© НИКИТА КИРСАНОВ (ИНФОРМАЦИОННЫЙ ПОРТАЛ «ДЕКАБРИСТЫ»)

User info

Welcome, Guest! Please login or register.



Письма А.И. Якубовича к Н.Н. Муравьёву.

Posts 1 to 10 of 20

1

Письма А.И. Якубовича к Н.Н. Муравьёву (Карскому)

[img2]aHR0cHM6Ly9zdW45LTU4LnVzZXJhcGkuY29tL2M4NTU2MjAvdjg1NTYyMDA0OC8xZDdmM2MvMjY4WEt3NDdnVDguanBn[/img2]

Александра Ивановича Якубовича современники считали натурой поэтической, романтической, восхищались его храбростью. Пушкин называл его в ноябре 1825 г. героем своего воображения1. Д.В. Давыдов писал в 1824 г., что видит в нём «героя, который уже третий год питает [его] душу своими богатырскими и великодушными деяниями, несущими на себе отпечаток чего-то исторического, веющими запахом времён поэтических»2. Но в литературе о декабристах противоречиво толкуется облик А.И. Якубовича и его взгляды3. Обычно ссылаются либо на известное его письмо Николаю I, написанное уже после восстания 14 декабря, либо на очень разные по степени своей достоверности высказывания отдельных лиц, в том числе и декабристов.

Было высказано мнение, что «правильному пониманию облика Якубовича препятствует и крайняя скудость биографических материалов» - отсутствие (гибель) его мемуаров и незначительный объём сохранившегося эпистолярного наследия4. Опубликовано его следственное дело5. Это дело, письмо Николаю I из Петропавловской крепости (от 28 декабря 1825 г.), а также высказывания других декабристов на следствии, и являются основным материалом для исследователей при изучении его жизни до восстания 1825 г. В основном объектом изучения становятся 1824-1825 гг., когда Якубович приезжает лечиться с Кавказа в Петербург - это время его участия в тайном обществе.

Сохранившаяся незначительная часть наследия А.И. Якубовича опубликована в разных изданиях. От периода 1823-1825 гг. известны письма к нему от А. Вельяминова (одно письмо 1823 г.), Д.В. Давыдова (шесть писем 1824-1825 гг. и без даты), А.И. Толстого (одно письмо 1825 г.). Письма самого А.И. Якубовича связаны со временем пребывания в Петропавловской крепости (к отцу И.А. Якубовичу и Николаю I) и, в основном, с сибирским периодом: из Иркутска к отцу от 25 августа 1826 г. и Ф.И. Гавриленко (август 1826 г.); А.А. Бестужеву-Марлинскому (февраль 1837 г.), С.Р. Лепарскому (18 февраля и 15 марта 1838 г.), Я.Д. Казимирскому (26 февраля 1838 г.), письмо сестре (20 июня 1841 г.).

М.К. Азадовский доказал авторство Якубовича в отношении статьи «Отрывки с Кавказа…» и ввёл в научный оборот письмо к А.А. Бестужеву-Марлинскому6. Таков известный ныне круг источников. Автографов Якубовича и материалов из его личного архива, относящихся к периоду до восстания, почти не встречается. Это делает каждый автограф А.И. Якубовича особенно ценным для дальнейших исследований.

Публикуемые письма относятся к важному для биографии Якубовича периоду его пребывания на Кавказе с августа 1818 г. до 26 февраля 1821 г. По своему содержанию письма не позволяют говорить о системе взглядов их автора, но они во многом дополняют и уточняют биографию Якубовича того периода, характеризуют его окружение, занятия, взаимоотношения с русским командованием в Грузии; в них находятся также некоторые сведения о его утраченных литературных произведениях, посвящённых Кавказу.

В «Записках» Н.Н. Муравьёва имя Якубовича неоднократно встречается в записях 1818-1822 гг. Впервые он упоминает о прибытии корнета л.-гв. Уланского полка Якубовича из Петербурга на Кавказ 15 февраля 1818 г.7

В мае 1818 г. появляется запись, соответствующая первым письмам А.И. Якубовича к нему. В это время Н.Н. Муравьёв составлял описание Грузии, очевидно, по заданию Генерального штаба. «Я просил Якубовича участвовать в моих занятиях, касательно сведений, собираемых мною для описания Грузии, чтобы он сделал мне описание Кахетии, - писал Муравьёв, - на что он охотно согласился»8.

Два письма А.И. Якубовича относятся именно к этому периоду его деятельности. «Ваше препоручение я выполнил в точности и, по возможности собрав сведения, написал некоторые из статей, находящиеся в нашей программе», - писал он в середине августа 1818 г. В следующем по времени письме он сообщал: «Я разделил Вашу программу и начал описывать Кизих, где с помощью почтенного коменданта могу подробно узнать необходимое для вернейшего определения ответов на заданные мне вопросы». (25 августа 1818 г.).

До сих пор исследователи, по-видимому, не обращались к приведённой выше записи Н.Н. Муравьёва. Теперь, на основании этой записи и публикуемых писем самого Якубовича, очевидно, можно считать, что сбор сведений о Кахетии послужил началом и не дошедших до нас записок Якубовича о Кавказе, материалом, в дальнейшем обработанным им и пополненным другими, собственными впечатлениями. Часть из этих записок - «Отрывки о Кавказе» - была опубликована в 1825 г. в газете «Северная пчела»9.

Как известно, Якубович хорошо изучил Кавказ за время своего пребывания там (1818-1823 гг.) и любил о нём рассказывать. «Многократно повторяемые им рассказы, - пишет М.К. Азадовский, - воспринимались слушателями как отдельные литературные произведения»10. Тогда же, в 1818 г., могли быть собраны первые сведения о районах, близких к Кизиху - Сигнахе и Телаве (где он сам часто бывал для сбора сведений), упоминаемых им в 1837 г. в письме к А. А. Бестужеву-Марлинскому (на Кавказ) по поводу повести последнего «Мулла-Нур»11. Таким образом, помимо сообщения биографических сведений о деятельности Якубовича в первые месяцы его службы на Кавказе, письма намечают некоторые пути поиска и изучения описаний отдельных районов Кахетии и города Кизиха, составленных им.

Вторая небольшая группа писем этого же года относится ко времени после известной дуэли Якубовича с А.С. Грибоедовым 23 октября 1818 г.12 Три письма, в которых идёт речь об этом поединке - два ноябрьских и одно от 9 декабря - пока единственные известные автографы Якубовича на эту тему. Секундант Якубовича Н.Н. Муравьёв сыграл немалую роль в том, что наказание дуэлянту было смягчено. Якубович надолго сохранил чувство благодарности к Муравьёву. «Благодарен, много благодарен Вам за всё, Вами сделанное, - писал он, - дай Бог, чтобы я имел случай показать, сколь много чувствую себя Вам обязанным. Я теперь надолго Ваш должник, и за удовольствие считаю признать себя обязанным Вам» (9 ноября 1818 г.).

Через Муравьёва Якубович, лишившись права выезжать из Карагаача в Тифлис, узнавал о здоровье Грибоедова и об общественном резонансе, который имела эта дуэль. Судя по письмам, Якубович в этот период относился к Грибоедову очень доброжелательно, с мягкой иронией перенося его насмешки. Это объясняется тем, что обе стороны рассматривали свою встречу как поединок не только чести, но и долга.

«Пожалуйста, пишите о здоровье Грибоедова и толках тифлисских; я с нетерпением ожидаю Ваших писем», - писал Якубович в ноябрьских письмах, и далее: - «Я рад, что Грибоедов остался Грибоедовым, и Вы его узнали. Излечившаяся его рана меня успокоила. Пусть только он скорее едет в Персию, а эта колкость и острота, которая не у места в Вашем кругу, не всегда может нравиться, и дурные последствия бывают наградой дурных привычек, останется на счёт другим».

Положение человека, понесшего наказание, очень тяготило Якубовича, хотя и это наряду с жалобами вызывает у него ироническое замечание, что «от Адама до Александра Якубовича за запрещённое выгоняли, и я не в претензии, что тем кончилось» (9 декабря 1818 г.). Он неоднократно просит Н.Н. Муравьёва «принять хоть малейшее участие в моём огорчении насчёт запрещения ездить в Тифлис - последнее удовольствие, в Грузии оставшееся… Но угодно было мудрейшим лишить меня последнего; я привык к подобным неудовольствиям и пренебрегаю как мои несчастия, так и виновников оного» (ноябрь 1818 г.).

В это время в связи с усложнившимися обстоятельствами у Якубовича возникла мысль оставить службу. В публикуемых письмах он несколько раз возвращался к этой теме и писал, с каким нетерпением ожидает приезда в Карагаач А.П. Ермолова, как для того, чтобы вернуть себе право выезжать в Тифлис, так и для того, чтобы, «если можно», выйти в отставку.

Якубовича связывали с Муравьёвым не только указанные выше служебные и личные отношения. В начале октября 1818 г. Муравьёв записывал: «Вечер провел у меня Якубович. Его образ мыслей насчёт многих предметов мне очень понравился»13. Эта запись даёт ключ к пониманию многих высказываний Якубовича в публикуемых письмах. Очевидно, их связывало с Муравьёвым единство общественно-политических и сословных взглядов - «чувства чести и любви к свободе», о которых писал Якубович.

В письмах содержатся сведения о частых дружеских встречах и беседах, которых Якубович всегда ожидал с нетерпением. К этому обычно присоединялись упоминания о напряжённых отношениях с корпусным и полковым начальством. Причин этих отношений автор не называл, поскольку адресату они, вероятно, были известны. При дальнейших исследованиях кавказского периода жизни Якубовича, очевидно, понадобится учитывать эти сведения для выяснения объективных условий его положения на Кавказе14. Особенно интересно в этом отношении письмо, написанное после возвращения Муравьёва из экспедиции в Хиву:

«Год Вашего отсутствия из Грузии был мне десятью; в течение этого времени я не был в Тифлисе, несчастия и новые неприятности, которые постояннее самих уставов натуры, ещё более дали мне право сказать - я несчастлив! И это отрада в моём положении - гоним вышним начальством, отринут и заброшен здешним, - всё это вселяет в меня дух неприязни ко всему, меня окружающему. Я Вас уважаю и люблю! Буду следовать Вашему совету. Скоро приеду в Тифлис, объясню моё намерение, и уверен, что чувства чести и любовь к свободе, так много Вами уважаемые, будут в этом случае говорить в мою пользу» (14 марта 1820 г.).

Письма второй половины 1820 г. и 4 февраля 1821 г. относятся к участию Якубовича в военных экспедициях. Новый материал сообщается в февральском письме из Карагаача об отряде местного (лезгинского?) князя Карели. Письмо написано образным языком, и по теме и манере изложения перекликается с упомянутой выше статьёй о Кавказе, напечатанной в «Северной пчеле» за 1825 г. В связи с письмами об участии в военных действиях встаёт вопрос об уточнении служебной биографии Якубовича, в частности - о времени его службы в отряде князя Эристова.

Основным местом пребывания Якубовича в 1818-1821 гг. был Карагаач. Этот город в Кахетии с ноября 1813 г. был штаб-квартирой Нижегородского драгунского полка. М.В. Нечкина в своей книге «Грибоедов и декабристы» называет Карагаач одним из трех центров на Кавказе, в которых велось оживлённое обсуждение политических вопросов и развивалась передовая идейная жизнь. Письма не определяют окружения Якубовича в Карагааче или Тифлисе, но дополняют известные сведения несколькими новыми именами, свидетельствуют о тесных дружеских отношениях с Н.П. Воейковым, М.И. Унгерном, о знакомстве с Г. Гордеевым (арестованным в 1818 г. по подозрению в создании на Кавказе политического тайного общества; см. первое письмо от 1819 г.).

В конце февраля 1821 г. переписка Якубовича с Муравьёвым прервалась. В марте 1821 г. Муравьёв уехал во вторую командировку в Туркмению. К концу марта относится последнее упоминание в «Записках» о встрече с Якубовичем15. Тем не менее, очевидно, дружеское отношение к Якубовичу осталось у Муравьёва на всю оставшуюся жизнь. По письмам различных лиц ему было хорошо известно об участии Якубовича в восстании декабристов в 1825 г. Много лет спустя, редактируя свои «Записки», Муравьёв не вычеркнул из них записи о Якубовиче: «Человек сей привязан ко мне без меры, и всяк, зная его любовь, должен дорожить ею; отличные качества его достойны всякого уважения»16. Письма Якубовича дают ключ к пониманию такой оценки, данной человеком придирчиво-требовательным.

1. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в 10 тт. Т. 10. М., 1958. С. 191.

2. Библиографические записки. 1958. Т. II. № 18. Стлб. 552.

3. Клибанов А.И. А.И. Якубович: действительность и легенда // Исторические записки. М., 1981. Т. 106. С. 205-270).

4. Азадовский М.К. О литературной деятельности А.И. Якубовича // Литературное наследство. Т. 60. Кн. 1. М., 1956. С. 272.

5. Восстание декабристов. М.; Л., 1926. Т. 2.

6. Азадовский М.К. О литературной деятельности А.И. Якубовича. С 271-282.

7. Причины перевода корнета Якубовича на Кавказ общеизвестны. Эта тема многократно освещалась в ряде работ об А.С. Грибоедове и А.И. Якубовиче.

8. РА. 1886. № 11. С. 297, 311.

9. Калантырская И.С. Письма А.И. Якубовича Н.Н. Муравьёву // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник. 1976. М., 1977. С. 53-56.

10. Азадовский М.К. О литературной деятельности А.И. Якубовича. С. 275.

11. М.К. Азадовский впервые опубликовал полный текст этого письма, соединив его отдельные части, известные в черновом виде. См.: Азадовский М.К. О литературной деятельности А.И. Якубовича. С. 278-279.

12. Об истории дуэли см.: Нечкина М.В. Грибоедов и декабристы. М., 1951. С. 52, 53, 60, 211. Попова О.И. Грибоедов - дипломат. М., 1964. С. 12.

13. РА. 1886. № 11. С. 332.

14. Это тем более важно уточнить, что сведения о том, что «Якубович во время службы на Кавказе сделался "любимцем Ермолова", который держал его при себе, называл "моя собственность", "моя личная безопасность"», - очевидно, относятся к 1822-1823 гг., т. е. ко времени, когда, по словам самого Якубовича, существовало Кавказское тайное общество, к которому Ермолов был близок (См.: Семёнова А.В. Временное революционное правительство в планах декабристов. М., 1982. С. 119).

15. РА. 1888. № 1. С. 79. Других встреч между ними, по всей видимости, больше не было. В следственном деле Якубовича есть запись, что в 1821 г. он был командирован на Кавказскую линию и «... кроме [как] по службе, со штабом и адъютантами генерала Ермолова... ни с кем не имел переписки». (ВД. М., 1926. Т. 2. С. 289).

16. РА. 1888. № 1. С. 79.

2

1.

[июль – начало августа 1818 г.]1

Милостивый государь Николай Николаевич!

Ваше препоручение я выполняю в точности, и по возможности собрав сведения, написал некоторие из статей, находящихся в вашей программе2, котория хотя и не будут совершени в слоге, но усердие мое и старание Вам сделать угодное, надеюс, будет принято знаком моего желания вииграть Вашу ко мне приязнь, в надежде которой остаюсь Вашим покорным слугою.

Александр Якубович.

P.S. Николаю Павловичу, или Степану Лазоровичу господину Возилкину3, свидетельствую мое почтение и надеюсь, подкрепив себя кохетинским вином, сладить теперь с ним.

А. Я.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 332. Л. 67-68 об.).

Александр Иванович Якубович (1797-1845), прапорщик (позднее капитан) Нижегородского драгунского полка, участник выступления на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. По происхождению серб (присущий ему характерный акцент отразился и в письменной речи, свидетельством чему публикуемые письма).

Знакомство Н.Н. Муравьёва с А.И. Якубовичем может быть отнесено к февралю 1818 г., когда в связи с известной дуэлью В.В. Шереметева и А.П. Завадовского (12 ноября 1817 г.), в которой Якубович был секундантом Завадовского, он был выслан из Петербурга на Кавказ. (См.: Записки Н.Н. Муравьёва // РА. 1886. Кн. 3. С. 297). В мае 1818 г. Муравьёв предложил Якубовичу работу - сбор сведений по описанию Кахетии. (Там же // РА. 1886. Кн. 3. С. 311).

1. Публикуемое письмо может быть датировано по содержанию и положению в книге писем Н.Н. Муравьёва, относящихся к лету 1818 г. Очевидно, что данное и последующие письма, относящиеся к одной и той же программе работы, написаны через короткий интервал друг от друга.

2. Речь идёт о сборе сведений для описания Кахетии. Подробнее см.: Калантырская И.С. Письма декабриста А.И. Якубовича Н.Н. Муравьёву-Карскому // Памятники культуры. Новые открытия. 1976. М., 1977. С. 53-56.

3. Степан Лазаревич господин Возилкин - прозвище Николая Павловича Воейкова (1797-1871), прапорщика, члена посольства А.П. Ермолова в Персию в 1817 г., затем его адъютанта на Кавказе. О прозвищах Воейкова (этом и втором - «С. Л. Летич-Воейков» - возможно, по схожести характера с кем-то из офицеров Кавказского корпуса) см.: Из эпистолярного наследства. Т. 1. С. 133, 134, 137, 138, 140, 141, 143, 148 - письма Е.Е. Лачинова Н.Н. Муравьёву-Карскому.

3

2.

1818 года, августа 25. Сигнах1.

Милостивый государь Николай Николаевич!

Я разделил Вашу програм[м]у и начал описывать Кизих2, где с помощи[ю] почтенного коменданта могу подробно узнать необходимое, для вернейшего определения ответов на задан[н]ие мне вопроси; насчот же Кахетии, или Телавского уступ[а], если я пробуду сентябрь при полку, то познакомившись с Телавским комендантом, и с ступы Кисляр надеюсь подробно описать, смотря по моим способностям.

На днях я несколько из моих замечаний перешлю к Вам на поправку.

С истинным почтением остаюсь Вашим покорным слугою.

Александр Якубович.

NB. Любезному Степан Лазаровичу свидетельству[ю] мое почтение и жалею, что рас[c]троенное его здоровье от беспрестанной тамаши с Берхом не по[п]равляетца. Я теперь поз[д]оровел и надеюсь повозиться3.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 333. Л. 44-45).

1. Сигнах - ныне районный центр Грузии.

2. Кизих - старинный город в Кахетии, находившийся в 30 верстах от Сигнаха.

3. Далее следует приписка: «И я, почтеннейший Николай Николаевич, свидетельствую усерднейше почтение, а равно и любезнейшему товарищу нашему. (1 нрзб.) Якубович обыграл в бостон, вот хорош гость. Всегда есть и буду вам предан без лести, Иван Панкратьев».

4

3.

1818 года, ноября 9 дня. Карагачи1.

Милостивый государь Николай Николаевич!

Благодарен, много благодарен за все Вами мне сделанное, дай Бог, чтобы я имел случай показать, сколь много чувствую себя Вам обязанним. Я теперь надолго Ваш должник - и за удовольствие щитаю признавать себя обязанним Вам.

Поездка моя в полк била самая удачная, я выиграл доверен[н]ость полковника2 и следовательно время долее прожить с Вами: он било отчаялся видеть меня возвратившимся в полк на службу, предполагая, что удовольствия и лень отняли у меня охоту делить с прочими скуку Карагачей3 (хоть он и не ошибся).

Я с нетерпением жду приезда Алексея Петровича4, чтобы скорее нагрянуть к Вам, вместе веселитца. Пожалуйста, напишите о здоровие Грибоедова - и толках тифлисских5. Я с нетерпением ожидаю Ваших писем. С истинным почтением остаюсь Вашим покорним слугою.

Александр Якубович.

NB. Почтен[н]ому нашему Старше Матвею Ивановичу Унгерну6 свидетельствую мое почтение, и всем меня помнящим, даже и ханже Тализину7. Посилаю мой долг 18 червончов, покорно благодарю за кредит, и 160 р. ассигнациями, которые, сделайте милость, возьмите труд отослать к Нечистой силе.

А. Я.

Я стою с Саликовым8, он Вам приказал поклонитца.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 333. Л. 90-91).

1. Письмо написано через три недели после дуэли А.И. Якубовича с А.С. Грибоедовым (состоялась под Тифлисом 23 октября 1818 г.) на которой Муравьёв был секундантом Якубовича. В «Записках» Н.Н. Муравьёва эта дуэль подробно описана (РА. 1886. Т. 3. С. 332-335). Якубович считал себя «много обязанным» Муравьёву не только за подготовку дуэли, но и за все меры предосторожности, которые предпринял Муравьёв, чтобы дуэлянты и секунданты не пострадали.

2. Полковник - командир Нижегородского драгунского полка с 11 августа 1816 г. по 21 января 1821 г. Лев Васильевич Климовский (? - 1821). После дуэли Якубовича выехал в полк из Тифлиса вечером 27 октября 1818 г.

3. Карагач - Караагач или Караагачский пост в Кахетии. С ноября 1813 г. был штаб-квартирой Нижегородского драгунского полка.

4. Алексей Петрович - А.П. Ермолов (1777-1861), генерал от артиллерии, командир Отдельного Грузинского корпуса в 1816-1827 гг. В это время находился в Дагестане в селении Тарки. (РА. 1886. Т. 3. С. 336). Об отношении Н.Н. и А.Н. Муравьёвых к Ермолову см. Из эпистолярного наследства. Т. 1. С. 36-37.

5. Во время поединка с Якубовичем Грибоедов был ранен в руку. Скрывая от начальства дуэль, нельзя было скрыть рану, и это породило множество слухов. Муравьёв писал в Записках: «Якубович теперь бывает вместе с Грибоедовым, и по обращению их друг с другом никто бы не подумал, что они стрелялись. Я думаю, что ещё никогда не было подобного поединка: совершенное хладнокровие во всех четырёх нас, ни одного неприятного слова между Якубовичем и Грибоедовым; напротив того, до самой почти той минуты, как стали к барьеру, они разговаривали между собою, и после того, когда секунданты их побежали за лекарем, Грибоедов лежал на руках у Якубовича». (РА. 1886. Т. 3. С. 334-335).

6. Унгерн Матвей Иванович, барон, офицер Отдельного Кавказского корпуса. Был дружен с Н.Н. Муравьёвым и состоял с ним в переписке.

7. Талызин Иван Дмитриевич - адъютант А.П. Ермолова с января 1821 г. Якубович жил вместе с ним на квартире в Тифлисе.

8 Саликов Александр Алексеевич - офицер Нижегородского драгунского полка.

5

4.

[Вторая половина ноября 1818 г.]1

Милостивый государь Николай Николаевич!

Письмо Ваше я севодни получил, и при случившейся оказии приятнейшее удовольствие имею Вам отвечать, - и просить принять хотя малейшее участие в моем огорчении насчот запрещения ездить в Тыфлис2, - последнее удовольствие в Грузии, оставшееся мне, било приятное Ваше сообщество - и почтенного Матвея Ивановича. Но угодно Мудрейшим лишить меня последнего, я привик к подобним неудовольствиям; и пренебрегаю, как мои несчастия, так и виновников оного; приезд Алексея Петровича возвратит мне потерянной рай - и я опять нагряну к Вам в надежде найтить Вас по-прежнему ко мне расположенну - я рад, что Грибоедов остался Грибоедовым, и Вы ево узнали; излечившеяся ево рана меня успокоила. Пусть только он скорее едет в Персию; а то колкость и острота, которая не у места в Вашем кругу, не всегда может нравиться, и дурние последствия бивают наградой дурних привичок остр[ить] насчот другим. Я, слава Богу, здоров, охочусь, хожу в развод и на учение, бранюсь с судьбою и жду приезда А[лексея] Петровича. Чтобы вийтить в отставку, если можно. Прощайте, почтенной Николай Николаевич.

Остаюсь Вам много обязанним истинно Вас любящим и - больше, нежели уважающим

Александром Якубовичем.

NB. Почтенному Унгерну желаю всех благ, и даже чтобы его Мармонт застрелился, как Ваш Иванов3, если причина ево смерти не есть тайна, то удовлетворите мое любопытство. Нечистая сила пусть не прогневается. Весь капитал состоял в посланном, но если разживусь, то пришлю ему и впериод сколько-нибудь.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву. В Тыфлисе - г. капитану Гвардейского Генерального штаба и кавалеру.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 333. Л. 96-97 об.).

1. Письмо датируется по содержанию и положению в книге писем № 8.

2. Якубовичу было запрещено ездить в Тифлис (в связи со слухами о его дуэли с Грибоедовым) впредь до распоряжения начальства, т. е. А.П. Ермолова.

3. Мармонт - офицер Отдельного Кавказского корпуса; Иванов Григорий Тимофеевич (? - 1818), полковник, участник посольства А.П. Ермолова в Персию в 1817 г., обер-квартирмейстер Отдельного Грузинского корпуса; застрелился 14 ноября 1818 г. в результате тяжёлого психического заболевания. (РА. 1886. Т. 3. С. 336).

6

5.

1818 года, декабря 9 - Карагачи

Милостивый государь Николай Николаевич!

Вы мне не на словах, а на опите доказали Ваше расположение, и я как не мастер изъяснять мои чувства, в молчании буду ждать случая, где бы мог Вам показать, что я умею ценить Ваше расположение. Дней десять тому назад я чуть не лишился руки, одын из моих лезгинских курдишей приехал в лагерь; я, желая опробивать доброту его пистолета, выстрелил, и пистолет разорвало в куски; вивихнул у меня большой палец, и сделало две рано, к счастию, бездельни. Теперь все зажило, только этот случай сделал меня осторожним.

Скука смертельная, одно воспоминание и амуниция еще кое-как меня утешают, дай Бог, чтобы приезд Алексея Петровича сократил время моего изгнания; - впрочем от Адама и до Александра Якубовича, за запрещон[н]ое вигоняли, и я не в претензии, что тем кончилось. Жалею сердечно, что у Жамера1 не собирается по-прежнему, все верно пустились в шалости. Но я, как человек, не занятой ничем, стану по приезде промишлять тем же, чем и прежде, то есть тамашится с утра до вечера, во ожидании чево остаюсь Вас почитающим и любящим навсегда.

Александр Якубович.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 333. Л. 102-102 об.).

1. Жамер - очевидно, тифлисский ресторатор.

7

6.

20 февраля 1819 г. Карагачи.

Милостивый государь Николай Николаевич!

Простите, что по отъезде моем из Тыфлиса я не писал к Вам и не благодарил за Ваше гостеприимство, если би знал, что предписание ехать в полк било дело минутного каприза, то бы не так скоро лишился б удовольствия, беседуя с Вами, научат[ь]ся, и приятно время проводить, о котором очень, очень часто вспоминаю в скучних наших Карагачах1. Я не мог с полковником2 приехать, чтобы не наскучить Великим Господам и не лишить себя права к Святой приехать в Тыфлис: Саликов мне говорил, что был у Вас, хвалился Вашим приемом и надеялся, что по обещанию Вашему мы, жители Карагачей, будем иметь удовольствие видеть почтенного Николая Николаевича у нас, это одолжение будет бесценное; и я напериод ручаюсь за неделю разнообразних удовольствий, которие Вам понравятся.

Напишите, как скоро Вы надеетесь отправит[ь]ся в Трухмению3. Я непременно хочу Вас прежде отъезду видеть и проводить. Прощайте, почтенной Николай Николаевич. Остаюсь Вас любящий и уважающий

Александр Якубович.

1819 года февраля 20 дня.

Карагач.

NB. Астафию Ивановичу и Реникамфу4, сделай[те] одолжение, от меня поклонитесь.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 334. Л. 34-34 об.).

1. Муравьёв упоминает об этом приезде Якубовича в Тифлис после снятия с него запрета (в январе 1819 г.) в своих Записках. (РА. 1886. Т. 3. С. 434).

2. Имеется в виду полковник Л.В. Климовский.

3. Речь идёт о планируемом отъезде Н.Н. Муравьёва в экспедицию в Хиву. Произношение «Трухмения», вместо Туркмения, было широко распространено, как видно из источников, не только в разговорной речи, но и в официальных документах. (См.: РА. 1886. Т. 3. С. 448-449).

4. Астафий Иванович - очевидно, Евстафий Иванович Верховский, офицер Отдельного Кавказского корпуса; Реникамф - Ренненкампф Павел Яковлевич (1790-1857), офицер Гвардейского Генерального штаба. Приехал на Кавказ в 1817 г. в качестве чиновника посольства А.П. Ермолова в Персию; оставался при Ермолове до 1819 г.

8

7.

6 марта 1819 г. Карагачи.

Милостивой государь Николай Николаевич!

Для меня очень било приятно получить 1 Nom[еr] нинишнего года от 23 февраля. Я не имел случаю на прошедшей почте отвечать, за что, надеюсь, Вы не строго взыщите, - и предложение Ваше писать по номерам я с удовольствием принимаю, надеясь, что Вы позволите мне отвечать точно таким порядком, как я получил приятное Ваше письмо.

- 1) Смерть обоих, к сожалению, мне давно била известна, - оба били хорошие малие, и слишком скоро простились с[о] светом.

- 2) Новость о движении планеты Меркурия и последст[вие] сей важной перемени важно забавна, я хохотал как безумной ровно целой день.

- 3) Всего прискорбнее било мне читать, что любезной наш Матвей Иванович проигрался. Вы, Николай Николаевич, как кажется, имеете на него больше всех прав, и, следовательно, предложение бросить ремесло, которое не для него видуманно и не для которого он сам рожден, будет с Вашей стороны самое доброе дело.

- 4) Если Вы захотите одолжить не могу сказать сколько Вас любящего А. И. Я., то желание заехать в Карагачи может очень легко виполнить.

- 5) Насчот трудной переправи любезних денежок через Гут и Крестовую гор[у] - я с Вами терплю равную участь.

- 6) Постараюсь бить достойным расположения Петра Николаевича1 ко мне.

- 7) Спасибо Климов[скому] скажу по приезде его в полк, что не бранит меня - я, право, старался всегда о его пользе.

- 7) Вигода от чистоты оружия может бить очень ощутительна издержками на освещение дому.

- 8) Скажу, что я еду завтро на Алазань охотит[ь]ся, не знаю, что удастся убить: о [у]спехах охоты буду рапортовать.

- 9) Покорно благодарю за нежности. Я принимаю не за шутку, а за истинну слово (целую хорошонькие маленькие Ваши глазки) и теперя с утра и до вечера з[а] туалетом, к чему много способствует проклятая шкатулка.

- 10) Прощайте, почтенной Николай Николаевич, остаюсь Вас любящим и уважающим

Александром Якубовичем.

1819 года марта 6 день. Карагач[и].

NB. Остафию Ивановичу свидетельствую мое почтение и кланяюсь Матвею Ивановичу.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву в Тыфлисе.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 334. Л. 48-48 об.).

1. Пётр Николаевич - П.Н. Ермолов (1787-1844), полковник, командир Грузинского гренадерского полка. Двоюродный брат А.П. Ермолова. В 1817 г. был маршалом посольства в Персию.

9

8.

11 марта 1819 г. Карагачи.

Милостивой государь Николай Николаевич!

Почтенной Михайло Осипович1 сделал одолжение нам, бил в Карагачах; он теперь, возвращаясь в Тыфлис, принял на себя труд доставить письмо к Вам. Первое, я должен репортовать о успехе охоти. 1) Мы, то есть я с Саликовым и человек 20 стрелков, 8[-го] сего месяца били на охоте. Фазанов штук с десяток и две драфи первое утро били убиты; после обеда я с шестью стрелками переправился через Алазань ловить рибу в озерах; переправившись через реку, в четверть версти подняли стадо кабанов, и на меня набежал кабан величини почти необикновенной. Я палил в него и еще один охотник, но что-то плохо; мы его ранили, но он ушол, и тем кончилась наша диверсия за Алазанью; в вечеру, как водитца обикновенно, кои-хто клюнул и началась тамаша. Возвратившись домой, мы застали Михайла Осиповича у нас, и он дни два пробил в лагере. 2) До нас слух дошел о 400 червонцах, проигранних нашим полковником, если это правда, то очень жаль. 3) Уведом[ь] те, сделай[те] одолжение, как скоро А[лексей] П[етрович] предполагает ехать на линию.

Остаюсь Вам преданним и любящим

Александром Якубовичем.

1819 года - марта 11 дня.

Карагачи.

На обороте второго листа адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву в Тыфлисе.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 334. Л. 56–56 об., 59 об.).

1. Михайло Осипович - М.О. Миллер, врач, входивший в 1817 г. в состав посольства А.П. Ермолова в Персию. Остался потом на Кавказе; лечил рану А.С. Грибоедова после дуэли с Якубовичем.

10

9.

[Начало мая 1819 г. Карагачи.]

В 11 часов ночи.

Милостивой государь, почтенной Николай Николаевич!

Извините, что о сю пору не отвечал на последнее Ваше письмо. Апрель я провел в деревне, где принимал провиянт, а начало маия в пьянстве! Сентимент проклятой по приезде из Тыфлиса соблазнил меня, и мы все, то есть до единого, вот уш третей день пияны без пощады, извините, что не могу больше писать. Голова тяжела, и болезнь, которая имеет следующие припадки (то есть кружение голови, несвободное владение язика, нетвердо[сть] на ногах и тошнота), меня мучит три дни сряду, желаю Вам, почтен[ный] Николай Николаевич, занемочь тоже в кругу Вас любящих, когда наден[ете] большие еполеты. Я разрешил и клюкну по приезде важно в честь аглицких людей. С истинным почтением остаюсь по гроб Вас любящий

Александр Якубович.

P.S. Извините, что почерк и смисл немножко не внятен: от вышеписанной болезни чувствую дрожание в руке.

В 10 часов утра только что с постели с больной головой я встал. Не могу переписать моего марания. Человек Чевчавадзева1 сейчас едет в Тыфлис, он Вам остальное перескажет.

А. Я.

На обороте адрес: Его высокоблагородию милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву в Тыфлис.

(ОПИ ГИМ. Ф. 254. Ед. хр. 334. Л. 136-137).

1. Чавчавадзе - Чавчавадзе Александр Герсеванович, князь, генерал-майор, Грузинский поэт. Отец Н.А. Грибоедовой.