№ 10 (6)1

Дополнение к бумаге, поданной мною 10 генваря 1826 года в высочайше утвержденный тайный Комитет

Все обстоятельства, кои я описал в моей бумаге, совершенно справедливы, начиная с того, что и как мне говорил капитан Муравьев, и кончая с того, что сия часть нашего разговора совершенно изгладилась из памяти моей до получения повеления Комитета.

Как это ни странно, но это истина. Причины же другой придумать не могу как тому, что кончина его императорского величества вскоре последовала за сим разговором.

Но ежели б я вспомнил о сем при писании первого моего показания, то непременно бы объявил, ибо сие обстоятельство, как оно на первый взгляд и не кажется предосудительным, может при подробном рассмотрении обратиться в мою пользу. // (л. 35 об.)

Легко Комитету увериться, что все обстоятельства рассказаны справедливо, что посягавший на жизнь государя был вне общества, а что члены оного готовы были жертвовать собою для спасения оной. Так-то сии люди, зная, что ни сердце мое, ни совесть, ни руки не могут посягнуть на злодейство, старались представить себя в виде даже защитников более, чем возмутителей, и тем ослепить и обольстить меня.

С другой стороны, они уверяли, что негодование так велико, что не могут ни за что ручаться и извлекали оттуда необходимость иметь человека, который мог бы ими руководствовать.

Все сие, соединенное вместе, докажет Комитету, что в том положении, в коем я находился, я должен был быть ими повсеминутно обманутым и насчет их намерений и желаний, и насчет их повествований и рассказов. Также, что мне // (л. 36) ничего2 другого не оставалось делать, как находиться в совершенном недоверии и как можно более и более отклоняться от их знакомства. Я то и делал, но к несчастию обстоятельства решили их на такие дела, кои ни я, ни кто не мог предвидеть.

Генерал-майор Орлов 1-й3

Сего 10 генваря 1826 года

г. С[анкт]-Петербург

в 10 часов вечера // (л. 37)

1 Вверху листа карандашом поставлен крест, пометы чернилами: «Стр[аница] тринадцатая», «о[фицерская] к[вартира] у П[етровских] в[орот]».

2 Вверху листа пометы чернилами: «Стр[аница] четырнадцатая», «о[фицерская] к[вартира] у П[етровских] в[орот]».

3 Показание написано М.Ф. Орловым собственноручно. На обороте листа 36-го текст, написанный рукой М.Ф. Орлова: «В высочайше утвержденный тайный Комитет. Нужное. От г[енерал]-м[айора] О[рлова]».

№ 12 (8)1

1826 года 2 марта от высочайше учрежденного Комитета г[осподину] генерал-майору Орлову вопросный пункт.

Генерал-майором князем Волконским в 1824 году сделана была печать председателя полевого аудиториата Волкова для того единственно, чтобы сделать вам личное одолжение доставлением вам сведений из дела, врученному ему, князю Волконскому, для доставления начальнику штаба 2-й армии Киселеву, которое заключало в себе окончание представлений об ответных пунктах, истребованных от вас по известному делу.

Высочайше учрежденный Комитет требует вашего на сем же2 вопросном пункте показания: когда, чрез кого и какие именно сведения по означенному делу доставил вам князь Волконский, в копиях или в подлиннике? // (л. 39 об.)

Честь имею донести Комитету, что по сему делу ничего совершенно не знаю, что князь Волконский мне никаких бумаг не сообщал и не знаю, по какому предмету он объявил сие Комитету.

Генерал-майор Михаил Орлов 1-й3 // (л. 40)

1 Вверху листа помета чернилами: «Читано 21 марта».

2 Слово «же» вписано над строкой.

3 Ответ написан М.Ф. Орловым собственноручно.

№ 14 (11)

Показания на г[енерал]-м[айора] Орлова,

Во 2 пок[азании] 2 с[траница]

А. Безстужев: что сей Орлов был главным членом первоначального общ[ества].

На 2 стр[анице] 1 пок[азания]

Свистунов слышал, что Трубецкой писал1 Орлову приехать в Петерб[ург] немедленно, войска, конечно, будут в неустройстве и нужно воспользоваться первым признаком оного2, Орлов принял в Москве в особой комнате Ипполита3 Муравьева, рассказавшего ему содержание письма, сожженного Свистуновым, и намерения общества4 причем5, одобряя, что письмо сожжено Свистуновым, ударил себя по голове, сказав, что даст письмо Раевскому.

Знал ген[ерала] Орлова сочленом. [1]823.

1 Слово «писал» вписано над строкой вместо зачеркнутых слов «говорил ему».

2 Далее зачеркнуто: «заемное письмо пришлет скоро».

3 Слова «в особой комнате Ипполита» вписаны над строкой вместо зачеркнутого слова «Николая».

4 Слова «рассказавшего ему содержание письма, сожженного Свистуновым, и намерения общества» вписаны вставкой на полях.

5 Слово «причем» вписано над строкой вместо зачеркнутых слов «в особую горницу».

Во 2 пок[азании] на обор[оте] 14 стр[аницы]

Рылеев слышал замечание Трубецкого насчет Орлова, Пестеля и Раевских.

Во 2 пок[азании] на 4 стр[анице]

Каховский: центр общ[ества] в Москве у г[енерал]-м[айора] Орлова.

Во 2 пок[азании] 12 пу[нкта]

Вадковский слышал от Граббе замечание о г[енерал]-м[айоре] Орлове и проч[ее|.

В 9 пу[нкте] в конце1 2-го показ[ания]

Митькову говорил Орлов, что есть какие-то акты, в которых обвиняют покойного г[осударя] в нарушении религии и проч[ее].

В 13 пу[нкте] 2-го показ[ания]

принадлежит к различным показаниям2.

в доме Орлова Митьков познакомился с Якушкиным2.

Во 2 пок[азании]

2 стр[аница],

14 страница],

18 стр[аница],

23 стр|аница],

10 [страница]

Н. Муравьев: был членом управы с принятием в Москве, переговаривался с Пестелем о взаимных пособиях и заступил место старейшины, имел распоряжения в общ[естве]. Муравьев рассказал все обстоятельства о Якубовиче. Был членом Южного общ[ества], и Северным вновь не принят. // (л. 45 об.)

Краснокутский на 8-й

Называет его членом.

Палицын

Что покровительствовал обществу.

Поливанов

Называет его членом.

Трубецкой - 19

Что писал ему письмо, прося приехать для остановления действий.

- 13

Что генерал-майор Орлов3 был при съезде членов в Москве в 1823 году.

На об[ороте] 15

Что г[енерал]-м[айор] Орлов после сего съезда вовсе удалился от общества.

- 25

Что Орлов удалился вовсе от общества, что Бестужев ему сказывал, что можно4 его противупоставить силе Пестеля, но по5 слабости характера и нерешительности увидели, что он к тому не наклонен

Чернышев

Что он член.

Пущин

Что слышал от Муханова, что Орлов принадлежит к обществу

Комаров - 14

Что Орлов в совещании, происходившем у Фон-Визина в 1821 противился предложению разделить общество на 3 разряда: 1-й - незнаемых, 2-й - исполнительный и 3-й - нововводимых.

- 17

Орлов прислал после сего письмо, коим отрекался от общества.

Полковник Фон-Визин, 1-я

Называет его членом.

Генер[ал]-м[айор] Фон-Визин - 1

Что был в совещании, бывшем у него в доме в 1821 году

1 Слова «в конце» вписаны над строкой.

2 Так в подлиннике.

3 Слово «Орлов» вписано над строкой.

4 Слова «Бестужев ему сказывал, что можно» вписаны над строкой вместо зачеркнутого слова «кажется».

5 Слово «по» вписано над строкой вместо зачеркнутых слов «видя его».

На об[ороте]

Что передано им Орлову письмо, писанное Пущиным к Семенову от 11 декабря, заключающее принятое намерение обществом воспользоваться случаем и не присягать для исполнения своей цели. Письмо сие Орловым сожжено. // (л. 46)

Продолжение показаний на г[енерал]-м[айора] Орлова.

Муханов

на 7 стр[анице]

Что видал г[енерал]-м[айора] Орлова в Киеве, но ни слова об обществе не говорили.

Что члены общества Орлова не любили.

А. Муравьев

3 пок[азание]

на обор[оте]

2 стр[аницы]

Что Орлов имел свое общество, когда Муравьев предложил ему вступить в составленное им, Муравьевым, и после решились друг другу не препятствовать, идя к одной цели, и оказывать себе взаимные пособия.

Штейнгель

1 показ[ание]

Что Пущин и Семенов сказывали ему, что Орлов принадлежит к их тайне и разделяет их намерения.

Нарышкин

2 пок[азание]

3 пу[нкт]

Что Орлов принадлежит к обществу.

Якушкин

6 пу[нкт]

Что Орлов был на одном из совещаний 1821 года, на котором ему предложили вступить в общество, но он отказался.

- 13

Что Орлов знал существование общества после сделанного постановления объявить некоторым членам об уничтожении оного.

Оболенский

на 15

Что Орлов был член общества1, но отстал до первого разрушения оного. // (л. 46 об.)

Пестель на 31

Генерал-майор Орлов сказывал ему об обществе под названием русских рыцарей, коего членом был граф Мамонов.

Трубецкой на 70

и обор[оте] и 74

Подробно описывает содержание письма, посланного к Орлову чрез Свистунова и некоторые мысли о генер[ал]-м[айоре] Орлове. // (л. 47)

1 Слово «общества» вписано над строкой.

№ 16 (13)

Генерал-майор Орлов

На подлинной докладной записке означена следующая высочайшая резолюция за подписью барона Дибича: «Продержав еще месяц под арестом, и в первом приказе отставить от службы с тем, чтобы впредь никуда не определять. По окончании же срока ареста отправить в деревню, где и жить безвыездно; местному начальству иметь за ним бдительный тайный надзор».

Орлов по примеру Трубецкого намеревался учредить тайное общество для сопротивления лихоимству и другим беспорядкам. Между тем, как он занимался составлением устава, Александр Муравьев в 1817 году объявил ему, что подобное общество уже существует и приглашал его вступить в оное; однако он тогда на сие не согласился.

Во время пребывания его в Киеве начальником штаба 4-го корпуса он более, нежели когда-либо, был привержен свободным мыслям, особенно потому, что речь покойного государя на первом сейме польском возбудила в нем и рвение, // (л. 49 об.) и упование. Сей дух свободомыслия, управляющий всею его перепискою и всеми его речами, поддерживал доверенность общества, которому он, хотя еще и не принадлежал, но уже знал о действиях в оном и переменах.

В 1820 году в проезд Орлова чрез Тульчин, в июле или августе, Фон-Визин, Пестель и Юшневский убедили его вступить в Союз благоденствия, говоря, что, зная все их тайны и имена многих, невеликодушно не разделять их опасности. По вступлении в оное особенного поручения или занятия никакого не получил и во все время способствовал к принятию только одного члена Василия Давыдова. // (л. 50)

В 1821 году Орлов находился на совещаниях о преобразовании общества; там совершенно от всего отказался, объявя, что более членом быть не хочет. Вскоре он отправился в Киев, куда приехал Бурцов, а потом Охотников, и сообщили ему, что общество разрушилось.

Общество возродилось в 1823 году; Орлову предлагали к оному присоединиться; но как все настояния остались безуспешны, то ему и не открыто никаких тайн. Встречи его с членами сделались редки и то публичные, а, наконец, мало-помалу и совсем прекратились.

Весь 1824 год Орлов был избавлен от их преследований; // (л. 50 об.) но в начале 1825 года Бестужев-Рюмин сказал: «Я сейчас виделся с некоторыми поляками и открыл с ними сношения». Орлов, прервав речь его, отвечал: «Вы сделали вздор и разрушили последнюю нить нашего знакомства. Вы не русские - прощайте!»

Наконец, Орлов излагает причины, по коим он не донес о существовании тайного общества:

1. Он полагал, что правительству должно быть о сем известно.

2. Тайн их он не знал, не предполагал, чтобы они готовились к действию, и был уверен, что при жизни покойного императора они ничего предпринять не могли.

3. С другой стороны, думал, что чад переворотных // (л. 51) их мыслей также рассеется, как и филантропические порывы первого1 общества.

4. В 1823 году, когда государь осматривал 2-ю армию, он просил чрез начальника штаба позволения представиться к государю и, ежели бы удостоился благосклонного приема его императорского величества, то не вытерпел бы известить его о существовании тайного общества. Но, к несчастию, на приезд его соизволения не последовало.

5. После сего ему оставалось только молчать, особенно чувствуя отвращение от доносов и опасаясь, чтобы поступка сего не отнесли к личным выгодам.

Приехавши в Москву около сентября 1825 года, Орлов вел // (л. 51 об.) жизнь уединенную, занимался сочинением, которое намерен был представить правительству и которое докажет, что правила его далеки от всякого мятежнического покушения. В октябре посетил его Никита Муравьев, который сообщил ему о намерении Якубовича посягнуть на жизнь покойного императора. 17 декабря приезжал к нему вечером Михаил Фон-Визин и привозил письмо Пущина от 12 декабря, которое велено показать Орлову и которое, пробежав, он тотчас сжег.

Оно содержало извещение о том, что предпринимают, а не приглашение к содействию. 19 или 20-го поутру вдруг явился к Орлову Ипполит Муравьев и сказал, // (л. 52), что он привозил письмо от Трубецкого, который приглашал его в С[анкт]-Петербург; но письмо Муравьевым разорвано и сожжено. Орлов заключает, что письма сии или писаны наобум, то есть, приедет - хорошо, а не приедет - и без него обойдется, или с намерением отомстить ему за то, что он в течение 4 лет совершенно от них удалился.

Признание Орлова подтверждается показаниями, о нем сделанными. Трубецкой же насчет письма его к Орлову говорит, что решился вызывать его в С[анкт]-Петербург в том предположении, что образ мыслей его, столь гласный прежде, не изменился, почему, хотя он теперь ни во что // (л. 52 об.) не вмешивается и от всех обществ отстал, однако в случае надобности на него надеяться можно.

Против показания Якушкина, что штабс-капитан Муханов говорил в Москве у генерал-майора Орлова после происшествия 14 декабря, что взятых под арест возмутителей ничто не спасет, кроме смерти государя, и что он знает человека, который готов убить его; причем Орлов подрал его, Муханова, за ухо; Орлов отвечал, что Муханов 19 или 20 декабря действительно заезжал к нему и был в большом отчаянии и, так сказать, исступлении. Он точно сказал, что все те, которые взяты, погибнут, но прибавил ли // (л. 53), что другое, не помнит.

Орлов же, прервав речь Муханова, сказал ему: «Полно, братец, врать, чему быть, того не миновать»; и в ту минуту вышел из комнаты по вызову его человека. Что касается до слов Муханова, будто он знает человека, готового посягнуть на жизнь императора, то сего совершенно не слыхал. Муханов также не сознался, чтобы говорил сие; а Якушкин пояснил, наконец, что Муханов в словах был весьма невоздержан.

Справка из доклада аудиториатского департамента о бывшем командире 16-й пехотной дивизии генерал-майоре Орлове І-м

Аудиториатский департамент находит виновным генерал-майора Орлова 1-го в том, что он, не удостоверясь в поведении майора Раевского, поручил ему в управление юнкерскую школу, потом, // (л. 53 об.) заметив в нем пылкие выражения и услышав о поступках Раевского во время командования им в полку ротою, не удалил его от юнкеров и, не приступи к секретному о том исследованию, оставил его по-прежнему начальником школы, при коей находясь, он до самого ареста внушал юнкерам вредные правила; сверх того он, Орлов, приказами по дивизии объявляя покровительство свое нижним чинам противу частных начальников их, велел читать сии приказы в ротах, чем ослаблена не только власть тех начальников, но и самая воинская дисциплина.

А как по сему же поводу произошли все неустройства в 16-й дивизии // (л. 54) и даже сделан нижними чинами Камчатского пехотного полка весьма нетерпимый буйственный поступок, коим Орлов при инспекторском смотре осмелился объявить прощение, не имея на сие права, то аудиториатский департамент полагает: отставя его, Орлова, от службы, впредь никуда не определять и не позволять ему выезжать из того места, где изберет жительство.

Содержится в крепости с 28 декабря.

Верно: надворный советник Ивановский // (л. 55)

1 Слово «первого» вписано над строкой.