег, то на будущей неделе вышлю своих, а с сею почтою не имею.

С помолвкою сестры твоей я уже поздравлял тебя, желаю, чтобы она была счастлива, и чтоб не в скорбь тебе был брак сей. Скоро ли тебя, друг мой, увижу с доброй и хорошей женой? Чтобы она была такова, какова моя, более, право, желать нельзя.

Брату своему поклонись; жена моя тебе усердный посылает поклон.

На этой неделе вышлю тебе провизию, тобой требуемую; а «Инвалид» с 1-го июля, если прошлый нужен будет, то отпиши, я ещё не так разорился, чтоб «Инвалида» достать тебе не мог. Билет лотерейный также вышлю на будущей почте, замедлил от того, что далеко живу, - на Крестовском.

До того прости, любезный друг, будь здоров и продолжай любить преданного тебе друга К[нязя] С. Трубецкого.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 222-223 об.

35

34.

С. Петербург. 11 июля 1822.

Ты начинаешь письмо твоё, любезный друг, изъявлением мне благодарности; и я не должен пропустить случая изъявить тебе ту же самую благодарность, которую дружба твоя ко мне возжгла в душе моей, и которая пребудет навсегда одним из приятнейших для меня чувствований. Умея сам ценить дружбу, ты умеешь и измерить всю глубину наслаждений, которую она приносит. Я не могу довольно быть благодарен подателю всех благ за счастливый мой удел - с одной стороны, жена, которая любит меня более всего на свете; с другой, искренний друг, скажи - удел мой не завидный ли? Не богаче ли я всех Крезусов и всех царей земных? Одним бы только желал быть беднее - это желаниями, то есть желал бы, чтобы многие из них уже исполнились, - а именно, чтобы не было блага, которого бы мог пожелать для тебя, но чтоб увидел, что все они уже излиялись на друга моего истинного.

Найти денег под залог имения можно; я знаю одного хорошего человека, тревожить не будет, - он избегает дел с людьми здорчивыми, а охотно делает с такими, как ты; но не думаю, чтобы согласился на 4 или 5 лет; хотя знаю, что при исправном платеже процентов не затрудняется отсрочкою. Всё имущество его в капиталах, но он ищет людей верных и не кляузников. Я осведомлюсь у него, какой теперь суммой может он расположить, и что даст за душу, - не полагаю, чтобы более 250 р.; если просить более, то усумнится в верности. Между тем, напиши мне, какую сумму желаешь взять.

На «Инвалида» для тебя подписался, прости, что так долго медлил; ты знаешь, что «Инвалиду» до Осташков[а] не скоро дойти можно, путь далёк для увечного.

За перстень тётушки твоей едва ли достану 250 р., более не иначе можно, как чрез какую-либо сделку.

Денег посылаю тебе только полторы тысячи рублей, более теперь не могу, на будущей неделе надеюсь ещё переслать, и, может быть, достану твои из ломбарда; до сих пор ещё не выхлопотал. Счёт также пришлю с будущей почтой, - лень переписывать, хотя и немного, до сих пор задержала.

Прости, друг мой, будь здоров и весел, брату твоему желаю того же, и жена моя разделяет со мной желания мои.

Преданный тебе друг К[нязь] С. Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 224-225 об.

36

35.

С. Петербург. 18-го июля 1822.

Любезнейший друг мой Иван Николаевич!

Всякий раз, когда получаю письмо твоё, с новым удовольствием читаю его; ты так умеешь выразить чувства твои и описать дружбу твою ко мне, что при каждом чтении приятнейшие ощущения наполняют сердце моё, и душа моя в благодарности возносит хвалу милосердию Божию за дарование ей такого искреннего и любящего друга, каков ты. Я никак не могу надивиться блаженному жребию, всевышним милосердием мне предназначенному, не могу достойно излиять благодарности моей пред Престолом Всемогущего, за наделение мне так отлично пред прочими смертными; я, один, может быть, в свете, имею друга и жену, каких нет вдвойне, и потому никогда не могу быть несчастлив, доколе их имею.

Малейшую грусть мою разделом они облегчат и подадут утешения, которые обратят её в радость. А всякую радость мою стократно увеличат. Из чего доставляют мне приятности и наслаждения, каждое слово их разливает несказанную сладость в душе моей, их любящей. Скажи, друг мой, кто, подобно мне, может назвать себя счастливым? Может ли мне чего недоставать к счастию моему, и могу ли желать чего-либо - одно желание оставаться может - то, чтоб существа, столь меня осчастливливающие, были в свою очередь столько же благополучны, сколько я. Прими, друг мой, сие искреннее, из глубины души моей исходящее желание, - и да сбудется оно наискорейше и на веки продолжается. Тогда, друг мой, не останется мне более желаний, и жаждать ими я не буду.

Ты требуешь, друг мой, от меня записки прихода и расхода денег твоих; посылаю её, если что забыл, то, пожалуй, исправь. Только не думай, пожалуй, чтобы ты меня расстроил, я теперь нужды в деньгах, как и прежде писал тебе, не имею; а если буду иметь, то из вырученных за товар, который ты пришлёшь, не посовещусь взять. К тому же, в числе присланных мною тебе, есть взятые под залог оставленных тобою вещей и билетов; следовательно, они меня не тяготят.

Струговщикову я заплатил, переслав Лихонину 600 р., он отвечал, что я прислал 100 р. лишних, которые однако ж оставил у себя. Теперь только остался Чириков, который ждать не согласился, и потому я сказал ему, что отдам тогда, когда будут. Фридрихсов брат теперь будет здесь, и он надеется, что с его помощью уплотит если не все, хотя половину; если же нет, то возьму заёмное письмо.

Ты пишешь, чтоб я денег не высылал, а потому я сегодня, не получа ещё ивоих 7 т., высылкою до получения их придержался. Денег под залог, кажется, приищу, как и прежде писал, только отпиши, какую сумму тебе надобно, и выкладывай не более 250 р. за душу; если можно более взять, то останутся излишние. Если ты закладываешь из заложенных уже в Опекунский Совет, то вычисли, сколько придётся внести за душу. Я после Петергофского праздника буду хлопотать.

Давно не писал тебе новостей. Государь скоро поедет в Италию и проездит, кажется, месяца четыре. Гвардия собирается между Стрельной и Петергофом, в последних числах месяца будет ей там смотр, и после она вступит в свои казармы, кроме третьих баталионов, которые останутся в окрестностях.

Греки турок бьют, на суше и на море. Флот Турецкий, собранный в Чесме, греки зажгли, 4 больших корабля, и в том числе капитана Паши, взорвали на воздух, а прочие рассеяли. 400 их вызывались принести в жертву жизнь свою для истребления врага, но по жребию избрано только 10, и 11-й капитан, сооружавший бандеры, хотел непременно иметь начальство и произвёл дело с полным успехом. Воскрес бывший дух греков - в области егоизма, в которой мы живём, он не обитает. Прости, друг, будь здоров.

Преданный твой Трубецкой.

Приписка на левом поле последнего листа:

Брату поклонись и прими поклон от жены моей.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 226-227 об.

37

36.

С. Петербург. 25-го июля 1822.

Письмо твоё от 17-го, наполненное, как и все прежние, приятнейшими изъявлениями столь для меня драгоценной дружбы твоей, любезнейший друг Иван Николаевич, получил только вчера вечером, и потому не мог исполнить ещё никакого по оному поручения, ни отдать брату твоему вложенного письма; я живу на Крестовском, он на Емельяновке; сего утра в Штабе увижусь с ним и отдам; видел его в Петергофе, где пробыли три дня.

Сегодня в городе шёлковую материю куплю и отдам ему для доставления, а билет Головинской подожди до будущей почты, ныне послать не успею.

Делом твоим теперь займусь; денег достать можно, срок только, может быть, несколько трудно будет утвердить такой, какого ты хочешь, однако ж, кажется, и это можно будет, во всём этом деле, кажется, труднейшее будет найти по 300 р. за душу, ибо хотя по новому указу положены они гораздо более против прежнего, но в залогах казённых ничего не набавлено; а оттого и частные люди в прибавке удерживаются. Счёт я послал тебе на прошедшей почте; ты видел из него, что обязанность твоя предо мною невелика; если найдёшь в нём ошибки, пожалуй, заметь, нет ли их в прежнем счёте. Кажется, ты говорил мне прежде.

Я совсем забыл прошлый раз отписать тебе о кожах твоих, о которых ходил справляться к Гинтеру. С которых лицо согнали, то они испорчены уже, ибо другого не наведёшь, и пойдут за бесценок; как это случилось, я рассказать хорошенько не мог; а говорил, что, сгоняя шерсть, согнали и лицо.

Твой человек, который у Гинтера учится, приходил ко мне и просил, чтобы я написал тебе, чтобы остерегались в курятнике иметь гусиный или утиный кал. Оной вреден, и могли кожи быть от него испорчены, если не сгнили в лёжке, буде долго намоченные лежали в куче. Он советует сделать новые курятники, если в старых есть гусиное или утиное, и иметь в них куриное, индюшечное и голубиное.

Жена моя благодарит тебя за память и кланяется; брат мой Пётр также кланяется тебе и брату твоему; он приехал поставлять вино в казну, и ещё пробудет ден с десяток.

Мы все были в Петергофе, где очень всех помочило дождём, но освящения не испортило. Двор там остался, забавляется манёврами в заливе, разводами, ученьями и смотрами Гвардии, которая вся в тех местах собрана и в последних днях сего месяца вступит в столицу, оставя все 3-й баталионы в окрестности.

Граф твой нездоров; у него была, кажется, желтуха, но теперь ему лучше.

Прости, любезный друг, будь здоров, и чтобы всё, окружающее тебя, был[о] здорово; также поля, луга, хлеба, заводы, кожи, скот и проч. и проч. Жена пришла бранить меня, что верно-де забыл от неё поклониться.

Прощай, друг мой, до будущего понедельника, если Яков Ник[олаевич] поедет, то с ним буду писать.

Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 228-229 об.

38

37.

Августа 1-го 1822. С. Петербург.

Едва имею время, любезный друг Иван Николаевич, сказать тебе несколько строк, для того, чтоб не опечалить тебя молчанием, чтобы ты не вообразил, что я болен или что иное неприятное.

Вчера весь день я был за городом, а сегодня, вместо того, чтоб писать к тебе, должен был ездить, и теперь только мог приняться за перо; и боюсь опоздать на почту, ибо первый уже час. Виноват ещё пред тобою, друг мой, что не посылаю Головинского билета; на сей раз недостаток в деньгах воспретил взять его, но с будущей почтой непременно пришлю. Не пугайся, однако ж, сим недостатком, у меня деньги есть, но лежат в казённом месте, а выдачею позадержали, вот отчего был эту неделю недостаток.

У министра финансов по твоему делу также ещё подписи не добьюсь, с казёнными местами иметь дело, - такая медленность!

«Инвалид» я велел подписывать на твоё имя, в Вознесенскую контору, уведомь, получил ли? Мне на почте сказали, что посылали.

По займу твоему хлопочу, успеха ещё, сходного по твоим желаниям, не имею. Прости, любезнейший друг, должен запечатать письмо.

Кланяйся брату, мой брат Пётр, который теперь здесь, и жена тебе кланяются.

Преданный твой Трубецкой.

На обороте листа адрес:

Его Высокоблагородию Милостивому Государю Ивану Николаевичу Толстому. В Осташков, в село Вознесенское, Ельцы тож.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 230-230 об.

39

38.

С. Петербург. 7-го августа 1822.

Нынешняя почта не принесла мне известий от тебя, любезнейший друг Иван Николаевич; я не сетую и не уповаю, что никакой неблагоприятной тому причины нет; но приписываю молчание твоё наступлению времени, столь для земледельца драгоценного, представляю себе тебя, в полях и лугах, окружённого толпами косильщиков, жателей, орателей и проч. Судя по благоприятной погоде, во всё почти лето здесь продолжавшейся, я надеюсь, что урожай обеспечит тебя на следующую зиму, сено же не чрезвычайно хорошо в здешних местах родилось, однако ж жаловаться нельзя.

Плодов у нас довольно, особенно вишен. Кстати, говоря о земледелии, скажу тебе замечание князя Борятинского - в Курской губернии, он пишет, что обыкновенно сеяли у него рожь на казённой десятине по 10 четвериков; он засеял 937 десятин по 8, 6 и 4 четверика, и нашёл, что в тех полях, где меньше было засеяно, родилось лучше, так что на такой десятине, где засеяно было 4 четверика, родилось более, нежели на той, где засеяно было 6, а на сей более, нежели на той, где 8, и проч., так что он в прошлую осень засеял уже пять тысяч десятин по 6, 4 и 3 четверика на десятине.

Сейчас, любезнейший друг, получил письмо твоё и с прискорбием прочёл новые расстройки, тебе нанесённые. Благодарю тебя, что сообщил мне о них, хотя и не предвижу, каким образом выполню поручение твоё. На будущей только неделе ты пришлёшь доверенность, она придёт ко мне 14-го августа, а срок 18-го; если свидетельство можешь иметь не прежде как чрез месяц, то без оного нельзя заложить будет имения, следовательно, остаётся только занять без залога и передать много процентов. При всём том ещё счастливо будет, если успею найти к сроку деньги. Если б я мог представить свой залог, то бы не беспокоился; но теперь у меня его нет. Деньги твои, удержанные до сих пор в ломбарде, получить ещё не могу, каждый почти день посылаю к Буцкому за ними. Фридригс уехал, прислав заёмное письмо, а Чириков не даёт покоя, всё пишет, что детям нечем обмундироваться, и что ему самому есть нечего. Вся теперь надежда на Коркаса и ему подобных.

Жалею, крайне жалею, что, между тем, письмом сим нимало тебя не успокоиваю, но ещё более духу твоему навожу смятения; однако ж ободрись, любезный друг, Бог добрым людям помощник, и с его всемогущею помощию надеюсь из тяжкого твоего положения вывести тебя; за добрую душу твою и любящее сердце Он без награды тебя не оставит; мысль сия даёт мне великое упование окончить по твоему желанию. Итак успокойся, любезный друг, а я с своей стороны употреблю всё, чтобы оправдать доверенность твою, и надеюсь, что следующая почта принесёт тебе от меня успокоивающие известия.

Преданный друг твой К[нязь] С. Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 232-233 об.

40

39.

С. Петербург. 14-го августа 1822.

Худой я тебе помощник, любезный друг, доселе ещё ничего по желанию твоему не успел сделать, хотя надежду и не потерял. Более всего меня беспокоит то, что в приложенном при твоём письме срок означен 18-го августа, и весьма строгий; ибо грозит потерею задатков. Твоё письмо от 6-го числа облегчило, однако ж, меня тем, что ты требуешь хотя не всю сумму; но всё ещё утешиться совершенно не могу, ибо надежда достать и десять тысяч ещё не совсем уповательна; часть сей суммы, и, кажется, более половины, будет у меня на сих днях; но боюсь крайне, чтоб не замедлили выдачею.

Другое твоё поручение постараюсь выполнить, одного только брил[л]иантщика знаю, и полагаю, что он согласится подождать деньги. Платье же, то есть материя, куплена, но только сегодня, ибо денег, право, у меня не было, и как нарочно на шёлковые кредиту не имею; в магазейнах, где жена берёт, не было; а нашёл в таком, где незнаком.

Брат твой давно сбирается, но всё ещё не уехал; потороплю его. Теперь я с ним почти не вижусь, он живёт на Емельяновке и, по отсутствию властей, в город не ездит, а я - на Крестовском - друг от друга далеко.

Здесь сбирают со всего народа подписки, что не принадлежит к какому тайному обществу, и отречение не принадлежать впредь. Говорят, что один написал, что он ни масон, ни карбонари, ни член Библейского общества. Ложи все закрыты третьего дня. Указ, говорят, прислан с трет[ь]ей станции.

У нас ещё завелась свадьба. Сестра жены моей сговорена за Австрийского министра Барона Лепцелтерна, который вчера уехал на конгрес[с]. Ещё есть свадьбы: Донаурова идёт за конно-гвардейского Жадовского и проч.

Брат мой уехал, оставя тебе и Ник[олаю] Ник[олаевичу] поклон, и мой к сему присоедини. Жена моя вам кланяется. Прости, что так торопливо пишу.

Преданный тебе друг К[нязь] С. Трубецкой.

РО ИРЛИ. Ф. 576. Д. 10 (№ 40.4.21). Л. 234-235 об.

Page:   1 2 3 4 5 6 7  

You are here » © Nikita A. Kirsanov 📜 «The Decembrists» » Из эпистолярного наследия декабристов. » Письма декабриста С.П. Трубецкого к И.Н. Толстому (1818-1823).