91. А.Л. Кучевскому

[1]*6 февраля 1847 г., Иркутск**

Милостивый государь Александр Лукич! Письмо ваше от 31-го генваря я имел честь получить несколько дней тому назад. Оно дошло до меня не скоро, потому что прислано чрез волостное правление. Отвечать вам на него я случая не имел, а посылать нарочного из города*** стоит 30 рублей. Вы мне в этом письме между прочим отвечали на записку, в которой я вас уведомлял, что если вам угодно получать двойное от правительства пособие, то вы должны теперь же написать о том к губернатору или исправнику, чтоб они могли внести вас в представление, которое будет подано на днях г-ну генерал-губернатору.

Вы меня в самых жарких выражениях благодарили за это уведомление и поручаете мне хлопотать о вас, сами же не. пишете ни к тому, ни к другому из лиц, мною назначенных. По прежним данным я действительно полагал, что оно так будет и что вы сами для себя не захотите сделать никакого шага. Но, признаюсь, я не понимаю почему, когда вы сами для себя не хотите ничего сделать, то почему находите вы, что я обязан прилагать попечение о всех ваших нуждах? В теперешнем случае вы сами лишаете себя на текущий год 200 руб. лишнего дохода, что при ваших средствах, кажется, составляет значительное количество. Впрочем, это дело ваше, а не мое.

В письме же вашем от 31-го генваря вы извещали меня, что на февраль у вас нет никаких припасов, ни даже дров. В полученном сейчас мною чрез нарочного, посланного вами от вчерашнего дня, вы подтверждаете, что у вас чаю нет, табаку нет, мяса нет, рыбы нет, муки пшеничной нет, муки ржаной нет, свечей нет, жена и сын в лохмотьях. Признаюсь, я опять не понимаю, почему у вас этого ничего нет, когда я для того послал вам деньги, чтоб вы могли все припасы закупить (исключая табаку, чаю и сахара)? Я именно просил вас не обременять меня закупкой для вас муки и прочего подобного, потому что я не имею никакой возможности вам этого доставлять.

Я не понимаю, каким образом вам не угодно нисколько войти в мои обстоятельства, а угодно Заставлять меня делать именно то, от чего я прошу вас меня уволить? Сверх всего этого, я должен вам сказать, что если ста рублей асе. вам едва стало на муку, мясо и дрова на шесть недель, то я не нахожу себя в состоянии оказывать вам впредь вспоможения. Я сам лично не имею никакого имущества и то, что я уделяю вам, я должен брать у жены моей и детей, и вы не одни, которые требуют моего вспоможения. У меня есть товарищи, с которыми я обязан делиться и которых я не могу оставить в нужде.

Вы пишете также, что жена и сын в лохмотьях; это я понял бы, если б не высылал им на одежду в течение прошедшего года.

Теперь я решительно не знаю, что могу для вас сделать. Все испытанные мною средства были без успеха, вас не удовлетворяли, а мне наводили неприятности. Сначала я поручил доставлять все нужное для продовольствия вашего крестьянину, пользующемуся общим уважением в волости; после нескольких месяцев он вынужден был просить меня уволить его от этой обязанности. После того я просил голову, вы остались недовольны. Потом, пока имел возможность, сам доставлял к вам, и, наконец, когда и эта возможность для меня прекратилась, я послал вам столько денег, что надеялся, что вы себя необходимым продовольствием обеспечите на несколько месяцев. И в этом ошибся.

Денег я теперь не имею и долго еще иметь не буду. Если вы хотите их иметь, то можете написать к исправнику или даже к <...>**** заседателю, чтоб он представил к выдаче вам вперед; генерал- губернатор часто разрешает таковую выдачу. Но ко мне прошу об этом не относиться, потому что я не могу говорить и просить вместо вас, я уже не раз приготовлял для вас средства, которыми вы не пользовались, а собою я не могу представить перед начальством ваше лицо. Вы сами это очень хорошо знаете, хотя поступаете, как будто бы этого не знали. Я с вашим посланным пишу к голове и прошу его снабдить вас 5-ю мешками ржаного и 1 мешком пшеничного запаса,***** 2-мя саженями дров и, если он может, некоторым количеством рыбы****** соленой.

Отсюда посылали 2 фу[нта] чаю, 6 фу[нтов] сахару, 2 фу[нта] табаку и 15 фу[нтов] рыбы свежей. Чаю, сахару и табаку и 30 св[ечей]******* пришлю еще к пасхе, а муки вам станет на два месяца, и если к тому времени получите деньги, то распорядитесь запастись оною, если же не получите (что я буду знать), то я сделаю подобно нынешнему распоряжение.

Письмо мое будет вам неприятно, но мне невозможно было сделать его инаковым. Прошу вас оставить его без ответа. Имею честь быть

ваш покорный слуга

Сергий Трубецкой.

*Первая цифра оказалась оборванной.

**Помета А.Л. Кучевского: «Получено 18 февраля 1847 года ввечеру».

***«из города» вписано поверх строки.

****Одно слово неразб.

*****Далее три слова вписаны поверх строки.

******Далее слово вписано поверх строки.

*******Последнее слово восстановлено по смыслу, окончание его оборвано.

ГАРФ, ф. 1463, он. 2, д. 664, л. 13-14 об.

Кубалов Б. А.Л. Кучевский и письма к нему декабристов, с. 65-66.

93. А.Л. Кучевскому

29 сентября 1847*

Милостивый государь Александр Лукич!

Получив письмо ваше, я занялся отправкою вам потребных вещей и не имел достаточно времени отвечать на вопрос ваш о Артамоне Захаровиче. К общему нашему прискорбию, этот добрый человек окончил жизнь свою 5-го числа прошлого ноября после пятинедельных тягостных страданий, происшедших от сильного ушиба и излома двух ребер, повреждения лопатки, и все это от падения с изломавшихся дрожек. Он скончался на моих руках в полной памяти и [с] полным сознанием, ожидая нетерпеливо последней минуты; и во все время своей болезни утвердительно говорил, что она последняя и он более не встанет. Тело его положено в Большой Разводной возле А.П. Юшневского, с которым он последние годы жил рядом1. Таким образом, ему не удалось исполнить своего намерения - посетить вас.

Недостатки, которые вы терпели последним летом, требуют с моей стороны некоторого объяснения. Не имея, как вам известно, возможность снабжать вас хлебом из города и не имея его в Оёке, где у меня остается только сторож для охранения дома, и имея только одного знакомого в Тугутуе, Щетинина, я было решился просить опять его снабжать вас, но ваш отец Иван, между тем, заехал ко мне и предложил мне доставлять вам хлеб, о чем я тогда к вам и писал и потом однажды заплатил ему за доставленное по вашей записке. Но с тех пор я отца Ивана более не видал и не ожидал, что он прекратил вам доставление, полагал только, что он не имел времени быть в городе, и все ожидал его приезда** для посылки вам чаю и проч[его]. С моей стороны это было упущение, которого я себе не прощаю. Теперь некоторые из ваших потребностей последней посылкой удовлетворены, как, напр[имер], белье, а прочее, что нужно, по возможности не в продолжительном времени доставлено будет; напишите, что нужно, а я доставлю, что могу. Только хлебом постарайтесь запастись, потому что я решительно его доставлять не могу.

Голова доставил мне ваше уведомление о получении посланных вещей и записку о термометре, который также будет доставлен, потому что скоро их привезут.

Имею честь быть ваш покорный слуга

С. Трубецкой.

*Помета А.Л. Кучевского: «Получено 23 октября, после полудня».

*«приезда» вписано поверх строки.

ГАРФ, ф. 1463, оп. 2, д. 645, л. 15-16 об.

Кубалов Б. А.Л. Кучевский и письма к нему декабристов, с. 66-67.

1 В связи со строительством Иркутской ГЭС могилы А.П. Юшневского и А.3. Муравьёва перенесены из зоны затопления в Иркутск на Лисихинское кладбище.

95. И.Д. Якушкину

22 октября 1847

Вчера получил я письмо твое от 20 сентября, любезный друг Иван Дмитриевич, и поспешаю о том уведомить, чтоб опять не случилось прежней долгой перемежки в нашей переписке. Я очень рад, Что мы с тобою еще не оправдываем утверждения ученых, и надеюсь не дожить до того, что[бы] подтвердить его собственным примером, если справедливо, что их наблюдения верны и основательны1. Нам жаль очень бедного Евгения Петровича; и я ему сказал сегодня несколько слов участия, в котором он, конечно, с нашей стороны не сомневается2. Я удовлетворил тем только собственной своей сердечной потребности. В его лета и не имея других детей потеря чувствительная. Он давно приучил себя к терпеливой покорности к воле божией, и я не удивляюсь, что теперь, когда время пришло, оказывает ее вполне.

О Басаргине ты сказал новость, которая нас не удивила, я не знаю почему; все у нас как-то ждали того. Нам сказывали, что он переведен в Омск, не знаю только, справедливо ли это3. О жене Свистунова мы уже много слышали похвал и очень рады за него иметь о том подтверждение4. Он также, бедный, лишился дитяти своего и как-то отчаялся иметь новое утешение. Его здоровье, кажется, не всегда бывает хорошо, он довольно часто на него жалуется. Я рад, что на этот счет имел о тебе добрые сведения. Давно не знаю, перестали ли  ноги беспокоить Ивана Ивановича.

Недавно имели известия о твоих детях и, полагаю, для тебя приятные, дай бог, чтоб все в них соответствовало всегда твоим желаниям. Нечего бы говорить, что это чувство мы равно разделяем с женою моею; помянул о том, собственно, только, чтоб сказать тебе о ней. Она давно сбирается писать к тебе; но я уже говорил в других моих в вашу сторону письмах, что она теперь не в состоянии писать помногу, оттого и замедляет ответами. Я думаю, что для детей покойного Вильгельма очень хорошо будет у тетки, и потому рад за них5. Желал бы знать, что сделалось с другими его детьми, с теми, которых он прижил в бесплотных соединениях с жительницами Парнаса6.

Должен кончить внезапно, время уходит, и пора послать письмо. Обнимаю тебя, друг мой, и прошу то же сделать в отношении прочих друзей наших за меня.

Твой всегда Трубецкой.

ГАРФ, ф. 279, оп. 1, д. 97, л. 42-43 об.

1 Письмо И.Д. Якушкина неизвестно, и потому установить, о каком «утверждении учёных» идёт речь, не представилось возможным.

2 Это письмо Трубецкого неизвестно. Соболезнование Оболенскому было высказано в связи со смертью в окт. 1847 г. первой его дочери Натальи (р. 26 апр. 1847). В «Алфавите декабристов» сведения о кончине Натальи Оболенской неверны (ВД, т. 8, с. 366).

3 Речь идёт о предполагаемом браке Н.В. Басаргина и Ольги Ивановны Медведевой (урожд. Менделеевой). В Омск Басаргин был переведён из Кургана в 1846 г., а с 1848 г. поселён в Ялуторовске.

4 П.Н. Свистунов женился 29 янв. 1842 г. на Татьяне Александровне Неугодниковой, воспитаннице смотрителя курганского уездного училища А.И. Дуранова.

5 После смерти В.К. Кюхельбекера его детей Михаила и Юстину воспитывала сестра декабристов Юстина Карловна Глинка.

6 Под «жительницами Парнаса» имеются в виду литературные произведения В.К. Кюхельбекера, талант которого Трубецкой высоко ценил. Разрешение на издание сочинений и посмертных записок Кюхельбекера последовало только в 1875 г. Издание было подготовлено дочерью декабриста Ю.В. Косовой (ЦГИА, ф. 776, оп. 11, 1875 г., д. 35).

97. И.Д. Якушкину

17 мая 1848

Много времени ушло с тех пор, как я намерен был взять перо и побеседовать с тобою, мой любезный Иван Дмитриевич, хорошей причины на такую отсрочку я дать не могу, а вздорных извинений приносить не хочу и потому лучше о том помолчу. Вероятно, это более зависит от того, что я вообще пишу немного; обязанностей у меня по этой части нет, следовательно, пишу, когда вздумается, в дни отхода почты, по утрам. Когда у меня бывают занимательные для меня книги, то я их читаю именно в это время, до тех пор, как жена с дочерью встанут и позовут меня пить чай. После того уже поздно писать, потому что должны рано отсылать письма. В последнее время у меня было довольно такого рода чтения, а как это ныне не так часто случается, то я в такое время прилежно занимаюсь чтением.

После чая займусь с дочерью или, когда есть у ней другое занятие, то и я занимаюсь чем-нибудь другим, или по хозяйству, или потребуется пойти со двора. Обедаю я всегда дома, исключая раза четыре в год у Ивана Сергеевича1; по вторникам и четвергам вечером до 9-го часа мы у Каролины Карловны, а по воскресеньям отправляемся к ней ранее, обыкновенно пить чай, т. е. к 5 часам. У нее мы видим Лизу и Зину. Когда случается на неделе праздник, то он заменяет вторник или четверг, потому что тогда дети свободны и более могут быть с нами, нежели в будни.

В дни рождения и именин домашних обыкновенно обедают у нас наши, кто тогда в городе, Каролина Кар[ловна] и две классные дамы их Института, которые любят наших детей, сестры Эк и Иван С[ергеевич] П[ерсин] с женою; случается также кто-нибудь из знакомых нам поляков; забыл еще назвать Richeir2 с женою, которая прекрасная музыкантша и дает уроки моей Сашеньке; она, впрочем, бывает свободна только по табельным дням и иногда по вечерам, потому что имеет пансион и, кроме того, дает некоторым в городе уроки по фортепьяно.

Сами мы по вечерам, кроме институтских дней, редко выезжаем, только в домовые праздники к Волконским, что для нас несколько тягостно, потому что в такие дни у них обыкновенно танцуют и продолжается долго, и потому если жена как-нибудь избавится, то я все-таки должен сидеть, потому что нельзя Сашеньку увести. Танцовать она только и имеет случай, что там или на балах в собрании, которых бывает три или четыре в год и куда возит ее Каролина Карловна.

Мне с женою случается и кроме того иногда запаздывать по вечерам, когда случится поехать к архиерею, что бывает раза два в иной месяц; его разговор так привлекателен и он так к нам ласков, что невольно у него засидишься. Вот я и не заметил, любезный мой Иван Дмитриевич, как я рассказал тебе во всей подробности весь наш образ жизни. Теперь летом у меня более телесной деятельности, потому что у нас большой сад и я с раннего утра им занимаюсь. Дальнейшее о нас может тебе сообщить подательница сего, она хорошая знакомая жены моей3.

О новом нашем ген[ерал]-губ[ернаторе] я ничего не скажу, узнать можешь из того же источника. Он, кажется, именно таков, каковым вам показался. Жена моя не знаю, успеет ли писать к тебе и даже кому-нибудь из вас, она уехала прощаться с этой дамой; но это не мешает мне обнять тебя от всей души за нас обоих. Прости, друг мой, и будь здоров, дай бог тебе всего хорошего во всех, кого ты любишь, и чтоб ты всегда мог радоваться детьми твоими.

Твой всегда Трубецкой.

[Приписка сбоку:] Хотел я еще писать к Оболенскому и если б успел, и ко всем вам, но теперь не уверен, дойдет ли и это письмо по его назначению, и напрасно писать не хочется, почему и прошу тебя обнять всех за меня.

ГАРФ, Ф. 279, оп. 1, д. 97, л. 44-45 об.

1 И.С. Персин.

2 Ю.Ф. Ришье - горный инженер.

3 С кем было послано это письмо, установить не удалось.