112. Н.А. Бестужеву

3 августа [18]53 г.

Подача этого листка укажет вам, добрый друг мой Николай Александрович, что ожидаемых нами вместе с вами путешественников еще 25 ч[исла] я нашёл не тронувшихся с места. Очень жаль, что не проведем вместе несколько часов; в замену того имею удовольствие чрез них поговорить с вами и сказать, как отрадно на душе воспоминание проведенных дней между вами1. Бог знает, случится ли, и когда, иметь опять это удовольствие. Оно было долгое время неожидаемо, потом открылся путь, а что будет впереди, одному богу известно. Как бы то ни было, чувства наши, как уверен, с обеих сторон не изменятся. Елена Александровна желала знать судьбу малютки Ольги2, прежде всего спешу успокоить ее на этот счет. Маленькую я нашел в нашем доме, девочка скромная, тихая, поразила меня этими качествами и неимоверною своею бледностию. Она, кажется, не скучает. Не принята была в Институт потому, что в формуляре отца значится, что он был отставлен по какому-то очень неважному делу. Вам об ней может сказать податель3, потому что она вчера была у его дочки в гостях. Другой Вопрос Е[лены] А[лександровны] был - что она осталась должна за вставку и перстень; ответ: ничего.

Доехали мы благополучно, только среду просидели у моря, противная погода препятствовала пуститься в путь; вечером погрузились и в четверг, в полдень ровно, были в Посольском, где я нашел всех своих, ожидавших меня; с ними вместе доехал домой. Все вам и всем вашим посылают самые нежные поклоны.

Новостей ни здешних, ни европейских вам не сообщаю; узнаете, что захотите, от ваших гостей, из которых словоохотливый наш белоусый товарищ4 не откажется передать вам, что знает. Я нашел дома письма от Пущина, Бригена и Горбачевского, а также и ваше от 2-го июля. Первый дает известие о М[ихайле] А[лександровиче], Н[аталье] Д[митриевне]5. Они поселились в Марьине, где жил брат и которое остается за ними. Он много говорит мне о Машеньке Ивашевой, от которой получил письмо, в котором она уведомляет его, что решилась отказать жениху, которому дала было слово, убедившись из переписки с ним, что она полюбить его не может6. Все его российское семейство здорово, а Вас[илия] Карл[овича] они изготовились проводить совсем чрез несколько дней7. Для старика Штейнгейля приятно мне было услышать от молодого лицеянина, что один из его сыновей служит при Лицее и чрезвычайно там любим всеми, так что известие, что он будет там инспектором, возбудило общую радость8. По поручению вашему насчет Кельберга9 не успел еще ничего сделать, но не замедлю и не замедлю потом уведомить вас о последствиях.

Простите, милый друг, будьте здоровы, обнимаю вас и Мих[аила] Ал[ександровича] и свидетельствую почтение всем вашим дамам, включая и К. П.10. Во всю дорогу мы насыщались из мешочка Елены Александровны.

Ваш Трубецкой.

[На том же листе сбоку приписка:] М-mе Antoine* сделала на моих приятное впечатление11. Жалели только, что время знакомства так было коротко.

*Госпожа Антуан (франц.).

ИРЛИ, ф. 604, оп. 1, д. 15, л. 141-142 об.

1 Каких путешественников имел в виду Трубецкой, установить не удалось. Известно, что, возвращаясь из Кяхты в мае 1853 г., Трубецкой посетил Селенгинск (ЦГИА, ф. 1657, оп. 1, д. 149, л. 40, 44, 128).

2 Бестужева Елена Александровна (1792-1874), старшая сестра декабристов. Ольга - лицо неустановленное.

3 Податель письма - лицо неустановленное.

4 Установить, кого имел в виду Трубецкой под «словоохотливым вашим белоусым товарищем», не удалось.

5 В 1853 г. Фонвизины получили разрешение вернуться в Европейскую Россию.

6 Ивашева Мария Васильевна (1835-1897), дочь декабриста. После смерти родителей была привезена бабушкой М.П. Ледантю к родственникам отца в Симбирск. В 1854 г. вышла замуж за Константина Васильевича Трубникова. Кому она отказала в 1853 г., установить не удалось.

7 В.К. Тизенгаузен получил разрешение вернуться в Европейскую Россию 29 апр. 1853 г.

8 Штейнгейль Владимир Иванович (1782-1862), отставной подполковник, член Северного общества, осуждён по III разряду. На поселении с 1835 г. в с. Елани Иркутской губ., затем в Таре и Тобольске. Его сын Вячеслав Владимирович с 1850 по 1853 г. был репетитором, а с 28 авг. 1853 г. инспектором Александровского лицея в Петербурге.

9 Скорее всего, поручение касалось Руфа Петровича Кельберга, воспитанника Бестужевых, сына подлекаря в Селенгинске, домашнего врача Бестужевых, одного из посредников в нелегальной переписке декабристов.

10 К.П. - Е.П. Торсон.

11 Антуан Луиза -  француженка, вдова, гувернантка в семье начальника штаба войск Иркутского военного округа генерала Б.К. Кукеля, на которой Н.А. Бестужев собирался жениться. Брак не состоялся из-за несогласия на него сына Л. Антуан.

114. И.И. Пущину

24 мая [18]54, [Иркутск]*

Нельзя отпустить подателя1, не дав ему к вам несколько строк, между тем я уверен, что они до вас не скоро дойдут. Он вам расскажет более о всем, что вы желаете или можете желать знать, нежели я могу написать, поэтому мой листок будет короткий. Жаль нам расстаться с Я[ковом] Д[митриевичем], этим добрым другом, который всегда и во всех случаях доказывает нам неизменную дружбу. Если бог даст жизни, то надеюсь с ним кое-когда видаться, но уже на короткое время, а не так уже, как было в последние годы. Дай бог ему видеть свою дочку в зрелом возрасте, она все его утешение, а здоровье ее не очень твердое, прошлое лето она долго больна была, бог милостив и избавит его от таких беспокойств, каким он был подвержен. При свидании обнимите его за меня; вы и сами рады будете его увидеть. Дай бог, чтобы во всем для него было по его желанию.

Сегодня получили мы письмо от Сашеньки; они переехали на Усть-Керан близ Никоя, речка, которая в эту реку впадает. В Кяхте было уже слишком душно. Много пишет о своем малютке Сережке, который теперь уже ходит. Заимка их в 30 верстах от Кяхты, это нехорошо тем, что к родам она должна будет, вероятно, переехать опять в город, но ближе нет удобных мест для жительства летом. Отъезжая на Амур, Ник[олай] Ник[олаевич] заезжал к ним на три дня, купцы приняли его хорошо и дали ему денег на экспедицию; был обед, пили здоровье, кричали ура! Все проделки, как водится. Останавливался он у Реб[индеров], проезжался торжественно по торговой слободе с большим конвоем, вероятно, pour еn imposer aux chinois** и, может быть, для того, что на другой день приехал ургинский амбань2; ген[ерал]-губ[ернатор] его не дождался.

Второй раз в течение года приезжает амбань в Маймачен3, прежде владетельный, а ныне товарищ его манджурский. Они никогда прежде не доезжали до Маймачена, а заргучей4 выезжал к ним навстречу за 12 верст. Первый имел продолжительное свидание с Н[иколаем] Р[омановичем], последний обменялся только поклонами через посланцев и подарками. Ген[ерал]-губ[ернатор] с градоначальником расстались в хороших отношениях, бывшие недоумения объяснились, признано, что в чем не соглашались, то не из упрямства или личных видов, а из сведений, полученных изучением местных требований. Необходимо было одному воспользоваться познаниями другого, пускаясь в предприятия, сопряженные с личною ответственностью5.

Писавши это, я вспомнил, что у вас читаются письма громогласно. Я надеюсь, что при этом не бывает посторонних, а только своя семья, иногда я бываю нескромен, и тогда лишнее ухо некстати. Сказавши это, я продолжаю нескромничать. Мы расстались со всеми признаками наилучшего расположения, с такими ли встретимся опять? Как бы то ни было, но виденного для нас довольно.

Чрез ваш город недавно проехал Похвистнев, он хочет на Кавказ, или, лучше сказать, в Азиатскую армию. Пред отъездом приехал к нам проститься и сделал вопрос: может ли он надеяться, что он не оставит в нас по себе дурной памяти и что мы не разделяем мысли, что он выдумал к нам поручение? Повторил, что он просил быть избавленным поручения, и получил в ответ: «пе vous genez pas, dites tout ce que je vous ai dit»*** и кончил тем, что жестоко с ним поступлено. Не знаю, заезжал ли к вам, разве С[ергей] Г[ригорьевич] поручил. Я этому передал ваше поручение.

Простите, однако, пора положить перо; еду сейчас провесть последний вечер с Я[ковом] Д[митриевичем], а завтра проводим его до монастыря6. Жена моя поручает вам сказать все, что может быть для вас приятного. Ваня целует Аннушку. Будьте здоровы. Сегодня получил письмо от Свистунова, также от Лизаньки. Она иногда спрашивает о вас и прочих друзьях в ваших местах.

*Помета И.И. Пущина: «Пол[учено] 9 августа:

**Чтобы этим внушить почтение китайцам (франц.).

***Не стесняйтесь, рассказывайте всё, что я вам сказал (франц.).

Декабристы. Летописи, кн. 3, с. 320-321; местонахождение подлинника неизвестно.

1 Письмо послано через Я.Д. Казимирского.

2 Амбань - титул высших китайских чиновников на маньчжурском языке; Урга - ближайший к Кяхте монгольский город.

3 Маймачен или Маймачин - пограничное местечко.

4 Заргучей - вероятно, должностное лицо китайского происхождения.

5 Речь идёт о взаимоотношениях Н.Р. Ребиндера с Н.Н. Муравьёвым.

9 Иннокентьевский монастырь в окрестностях Иркутска.

116. Н.А. Бестужеву

Иркутск, 1 сентября 1854

Как мне жаль было, мой милый Николай Александрович, что я должен был обмануть вас и проехать Селенгинск, не видавшись с вами. Бог знает, удастся ли когда быть опять в вашей стороне. Я никак не думал выезжать из Кяхты, и письма жены моей уговаривали меня остаться еще там; она поручила писать ко мне, что не ранее ожидает меня, как 20-го августа. Между тем сама она писать ко мне не могла, хотя и утверждали, что это единственно оттого, что она не может сидеть и должна лежать на одном боку; две недели уже мучил ее в то время нарыв, который все образовывался и распространялся и был на таком месте, что я считал его опасным. Если б при том ответ Персина мог быть успокоительным, то я, может быть, и выполнил бы пожелание жены моей, но, напротив того, он писал мне очень коротко, что присутствие мое будет лучше всех лекарств и чтоб я приезжал скорее.

Получив такое письмо, я тотчас собрался в путь и до встречи с Волконским ехал в большом беспокойстве. Их встретил недалеко от Кабанского, и они уже успокоили меня известием, что нарыв прорвался и жене моей лучше. Так все предположения мои расстроились; я намерен был не только еще пожить в Кяхте, но и предполагал с зятем прогуляться в окрестностях; располагали вместе съездить на Чикой, к Буттоцу1, в Петровский завод и к вам, что не помешало бы остановиться еще у вас на сутки с Зиночкой.

Жену я нашел вне предполагаемой мною опасности, но очень похудевшую и слабою; с приездом моим она начала поправляться и призналась, что, хотя и поручила писать, чтоб я еще оставался у Сашеньки, но очень рада была, что я воротился. До сих [пор] еще она все не может оправиться, с мая месяца одерживает ее кашель, с которым, наконец, Ив[ан] Сер[геевич] надеется окончательно расправиться. Третьего дня мы толковали с женой и с ним о вас; он очень жаловался, что давно вы к нему не пишете, что два письма его остались без ответа, чему он очень удивляется и тоскует, потому что очень любит вас. Я положил в уме это вам передать.

Сегодня ровно месяц, что я уехал из Кяхты, а вы в этот день уехали на покос. Медик ваш2, который привез письмо от Елены Александровны к Зиночке и на которое она сегодня не успеет отвечать, выразил мне опасения, чтобы вы не простудились на покосе, потому что вы там ведете жизнь уже не по летам вашим, подвергаясь непогоде и проводя ночь в шалашах. Скажите, удачно ли кончилась ваша операция и вдоволь ли вы поставили сена? На нашей стороне много его унесло разливом рек.

На пути из вашего края я, как уже сказал, с удовольствием встретился с В[олконски]ми, потому что узнал, что жена моя жива и ей лучше, и еще очень был доволен, увидев к-ню Софью Григорьевну, с которой в последний раз виделся в Пелле3, куда она выехала на прощанье с братом, как и жена моя со мной, в то время, когда нас помчали в Сибирь. Она неутомимая путешественница, что при ее летах редко случается подобно сохранить Деятельность и здоровье. Я помню, что некоторое Время писали о последнем, как о весьма ослабевшем, но теперь этого сказать нельзя. Она даже на днях чуть не отправилась с Нелинькой и с своей компаньонкой на Хамар-Дабан4. Очень счастлива, что уговорили не ехать.

Сверх верховой езды, которой она, как говорит, не боится, хоть предстояла она на братских лошадях и братских седлах, эти дамы должны были две ночи ночевать в пустых юртах, имея в карауле двух мужиков с ружьем на случай появления медведя; и последний день должны были в холодной юрте лечь спать голодные. Это можно вынести в двадцать с небольшим лет, а для 69-ти слишком много. Ей очень у вас понравилось во многих отношениях, и хозяевами и хозяйками она была очень довольна. Я не очень понимаю, как она усидит здесь до весны, а это необходимо, потому что зимой она не может ходить. Присутствие ее С[ергею] Г[ригорьевичу] очень приятно, и он, конечно, рад, что она так долго пробудет; но для женщины, привыкшей к большому свету и разнообразию, не представляется никаких развлечений в столице нашего отдаленного края. Нелинька с мужем сбирается ехать в воскресенье в Россию в надежде где-нибудь пользовать своего больного. Дитя она оставляет у бабушки5.

Вы, может быть, уже слышали, что к нам приехал Якушкин6. Здоровье его очень расстроилось было, и даже незадолго до его отъезда из Ялуторовска думали, что он не в силах будет предпринять путь; и действительно, его почти на руках положили в тарантас. Дорога ему благоприятствовала; сюда он приехал гораздо здоровее, нежели выехал, сам под конец мог входить в экипаж и выходить. Первые дни он здесь даже кутил, то есть выезжал каждый день к обеду и возвращался домой только на ночь. Теперь засел дома и начинает лечение. П[ерсин] предписал ему черемшу. Ему очень бы хотелось побывать в Кяхте и у вас, но теперь он не в состоянии этого выполнить.

С ним его старший сын, который определен чиновником особ[ых] поручений] к г[енерал]-г[убернатору]. У него в Ялуторовске был и меньший, имел поручение в Западной Сибири, которое дозволило ему пребывание у отца при разъездах от одного города до другого7, Ив[ан] Дм[итриевич] прожил неделю в Томске, что очень было отрадно Батенькову. Я[кушкин] привез известие о новой убыли нашего полка, и я недавно получил того подтверждение от Тютчева: Николай Крюков умер 30 июля после шестидневной горячки8. Тютчев же пишет о себе, что он стар, хил и нищ, имеет четверых детей9; в этом отношении все наши соузники не отстали один от другого; у всех семейства, что некоторых, между тем и покойного, заставило пожениться как Пришлось.

Что вам сказать еще любопытного? В нашем кругу других происшествий не было; а в здешнем политическом мире нет ничего, кроме ожиданий возвращения главного начальника страны10. О совершенной им благополучно экспедиции вы, вероятно, что-нибудь да знаете. Напр[имер], что до устья знаменитого в летописях сибирских Амура он доплыл благополучно, без больших приключений. Единственные, какие были, - рассеяние флота между островов, которых в реке много, выдержание бури и потопление без ущерба в людях нескольких лодок от сильной бури на широком пространстве русла на слиянии Амура с другою большою же рекою Сунгари.

Ад[мирала] Путятина нашел он уже на Татарском берегу с малой его эскадрой, к которой ожидали подкрепления11. Надеяться должно, что посланные к нему фрегаты «Аврора» и «Диана» соединятся с ним благополучно, хотя английский адмирал Стирлинг и послал приказание, соединив все корабли. англо-индийского флота, к которым должны присоединиться и другие английские и французские суда в этих морях, идти на поиски их; англичане до того страшатся присутствия нашей эскадры в этих морях, что укрепили Сидней, Гонг-Конг от нападения ее. В последних даже иностранных газетах говорят, что, вероятно, если Стирлинг не встретит наших в море, то пойдет искать их к Камчатах*, в чем, однако же, я сомневаюсь. Газеты вы сами читаете и знаете, что огромные соединенные флоты ничего еще важного не предпринимали; ныне все грозят высадкой на Аланд и в Крыму.

Заболтался я с вами, милый друг, второй листок дописал, и надобно отнесть письма тому, от кого вы его получите12. В заключение обниму вас и Мих[аила] Ал[ександровича], а сестрицам прошу отдать мое почтение и от всего моего семейства. Господь с вами.

Т[рубецкой].

[Поперёк листа приписка:] Сейчас был П[ерсин], который сказал мне, что от него был сегодня Кольберг и отдал ему письмо от вас, на которое он послал очень милый ответ, то есть поручил ему разругать вас на чем свет стоит, как может приискать хуже, за то, что полтора года ждал этого ответа.

*На Камчатке.

ИРАН. ф. 604, оп. 1. д. 14, л. 121-124 об.

1 Буттоц Иван Францевич - горный инженер, золотопромышленник.

2 П.А. Кельберг.

3 Пелла - первая почтовая станция от Петербурга по Ярославскому тракту, по которому отправляли осуждённых декабристов. С.Г. Волконская приезжала в Сибирь с разрешения Николая I повидаться с братом. Пробыла в Иркутске с июля 1854 г. по февр. 1855 г.

4 Е.С. Волконская-Молчанова; компаньонка - Аделаида Пэт; Хамар-Дабан - горный хребет в Южном Прибайкалье.

5 Молчанов Сергей Дмитриевич (1854-1905), внук С.Г. Волконского.

6 И.Д. Якушкин приехал в Иркутск 14 авг. 1854 г. и поселился вначале в доме Гавриила Григорьевича (фамилия не установлена).

7 Сыновья И.Д. Якушкина: Вячеслав (1823-1861), получил образование в Александровском лицее и Московском университете, служил в Сибири при Н.Н. Муравьёве чиновником по особым поручениям; младший - Евгений (см. о нём примеч. 4 к письму 34).

8 Крюков Николай Александрович (1800-1854), поручик Квартирмейстерской части, член Южного общества, осуждён по II разряду. На поселении с 1836 г. в с. Онашино Енисейской губ., в 1836 г. переведён в Минусинск, где и умер. В примечаниях к Алфавиту декабристов дата смерти - 30 мая 1854 г. - ошибочна (ВД, т. 8, с. 335). Был женат на местной жительнице Марфе Дмитриевне Сайлотовой и имел двух детей.

9 Тютчев Алексей Иванович (1800-1856), капитан Пензенского пехотного полка, осуждён по II разряду. На поселении с 1836 г. в с. Курагино Енисейской губ. Его жена, дочь местного крестьянина Анна Петровна Жибинова страдала психическим расстройством на почве алкоголизма. Через «малую артель» и из личных средств Трубецкие помогали семье Тютчева.

10 Н.Н. Муравьёв.

11 Путятин Ефим (Евфимий) Васильевич (1803-1883). В 1852-1855 гг. возглавил экспедицию на фрегате «Паллада», имевшую цель, установить торговые и дипломатические отношения с Японией. 9 февр. 1855 г. Путятин подписал первый русско-японский договор. 1854 г, он командовал Тихоокеанской эскадрой, в 1861 г. в течении пяти месяцев был министром народного просвещения. Уволен в связи со студенческими волнениями.

12 Вероятно, письмо было передано через В.И. Якушкина, отравлявшегося к месту назначения начальником Походной канцелярия Амурской экспедиции.

118. И.И. Пущину

Кяхта, 8 ноября [18]54*

Вы, конечно, знаете все, Иван Иванович! Знаете, почему я в Кяхте. Вам, верно, все писано и допол[н]ится светлейшими и другими рассказами1. Мне горько писать подробности, вы в этом мне сочувствуете и простите, что я не распространяюсь. Сашу мы остановили на пути и воротили домой. О нашей жизни здесь получите также отчет, услышите рассказы человека, с которым знакомство нам было очень приятно2. Много беседовали и о вас. Это было отрадно. Если б участие могло уменьшить скорбь, то, конечно, я был в этом удовлетворен совершенно, Не говорю о близких и друзьях, оно было оказано знакомыми и даже незнакомыми. Одно только лицо удивило меня своею холодностью3. Но во всем должно быть исключение.

Я давно не получал от вас, давно и к вам не писал; дурных вещей сообщать не хотелось, ожидал сказать что- нибудь доброе. Не тут-то было. Провидение определило иначе, покоряюсь со слезами, но без ропота и с благодарностию за тридцатитрехлетнее благоденствие. Не** могло оно быть вечно, или я или она, должен был кто-нибудь из нас выпить эту скорбную чашу. Она молилась, чтоб она ее миновала, и бог услышал ее молитву.

После моего отъезда радость посетила семейство Викторовича, мы разделили ее вполне4. Все было благополучно несколько дней после счастливого происшествия. Далее не знаем, но желаем и надеемся, что все будет продолжаться хорошо.

Пожмите руки добрым друзьям, они простят мне, что не пользуюсь хорошим случаем писать к каждому из них особо; в теперешнюю минуту это слишком для меня тяжело. Будьте здоровы, спокойны, и да будет все по желаниям вашим.

Все мои детушки вас от души приветствуют.

*Помета И.И. Пущина «Пол[учено] 22 декабря».

**Далее зачёркнуто: «может».

ГАРФ, ф. 1705, оп. 1, д. 7, л. 533-536.

Декабристы. Летописи, кн. 3, с. 322.

1 Имеются в виду рассказы С.Г. Волконской, которая проездом в Петербург посетила Ялуторовск. С.П. Трубецкой после смерти жены уехал с детьми в Кяхту к Ребиндерам и оставался там до середины янв. 1855 г.

2 Речь идёт о Петре Александровиче Зиновьеве, друге многих декабристов, неоднократно приезжавшем в Сибирь по делам енисейских золотопромышленных приисков. И.Д. Якушкин сообщал Трубецкому в Кяхту 7 дек. 1854 г., что П.А. Зиновьеву были переданы все бумаги по делу о разделе имущества Е.И. Трубецкой: «Зиновьев уехал. Я нашёл в нём человека образованного с тёплым любящим сердцем. От пребывания у вас он в восторге <...>. Он совершенно тебя понял и любовался тобой во всё время своего пребывания» (ГАРФ, ф. 1143, оп. 1, д. 87, л. 11 об., 12 об.). После смерти Е.И. Трубецкой он взялся вести дело по разделу её имения.

3 Имеется в виду М.Н. Волконская, которая не была на похоронах Е.И. Трубецкой. С.Г. Волконский в письме к И.И. Пущину от 15 окт. 1854 г. сообщал: «Неоднократно писал к тебе о ежедневно слабеющем здоровье заречной нашей К[атерины] И[вановиы]. Вчерась мои предвещания сбылись - она кончила жизнь на руках у С[ергея] П[етровича]. Ты можешь понять, как это горестное событие поразило её семейство, поразило нас всех. Впечатление смерти К[атерины] И[вановны] сильно в жене моей - здоровье её слабое, но забота о внуке подкрепляет её <...>.

С[ергей] П[етрович] сильно поражён, но стоек духом - боюсь за него; весь долг христианский она исполнила - мир праху её, этот прах в воскресенье предадут земле - в Девичьем монастыре, но добрых дел память останется ещё долго на земле; а если во время жизни своей не раз была виновата перед моим семейством, - за себя и за них ручаюсь, что всё забыто на краю гроба и что искренно её жалел, и за успокоение её души молю бога» (Декабристы. Летописи, кн. 3, с. 103).

О смерти Трубецкой сообщила её родным в Петербург С.Г. Волконская. Она знала Трубецких издавна. Была свидетельницей на их свадьбе в Париже, присутствовала при свидании их в Пелле и на похоронах Екатерины Ивановны.

4 А.В. Поджио женился в 1852 г. на Ларисе Андреевне Смирновой, классной даме Девичьего института, в окт. 1854 г. у них родилась дочь Варвара.