101. И.П. Корнилову1

Иркутск, 7 июня 1850*

Милостивый государь Иван Петрович!

Вы столько даете доказательств приятной для нас вашей о нас памяти, что я не могу удержаться от изъявления собственноручно нашей благодарности за сохранение вашего дружеского к нам расположения. Примите его как выражение искреннего чувства к вам людей, вполне оценивших доброту сердца вашего и благородство души вашей.

Мальчик мой очень был осчастливлен подарком вашим, которым он еще вполовину только может пользоваться. Жена моя поручает мне пожелать вам всего лучшего, а я прошу вас считать меня всегда истинно уважающим вас покорным слугою.

Сергий Трубецкой.

Вы простите меня, если я еще не выполнил обещания, данного вам покойным Николаем Алексеевичем**, но оно будет исполнено вскоре2.

[На обороте адрес:] Его высокоблагородию Ивану Петровичу Корнилову.

*На л. 1 помета И.П. Корнилова карандашом: «Сергей Петрович Трубецкой, один из декабристов».

**Сверх строки рукою Корнилова ошибочно помечено: «Мухановым», следовало - «Пановым».

ГПБ, ф. 377, ед. хр. 1175, л. 1-2 об.

1 Корнилов Иван Петрович (1813-1901), дежурный штаб-офицер Дежурства войск в Восточной Сибири (1847-1851); по делам службы разъезжал по восточно-сибирским золотым приискам, посещал места поселений декабристов. Позднее - попечитель Виленского учебного округа, член Совета министра народного просвещения; географ, этнограф, историк школьного образования в России, собиратель фольклорного материала по Сибири, автор Записок, содержащих упоминания о встречах с декабристами. По свидетельству Я.Д. Казимирского, был неравнодушен к Сашеньке Трубецкой.

2 По-видимому, речь идёт о поручении Н.А. Панова вернуть долг И.П. Корнилову (см. письмо 99).

103. И.С. Персину

Иркутск, 10 мая 1851 г.

Д[орогой] д[руг].

Получив письмо ваше от 20 марта, почт[енный] И[ван] С[ергеевич], я не мог отвечать вам с тою же почтою, потому что на ответ оставалось только одно утро следующего] дня и потому должен был отложить до нынешней почты. Но жена моя поспешила вам тогда же отвечать и, как мне кажется, удовлетворительно на все вопросы ваши1. Она очень понимает, что при отдаленности и неизвестности обстоятельств она не может ничего решать положительно, и притом, имея совершенное доверие к вашему уму и дружбе, не может не положиться во всем на вас и не быть уверенной, что все действия ваши вполне удовлетворят ее ожиданиям. Данные вам доверенности предоставляют вам действовать во всех случаях по собственному вашему усмотрению.

В офиц[иальном] письме к г[рафу] Б[орху] от 16 марта жена моя говорит, что просит его обратиться к вам, ибо вы уполномочены от нее на разрешение всех вопросов, какие могут представиться2. Если закон (как вы писали) и обязывает доверенного 10-летнею ответственностию пред доверителем, то вы знаете, что эта статья никак не может относиться к взаимным вашим отношениям и что жена моя всегда готова будет и законным образом обеспечить вас от такого рода ответственности. Следовательно, ничто не должно затруднять вас действовать так, как вы будете полагать за лучшее.

Если же вы нашли противоречие в том, что говорено было с вами пред отъездом вашим, с тем, что писано к вам в первых письмах, то в оправдание жены моей я должен высказать вам причины, побудившие ее тогда изменить свои первые намерения и о которых, причинах, она тогда же вам помянула, прибавив потом в письме своем к вам от 16 марта, что хотя она объявила свое мнение, но отстаивать его не будет и соглашается заранее на все то, что ни будет порешено в отношении ее. Поэтому мысли, ею изъявленные, могут быть приняты только как предположения, которые остаются в стороне, как скоро исполнение их признано вами для нее невыгодным или неудобным.

Вот на чем был основан расчет: прочтя духовное завещание матушки3, она поняла, что по атому завещанию она лишена того, что было ей обещано при замужестве, т[о] е[сть] 1000 д[уш] и 100 т[ыс]., до выдела которых положен был ей ежегодный доход в 36 т[ыс]., который она и получала в течение первых пяти лет своего замужества, т[о] е[сть] до отъезда в Сибирь. Следовательно}, на часть ее в этом предположении должно достаться не менее 2 т[ыс]. д[уш], которые продать можно не дороже как за 800 т[ыс]., а с тем, что может ей достаться по продаже движимости, вся часть ее будет не более как 1 м[лн] р. ас., или 40 т[ыс]. ежегодного дохода, т[о] е[сть] именно останется она в таком случае при том, что ныне получает.

С другой стороны, граф, предлагая ей часть в заводе, писал, что доход с завода составляет несколько менее половины дохода всего оставшегося имения; а как завод производит 12 т[ыс]. п[удов] меди, проданной ныне за 360 т[ыс]„ то, полагая 240 т[ыс]. расходов по заводу, остается чистого дохода 120 т[ыс].; и потому доход с прочего недвижимого] им[ения] можно было полагать в 160 т[ыс]., а всего 280 т[ыс]. в год, из которого 1/4 ч. составляет 70 т[ыс]. Такая разность не могла не обратить внимания и заставила жену мою написать, что она желает получить недвиж[имое] им[ение] натурою. Тогда же и я обратился к вам с просьбою прислать нам ведомость о количестве недвиж[имых] им[ений] (или отчет) и доходов с них.

Я полагал, что вы это мое требование поймете так, как я его понимал, т[о] е[сть] показание, сколько душ, в какой вотчине и каким обложены оброком. Такое сведение для нас вполне я почитал достаточным; но, видно*, я худо изъяснился, в чем прошу меня простить, хотя и уверен, что это вы давно сделали. Прошедшее знать нам вовсе не нужно, а из хаоса произвести что-нибудь стройное может один бог. А что хаос истинно такой, каковым вы его описываете, этому мы оба без труда верим, зная, как дела и прежде делались, Когда покойница была в полной силе и крепости тела и ума4.

Впоследствии мне удалось убедить жену мою, что слова «не принимая в расчет тех частей, коими оне были наделены каждая при выходе в замужество» могут быть поняты иначе, нежели она их понимала, и что если бы матушка исключала ее, то не написала бы «каждая», а сказала бы «К описи, которая из них была наделена»**, Но Одного этого толкования недостаточно бы было для ее убеждения (тем более, что я и сам не уверен, чтоб к этому нельзя было прицепиться).

Но я обратил ее внимание на то, что сестры ей всегда писали и как оне уверяли ее, что во всяком случае дети наши даже получили бы равную с ними часть и что даже если предположить, что матушка исключила ее, то невозможно никак полагать, что сестры захотели воспользоваться этим исключением для уменьшения доли, которая следовала бы ей по закону, если б не было духовной. Вот что происходило до письма жены моей к вам 16 марта. Это историческое изложение я почел нужным для того, чтоб дать вам ясно понять, почему жена моя решилась было все имение требовать натурою и почему она опять отступилась от этого мнения.

За то, что вы высказали свое мнение, вам большое спасибо, а что вы ничего не упустили, что может быть в пользу нашу, в том нет сомнения5. Между тем, может быть, случится вам надобность знать, что жена моя получила в Сибири? Для этого надобно еще прибавить к этому длинному письму маленькую историческую статейку. В первые два года пребывания в Сибири жена моя не получила от матушки ничего, [18J28, [18]29 - по 6 т[ыс]. И несколько посылок, вино, провизию; в [18]30-м г. тоже наделены только 3 т[ыс]. Потом деньгами стала получать больше, также и посылками, по мере того, как число детей прибавлялось. Так что при переезде чрез Байкал в 1839 [г.] на Иркутскую сторону - до 18 т[ыс]., а в последние годы, когда перестали посылать вина, - до 24 т[ыс].

В тот год, как жила у нас в Оёке Кар[олина] Кар[ловна]6, мы получили деньгами всего 5 т[ыс]„ сверх того на проезд в [18]39-м г. - 8 т[ыс]., на постройку в Оёке - 25 т[ыс]. В последние 6 лет по счетам С[офьи] Ивановны] посылалось деньгами и посылками сверх 40 т[ыс]. Поэтому для сохранения нам дохода, какой до сих пор получали, независимо от равной части с прочими сестрами по наделении их при разделе, вы должны принять в расчет не одно получение нами деньгами 24 т[ыс]., но всю сумму, которая была назначена покойницей графиней на содержание жены моей и которая еще в тот год, когда г[рафиня] А.И. Коссаковская заведовала в отсутствие С[офьи] Ивановны] посылками к жене моей, равнялась по ее расчету 40 т[ыс]., что г[рафиня] К[оссаковская] и считала равным доходом с тем, который она и другие сестры получали.

Если не принимать 40 т[ыс]., то во всяком случае должно рассчитывать на 36 т[ыс]. и эту сумму принять за основание. Если бы жена моя прожила в Р[оссии] те года, которые прожила в С[ибири], она получила бы в это время 300 т[ыс]. р. и более. В 1842 г. графиня обещала уплатить за жену мою долги, всего 27510 р. Из этой суммы было уплачено 16 500, а 11010 остались неуплаченными, в чем есть и записка, писанная рукой гр[афини], которую вам на всякий случай посылаю.

Уехавши в Сибирь, жена моя оставила у матушки сер[ебряный] туалет, золоченый и сер[ебряный] сервизы, бриллианты и жемчуг, и проч[ие] вещи, подаренные ей до того матушкой, за которые она обещала ей дать деньгами. Между тем у нас осталось в Петербурге до 40 т[ыс]. долга, на который для постепенной уплаты мы отделили в 1825 г. 12 т[ыс]., что сделано было на условии с матушкой и должно было производиться чрез нее.

Вот вам, д[орогой] д[руг] И[ван] Сергеевич], целая история, которая, может быть, вовсе вам не нужна, чего от всего сердца желаю, но с которою, думал, не излишне вас познакомить на случай могущей случиться надобности. Я надеюсь, что она не представится и что сестры не будут входить в дробные расчеты, а будут стараться все кончить миролюбиво, и, конечно, мы уверены, что вы, со своей стороны, будете тому всеми силами содействовать.

Помогай вам бог во всем этом! Мы считаем, что нет ничего хуже, как семейное несогласие из видов корыстолюбия. Думаю, что в последний] р[аз] обременяю вас таким долгим письмом о таком сухом предмете, и желаю сердечно, чтоб К июлю вы могли быть совершенно свободны и главные дела покончены; ибо нельзя ожидать, чтоб к этому времени движ[имое] могло быть продано, след[овательно], вам во всяком случае придется передать доверенность; продажа движимого может продлиться очень долго. Ведомости о числе душ в имениях не получили.

*В подлиннике: «вида».

**В подлиннике подчёркнуто.

ГАРФ, ф. 1143, оп. 2, д. 10, л. 1-2 об. - черновой автограф.

1 Упомянутое письмо Трубецкого неизвестно.

2 Письмо Е.И. Трубецкой от 16 марта 1851 г. см. в ГАИО, ф. 774, оп. 1, д. 355, л. 1-2.

3 Завещание А.Г. Лаваль не сохранилось. Об имуществе, оставшемся после её смерти, можно судить по «раздельной записи», в которой значится: недвижимость в виде Архангельского медеплавильного завода в Стерлитамакском уезде Оренбургской губ., населённые имения в Московской, Петербургской, Пензенской, Тамбовской, Тверской, Саратовской и Таврической губерниях (свыше 9 тыс. душ крестьян мужского пола), дома в Петербурге, Маршанске, Иркутске общей стоимостью в 1,5 млн. р. сер. (далее денежные исчисления даны также в серебряных рублях); наличные капиталы в банках Штиглица (в Петербурге) и Ротшильда (в Париже), в Петербургском опекунском совете, государственных Заёмном и Коммерческом банках на сумму 150 тыс.; драгоценности (золото, серебро, бриллианты, картины, бронза, хрусталь, фарфор, книги и пр.) на сумму 130 тыс.; коллекция античных предметов, оценённая в 50 тыс.} наконец, ежегодный доход с имений и с завода на сумму 150 тыс. Таким образом, на 1850 г. наследство составляло 2 млн. 600 тыс. р. (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 92, л. 2-9 об.).

Наследницами являлись: Е.И. Трубецкая, 3.И. Лебцельтерн, С.И. Борх и А.И. Коссаковская.

4 И.С. Персин сообщал, что ясности с имениями нет. Дела Лаваль велись крайне плохо. Многие документы потеряны или истреблены, «вероятно, по стачке управляющих с деловыми людьми, которых состояло при доме 72 человека мошенников и пьяниц <...>, графиню обкрадывали в собственном доме». Забывчивость её в последние годы была так велика, что при описи оставшегося имущества обнаружены просроченные ломбардные билеты на 26 и 11 тыс. рублей. Масса бумаг из деревень и завода найдены нераспечатанными с 1845 г. Бриллианты стоимостью в 51 тыс. рублей были обнаружены в старой шляпной коробке (ГАРФ, ф. 1143, on. 1, д. 132, л. 10-11).

5 И.С. Персин писал: «Самое лучшее, по моему мнению, будет: выделивши вам теперешний доход в 24 тыс. р., который вы получаете, остальное имение разделить на четыре равные части по взаимному всех согласию и бросить жребий, который должен решить, какая часть кому достанется (там же, л. 11 об. - 12).

6 К.К. Кузьмина жила у Трубецких в Оёке с февр. 1841 г. по март 1842 г.

105. Г.С. Батенькову

Иркутск. 23 февраля 1852

С тех пор как я знаю Ивана Петровича1, приезд era всегда бывает для меня приятен вдвойне, потому что кроме удовольствия, доставляемого* нам его посещением, он всегда привезет нам весточку о дорогом нам Гавриле Степановиче.

Благодарю вас за приветствие с новым годом. Он действительно начался для нас счастливо, ибо по милости господней устроилась будущая судьба одной из дочерей наших и обещает ей счастливой жизни в новом ее быту2. А так как при всяком радостном происшествии нужно, чтоб было хоть какое горе, то и нам предстояла разлука; и теперь дети наши все более удаляются от нас по пространному сибирскому пути. По нашему расчету, они вчера провели вечер с вами, и я буду ждать от них вести об вас.

Я часто подобно вам мыслю, что мы живем в переходной эпохе и что она должна покончиться новым образованием общественного мира, и что хотя нет ничего нового под солнцем и что человеческий род не способен к тому совершенствованию, о котором мечтают некоторые умы, все же каждый век, каждое великое событие оставляет за собою следы к лучшему. В краткой своей жизни человек не может заметить этих изменений, но история доказывает, как мне кажется, что человечество не обращается в границах одного определенного круга, но, может быть, идет хотя не прямою, но улитковою линиею, отдаляясь по ней мало-помалу от начальной точки. Я думаю, вы правы, что в пророках можно найти предсказания и на наше время, может быть, и на все времена, которые еще предстоят существованию человеческого рода.

Не раз случалось мне беседовать о вас с Николаем Ник[олаевичем] и его супругой и с приятностью видеть их доброе к вам расположение3. Поручение ваше мне не трудно исполнить. Если когда расширится круг нашего движения, не сомневаюсь, что буду иметь счастье обнять вас. Не одни малолетние встретят вас радостно, старым друзьям еще отраднее будет эта встреча. Из молодежи Свербеева нет более здесь; он, вероятно, года на два или на три в Якутске и умеет там не скучать4. Приятно видеть в молодых людях стремление на пользу. О Сергее Ивановиче могу сказать, что он каждый день делается милее5.

Статью вашу о Созоновиче я читал Петру Александровичу Муханову; он с Марьей Александровной были здесь его покровителями6. Теперь он определен экономом на заимку Вик. Фед. Базилевского близ Енисейска и на днях туда уехал7. С ним очень трудно было ладить. Человек этот хочет деятельности, худое состояние глаз ей препятствует. Он скучал и большею частию бредил путешествиями, которые в его положении могут иметь только бедственный конец. Петр Алек[сандрович] был в беспрестанном страхе, чтоб он не привел в исполнение слов своих. Не знаю, что будет теперь, но он уехал, по-видимому, довольный своей судьбой.

В переводе младшего его сына в здешнюю гимназию, как нам писали о том из Ялуторовска, Муханов видит потерю для него тех прав, которыми он теперь пользуется, поступив в Томскую до нового положения об определяющихся. А чтоб приткнуть куда Павла, нужно знать, что он такое? на что может быть способен? Какая степень его образованности? и тому подобное; и на этот предмет буду ожидать от вас сведения вместе с мнением вашим, что можем для него сделать. О Меркушеве8 обещаю вам позаботиться, хотя но имею больших средств действовать в том кругу, в котором он ищет, по надеюсь, что приятели и добрые люди помогут.

Лист исписал, пора кончать. Храни вас господь под сильным своим покровом. Это желание всех ваших друзей и в особенности жены моей и вам преданного

Трубецкого.

*В подлиннике: «доставляемому».

РГБ, ф. 20.13.22, л. 1-2 об.

1 И.П. Корнилов.

2 Имеется в виду свадьба Е.С. Трубецкой и П.В. Давыдова (1825-1912), сына декабриста, отставного поручика л.-гв. Конного полка. После свадьбы молодые уехали в родовое имение Давыдовых Каменку Чигиринского уезда Киевской губ.

3 Н.Н. и Е.Н. Муравьёвы.

4 Свербеев Николай Дмитриевич (1829-1860), выпускник Московского университета, в 1851 г. приехал в Иркутск в качестве чиновника по особым поручениям по дипломатической части при Н.Н. Муравьёве. Дважды был командирован в Удский край, в янв. 1853 г. вернулся в Иркутск. В 1854-1855 гг. сопровождал Н.Н. Муравьёва в двух экспедициях на Амур.

5 Сергей Иванович - годовалый сын И.С. Персина, которого Батеньков видел при встрече с семьёй Персина во время их остановки в Томске в сент. 1851 г. по дороге из Петербурга в Иркутск.

6 Г.С. Батеньков в своих письмах часто придаёт слову «статья» значение поручения или вопроса: «<...> остаётся ещё одна статья», «наконец подхожу к последней статье» и пр. В данном случае «статья означает просьбу оказать содействие в устройстве П.Г. Созоновича и его сыновей, о чём Трубецкой и говорил с П.А. Мухановым и М.А. Дороховой.

7 Базилевский Виктор Фёдорович (1801-1859), чиновник, брат крупного золотопромышленника и откупщика Ивана Фёдоровича Базилевского, был женат с 1845 г. на дочери восточно-сибирского ген.-губернатора Руперта Ольге Вильгельмовне.

8 Меркушев - видимо, сын одного из давних приятелей Батенькова Петра или Филиппа Афанасьевичей Меркушевых.

107. А.С. Ребиндер

26 апреля 1852

Милый друг мой, Сашичка моя. С письма твоего От 17-го мы уже не видали более твоего почерка; слухов было довольно, но на слухи мало можно полагаться; последний был, что вас кто-то встретил, идущих пешком на гору между Ильинской и Половинной, а экипажи ваши тянулись шагом за вами1. Во всяком случае вы уже несколько дней как должны быть в Кяхте, и мы с нетерпением ждем оттуда письма твоего. Оно с почтой не ранее может прийти как во вторник или среду, разве кто-нибудь еще, едущий прямо, утешит нас. Чрез Байкал еще ходят; слухи были, что разошелся, но вчера мы слышали, что еще ожидают по льду чаев, только отсюда обозы, как и прежде я писал, перестали ходить прямо. Поэтому все, что заготовлено у нас Для пересылки к вам, остается в ожидании водяного сообщения: шесть кресел, хомуты, ковер Н[иколая] Р[омановича], который доставили нам для пересылки ему из дома Ник[олая] Ник[олаевича]2.

Краски твои и бумага и если еще что найдется, все это ранее не может быть отправлено. Вчера я отыскал следы твоей мантильи, и сегодня я докончу следствие лично, чтобы не мешать полицию, которая было принялась за это дело прежде, и вышло только то, что оклеветали бедное семейство, которое ни в чем не имело участия; а выходит, что проказы все эти устроены знакомой у нас девушкой, которая брала работу, когда шила приданое для Лизаньки.

От Лизочки все еще ждем второго письма из Москвы; Лиза Урусова3 была в Петербурге и 10 марта поспешила по железной дороге, чтоб принять наших, только они этого ничего не знают, и я боюсь, что Чертковы4 перетащат их к себе прежде, нежели Лиза Урусова узнает о их приезде. Они приехали 17 вечером и поутру 18 разослали свои письма, которых дорогой набралось много. В этот день хотели отдыхать, то есть не делать никому визитов, а ехать смотреть знаменитости Москвы. Мама находит, что они очень глупо распорядились.

Да, я и забыл, кажется, маменька послала тебе Лизино письмо, стало быть, я напрасно рассказываю, что ты уже знаешь. Не знаю, дошли ли до тебя все наши письма. Последнее мое в ответ на твое и Н[иколая] Р[омановича] пошло, не знаю с кем, 23-го. Если увезший его не поедет далее Верхнеудинска, то там отдаст его на почту. 24-го писала маменька с Морозовым5, который поехал прямо в Кяхту, а вчера послано к тебе письмо от Дарьи Андреевны. Она все больна и не выезжает6.

Вчера я встретил свадьбу Успенской в сопровождении Тороповых и Поротовых, Агнии Васильевны, и заключала поход Марья Александровна с Амалией Иван[овной]7. М[ария] А[лександровна] с воскресенья по 23 вечером была все в большом движении; бал ее продолжался до 2-х часов и на другой день она совеем обессилела, а вчера опять встрепенулась для новой свадьбы.

Зина не рассказала тебе, кто был на свадьбе у Аннушки8. Для удовлетворения твоего я должен поправить это упущение. Петр Ал[ександрович] Мух[анов] был тысяцким, наш маленький Пет[р] Ал[ександрович] с Мокржецким9 шафером* у жениха, а барон и Миша у невесты11. Его благословляли я с Марьей Ник[олаевной], а ее - мама с отцом12. Кроме Волк[онских] и Молч[ановых] и Марьи Ал[ександровны] присутствовали еще Какуев, Суровцев и Дросида Ив[ановна]13.

В церкви был, сверх того, Солдатов14; другие попечители и учители, которых Аннушка приглашала, не были. На обеде никто из этих у нас не был, а прибавились м-ll Розен, Казакевич, Похвистнев, Кроль и еще другие15. Звал М. К.16, но не приехала. Некто предлагал себя ему в шаферы и очень недоволен был, что обошлись без него; Н[иколай] Р[оманович] угадает, кто? Молодые с отцом обедают сегодня у Волк[онских]. Она очень весела и, кажется, изрядно устраивается в домашнем быту, живут они, где жили Поджио на Арсенальной площ[ади]. Поджио не были на обеде; она** давно кашляет, а он возится со своей мельницей. К нам сегодня приезжает Я.Д.17 с семейством.

Может, в рассказе я что и упустил. Это оттого, что мне хочется больше знать о тебе, нежели рассказывать. Теперь самое скверное время для разлуки, так долго ждешь писем и псе живешь одним ожиданием, что довольно тяжело. Упование на милость господню одно укрепляет.

Христос с тобою, мой милый ангел, благословение мое над вами обоими; обнимаю вас, крепко прижимаю к любящему сердцу,

отец твой.

*В этом месте авторская отсылка к приписке на полях: «Мама говорит, что я шаферов спутал: барон был гость, а Пфаффиус10 шафером».

**Далее зачёркнуто: «жестоко».

ЦГИА, ф. 1657, оп. 1, д. 158, л. 1-2 об.

1 А.С. Ребиндер сообщала, что они ехали вместо двух дней девять из-за разлива р. Селенги, отчего вся дорога оказалась покрытой огромными льдинами и непроходимые места приходилось переезжать на лодке (ЦГИА, ф. 1657, оп. 1, д. 149, л. 28 об.).

2 Н.Н. Муравьёв.

3 Урусова Елизавета Петровна (урожд. кн. Трубецкая, 1820-?), кн., племянница С.П. Трубецкого, дочь его брата Петра Петровича (1793-1828), участника Отечественной войны 1812 г., отставного полковника 2-й Артиллерийской бригады, члена масонской ложи «Соединённых славян» в Киеве в 1820-1822 гг., члена Союза благоденствия. П.П. Трубецкой привлекался по делу декабристов, но за непринадлежностью к позднейшим тайным обществам «оставлен без внимания». С 1824 г. был начальником Одесского таможенного округа. Урусова - жена кн. Урусова Сергея Николаевича (1816-1886), действ, тайного советника, статс-секретаря, председателя Департамента законов Государственного совета и главноуправляющего II Отделением с. е. и. в. канцелярии.

4 Семья Чертковых: Александр Дмитриевич (1789-1858), археолог, историк, нумизмат, владелец богатейшей библиотеки, президент Московского общества истории и древностей российских, губернский предводитель дворянства (1844-1856); его жена Елизавета Григорьевна (урожд. гр. Чернышёва, 1805-1858), сестра А.Г. Муравьёвой и декабриста 3.Г. Чернышёва; их дети: Григорий, Елизавета, Софья и Александра, по рассказам родных и двоюродной сестры С.Н. Муравьёвой-Бибиковой, они были знакомы с Трубецкими и Давыдовыми и потому стремились оказать молодым Давыдовым дружеское внимание.

5 Морозов - лицо неустановленное.

6 Дарья Андреевна (фамилии установить не удалось) - скорее всего, воспитательница в Иркутском девичьем институте.

7 Свадьба Успенской: Успенская - выпускница Иркутского девичьего института, возможно, дочь Петра Николаевича Успенского, члена иркутского губернского правления; Тороповы - семья директора и инспектора Иркутского благородного пансиона Александра Ивановича Торопова; Поротовы - семья горного исправника Иркутского и Верхнеудинского округов Егора Михайловича Поротова; Агния Васильевна Золотова - настоятельница иркутского Знаменского монастыря; Амалия Ивановна - лицо неустановленное; М.А. - М.А. Дорохова.

8 Аннушка - А.М. Кюхельбекер, её жених В.К. Миштовт.

9 Сиверс Пётр Александрович, чиновник по особым поручениям при Н.Н. Муравьёве; М.Ф. Мокржецкий, выпускник Московского университета, чиновник из окружения Н.Н. Муравьёва, товарищ Н.Д. Свербеева.

10 Пфаффиус Евгений Вильгельмович - чиновник канцелярии Главного управления Восточной Сибири.

11 Барон - Вольф Владимир Иванович, бар., чиновник из окружения Н.Н. Муравьёва; Миша - М.С. Волконский.

12 Е.И. Трубецкая и М.К. Кюхельбекер.

13 Какуев Павел Иванович, богатый иркутский купец, член иркутского губернского совета; Суровцев Леонтии Михаилович, окружной иркутский казначей; Дросида Ивановна - вдова декабриста В.К. Кюхельбекера.

14 Солдатов Пётр Васильевич, иркутский купец 2-й гильдии.

15 Розен Анна Фёдоровна, дочь начальницы Медведниковского сиропитательного дома Н.Ф. Розен, с 1853 г. жена Б.В. Струве; Казакевич Пётр Васильевич (1814-1887), морской офицер, капитан I ранга, начальник шлюпа в военном транспорте «Байкал», открывший в 1849 г. устье Амура; Похвистнев Аркадий Николаевич (1816-1892), офицер л.-гв. Преображенского полка, с 1851 г. личный адъютант Н.Н. Муравьёва, проявлял любовь к искусству, был директором иркутского театра, в 1856 г. вышел в отставку и уехал в Петербург; Кроль - лицо неустановленное.

16 М.К. - по-видимому, М.К. Юшневская.

17 Я.Д. Казимирский.